ПЛЕННИКИ СВЕТА. Изгой

Александр Демьянов

ПЛЕННИКИ СВЕТА. Изгой

ПРОЛОГ. ТЕНИ НАД ФРОНТИРОМ

Где-то за Великим хребтом, 1500 километров от Города-на-Перекрёстке. Пять лет спустя после событий второй книги.

Земля здесь была рыжей, как ржавчина. Бескрайние равнины, поросшие жёсткой травой, упирались в синеватые громады гор на горизонте. Небо – высокое, бледное, с двумя маленькими лунами по ночам. Воздух сухой и чистый, но пахнет гарью – где-то далеко горит степь, или это просто память о недавних пожарах.

Это был Фронтир. Дальняя окраина цивилизации Альянса. Колония, куда ссылали неугодных, где добывали редкие минералы и где законы писаны не столько Советом, сколько местными баронами с оружием в руках.

И здесь тени вели себя иначе.

Они не были свободны, как в Городе-на-Перекрёстке. Но и не были полностью подавлены, как в старом Архиве. Здесь тени существовали в серой зоне – их не отсекали (слишком дорогая технология), но и не признавали разумными. Их считали чем-то вроде домашних животных – полезных, иногда опасных, но не заслуживающих прав.

А некоторые тени, говорят, просыпались сами. Без «Рассветного импульса». Просто от того, что слышали зов издалека.

Именно за одной из таких теней и охотились сейчас.

Лаборатория «Ковчег». Глубоко под землёй.

Свет здесь был искусственным, белым, безжалостным. Он заливал длинные коридоры, выбеленные стерильной краской, и не оставлял теней – или почти не оставлял. Те немногие тени, что всё же возникали, были резкими, чёткими, словно вырезанными из чёрной бумаги.

Эйра ненавидела этот свет.

Она шла по коридору, и её шаги гулко отдавались от стен. На ней был лёгкий тактический костюм защитного цвета, на поясе – нейро-интерфейс, соединённый тонкими проводами с затылком. Интерфейс был выключен, но его присутствие ощущалось как постоянная, тупая боль в затылке – напоминание о том, кем она была.

Или кем её сделали.

Остановившись перед массивной дверью с номером «7», она приложила ладонь к сенсору. Дверь бесшумно отъехала в сторону.

Внутри была ещё одна комната, залитая тем же белым светом. В центре, в прозрачном цилиндре, наполненном густой, мерцающей жидкостью, висела тень.

Она была прекрасна и ужасна одновременно. Её форма постоянно менялась – то принимала очертания женщины с длинными волосами, то распадалась на сотни мелких, танцующих искр, то сжималась в тугой, пульсирующий комок. Жидкость вокруг неё слабо фосфоресцировала, реагируя на каждое движение.

– Как она сегодня? – спросила Эйра у мужчины в белом халате, сидевшего за пультом.

Доктор Морис, лысоватый, с вечно усталым лицом, поднял на неё глаза.

– Беспокойная. Четвёртый день нестабильна. Пыталась прорвать поле дважды.

– Получалось?

– Нет. Но амплитуда растёт. Если так пойдёт дальше, через неделю нам придётся увеличивать мощность сдерживания. А это риск.

Эйра подошла ближе к цилиндру. Тень внутри замерла, почувствовав её присутствие. Изменчивое лицо сфокусировалось – на Эйру смотрели два тёмных провала, в которых, казалось, пульсировала боль.

– Тише, – прошептала Эйра, прижимая ладонь к стеклу. – Тише, я здесь.

Она не знала, слышит ли её тень. Не знала, понимает ли. Но каждый раз, когда она приходила, та становилась чуть спокойнее. Доктор Морис называл это «эмпатическим резонансом» и хотел изучить. Эйра называла это просто – разговором.

– Вы опять нарушаете протокол, – раздался голос за спиной.

Эйра обернулась. В дверях стоял полковник Райан, начальник службы безопасности «Ковчега». Высокий, жилистый, с глазами цвета выцветшего неба. Он никогда не повышал голоса, но от него всегда веяло холодом.

– Я проверяю объект, – ровно ответила Эйра.

– Ваша работа – пилотировать, когда прикажут. А не устанавливать эмоциональный контакт с образцами. Вы забыли, кто вы?

– Я – оператор специального подразделения, – механически ответила Эйра. – Номер 734. Приписана к проекту «Эхо».

– Вот именно. Номер, а не имя. И номера не разговаривают с образцами. Они выполняют приказы.

Эйра промолчала. Она давно поняла, что спорить с Райаном бесполезно. Он был частью системы, такой же негибкой и безжалостной, как этот белый свет.

Райан подошёл к пульту, бегло просмотрел показания.

– Неделя, – сказал он Морису. – Если не стабилизируется – активируйте протокол 9.

Морис побледнел.

– Но, полковник, протокол 9 – это же…

– Это гарантия, что образец не достанется повстанцам. Выполнять.

Он вышел, даже не взглянув на Эйру.

Она осталась стоять у цилиндра. Тень внутри снова заметалась, почувствовав её страх.

– Я не дам им, – прошептала Эйра. – Слышишь? Я не дам тебя убить.

Она не знала, как выполнит это обещание. Но знала, что должна попытаться.

Потому что эта тень была особенной. Она была не просто образцом. Она была вестником. В ней жила память о чём-то древнем, о чём-то, что звало Эйру по ночам, когда нейро-интерфейс был отключён.

Она звала на свободу.

ГЛАВА 1. НОМЕР 734

Эйре было двадцать три года, но она не помнила своей жизни до шестнадцати.

Она знала, что её нашли в разорённом посёлке на границе Фронтира, после одного из подавлений восстания. Она была единственной выжившей – ребёнок, сидевший в подвале среди трупов, с тенью, которая странным образом обнимала её, защищая от холода и страха.

Её тень заметили. Забрали. Изучили. Обнаружили, что она не просто «привязана», а как-то иначе соединена с девочкой – глубже, чем у обычных людей. Таких называли «парными» и отправляли в специальные программы.

Из неё сделали оружие.

Нейро-интерфейс вживили в семнадцать лет. Он позволял ей «пилотировать» других теней – тех, что поймали, изолировали, превратили в инструменты. Она могла чувствовать то, что чувствуют они, видеть то, что видят они, управлять их движениями, как своими собственными.

Её собственную тень отсекли и заперли отдельно. Чтобы не мешала. Чтобы не «контаминировала» оператора лишними эмоциями.

Она не видела свою тень пять лет. Иногда по ночам ей казалось, что та зовёт её. Тоненько, жалобно, как ребёнок. Но интерфейс блокировал эти зовы, превращая в просто кошмары.

Сегодня ей дали новое задание.

– Объект «Сильф», – монотонно читал инструктор, стоя перед голографической картой. – Координаты: сектор 7, бывший шахтёрский посёлок. По данным разведки, там базируется группа повстанцев, называющих себя «Дети Рассвета». Они захватили старый склад с оборудованием и, предположительно, укрывают у себя несколько диких теней.

Эйра слушала вполуха. Она смотрела на карту, где маленькой красной точкой горел посёлок. Там были люди. Живые. Которые просто хотели свободы.

– Ваша задача: используя «Сильф», провести разведку, выявить точное расположение повстанцев и их теней. По возможности – без казусов. Если возможно – захватить лидеров.

«Без казусов» означало: убивать, но аккуратно, чтобы не поднимать шума.

– Когда вылет? – спросила Эйра.

– Завтра на рассвете. Готовьтесь.

Инструктор ушёл. Эйра осталась одна в пустой комнате. Она сняла нейро-интерфейс с зарядки, проверила контакты. Всё работало идеально. Как всегда.

Она вышла в коридор и направилась не в казарму, а в другое место – туда, куда ходить не имела права.

Блок временного содержания. Камера 12.

Здесь держали не теней, а людей. Тех, кого должны были допросить, а потом – отправить дальше. Или в расход.

Эйра знала, что сегодня привезли одного из «Детей Рассвета» – молодого парня, которого взяли при попытке пересечь границу зоны. Ей нужна была информация. Не та, что в официальных отчётах. Настоящая.

Она приложила пропуск к сенсору. Дверь открылась.

Внутри, на жёсткой скамье, сидел парень. Лет двадцати пяти, светловолосый, с усталым, но не сломленным взглядом. На его запястьях были пластиковые стяжки. Он поднял голову, когда Эйра вошла.

– О, ещё один палач, – усмехнулся он. – Или вы пришли допрашивать меня лично?

– Я пришла спросить, – сказала Эйра. – Про ваших. Про «Детей Рассвета». Что вы знаете о тенях, которые укрываете?

Парень прищурился.

– А тебе зачем? Хочешь сдать нас всех и получить медальку?

– Я хочу понять, – тихо сказала Эйра. – Мою тень отобрали пять лет назад. Я не знаю, жива она или нет. А вы… вы говорите, что тени можно освободить. Что можно жить иначе. Это правда?

Парень смотрел на неё долго. Потом его лицо изменилось – настороженность сменилась чем-то похожим на жалость.

– Ты даже не знаешь, да? – сказал он. – Они тебе не говорят. Твоя тень… она здесь. В этой же лаборатории. В блоке «Эхо». Они держат её отдельно, потому что она сильнее других. Она пыталась прорваться к тебе сотни раз. Но интерфейс блокирует сигнал.

Эйра замерла. Воздух вдруг стал вязким, как кисель.

– Что?..

– Твоя тень. Её называют объект 7. Та самая, что ты навещаешь каждый день. Та, с которой ты разговариваешь через стекло. Это она. Твоя собственная тень.

Мир рухнул.

Эйра стояла, не в силах пошевелиться. Пять лет. Пять лет она думала, что её тень где-то далеко, в другой лаборатории, в другом городе. А она была здесь, рядом, в соседнем блоке. И все эти разговоры через стекло… это была она. Её часть. Её душа.

– Как ты… откуда ты знаешь?

– Потому что я один из тех, кто пытался её освободить, – тихо сказал парень. – Меня зовут Даниэль. Мы – «Дети Рассвета». Мы получаем сигналы из Города-на-Перекрёстке. Мы знаем, что там тени свободны. И мы хотим того же здесь. Твоя тень – одна из сильнейших. Если мы освободим её, она сможет разбудить других. Ты должна помочь нам.

Эйра отшатнулась.

– Я не могу. Они убьют меня. И её.

– Они убьют её через неделю, если ты ничего не сделаешь. Протокол 9. Слышала?

Она слышала. И знала, что это правда.

– Что я должна делать? – спросила она, и голос её сел.

Даниэль улыбнулся – впервые за всё время.

– Для начала – выключить интерфейс. По-настоящему. Не на зарядку, а навсегда. А потом – пойти туда, куда не ходят. И открыть дверь.

ГЛАВА 2. ВЫКЛЮЧЕНИЕ

Интерфейс не выключался простым нажатием кнопки. Он был вживлён глубоко, соединён с нервными окончаниями, питался от биотоков мозга. Чтобы отключить его насовсем, нужно было либо хирургическое вмешательство, либо… перегрузка.

Эйра сидела в своей каморке и смотрела на инструменты, которые принесла из лаборатории. Тонкий скальпель, пинцет, анестетик. И инструкция, которую нашла в старых файлах, оставленных кем-то из бывших операторов, не выдержавших такой жизни.

Она делала это не впервые. За годы работы она видела, как другие операторы ломались, как пытались избавиться от имплантов. Некоторые умирали. Некоторые сходили с ума. Но были и те, кто выживал и исчезал – в степи, в горах, в неизвестности.

Она надеялась стать одной из них.

Рука дрожала, когда она поднесла скальпель к затылку. Она знала, где резать – учила схему наизусть. Знать, где проходят провода, где контакты, где главный узел.

– Ты справишься, – прошептала она себе. – Ты должна.

Первый разрез – самый страшный. Кожа поддалась легко, кровь потекла тёплая, липкая. Эйра стиснула зубы и продолжила.

Она не кричала. Не потому что не больно – было очень больно. А потому что кричать было нельзя. Крики услышат. Придут. Остановят.

Пальцы, мокрые от крови, нащупали пластиковую основу разъёма. Ещё немного – и контакты показались из раны. Тонкие, как волос, золотистые нити, уходящие глубоко в мозг.

Она не могла вытащить их все. Это убило бы её. Но она могла перерезать главный канал – тот, что связывал интерфейс с центральной нервной системой. После этого имплант станет бесполезным куском пластика.

Скальпель дрогнул.

– Давай, – прошептала она. – Давай.

И резанула.

Боль была ослепительной. На мгновение мир погас – Эйра провалилась в чёрную, гудящую пустоту. А когда очнулась, лежа на полу в луже собственной крови, она поняла: тишина.

Впервые за пять лет – тишина.

Ни гула интерфейса. Ни фонового шума чужих эмоций. Ни боли от блокировки собственных чувств.

Только её собственное сердце, колотящееся где-то в груди.

Она попыталась встать и чуть не упала. Голова кружилась, рана на затылке кровоточила. Но времени не было. Она кое-как перевязала голову, натянула капюшон, чтобы скрыть повязку, и выскользнула в коридор.

До рассвета оставалось три часа.

ГЛАВА 3. СВОБОДА

Блок «Эхо» охранялся круглосуточно. Два поста, камеры, датчики движения. Эйра знала это, потому что сама участвовала в разработке системы безопасности. Знала и то, как её обойти.

Она прошла через вентиляционную шахту – узкую, грязную, где с трудом протискивались плечи. Внизу, за решёткой, был коридор, ведущий прямо к седьмому отсеку.

Она замерла, прислушиваясь. Шаги патруля. Двое. Идут медленно, не торопясь. Она засекла время: три минуты на проход, две на возврат.

Как только шаги стихли вдалеке, она выбила решётку и спрыгнула вниз.

До двери оставалось двадцать метров. Она пробежала их за несколько секунд, прижалась к стене у сенсорной панели. Код доступа у неё был – высший уровень, для операторов спецзаданий. Она ввела его, затаив дыхание.

Дверь открылась.

Внутри было темно. Только слабое, голубоватое свечение исходило от цилиндра в центре комнаты. И это свечение пульсировало в такт дыханию Эйры.

– Я здесь, – прошептала она, подходя ближе. – Я пришла.

Тень в цилиндре вздрогнула. Её форма начала меняться быстрее, хаотичнее – словно она не верила своим чувствам. Потом замерла. И из глубины этой изменчивой тьмы проступили очертания – женские, с длинными волосами, с руками, протянутыми к стеклу.

Точь-в-точь как Эйра в детстве, когда она смотрелась в зеркало.

– Я знаю, что это ты, – сказала Эйра, прижимая ладони к стеклу. – Я не знала раньше. Прости. Прости меня.

Тень не могла ответить словами. Но она ответила чувством – волной тепла, нежности, такой огромной, что Эйра едва устояла на ногах. Пять лет разлуки. Пять лет боли. Пять лет ожидания.