Александр Дзиковицкий.

Этнокультурная история казаков. Часть III. Славянская надстройка. Книга 4



скачать книгу бесплатно

Составитель Александр Витальевич Дзиковицкий


ISBN 978-5-4483-1468-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

СОСТАВИТЕЛЬ А. В. ДЗИКОВИЦКИЙ

Часть III
Славянская надстройка
(период подневольного или имперского казачества)
издание 2-е, исправленное и дополненное


Глава 9. «Царское расказачивание»
(сентябрь 1689 – октябрь 1706 гг.)

Мне не надо твово ни злата, ни серебра,

Не руби-ко ты да наши головы,

Ты не брей-ко, не брей наши бороды

Старинная казацкая песня
«Поединок казака с турком при Петре I»


I. Ненавистник казачества на царском троне

Русский поэт Максимилиан Волошин называл императора Петра I «первым большевиком на троне». Характеристика хотя и образная, но исключительно точная. Стольник Пётр Хованский, как говорится, буквально в воду глядел, с воцарением в 1689 году на престоле Московии царя Петра I, впоследствии первого императора Всероссийского, «правда» казаков очень надолго, пожалуй, даже навсегда, разошлась с «правдой» новой империи.

Интересно, а был ли сам царь Пётр настоящим русским царём? Уж очень он ненавидел всё русское и очень уж любил всё заграничное… Интересно посмотреть, найдётся ли что-то об этом в документах XVII века? Да! Оказывается, именно это утверждали стрельцы, восставшие вскоре после возвращения Петра из длительной заграничной поездки. Напомним, что ранее стрельцы составляли надёжную царскую гвардию, были приближены к царскому двору. Отборные части стрельцов несли службу в столице и в Кремле. И вот, после возвращения Петра среди стрельцов начались волнения. Историк Р. Масси, собравший много документов по эпохе Петра, автор двухтомника «Пётр Великий», сообщает: «К тому же поговаривали, что Пётр вконец онемечился, отрёкся от православной веры, а может, и умер. Стрельцы возбуждённо обсуждали всё это между собой, и их личные обиды вырастали в общее недовольство политикой Петра: отечество и веру губят враги, а царь уже вовсе не царь! Настоящему царю следовало восседать на троне в Кремле… А этот верзила целыми ночами орал и пил с плотниками и иностранцами в Немецкой слободе, на торжественных процессиях плёлся в хвосте у чужаков, которых понаделал генералами и адмиралами. Нет, он не мог быть настоящим царём! Если он и вправду сын Алексея, в чём многие сомневались, значит, его околдовали, и припадки падучей доказывали, что он – дьявольское отродье. Когда всё это перебродило в их сознании, стрельцы поняли, в чём их долг: сбросить этого подменённого, не настоящего царя и восстановить добрые старые обычаи».

После жестокого подавления восстания стрельцов, на допросах и следствии выяснилось, что стрельцы «собрались сначала разгромить и сжечь Немецкую слободу, перерезать всех её обитателей, а затем вступить в Москву […] схватить главных царёвых бояр […].

Затем предполагалось объявить народу, что царь, уехавший заграницу по злобному наущению иноземцев, умер на Западе и что до совершеннолетия сына Петра, царевича Алексея, вновь будет призвана на регентство царевна Софья».

Приводя эти показания стрельцов, Р. Масси говорит, что сегодня трудно судить – было ли всё это правдой. Тем не менее, сам факт того, что подобные утверждения громко звучали на Руси в то далёкое время, очень интересен.

Казачья независимость раздражала каждого русского царя, и тем более не мог её переносить такой тиранический император, как Пётр I. Он не признавал никакой добровольности в казачьей помощи, а принимал её, как нечто казаками обязанное.

К концу XVII века приток беглых крестьян из России на Дон, в верхние городки, расположенные по pекам Хопру и Медведице, усилился до того, что это стало беспокоить и Главную Войску, так как с ними в тех местах стало развиваться нежелательное в военном быту земледелие. Ввиду этого в верхние городки была послана в 1690 году от Войскового Круга строгая грамота: «а если станут пахать и того бить до смерти и грабить». Эта мера до некоторой степени сократила прилив земледельческого элемента на Дон, часть беглых возвратилась на свои прежние места. В то же время, на требование Москвы не подговаривать и не принимать в свою среду беглых крестьян Донское Войско, твёрдо держась старых традиций «с реки не выдавать», отвечало или отказом, или уклончиво, что «таковых, де, на Дону не разыскано».

Помимо крестьян московских областей, на Дон в конце XVII и в начале XVIII веков стали усиленно переселяться днепровские черкасы, недовольные порядками на Украине, где во время «Гетманщины» стал выделяться класс старшин, крупных землевладельцев, и прежде свободное реестровое казачество стало обезземеливаться, порабощаться, обращаться в крепостных холопов. В таком положении был Дон при фактическом вступлении в сентябре 1689 года на престол единого самодержца Петра I.

* * *

В конце 1689 года Войско Донское вынуждено было заключить с азакцами невыгодный для себя мир, с условием не нападать на казачьи городки и южные пределы России. Азакцы были рады этому и втихомолку готовились к новым стычкам. Дав повеление Дону «чинить промыслы над азакцами и крымцами», Пётр I, объявивший себя в 1689 году единодержавным государем, деятельно готовился к войне с этими своими врагами. Мир, однако, продолжался до 1691 года. Главные причины заключения такого продолжительного мира были: внутренние неурядицы в Войске, частые ссоры с калмыками, ногайцами и черкесами, которых подстрекали к тому бежавшие с Дону противники Москвы во главе с Лёвкой Маноцким и Петром Мурзёнком. Последний, не добившись в Москве амнистии для старообрядцев, перебрался в числе многих других на Куму. Скоро они нашли могущественного для себя покровителя в лице крымского хана.

Маноцкий и Мурзёнок при помощи хана хотели вернуть Дону его старую казачью волю, его древнюю независимость. Но они не рассчитали, что в Черкасске сидел атаманом хотя и преданный рабски Москве, но испытанный в боях воин, – Фрол Минаев. Он случайно узнал о готовящейся опасности и принял все меры предосторожности. В Москву была послана лёгкая станица просить помощи, а азакцам – «размирная».

Весной 1691 года струги казачьи полетели в море громить крымские и ногайские улусы, а конница сухопутьем – под Перекоп. Набег был для донцов удачен. План врагов расстроился. В следующем году 1200 казаков на 76 стругах неожиданно явились под Темрюком и Казылташей, разгромили татарские улусы и освободили многих своих пленных; на возвратном пути приняли бой в Азовском море с сильным турецким флотом, шедшим в Азак, потом разорили предместья Азака и возвратились с добычей и пленными восвояси. В то время, как казачья флотилия громила татарские улусы, азакцы промышляли в окрестностях Черкасска и успели угнать часть донских табунов, но, захваченные врасплох казаками Черкасской станицы и Манычской, были почти все уничтожены; 60 человек попали в плен. 1693 и 1694 годы прошли в успешных схватках с теми же азакцами, калмыками и ногайцами, а также в морских поисках под Темрюк и крымские берега. В 1694 году, возвращаясь на 60 стругах из морского похода, казаки дали в устьях Дона бой сильному турецкому флоту, состоявшему из 30 кораблей и многих мелких судов, отбили 1 корабль и 1 судно, потеряв при этом 20 человек убитыми, и, не имея сил прорваться сквозь эту стену, возвратились в Черкасск через Миус, затопив свои струги в лимане этой реки.

* * *

Стремление казаков овладеть своей древней столицей – Азаком – совпало на сей раз с желанием царя Петра получить для России выход к Азовскому морю. Не дожидаясь окончания постройки нового флота, начатого в Воронеже, Пётр I двинул стотысячную армию под командой боярина Шереметьева рекой Днепром на Крым, а 31-тысячную – под Азак. Войско это собралось в Тамбове, откуда по первому весеннему пути двинулось на реку Хопёр, а потом правой стороной Дона к Черкасску. Войску Донскому предписано было, чтобы все казаки по мере приближения русского передового отряда присоединялись к нему и поступали в распоряжение его начальника, генерала Гордона. К этому походу призваны были также казаки малороссийские, терские и гребенские. Но как ни скрытно происходили эти приготовления, азакцы через враждебного Москве калмыцкого Аюку-тайшу проведали о намерениях царя и приготовились к защите.

Казаки встретили русские войска на своей земле с недоумением и тревогой. Недавнее брожение среди них ещё не улеглось. Подчинение московскому военачальнику, да ещё иностранцу, вызвало среди них волнение. Казаки подумывали даже об измене. В первых числах июня 1695 года (по другим данным – июля) русские войска достигли Черкасска, а 8 числа прибыл и сам царь и приказал двинуть все силы под Азак.

Русская армия состояла большей частью из войск новых, устроенных по иностранному образцу, с командирами-иностранцами, а также из прежних «потешных» Преображенского и Семёновского полков. Царь был среди этих последних в звании «бомбардира» Преображенского полка, под именем Петра Алексеева. Весь отряд, по оригинальнейшему распоряжению, находился под командой «консилии» трёх лиц: Головина, Лефорта и Гордона; их приказания утверждал сам царь. Соперничество и разногласие между этими начальниками, слабая дисциплина и ропот отдельных частей на командиров-иностранцев, неопытность царя в военных вопросах, к тому же не обладавшего никаким военным талантом, а также недостаток в лошадях и съестных припасах не могли сулить благоприятный исход этой кампании. На царя больше всего имел влияния профан в военном деле Лефорт. Инженерными работами руководил Франц Тиммерман, его помощниками были Адам Вейде, Яков Брюс и швейцарец Морло, люди неспособные и не знавшие своего дела. Ошибки их при взрыве подкопов вредили больше русским, чем туркам.

Осада безуспешно тянулась до конца сентября. Царь скоро убедился, что без флота город, имевший свободное сообщение с морем, взять невозможно. Другие причины безуспешности этой осады были следующие: устранение от активных действий донских казаков, знавших осадное дело и военные приёмы турок, неприязненное отношение казаков к походу, предпринятому без их ведома и согласия, а также пренебрежение царя к их лёгкому, но страшному для врагов флоту, при помощи которого они громили в течение веков крымские и турецкие берега и топили большие многопушечные военные турецкие корабли, и, наконец, измена гвардии капитана Якова Янсена, бывшего простого голландского матроса. Неустанные работы царя, собственноручно начинявшего бомбы и гранаты, мало помогли делу.

В конце сентября один полк из отряда Гордона был почти уничтожен татарами, а полковник взят в плен; много людей потонуло при внезапном разливе моря от западного ветра. Хлеба недоставало, даже не было соли. Иностранцы-командиры боялись показаться перед войсками. Турки стали делать смелые и удачные вылазки. Всё это заставило русских снять осаду. Вся тяжёлая артиллерия и порох оставлены были в Черкасске, а войска двинуты обратно в Россию. Флот отведён в Паншинский городок. На обратном пути русская армия почти вся погибла от голода и болезней. На пространстве 800 вёрст валялись трупы людей и лошадей, растерзанные волками.

Однако русские в этом походе имели некоторый успех. Донские казаки, которым была обещана денежная награда, взяли при помощи своего казацкого «розмысла» две каланчи (башни, хорошо оборудованные артиллерией), построенные турками по обоим берегам Дона выше Азака. В этих каланчах и в новопостроенной крепости Сергиевской, против Азака, царь оставил 3-тысячный гарнизон. На казаков же была возложена обязанность оказывать этому гарнизону помощь в случае нападений неприятеля. Вся тяжесть от мщения сильного и раздражённого врага легла на казаков. Осень и зима прошли в постоянных стычках донцов с азакцами, которых Порта старалась всячески усилить.

Земледелие до 1695 года среди донских казаков было под строгим запретом, но теперь было постановлено, что им заниматься можно. И плодородные донские чернозёмы вскоре стали давать обильные урожаи хлебов.

Пётр с торжеством въехал в Москву. Взятию каланчей, получивших название «Новогеоргиевска», и постройке нового укрепления против Азака старались придать признак победы. Пётр решил на будущее в ещё большей степени воспользоваться помощью иностранцев и поддержать действие сухопутных войск военным флотом. Он стал готовиться ко второму походу под Азак и с этой целью просил польского короля выступить против турок, а австрийского императора Леопольда и бранденбургского курфюрста Фридриха прислать ему опытных инженеров и минёров. Даже с Венецианской республикой завёл сношение о присылке к нему на службу корабельщиков.

* * *

В том же 1695 году, когда Пётр I находился за границей, в Москве вспыхнуло стрелецкое восстание, направленное против введения западноевропейских новшеств в жизнь страны, нарушавших древние традиции и порядки, а также против церковных новшеств – никонианства. В Московских стрелецких полках, если читатель помнит, основу в то время составляли донские казаки. Восстание было быстро подавлено, но срочно вернувшийся из заграницы Пётр потребовал нового расследования и подверг стрельцов массовым казням…

К весне 1696 года флот для нового похода на Азак был готов. Адмиралом его был назначен Лефорт, а командование сухопутной армией вручено боярину Шеину. По общему плану Шереметьев вместе с гетманом Мазепой должны были действовать в устьях Днепра, а главные силы идти под Азак. Как Лефорт к должности адмирала, так и Шеин – главнокомандующего были очень мало подготовлены, а потому их роль в этой кампании была незначительна.

Донцы десятилетиями отбивались от турок и татар как могли и почти ежегодно делали налёты на Азак. Их постоянная война прерывалась лишь короткими перемириями во время передачи московско-турецких послов, проходящих через казачью землю. При этом азакцы должны были оплатить мир рыболовными принадлежностями, солью, деньгами или возвращением пленников. По миновании надобности наступало «размирье» и тогда снова начиналась напряжённая война. Но все надежды вновь овладеть Азаком и выходами в море казаки уже потеряли. Может быть, поэтому в 1696 году они помогли завоевать его царю Петру I. Какой ни есть, а всё ж хоть по христианской вере родня.

В официальном издании Российской империи «Столетие Военного Министерства» читаем: «До последней четверти XVII века донские казаки были совершенно независимы от Москвы и в отношении Московского и других своих соседей вели свою политику». На карте 1696 года генерал Я. Брюс написал: «Юрты Донских Казаков». Перед началом 2-го азакского похода Пётр I побывал на Дону, где лично ознакомился с устройством общественной жизни и бытом казаков. Поэтому через 4 года он «отблагодарит» казаков за поход со знанием дела, начав уничтожать их с ликвидации их важнейшего инструмента власти – Кругов.

Дон выставил под Азак 5120 человек. Остальные полки были выдвинуты против враждебных калмыков, ногаев, черкесов и Крыма. Долгое время казачьи лодки не имели пушек, но при Петре I их стали вооружать одним или двумя фальконетами (орудия калибром 45 – 100 миллиметров, из которых стреляли преимущественно ядрами). Известная шаткость и слабое скрепление судов не позволяли вооружать их более тяжёлыми пушками. Нельзя было установить и большее количество пушек, поскольку конструкция такого плавсредства не выдерживала сильной пальбы. Пока русская армия и флот были на пути к Черкасску, донские казаки с атаманом Леонтием Поздеевым сделали на своих стругах поиск в Азовское море, схватились с двумя большими турецкими военными кораблями и потопили их вместе с людьми и грузом, не потеряв ни одного своего человека.

Гордон с передовым отрядом пришёл к месту назначения первым. 9 мая прибыл в Черкасск и царь. Петра встретил войсковой атаман Минаев со старшинами и казаками. Потом стали подходить другие части войск. Атаман Поздеев донёс царю, что по его разведкам в Азовском море показался турецкий флот с вспомогательными для Азака войсками и разными снарядами. Пётр приказал не допустить эти суда к Азаку и двинул к Каланчам 2 военных корабля, 23 галеры, 2 галиота и 4 брандера. Оттуда царь хотел проплыть с 16 галерами Кутерминским гирлом в море, но по случаю убыли воды от ветра пройти не смог. Гордон говорит, что Пётр возвратился из этой рекогносцировки грустным и удручённым; что он видел сильный турецкий флот, но не счёл благоразумным напасть на него и повернул обратно.

Но на что не годился русский неуклюжий флот, – говорит историк деяний Петра I, – на то решились «пираты» этой местности – донские казаки. Они на 100 летучих своих стругах притаились в камышах за островом Канаярским и подстерегли приблизившегося врага. Казаки налетели на турецкий флот со всех сторон, потопили и сожгли много судов, схватываясь с ними на абордаж, остальные рассеяли и обратили в бегство. Эта битва стоила туркам очень дорого. Эта первая победа, победа не русского флота, а донских казаков, была торжественно отпразднована. Деньги, сукно и разную мелкую добычу царь пожаловал казакам, а снаряды и оружие велел обратить в казну.


Донской струг времён Азакских походов


19 мая главная русская армия подошла к Черкасску. Боярина Шеина встретил наказный атаман Илья Зерщиков, так как войсковой атаман Минаев с донскими казаками был уже под Азаком. Русские войска двинулись туда же. На помощь им пришли запорожские и малороссийские казаки с наказным гетманом Яковом Лизогубом и часть калмыков, подчинившихся Москве.

28 мая авангард русских войск и донские казаки с атаманом Савиным расположились лагерем близ Азака. Вылазки азакцев были казаками отбиты. Шедшие на помощь Азаку кубанские и крымские татары были ими же рассеяны. Русские суда с адмиралом Лефортом стали позади Азака и загородили путь турецкому флоту. Донская флотилия заняла устье Дона. Флот прикрывали расставленные по берегам реки войска. Чрез Дон была перетянута железная цепь. Таким образом, Азак подвергся полной блокаде. Бомбардировка началась 16 июня и продолжалась беспрерывно до 25-го. 17 июля регулярные войска с 3-х сторон сделали демонстративное нападение на Азак, между тем как с четвёртой донские казаки с войсковым атаманом и малороссийские с Лизогубом пошли на решительный приступ и овладели двумя бастионами и четырьмя пушками. Отчаянные контратаки турок не могли их оттуда вытеснить. Казаки держались твёрдо. 19 числа царь велел готовиться к решительному штурму, но азакский гарнизон, отчаявшись получить откуда-либо помощь, решил сдаться на условии, чтобы ему и всем жителям дан был свободный выход из крепости. Условия были приняты. 20 июля на тех же условиях сдалась небольшая турецкая крепость Лютик, стоявшая на Мёртвом Донце, против Азака. Казаки поснимали с турок их платье, одели в серые свитки и отпустили, дав им в сумки столько хлеба, «чтобы степь перейти».

* * *

Со взятием Азака доступ к морю на юге России сделался открытым, а сам город отныне стал называем так, как в Московии его называли издревле – Азовом. Эта была старая мечта донских казаков, неоднократно владевших этим городом и потом отдававших его обратно туркам по повелению московских царей, не желавших войны с сильным врагом. Без помощи казаков поход царя едва ли б увенчался успехом. Казаки полагали, что Азов будет включён в состав территории Войска Донского, но… Пётр ненавидел казачество и отрицательно относился к его самобытности, к его заслугам в минувшие века. Стремление к самовластию царя не могло мириться с вольным духом казачества. Пётр положил основание порта и крепости Троицкой на Таганроге. После этого, оставив в Азове сильный гарнизон с князем Львовым во главе, он с торжеством возвратился в Москву. А все тяготы по защите приобретённой крепости легли на казаков.

Охват земель Войска Донского цепью городков-крепостей, как мы помним, начался на рубеже ХVII века. Впоследствии строительством крепостей Московия приобрела возможность контролировать, а подчас и пресекать контакты между Доном и Запорожской Сечью. Последним звеном в долгой цепи крепостного строительства, которой, как кольцом, окружили донскую часть земель Присуда Казацкого, теперь стала крепость Азов. По мнению большинства историков, взятие Азова открыло новую эпоху в отношениях российского государства и народа казаков – эпоху полного подчинения казацких земель юрисдикции империи Романовых. Занимая Азов и дополнительно построив Таганрог, Россия замкнула полное окружение. Одновременно на этих землях был дан старт совершенно новой для Руси-России национальной политике – политике превращения самобытного казацкого народа в так называемое воинское сословие, фактически в военного данника государства, пока, правда, называемого не «сословием» (это произойдёт позже, почти через полтораста лет), а неким «служилым народом».

Донцы за свои подвиги не получили от Москвы ничего, кроме строгих требований «чинить промыслы под ногайские улусы, под Темрюк и оказывать всеми силами помощь Азову, Сергиеву, Каланчам и Лютику». Все следующие годы прошли в жарких битвах казаков с турками и татарами как на море, так и на суше.

Царь ласкал и награждал одного Минаева и близких ему старшин за рабскую преданность. Словом, атаманы Корнила Яковлев и Фрол Минаев продали Дон Москве, продали все старые казачьи вольности. Донским Войском стала управлять кучка преданных Москве старшин во главе с войсковым атаманом. Их поддерживали 11 черкасских станиц и низовые городки, а также постоянно пребывавший в Черкасске гарнизон от 2 до 5 тысяч человек. Мало считавшийся со средствами и деятельный царь Пётр I постановил закончить покорение Дона.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10