Александр Дудин.

Молодинская битва



скачать книгу бесплатно

Эти события происходили на фоне формально существовавшего с 1570 года перемирия между Россией и Речь Посполитой, которое постоянно нарушалось [42.445]. Вассал Ивана Грозного герцог Магнус опустошил окрестности литовского города Пернов. Русские выстроили недалеко от Вильны замок Таурус и поставили в нем гарнизон. Военные действия на западной границе могли возобновиться в любой момент. Однако угроза татарского вторжения вынудила русское правительство искать более надежного мирного урегулирования с поляками.

На этом фоне царь активизировал дипломатические переговоры. 10 января 1571 г. в Польшу было направлено посольство в составе князя И. М. Канбарова, князя Г. Ф. Мещерского, князя Г. В. Путятина и дьяка П. Протасьева. В царском наказе посольству, помимо прочего, было указано «береч накрепко, чтобы Король на обеих грамотах крест целовал в самой крест прямо губами, а не в подножие и не мимо креста, да и не носом» [24.135]. Послы (кроме И. М. Кансарова, умершего в пути) 22 апреля прибыли в Варшаву. 2 мая состоялась аудиенция, а 8 мая состоялась присяга при подтверждении «перемирных» грамот. 29 июня послы вернулись в Москву. Они объявили, что поляки и литовцы желали выдать за Государя королевскую сестру Софью, а царевича Ивана хотели просить в польские короли по причине старости дряхлости и бездетности короля.

Иван Грозный повелел для продолжения переговоров прислать польских послов в Псков, куда намеревался приехать сам к Петрову дню (29 июня). Король же Сигизмунд II Август хотел их прислать только в октябре [24.137]. Спор о сроке присылки послов, очевидно, не случаен. Не тогда ли хотел прислать их король Сигизмунд, когда определился бы результат татарского нападения на Москву?! В любом случае Сигизмунд об этом уже не узнал, так как 29 июля 1572 года он скончался [24.137].

Северное направление (Швеция)

Находясь перед перспективой борьбы на два фронта, Русь стремилась как-то урегулировать свои отношения со Швецией, чтобы обеспечить себя с этой стороны и сконцентрировать силы на юге государства. Замирившись с Польшей, Иван Грозный решает заключить временное перемирие и со Швецией.

Но прежде всего, осенью 1571 г. Грозный ультимативно потребовал от короля присылки в Москву новых послов, взамен задержанных накануне в Муроме. Если они не прибудут, писал царь, мы, взяв твоих первых послов, хотим «своего царского величества двором в свейских островах витати, о том и тебя от своих уст хотим вспросити, которым обычаем такие непотребства в твоей земле учинились». В конце 1571 г. царь с боярами приговорил идти войной на «непослушника» Юхана III «за его неисправление» [17.207]. Царь с войсками прибыл в Новгород, отряды татарской конницы перешли русскую границу и стали разорять Финляндию [17.221,224]. Поскольку шведы новых послов не присылали, Иван Грозный решил отпустить на родину старого посла епископа Павла Абоского.


Второе послание Ивана Грозного шведскому королю Юхану III


Царское послание Юхану III, переданное послу, было составлено в самых заносчивых и высокомерных выражениях.

«Будучи еще в терпении, – писал Иван IV королю, – на время тебя есми Ягана короля пожаловали, свой подвиг отвратили, сами есмя в твою землю не пошли и рати свои уняли…» [17.222]. Полагая, что «узурпатор» Юхан III по-прежнему готов идти на любые уступки, чтобы избежать войны, Иван IV требовал от него полного повиновения: «… всем быть Ягану королю у царьского величества в его воле… не отступну». Король должен был послать на царскую службу отряд в 1500 человек. «А без Ливонские земли, – писал царь шведу, – тебе ничем нашего государьского величества не умолити… и что тебе не писати, и тем тебе твоей земле не защитити» [17.212–213, 222]. Нисколько не сообразуясь с реальным положением дел, Иван Грозный надеялся превратить Юхана III в такого же «головника»-вассала, как и ливонский король Магнус. Царь требовал, чтобы шведский королевский титул был включен в царский титул, а город Ревель немедленно передан России. Шведский посол отверг абсурдные требования царя и письменно обязался в следующем:

– Швеция немедленно направит в Новгород послов, которые подпишут мир с новгородским наместником;

– король будет беспрепятственно пропускать через свои владения купцов и мастеров на Русь и с Руси;

– шведское правительство выплатит контрибуцию в десять тысяч талеров, снарядит на царскую службу вспомогательный отряд в 200 конных стрелков и пришлет мастеров для разработки серебряных руд [17.210–216, 219–221]. Безусловно, шведский посол не рассчитывал на то, что его правительство выполнит подписанные им обязательства, он всего лишь пытался отвести угрозу войны от шведских границ и выбраться из России.

24 декабря 1571 года царь приехал в Новгород. После переговоров «по челобитью» шведов было решено заключить перемирие до Троицына дня (1 сентября) 1572 года. Из Новгорода Иван IV выехал 18 января 1572 г. [27.12–14].

Северо-западное направление (Англия)

Заботой об укреплении внешнеполитических позиций России следует, по-видимому, объяснить и улучшение отношений с Англией. Тут речь шла о восстановлении торговли с Россией через созданную англичанами Московскую компанию. По этому поводу шли переговоры Ивана Грозного с посланников А. Дженкинсоном 23 марта 1572 года в Александровской слободе и 13 мая этого же года в Старице. Это, безусловно, не решало вопроса о союзе с Англией, но не могло не способствовать в определенной мере некоторому улучшению внешнеполитического положения России. Иван Грозный в переговорах с А. Дженкинсоном отказался от своих прежних политических расчетов на Англию, оставив за собой право снова поднять вопрос о военном союзе.

Крымское направление внешней политики

После разорительного нападения Девлет-Гирея в 1571 году и сожжения Москвы Османская империя и Крымское ханство предъявили новые, совершенно неприемлемые требования, выраженные в ультимативной форме. Принятие их означало бы фактически превращение России в турецкого вассала – передача Астрахани Османской империи, Казани – Крымскому ханству, переход Ивана Грозного «под начало да в береженье» к султану [26]. На эти требования султан Селим II дал ответ лишь после нападения крымского хана на Москву в 1571 году. Причем султанская грамота была отправлена Ивану Грозному уже в следующем 1572 году как раз во время нового похода крымского хана Девлет-Гирея.

Эта непростая внешнеполитическая ситуация использовалась и правителями Крымского ханства. В середине лета 1572 года Крымский хан через своего посланника Девлет-Килдея, а затем через другого посланника Яна Магмета требовал уступки Казани и Астрахани. В случае отклонения крымских притязаний он намеревался в союзе с «королем» Речи Посполитой беспрерывно «и зиму и лето» воевать Русь [26]. При этом как выясняется, под «королем» имел в виду государство вообще, поскольку после смерти 7 (18) июля 1572 года короля Сигизмунда II Августа, о чем Иван Грозный узнал в Новгороде в конце июля – начале августа, наступил период «бескоролевья».

Девлет-Гирей угрожал новым походом. В связи с этим он сообщал Ивану Грозному через Девлет-Килдея, что «государства твоего дороги видел и опознал» [26], а в другом случае передавал с Яном Магметом, что «пришед к Москве, стану против Москву» [26]. Также Девлет-Гирей планировал захватить Казань и Астрахань, куда посадить «царем» царевича Адыл-Гирея.

Оценка рядом историков внешнеполитического курса Ивана Грозного не всегда объективна, поскольку не учитываются многочисленные факторы и обстоятельства, влияющие на принятие того или иного решения. Применительно к описываемым событиям позиция, занятая русским правительством, была вынужденной и определялась конкретными историческими условиями. В Москве, конечно, понимали, что удовлетворение ханских требований в отношении Казани и Астрахани не приведет к установлению нормальных отношений между Русским государством и Крымским ханством, так как Девлет-Гирей этим не ограничится. По тайным сведениям Яна Магмета: «а хоти ныне князь великий и отдаст Казань и Астрохань, а и тем царя не утешит же. А ведь государь бусурманской хотя и правду даст, а князь великий ему Казань и Асторохань даст, царю и тогда воевати ж» [26].

И если Иван Грозный все же пошел на обсуждение всех этих вопросов, то это объясняется тем, что он рассчитывало посредством отдельных уступок и длительных переговоров предотвратить новое выступление Крыма или выиграть время с тем, чтобы накопить силы, подготовиться и с успехом противостоять натиску врага. При этом прослеживается прямая связь между русско-крымскими отношениями и театром военных действий в Прибалтике (Ливонская война).

21 января 1572 года Иван Грозный возвратился из Новгорода и приказал доставить в село Братовщину крымского посла Яна Болдуя из Владимира, и гонца Яна Магмета, «и с ним татар до трехъсот мужей, просящи обыкновенныя казны и мир утвекрждающи» [10.138]. Своеобразно описывает поведение царя по отношению к крымским посланцам исследователь Андрей Лызлов: «…повеле послов оных татар всех посещи, а началным их повеле обрезати губы, носы, уши, и тако отпусти их к хану. Вместо же даров посла к нему секиру, глаголющи, яко тою секирою глава его отсечена будет» [10.138]. Однако же, нигде в других источниках не упоминается о таком «результате» переговоров. Тем не менее, именно от этих переговоров Андрей Лызлов выводит обычай присутствия во время переговоров вооруженных секирами царских телохранителей – рынд [10.138].

Весьма отчетливо объясняется взаимосвязь событий на южном и западном фронтах в царской грамоте Ивана русским послам в Крыму А. Нагому и Ф. Писемскому: «По вашему есмя письму крымских гонцов позадержали, а сами есмя в то время ходили в свою отчину в Великий Новгород для Свейского дела, что б нам поуправитца в то время Свейскими рати к лету прибавити. И рать свою всю и прибыльные люди поопростали к берегу и мы крымских гонцов ко царю отпустили» [26]. Эту связь двух направлений русской внешней политики отмечали и западные дипломаты.

Кароль Рим, доносивший 17 июля 1572 г. императору Максимилиану II о новой татарской опасности, сообщал также, что «сам Московит принимает меры против этого и, говорят, не только продлил мир с поляками, но и заключил мир со шведами, чтобы не быть связанным и напасть на татар и турок» [26].

Крымское ханство накануне Молодинской битвы

В главе 19-й сочинения «О государстве русском» Джильс Флетчер описывает внутреннее положение Крымского ханства как очевидец этих событий [47.75–85]. Начинает описание Крымского ханства Флетчер с событий 1571 года, когда Девлет-Гирей пошел походом на наше государство и сжег Москву [47.75–76].

Главной причиной беспрерывных конфликтов между русскими и крымцами Флетчер считает «некоторые пограничные земли, на которые имеют притязание Татары, между тем как ими владеют Русские» [47.76]. Это территории Казани и Астрахани, накануне взятые Иваном Грозным. Более того, Флетчер как человек посторонний и не знающий всей истории русско-татарских отношений, делает очень интересный вывод. Говоря, что крымчане помимо Казани и Астрахани претендовали и на саму русскую столицу Москву, Флетчер считает это требование справедливым. В качестве доказательства такой, казалось бы, невообразимой мысли Флетчер описывает обряд, который «Русский Царь должен был повторять каждый год в знак своего подданства Великому Хану Крымскому» [47.76]. Также доказательством справедливости притязаний являются «выкуп», регулярно направляемый русским царем в Крым [47.76].

Помимо выкупа, основным доходом крымских татар были постоянные набеги [47.76–79]. Этим довольно часто пользовались соперники Руси, направляя и подталкивая татар к более частым нападениям на Русь. В частности, накануне 1572 года это часто делал польский король.

Благодаря его неустанным усилиям в 1570 г. 50–60 тысяч татар во главе с царевичами Магмед Гиреем и Али Гиреем приходили на рязанские и каширские места [38.430].


Татарский воин


В 1571 г. польский король вновь призывал Девлет Гирея к решительным действиям, упрекая его в том, что в течение трех последних лет он не причинил великому князю московскому «никакой шкоты», «в земле московской замку ни одного не взял и ему (королю – А.Д.) не отдал», а требует уплаты поминок [38.430]. В этом году Девлет Гирей осуществил, наконец, большое вторжение, проник через засечную черту, р. Оку, дошел до Москвы и сжег ее [38.430; 47.75–85]. Одновременно с крымцами в качестве их союзников Большие ногаи совершили нападение на Татюши и Алатырь. Московские гонцы в Крым Севрюк Клавшов и Ив. Мясной (1572 г.) должны были изображать этот набег ногаев как действие казыевцев, отколовшихся от Большой ногайской орды. Гонцы должны были говорить, что «ногайская орда великая, а люди в ней большие, где хотят тут и служат». Царь Иван Грозный послал ногайскому князю Тинехмату «свое гневное слово», и князь Тинехмет и мурза Урус будто бы хотели отыскать нарушителей мира, казнить их и все захваченное вернуть [38.430].


Таким образом, годы 1568–1572 гг. образуют наиболее опасный для Московского государства период татарских нападений. Если в предшествующие годы татары действовали только в качестве союзников польского короля, то теперь они ставят перед собой самостоятельные цели. Можно говорить о новой войне, войне с татарами и турками, которую московскому государству пришлось вести одновременно с войной Ливонской.

Глава 2
«Русские рассчитывали оказать сопротивление». Подготовка к сражению

«В Москву на царство». Планы Дивлет-Гирея

Нет оснований сомневаться в целях Крыма в предстоящей военной компании. Это – не только завоевание Казани и Астрахани, но и последующий захват, расчленение и разграбление Руси.

Девлет-Гирей публично объявлял, что едет «в Москву на царство» [14]. Андрей Курбский писал, что хан «хотяще уже до конца спустошите землю оную и самого того князя великого выгнати из царства его, и поиде яко лев кровоядец, рыкая, розиня лютую пащеку на пожорение християны» [9.286]. «Царь Крымской пришед с похвалою, хотя грады разоряти и христианство погубляти» [23.92]. Крымчане настолько были уверены в своем успехе, что уже считали себя властителями Москвы и «улицы на Москве росписали, коемуждо мурзе коя улица» [33.393].

Генрих Штаден в своих записках дает обобщающую характеристику планов Девлет-Гирея: завоевание с помощью турецкого султана русской земли, пленение Ивана IV и его сыновей и увод их в Крым, захват «великой казны», из которой султану будет выдана «чудовищно большая сумма». Девлет-Гиреем «города и уезды Русской земли все уже были расписаны и разделены между мурзами, бывшими при крымском царе, какую кто должен держать. При крымском царе было несколько знатных турок, которые должны были наблюдать за этим: они были посланы турецким султаном по желанию крымского царя. Крымский царь похвалялся перед турецким султаном, что он возьмет всю Русскую землю в течение года, великого князя пленником уведет в Крым и со всеми мурзами займет Русскую землю» [22.58, 60, 61].

Уверенность хана в успехе дошла до того, что он уже считал себя государем всей Руси и собирался в своей будущей державе, которая бы включала Казань и Астрахань, организовать новую торговую систему. «На другой год (1572 год – А.Д.) хан опять пришел из Крыма, чтобы захватить Русскую землю. Он дал своим купцам и многим другим грамоту, чтобы ездили они со своими товарами в Рязань и Астрахань и торговали там беспошлинно, ибо он царь и государь всея Руси» [22.11-112, 115].


Девлет-Гирей


Эти широко идущие планы косвенно подтверждаются тем фактом, что в составе войска Девлет-Гирея в 1572 году будет значиться некий «астраханский царевич».

Основным объектом нового крымско-татарского удара вновь была Москва. Это вполне очевидно из русско-крымской дипломатической переписки. Нападение 1572 года в ряде русских источников оценивается как поход на Москву, хотя военные действия развернулись лишь на подступах к ней.

«А приехал царь Крымской к Москве» [14.119].

Для нового нападения на Россию Турция и Крымское ханство мобилизовали значительные силы.

– «с ханом, его сыном, внуком, дядей, воеводой Дивей-мурзой» [14.119];

– «со всеми силами своими бусурманскими» [9.287];

– «со многим воинством» [23.92];

– «и с иными прибылными людьми» [16.510];

– «со многими людми» [16.730];

– «собрався с царевичи со многими крымскими татары. С ними же и ногайских татар с мурзою их Керембердеем двадесять тысящ, к тому имяше седмь тысящ турских янчаров, присланных в помощь себе от Махомеда везиря турскаго» [10.139].

Все это придавало событиям 1572 года особенно угрожающий характер. Современникам казалось, что наступают страшные времена Батыя: «изыде, яко лев рыкая, на Московское государство, и разверзши лютыя челюсти своя безстудно течаше, хотящи до конца потребит его» [10.139].

«На берегу». Подготовка к битве

В такой сложной обстановке в 1572 году шла подготовка к отражению нового вторжения Девлет-Гирея.

Оборонительные укрепления

Подготовка к отражению нового нашествия началась сразу же после нашествия крымчан в 1571 году. Еще в ходе своего пребывания в Новгороде, Иван Грозный, по сообщению Дж. Горсея, «…имея среди сопровождавших митрополитов, епископов, священников, главных князей и старинную знать, послал за ними и созвал их на царский совет…» [39.191]. Вероятнее всего, на этом совете был принят план первоочередных мероприятий по укреплению обороноспособности страны и подготовке к новой военной компании.

Продолжалась разработка и осуществление системы оборонительных мероприятий. Начало этому было положено еще в январе-феврале 1571 года, а в октябре по указу Ивана Грозного князь Михаил Воротынский, стоявший еще с 1 января 1571 года во главе пограничной службы, «с товарищами» «приговорили», из каких украинных городов, когда, куда и какими силами «на поле ездити и поле жечи». Пожог степи должен был охватить огромную территорию от верховьев реки Вороны до Днепра и Десны [1.15–17; 25.20–21].

С 1 апреля 1572 года стала действовать новая система пограничной (сторожевой и станичной) службы, при этом учитывался опыт борьбы с прошлогодним нападением Девлет-Гирея. Благодаря хорошо организованной разведке русское командование было своевременно поставлено в известность о движении Девлет-Гирея и его дальнейших действиях, что способствовало успешному проведению операций по разгрому вторгшихся вражеских полчищ.

Быстро шло строительство и совершенствование военно-оборонительных сооружений, в первую очередь расположенных на большом протяжении вдоль Оки «на берегу». За Окой татары встретились еще с одним важным элементом русской обороны – Гуляй-городом, передвижным деревянным укреплением. Сведения об организации полевых оборонительных сооружений подтверждаются и грамотой Девлет-Гирея к Ивану Грозному, датированной 23 августа 1572 года. В ней хан писал, что «наш приход проведав, на Оке на берегу хворостом зделали двор, да около того ров копали, и на перевозе наряды и пушки ecu оставив, да и рать свою оставил». По мнению Девлет-Гирея, эта подготовка проводилась в течение ряда месяцев (русские «маялись месяцы три и четыре приходу нашему») [26].

Укреплялись города, например Волхов и незадолго до того основанный Орел [33.115]. 22 декабря 1571 года П. Волконский и Е. Ржевский были направлены в Перемышль «делати засеку» [26]. Вероятно, к этому времени относится начало укрепления пологих берегов Оки около города Серпухов. Это были тройные ряды свай, заостренных кверху. Их остатки были заметны еще в начале XIX века [41.100].

Особое внимание уделялось Москве. «Он отправил изо всех городов своего Государства лучших купцов, ремесленников и промышленников селиться в Москву, строиться там и привлечь туда торговлю; освободил их от всяких налогов и пошлин» [4.11]. Она восстанавливалась, застраивалась, готовилась к осаде, начался ремонт укреплений, шедших по линии современного Бульварного кольца. Это была третья внешняя линия укреплений Москвы, помимо стен Китай-города и Кремля. Был возведен вал шириной в три сажени с бревенчатыми воротами, обложенными землей и дерном, перед валом снаружи рва не было. Царь «послал семь тысяч каменщиков и работников обнести Москву крепкою и красивою каменной стеною» [4.11].

Своеобразно проводилось заселение Москвы. Известно о выводе из Новгорода в Москву в октябре 1571 года купцов («гости веденыя») – из «земщины» сорок семейств, а «из опришной стороны» шестьдесят семейств [14.110–111]. Перевод новгородских купцов следует рассматривать, очевидно, не только в плане проводимых Иваном Грозным внутриполитических карательных мер. Он проводился также с целью усиления обороны Москвы.

Оборона Москвы была поручена князьям Ю. И. Токмакову и Т. Долгорукову [26]. Из отдельных источников видно, что в Москве продолжалась обычная деятельность многих государственных учреждений – «у холопья суда» («из холопья суда») служили князь А. Ромодановский и В. А. Белов; «на Земском дворе» – И. Мятлев и С. Нагой, М. Горской, казначей князь В. Масальский, печатник Б. Сукин, дьяки, конюшенный С. Третьяков [21.306].

Военные приготовления проходили и по линии увеличения численности расположенных там войск. С 1569 года размещение полков «на берегу» становится обязательным. С 1572 года практически ежегодно выделялось пять полков численностью 60 тысяч человек [38.22–23, 29, 44].

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9