Александр Богомягков.

В глубоких снегах Вайтноурдинга. Часть 1. Легенды внутреннего мира



скачать книгу бесплатно

– Меня зовут Анна Никитична. А вас как?

– А меня Фёдор Бондарчук, – непонятно зачем соврал Александр.

– Вы родственник кинорежиссёра? – Удивилась дама.

– Нет. Просто одноимёнец, то есть однофамилец! – выпалил Окороков. – А зачем вы за мной следите? Зачем вы меня преследуете?

– Очень приятно познакомиться, – Как будто не замечая вопросов, продолжала Анна Никитична. – У вас очень усталый вид, Фёдор.

– Просто я занимаюсь научными исследованиями.

– Так вы учёный?

– Не совсем, – уклончиво ответил Окороков, – Пока нет. Но собираюсь… Возможно, скоро стану… Стану учёным.

– И в какой сфере науки вы трудитесь? – Поинтересовалась пожилая дама.

– В сфере естественных наук, – уверенно сказал Александр.

– Наверное, это весьма интересно?

– Не столько интересно, сколько полезно. Полезно для всего человечества.

– Ааа. Ну, так оно, наверное, и должно быть. Ведь от науки польза должна быть всем.

«Зачем я ей всё разболтал? – Досадовал на самого себя муж науки. – Не нужно было говорить про пользу для всего человечества. Пусть бы лучше думала, что я какой-нибудь доцент-теоретик. Соберись, Окороков, и не позволяй больше хитрой старухе вытягивать из тебя информацию. А то не успеешь доказать теорему бытия, как её уже запатентует какой-нибудь пройдоха.»

– Я доцент-теоретик. – Важно кивнул головой Окороков. – Занимаюсь естественным отбором пернатых птенцов.

– Надо же! – Удивлённо воскликнула пожилая женщина. – Никогда бы не подумала..

– Не подумали что? – Подозрительно уставился на неё Александр. – Что птенцы могут быть пернатыми?

– Что существуют такие сферы в науке.

– А вы что же, специалист во всех сферах? – Недовольно буркнул мужчина. Он уже сам пожалел, что наврал Анне Никитичне про доцента и наплёл всякой чепухи про пернатых, но отступать было уже поздно.

– Да я вообще-то плохо разбираюсь в науках. – Честно призналась женщина. – И впервые разговариваю с учёным человеком. Вы, наверное, преподаёте на кафедре университета?

– Случается иногда. Чаще по выходным дням. В рабочие у меня это, слишком напряжённый график.

– Понимаю, – сочувственно качнула головой дама. – Наука, наука, наука…

– Вот именно, – Окороков важно надул щёки.

– А сейчас вы куда едете?

– Да на кладбище… – Александр осёкся. Он сам не понял, произнёс ли до конца последнее слово. Однако, осознал, что попал в неловкое положение, из которого теперь нужно было как-то выбираться. Он стал усиленно думать, что бы ещё такого соврать пожилой даме, чтобы логически завершить фразу и при этом не сесть в лужу. – Пернатые там лучше всего мрут в это время года. – Вырвалось у него, наконец то, что показалось нашему герою более-менее адекватным.

– Какая жалость. А почему они лучше умирают на кладбище?

«То ли она прикидывается простой старухой и морочит мне голову, то ли на самом деле интересуется. Вот только с какой, как говорится, целью?» – Александр пытливо вглядывался в лицо пожилой женщины, но ничего кроме добродушной и светлой улыбки не мог в нём разглядеть.

– А они чувствуют места захоронения! – Уверенно и нагло заявил Окороков. – И стремятся, так сказать, умирать в непосредственной близости от могил.

Вот мы и пытаемся установить зачем.

– И как вы только до такого додумались? – Удивлённо покачала головой Анна Никитична. – Мне бы вот и в голову такое не пришло. Ну да вы же учёный, а я…

– Да, мы, учёные люди, как говорится, творчески подходим к нашим изысканиям! – Со знанием дела задрал нос Окороков.

– Ой, а мне уже пора выходить, – как бы разочарованно, посмотрела в окно Анна Никитична. – А я так и не успела сказать вам главное. Но у меня есть для вас один подарок.

– Что за подарок? – Насторожился Александр.

Женщина открыла сумочку и достала оттуда совсем небольшую книжку, размером с какой-нибудь русско-английский словарь.

– Это вам, – протянула она книжку нашему герою.

– Новый Завет и Псалтирь, – Прочитал он вслух и машинально убрал книжку в карман рабочей куртки.

– Это Слово Божье, – пояснила женщина. – Читайте Его и помните, что Господь вас любит больше, чем кто-либо на этом свете! – Она встала с сиденья и направилась к выходу. – Да, и желаю вам успехов в вашей научной работе! – Добавила она, выходя из маршрутки. Александр открыл было рот, чтобы что-нибудь сказать в ответ, но не смог выдавить ни слова. Автобус поехал дальше. «Странная бабуля, – подумал Окороков, – Наверное, сектантка какая-то» Он попытался снова углубиться в свои мечтания. Но симфонический оркестр больше не играл для него победного гимна. В голове крутились только слова странной женщины. Так прошло около десяти минут, и маршрутка достигла своего конечного пункта село Мутное. «Наступает момент истины», – подумал Александр и поспешно вышел из автобуса. Зима коснулась его лица лёгкой свежестью и посыпала своими белыми и пушистыми, но холодными хлопьями. Хрустя своими новыми унтами по снегу, Александр направил ноги к городскому кладбищу. Ему предстояло пройти метров 300 по занесённой дороге. И если днём её чистили специально к похоронам для приезжающих катафалков, то сейчас, вечером, конечно же, никто этого не делал. Кругом стояла тёмная, безлюдная и, немного жутковатая тишина. От всего этого нашего героя слегка передёрнуло. Но такова участь всех учёных – преодолевать трудности, он собрался с духом и решительно двинулся вперёд к намеченной цели. Наш герой мысленно старался настроить себя для предстоящего пребывания на кладбище. И вскоре уже показались первые могилы. Одни выглядели совсем простенько, с обыкновенными деревянными православными крестами. Другие же наоборот, смотрелись очень солидно, со своими дорогими мраморными памятниками. Хотя, вероятно, обитателей могил это едва ли волновало.

Подойдя совсем близко, Александр с трудом мог разглядеть фотографии и даже прочитать имена некоторых усопших. «Сколько народу-то перемёрло», – подумал он, вглядываясь в бескрайнюю даль виднеющихся надгробий. «Интересно, где сейчас все они? Хорошо им или нет? И есть ли они вообще сейчас где-то или их уже нет совсем? Скорее всего их уже нет, как они могут быть где-то, если они все уже умерли?» Окороков постоял ещё немного молча, а потом, вдруг, очнулся и сказал вслух:

– Я же здесь не за тем, чтобы читать имена покойников! – и он, расстегнув верхнюю пуговицу куртки, достал из внутреннего кармана сотовый телефон, включил диктофон и проговорил:

– Итак, сегодня, 13 ноября 2015 года в 19:25, я, Александр Евсеевич Окороков, начинаю исследование по доказательству своей теоремы о существовании пятницы тринадцатого. «Что-то как-то немножко запутанно, – подумал наш герой, – или нет?» Мне предстоит провести 4 часа 35 минут на городском кладбище, вблизи местечка Мутное, – продолжал он запись. – На предмет обнаружения мной, вышеназванным, нечистой силы или, каких-либо других паранормальных явлений. Все свои наблюдения в течение указанного времени, я буду фиксировать на диктофон моего сотового телефона. Если в промежутке данного времени я не обнаружу никаких потусторонних проявлений, то теорию о существовании нечистой силы буду считать полностью опровергнутой, а, значит, свою гипотезу о том, что любая пятница тринадцатого числа является обычным днём, я буду считать доказанной. Пока всё. – Он выключил диктофон и положил мобильник обратно в карман. «Хорошо сказал», – подумал про себя Александр и, довольный собой, двинулся дальше по кладбищенской дороге вдоль могил. Время потихоньку шло вперёд, и снегопад всё усиливался. Но Александру казалось, что оно замерло на месте. Он почти каждые две-три минуты доставал телефон, проверяя сколько ему ещё осталось дежурить. Так прошло минут тридцать пять, и наш герой, пройдя километра полтора, два, достиг окраины кладбища и упёрся в лес. «Мда, – подумал он, – время ещё только восемь вечера, а я уже прошёл всё кладбище. Что же я буду делать остальные 4 часа? Стоять на месте – холодно. Ходить – ноги отвалятся. Да уж, нелёгкое это, оказывается, дело, научные исследования. Что же, из двух зол выбирают меньшее. Пойду, потихоньку, в обратном направлении, а когда дойду до начала, снова поверну в конец. Так я, хотя бы, не замёрзну. Хорошо ещё, что тепло оделся. Плохо, только, что не поужинал и не взял с собой поесть. Желудок-то уже песни начинает завывать. Или это не желудок?» Александр прекратил говорить сам с собой и прислушался: «Нет. Наверное, это всё-таки желудок», – подумал он, не услышав ничего постороннего. Но, не прошёл он и сотни шагов, как ему ясно послышался какой-то непонятный, вой, который доносился то ли откуда-то с кладбища, то ли из села Мутного. Окороков остановился и ещё раз прислушался. Вой снова повторился, только уже более отчётливо. Теперь сомнений быть не могло в том, что он точно раздавался с кладбища. Александр осторожно достал телефон, оглянулся по сторонам, слегка присел и полушёпотом проговорил в диктофон:

– На часах 20:13. Отчётливо слышится подозрительный вой, доносящийся из начальной точки моего патрулирования. Исследователь попытается подойти поближе для определения характера воя. И, по возможности, определения существа, которому принадлежит таковой. До связи, – он убрал сотик и двинулся крадущейся походкой навстречу жутко-подозрительному звуку. В течение нескольких минут, Александр не различал никаких посторонних сигналов. Ему, даже, подумалось, что этот звук ему просто послышался, как вдруг, сильный и протяжный вой, сопровождаемый рычанием и скулением, раздался совсем рядом. Взору нашего героя предстал силуэт, напоминающий большую собаку, который стоял от него метрах в пятидесяти и упорно смотрел на него, то завывая, то издавая рычание. Александр от страха растерялся и нервно и быстро начал хлопать себя по карманам, с ужасом осознавая, что никакого оружия, серьёзнее ключей от квартиры, у него не было. И тут страх полностью парализовал его разум, нашёптывая лишь одно: – Дёру! Дёру! Дёру!

– Волк! – Выкрикнул Окороков и кинулся на окраину кладбища, в сторону леса. Фигура большой собаки, услышав голос мужчины, бросилась за ним вдогонку, радостно лая и виляя хвостом. Александр менее, чем за полминуты достиг леса, побивая все олимпийские легкоатлетические рекорды и метнулся, прямо по неглубоким сугробам, обходя ёлки, попадающиеся ему на пути, скорее интуитивно, чем осмысленно. Его неожиданная паранормальная находка уже успела нагнать его и бежала за ним, держась на почтительной дистанции в три-четыре метра. Таким образом, они добежали до какой-то огромной кучи, похожей на медвежью берлогу, всю заваленную сухими ветвями и свежим снегом. Александр остановился, уставившись на непонятное нагромождение, затем, тяжело дыша, оглянулся назад. Увидев своего преследователя рядом, он сделал дикие глаза и снова заорал:

– Волк!

И тут произошло то, что никто не мог предположить. Волк, неожиданно, радостно взвизгнул, сделал два больших скачка и на третий прыгнул Александру прямо на грудь. Мужчина не смог удержаться на ногах и, вместе с набросившимся на него «волком» улетел внутрь странной берлоги. Человек и животное кубарем покатились куда-то вниз, то, кувыркаясь, то съезжая на какой-нибудь части своего тела. Александр уже ничего не понимал. Ему показалось, что он превратился в большой ком снега. В результате совершаемых пируэтов, его рот и нос, и уши, и шею, и рукава куртки, и штаны, и унты: всё забило ледяными белыми комьями. Вскоре, он потерял сознание, не то от страха, не то от неприятного и опасного спуска. И, когда этот сумасшедший слалом закончился, наш герой оказался в глубоком сугробе, который накрыл его полностью с головы до ног.

И во сне и наяву

Стояла тихая зимняя ночь. Небо всё затянуло тучами, из которых валил большими хлопьями густой снег, белый, лёгкий, и пушистый. Каждая отдельная снежинка, практически, не имеющая веса, казалось, не представляла, абсолютно никакой силы и значения. Но когда эта малозначительная и крохотная частичка собиралась вместе с миллиардами таких же, как она, тогда уже никто и не осмеливался подумать, что она бессильна, потому что она уже становилась частью большого и великого природного явления, которое мы называем снегопадом. Снег ложился на землю ровным белым покрывалом. Ложился на ветви лиственных деревьев, сбросивших свою летнюю одежду осенью. Ложился на хвою елей и сосен, облачая их в мохнатые белые шапки поверх естественного вечнозелёного наряда, которые клонили своей тяжестью их ветви к земле. Ночью ничто не могло нарушить тишины зимнего леса, укутанного во всё белое. Не слышалось ни пения редких лесных птиц, ни шороха осторожных зверей. Всё молчало, как бы завороженное особенным покоем тёмного царства. Природа спала мирным сном. Лишь только изредка молчание тишины прерывало гулкое уханье филина, вылетевшего на ночную охоту. Стряхнув снег с одной из веток сосны, он взлетел и, лавируя между деревьев, направился из леса в сторону заснеженного поля, внимательно разглядывая землю в поисках мышей-полёвок. Терпеливо делая круг за кругом, он увидел, как внизу слегка зашевелилось белое покрывало. Не прошло и нескольких секунд, как любопытная мышка оказалась в клюве ночного охотника. Сев на ветку дерева, и, проглотив добычу, филин отправился на поиски новой жертвы. И снова продолжил патрулирование по прежнему маршруту, то, летая кругами, то, тихо садясь на деревья.

Вдруг, покой ночного леса нарушил раздавшийся поблизости, звук, напоминающий храп лошади. Филин замер, скрывшись в хвое сосны, тревожно всматриваясь в сторону доносящегося звука. Вскоре, он увидел тёмную фигуру коня и, сидящего на нём, всадника, которые, не спеша, двигались по открытому пространству широкой поляны. Несмотря на глубокий снег, конь шёл по нему, не проваливаясь, и, не оставляя за собой никаких следов. Но, при всём этом, отчётливо раздавался топот копыт, который всё приближался к замершему на сосне ночному охотнику. Казалось, что даже птицу удивляло увиденное зрелище чёрного, как смоль, резвого жеребца и его седока, по очертаниям напоминающего человека, одетого в чёрные отполированные доспехи, без единой вмятины или царапины, препоясанного длинным обоюдоострым мечём, с двурогим шлемом на голове. Всадник сидел в седле важно и уверенно и медленно осматривал окрестности леса, казалось, вглядываясь в каждое дерево и каждый куст, сквозь густую пелену снегопада. Филин не сводил глаз с непрошенных гостей, внимательно наблюдая за их движением, он вслушивался в топот копыт лошади и тяжёлое рычащее дыхание её седока, не зная что от них ожидать. Когда чёрный всадник поравнялся с сосной, на которой затаилась птица, он медленно поднял голову кверху и на секунду задержал взгляд на филине, сверкнув на него огненно-красными, полными холодной ненависти, глазами. Затем рванул на себя поводья и ударил шпорами в бока коня, после чего тот взметнулся на дыбы, дико заржал, изрыгая огонь из открытой пасти, и стремительно поскакал галопом по лесу, унося прочь своего страшного седока. Вскоре, мрачная пара исчезла в ночной темноте леса. И всё опять погрузилось в мёртвую тишину. Филин, как ни в чём не бывало, два раза ухнув, взлетел с ветвей сосны и продолжил добывать себе пропитание. Поймав ещё несколько полёвок, ночной охотник возвращался в родное дупло, находящееся в раздвоенной сосне. Неожиданно, его внимание привлёк шевелящийся внизу холмик снега. Птица сделала круг над засечённым объектом, но нападать не решилась, инстинктивно чувствуя, что из охотника сама может превратиться в добычу. Да и недаром. Вскоре, из сугробов показалась голова, а затем и вся фигура крупной собаки, напоминающей волка. Пёс вылез, отряхнулся от снега и начал водить мордой в разные стороны, нюхая воздух. Грубо гавкнув пару раз в сторону филина, пёс принялся быстро копать рядом с собой, периодически засовывая морду в ямку и что-то там нюхая. Он будто отыскивал спрятанную сахарную косточку, которую пришла пора съесть. Филин снова сел на ближайшее дерево и с высоты наблюдал за происходящим. Пёс же, тем временем, уже выкопал яму в свой рост, однако, продолжал рыть, с не меньшим усердием. Вдруг, он в очередной раз сунул морду вниз, потом заскулил и издал радостный победный лай. Затем он выскочил наружу и быстро стал расширять свой окоп в разные стороны.

Александр лежал на диване с закрытыми глазами. Сверху на нём сидела его любимая жена, желая заняться с мужем любовью. Только на этот раз женщина казалась какая-то вся холодная, одетая в белый пеньюар, с белыми волосами альбиноса, да ещё и такая тяжёлая, что муж её не мог пошевелить ни руками, ни ногами, ни, даже, повернуть голову. Женщина просто задавила мужчину всем своим весом. Её волосы свисали ему на лицо и щекотали в носу, а дыхание было резкое и прерывистое, как – будто она пробежала пару марафонских дистанций. «И когда это моя жёнушка успела так поправиться? – задумался Александр. – Последний раз, когда я её видел, она выглядела весьма стройной. А сейчас так задавила, что ни дышать, ни шевельнуться не могу.» И вдруг, его жена высунула длинный язык, но вместо сладкого поцелуя, она стала лизать его лицо так, что её слюни капали Александру прямо в рот. «Ну, хватит, котёнок, прекрати, – попытался он остановить супругу. – Что ты делаешь?» Жена послушно прекратила его лизать и радостно залаяла.


Александр открыл глаза. Он увидел перед собой огромную собачью морду, которая, как будто бы улыбалась ему.

– Что такое? – Произнёс он, еле ворочая языком. Он почему-то лежал не на диване, а в большом сугробе и при этом вообще не мог пошевелиться, потому что со всех сторон был задавлен плотными слоями сугробов. Сморщив лоб, он стал напряжённо думать, как он мог оказаться в снегу посреди ночи, с собачьей мордой, вместо жены, рядом. Немного подумав, он вспомнил все события прошедшего дня: и свои ночные исследования на кладбище, и побег от волка, и, наконец, свой сумасшедший спуск в непонятную и странную глубокую берлогу. – Волк, – снова произнёс он, еле шевеля губами, после чего собака, которую он ошибочно принял за волка там, на кладбище, снова радостно залаяла и, выскочив из ямы, стала копошиться рядом с ним. – Так ты не волк, а, всего лишь пёс, – елё слышно прохрипел Александр, и пёс, как бы в подтверждение, подскочил к нему и лизнул его лицо. После чего снова продолжил копаться рядом. Через некоторое время Окороков почувствовал, как у него освободилась левая нога, а за ней и рука. Он начал потихоньку шевелить ими, помогая собаке себя откапывать. Работа по освобождению туловища стала продвигаться значительно быстрее. И уже через несколько минут мужчина сидел в небольшом котловане, разгребая остатки снега, всё ещё давившего на его правую ногу. Пёс трудился рядом, неустанно перебирая лапами, и, в скором времени, Александр уже смог встать на ноги. Стоя по колено в сугробе, он растирал окоченевшие руки, иногда поднося их ко рту, чтобы дохнуть на них, в надежде отогреть. Одновременно с этим он почувствовал резкую боль в правом колене и небольшое онемение в левом локте. Тут ему вспомнился молодой бригадир Серёга Купоросов, с его отбитым локтем и разодранным коленом. И Александр сразу, зачем-то, посмотрел себе под ноги, оглянулся по сторонам и, ухмыльнувшись, подумал: «А денег-то рядом нет. Хотя, по теории равновесия Купоросова, я должен был сейчас найти тысяч пять, не меньше, после таких-то кувырканий. Интересно, я ничего не сломал?» И он стал тщательно ощупывать сам себя. Попробовал пошевелить пальцами рук. Потом поднял одну ногу и поставил обратно, за ней вторую и, немного скривившись от боли, вернул её на место. «Ну, похоже руки, ноги целы, – удовлетворённо закончил осмотр мужчина, – Раз могу говорить, значит, голова тоже на месте.» Всё это время его четвероногий спутник внимательно наблюдал за каждым его движением, слегка склонив голову набок, высунув язык и, поставив уши торчком.

– Ну, что, волк, – обратился Александр к собаке, – живы мы с тобой и, практически, здоровы! – Добавил он, кряхтя и потирая отбитый локоть. Пёс, как – бы соглашаясь, радостно заскулил, фыркнул от попавшей на нос снежинки и чихнул. – Правильно говоришь! А ведь ты и впрямь на волка здорово похож! Не мудрено, что я впотьмах-то не разобрал, – внимательно посмотрел на собаку Александр. Пёс встал на задние лапы, передние положил ему на плечи и лизнул его лицо. – Сейчас не время для поцелуев, дружище! – Отпихнул морду собаки мужчина. – Нам с тобой домой пора выбираться. А где у тебя дом? – Пёс жалобно взвыл и слегка тявкнул, не сводя глаз с человека.

– Ну, где у тебя дом, Волк? Где? Волк? А что, эта кличка тебе как раз подходит. Волк, где твой дом? Где? А мой дом где? – Александр только сейчас понял, что абсолютно не узнаёт местности. Он стоял в снежной яме, почти по плечи, и тревожно оглядывал окрестности. Разглядеть что-либо ночью, сквозь густой снегопад не представлялось возможным. – Интересно, куда это нас с тобой занесло? – Наш герой продолжал вглядываться в запорошенную лесную чащобу. Собака, как бы понимая, не переставала жалобно скулить и метаться, в выкопанной ими обоими, яме. – Похоже, сейчас мы ничего не найдём. Придётся, видимо, дожидаться рассвета. Вот только где нам ночевать? А? – И Александр вопросительно посмотрел на четвероногого друга. Пёс молниеносно рванулся вперёд и, то и дело проваливаясь, поскакал по сугробам куда-то вглубь леса. – Ты куда, – тревожно проводил его взглядом Окороков, после чего и сам тоже решил выбираться из своего сугроба наружу, встав на четвереньки. С большим трудом, мужчина вылез наверх и медленно, проваливаясь почти по пояс после каждого своего шага, побрёл вслед за псом. « И когда только успело столько снегу навалить? – Думал наш герой, медленно продвигаясь вперёд. – Ведь ещё полчаса назад его и по колено не было? А, может, прошло не полчаса? – И он полез во внутренний карман, доставая оттуда сотовый телефон, вместе с ледяными белыми комьями, попавшими ему за пазуху. Александр включил мобильник, который показал 00 часов, 00 минут. – Я что четыре часа провалялся в сугробах? Видать, здорово ударился, пока кувыркался. И как я только не замерз за это время? Наверное, снег спас, ведь в сугробах некоторые целые ночи проводят, не то, что несколько часов. А раз другие могут, значит, и я смогу переночевать где-нибудь тут. Главное, закопаться поглубже, тогда я точно дождусь рассвета, – продолжал рассуждать Александр. – Если сейчас двенадцать ночи, то до рассвета мне ещё ждать, где-то девять часов. Да уж! Немало. Но, делать нечего, придётся ждать. Сейчас всё равно ничего не видно. А, будет светло, там разберёмся. Жаль пожевать ничего не взял с собой. Голод уже нешуточные песни поёт в животе. – Вдобавок к приступам сильного голода, у мужчины ещё здорово мёрзли руки, потому что свои перчатки он потерял то ли где-то в сугробах, то ли во время сумасшедшего спуска. Шаг – за – шагом, почти ползя по глубокому белому покрывалу леса, он пробирался в заросли деревьев и кустарника, ориентируясь на собачьи следы. Таким образом, он преодолел расстояние около тридцати метров и достиг старой поваленной сосны, которая огромными ветвями зарылась глубоко под белую толщу зимнего покрывала. Тут собачьи следы перепрыгивали через ствол дерева и продолжались уже на другой стороне сосны, поворачивая в направлении, едва торчащих из сугробов, ветвей и, уже там, неожиданно, обрывались.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11