Прицепной вагон

Александр Бабин

Прицепной вагон

Глава 1. Лекарство от холода

Подстаканник тихо звякает, когда колеса поезда в очередной раз глухо ударяются о стык рельсов. Пожилой мужчина с пышными седыми усами сидит за узким столиком купе проводника, бережно обхватив ладонями горячую стеклянную грань. Пар поднимается над темной гладью чая, унося с собой едва уловимый, резковатый аромат спиртного. Александр делает медленный глоток, прикрывает глаза и чувствует, как по телу разливается обманчивое, тягучее тепло. Его уединение бесцеремонно обрывает взрыв хохота, доносящийся из глубины вагона, а следом — тяжелый, пьяный удар кулака в глухую перегородку. Вахтовики шумят уже третий час.

Дверь купе резко отъезжает в сторону. На пороге стоит начальник поезда — подтянутый, хмурый, в отглаженной темно-синей шинели. Он сразу же морщит нос и демонстративно ведет плечом.

— Александр, у вас что тут в вагоне происходит? — начальник поезда проходит внутрь, не спрашивая разрешения. — Ну и запашок. Сыростью прет, гнилью какой-то... будто ветошь нестираную в углу забыли. Из секции вахтовиков и то лучше пахнет.

Александр спокойно ставит стакан на стол, расправляет плечи и смотрит на начальство снизу вверх — строго, без тени заискивания.

— Пассажиры сушат обувь у обогревателей, — ровным, почти аристократичным голосом отвечает он. — Зима на дворе. А сырость уйдет, когда на станции откроем двери, и из тамбура протянет.

— Ладно, разберемся, — отмахивается начальник, но взгляд его падает на подстаканник. Он резко наклоняется к лицу Александра. — А ну-ка, дыхни!

Начальник поезда морщится, уловив характерный шлейф дешевого коньяка.

— Ну и вонь! Ты что, с ними пил? На рабочем месте? В прицепном-то вагоне, где и так вечно одни проблемы?

— Я не позволял вам обращаться ко мне на «ты», — не повышая голоса, произносит Александр. — И я не пил с пассажирами. Лишь капнул пятьдесят грамм своего в чай. Простудил горло на пересменке.

За стеной снова что-то с грохотом падает, слышится отборный мат.

— Горло он лечит... Пошли со мной, — приказывает начальник, кивнув подбородком в сторону коридора. — Посмотришь, что у тебя в вагоне творится. Почему сам их не унял?

Они выходят в узкий проход. Александр идет позади за начальником поезда.

В секции вахтовиков стоит дым коромыслом. На столике среди заветренной колбасы возвышаются пустые бутылки. Несколько крупных мужчин в засаленных рабочих куртках громко спорят, одновременно разгадывая сканворд и размахивая руками:

— Тезка, ты тут самый умный, ну как скажи? — по горизонтали автор сказки "Девочка со спичками", — восемь букв, первая буква "А".

— Ханс... Христиан... Андерсен, — отвечает пьяным голосом собеседник, делая паузу после каждого слова

— Ты че, тезка! Совсем дурак что ли?! Тут первая буква "А", а у тебя на "Хэ" начинается и букв у тебя вон сколько много!

— Какой "нахэ"? Ты кого послал!

— Так, господа знатоки! — рявкает начальник поезда, перекрикивая шум. — Шесть-Ноль в пользу телезрителей! Живо убрали спиртное и прекратили балаган! Билеты ваши у меня. Еще один крик, один мат — и на следующей станции я высаживаю всю компанию, и до Севера вы пойдете пешком по шпалам за хрустальной совой. Всем всё ясно?!

Вахтовики мгновенно затихают. Один из них, самый плечистый, недовольно бурчит что-то себе под нос, но бутылки со стола все же убирает. Начальник поезда еще раз обводит их тяжелым взглядом и поворачивается к Александру:

— Иди к себе. Окна проверь, чтобы не дуло. И чаем своим больше не лечись.

Начальник поезда идет дальше в сторону тамбура, а Александр остается какое-то время возле утихомиренных вахтовиков, ожидая, когда уйдет начальник, затем идет отдыхать к себе в служебное купе.

Глава 2. Затерянный в снегах

Александр неожиданно просыпается от того, что холод тонкими, ледяными иглами впивается в пальцы ног. Подстаканник на столе больше не звякает — поезд стоит. Вокруг царит оглушительная, мертвая тишина, какую можно услышать только в глухомани.

Он поворачивается к окну, протирает рукавом скопившийся в углу рам конденсат и вглядывается в темноту. Насколько хватает глаз, простирается бескрайняя, безмолвная снежная равнина, подернутая дымкой метели. Ни огонька, ни намека на цивилизацию. Из титана больше не пахнет теплом, а изо рта при каждом выдохе вырываются густые белые клубы пара.

Накинув форменную куртку, он направляется к переходу в соседний вагон, чтобы узнать у коллеги, что произошло. Пробравшись в соседний вагон, Александр застает там неожиданную картину. В служебном купе, склонившись над картой, греют руки о кружки трое: начальник поезда, проводник соседнего вагона и запыхавшийся молодой парень в промасленной куртке — помощник машиниста. Лица у всех серьезные и растерянные.

— Александр? — начальник поезда поднимает голову. — Заходи. У нас ЧП.

— Что случилось? Почему стоим? — спокойно спрашивает Александр, глядя на помощника машиниста.

Парень шмыгает носом и обреченно разводит руками:

— Локомотив полностью обесточен, понимаете? Дизель заглох, генераторы сдохли. Аккумуляторы сели намертво из-за такого мороза. Мы не можем запустить ни силовую установку, ни отопление — автоматика не реагирует. Связи с диспетчером практически нет, рация на дохлой батарее едва ловит. Мы застряли. Поезд остывает.

Начальник поезда тяжело вздыхает, обхватив голову руками:

— Если люди начнут паниковать и жечь в вагонах всё подряд, мы сгорим раньше, чем замерзнем. МЧС знает наши координаты, выслали вездеходы, но пробиться сквозь эту снежную равнину они смогут в лучшем случае через сутки. Нам нужно выиграть время и сберечь остатки тепла.

Александр молча выслушивает его, и делает шаг к столу. Его голос звучит удивительно твердо, по-командирски:

— У меня есть план. Мы должны эвакуировать пассажиров всего состава. Всех — в мой вагон.

Начальник поезда удивленно вскидывает брови:

— В один прицепной вагон? Александр, вы в своем уме? Там же больше ста человек наберется! Они там задохнутся.