Александр Бабчинецкий.

Предтеча. Роман



скачать книгу бесплатно

3

Те поторапливались, готовили связанные лестницы, шесты, верёвки. Они почти полностью переправились через Безымянку. Конные уже гарцевали на низкорослых лошадках перед частоколом, покрикивали, иногда вытаскивали из колчана стрелу и, почти не целясь, выстреливали из луков, но никуда не попадали. Это их развлекало, они хохотали, оскаливая жёлтые, изъеденные цингой зубы. Городищенские ратники отвечали только словесно: выкрикивали оскорбления. Детвора корчила рожицы, кривлялась. Прицельный выстрел конного кочевника ранил одного мальчишку. Тогда кто-то из старших приказал убрать детишек с городней1212
  Городни – бревенчатый частокол в древнерусских поселениях.


[Закрыть]
.

Вокша, Пешок и Некрас вместе с другими подростками помогали взрослым у огромных котлов, взятых у красильщиков и кожемяк; кипятили воду и разогревали смолу, а после готовили к подъёму на стену.

В хоромине Ладима собрались старейшины городища под началом Ольбера. Кричали и рядились до хрипоты, как отразить нашествие поганых. Предлагали всякое: выйти с дарами и откупиться от немытых; отвлечь их большим отрядом от городища, а тем часом схоронить в потайном месте всё население и богатства; выставить на поединок самого сильного да храброго и в случае победы над противником кочевники будут обязаны вернуться восвояси либо обойти городище стороной.

Тиун внимательно выслушал всех, кто вставал со своими высказываниями. Он соглашался на любое предложение, лишь бы избавиться от непрошенных гостей, не позволить им ополониться в Ратице и оставить её нетронутой.

Резкий удар ладонью по столу будто разбудил задремавших и вернул их в суровую действительность. Воевода поднялся с лавки и подошёл к старейшинам.

– Клянусь Перуном, всё наговорённое здесь – сплошной лепет младенца. Но не дитяти же вы, многоуважаемые старцы! Ваши годы должны уж подсказать вам непререкаемую истину. Неужто мы одни в княжестве и на Руси живём? Русь всегда была единством сильна. И не только за нашим добром идут печенеги, им нужны рабы и рабочий скот, а таковыми могут служить не преклонные старики и не вы, уважаемые. Им нужна молодёжь наша. А посему они сделают всё возможное, чтобы не допустить сокрытия их. Последнее предложение и обсуждать смешно.

– Что ж, охаять кем-то сделанное проще, – поднялся со скамьи седобородый старец. – Любо услышать откровения из ваших уст, уважаемый воевода.

– Нечего воду толочь, брызг много, толку мало. Брань принимать надо всем миром. Лучше голову за правое дело честно сложить, нежели к Сурожскому морю смиренно брести. Постыдно прятаться за чужую спину, на окраине живём, нам и Русь боронить от супостата.

– Благое слово услышано, душе ликованье, но токмо знать желательно: кто сумеет оборону сию возглавить? Наверняка не наш воевода…

– А хоть бы и я.

Как уж сумею, да и как вы помогать мне станете, чай, в одном городище живём.

Но не верил Ладим старикам. Знал: предадут в любую минуту, как только беда пониже нависнет. Вкупе с Ольбером решил брать оборону под свою руку.

4

Степняки тем временем, подчиняясь приказам хана, начали осаду стен городища. Кочевники ловко набрасывали на островерхие брёвна верёвки с петлями, подтаскивали шаткие лестницы, взбирались, косолапя, наверх. Тут их встречали ратники, сбрасывали рогатинами подъёмные приспособления, облепленные погаными, будто муравьями. Ливни кипятка и горящей смолы срывались вниз, превращая сразу по нескольку тел в двигавшиеся факелы, которые исторгали из глоток вопли невероятной силы. Сотни свистящих смертей взлетали со звонкой упругости и несли покой, забвение и тлен. Железо и железо, дерево и дерево соединялись, звенели и ломались, исчезали жизни, уносимые потоками дымящейся крови. Порой в том или ином месте оборонявшиеся слабели перед натиском врагов, которые тогда лезли неотвратимой лавиной вверх и завязывали битвы на пряслах1313
  Прясла – переходы к башням.


[Закрыть]
и заборолах. Ратники медленно размахивали длинными двуручными мечами, удары которых поражали сильнее кривых булатных лезвий, сверкавших на солнце подобно огненным стрелам. Грязные тела кочевников испускали страшное зловоние, сравнимое с омерзением смерти.

Число защитников и их силы уменьшались. В некоторых местах стены уже горели, подожжённые вражьими стрелами, которые огнили и жилища, а в них прятались немощные старики и малыши. Ольбер загодя приказал набрать запас воды в бочках и кадках подле всякого жилья, и теперь с помощью подростков занимался тушением пожаров. Молодые сильные руки резво подавали вёдра и ушаты с водой, которой заливали ревущие языки пламени. Огонь со временем сдавался напору молодости, но в другом месте стрелы делали своё дело. Опалённые лица и изнурённые руки и ноги уже отказывались бороться со стихией, однако и сдаваться не хотелось.

Ладим собрал конный отряд, который с гиканьем и лихим посвистом вырвался из ворот, поражая поганых стрелами и копьями. Степняки не ожидали удара в спину, но быстро организовали отпор наглым славянам. Покуда часть печенегов седлала лошадей, более сотни их лучников начали стрельбу. Превосходство оказалось весомым, а падавшие дождём стрелы, мертвили и ранили убегавших.

– Опомнитесь, россы, братья! – кричал Ладим, размахивая мечом и морщась от боли: сам был ранен впившейся в предплечье стрелой. Рана жгла огнём, пришлось спешно повернуть к городищу, прятаться.

– Не равно бьёмся, друг Ольбер, ох не равно, – причитал Ладим сокрушённо, покуда какая-то молодица перевязывала белым тряпьём поранок.

– На то они и расчёт держали, воевода, – ответно молвил наместник.

Он уже давно понял: не бывать ныне одолению.

– Ты чья же такая будешь? – с напускной весёлостью осведомился Ладим и облизнул пересохшие губы.

– Маменькина, Малинкою кличут. Отец мой смердом у тиуна, а у тебя в войске – ратником. Братец помогает тушить пожары с другарями, а я вот раны селян да твои заживляю травами да перевязками.

– Ладная ты девка, Малинка. Не равно попадёшь к немытым. Хорошо, ежели сразу продадут к ромеям, а ведь может статься что и хуже…

– Не сробею, воевода! Пусть погибну от поганых, нежели полон у них.

– Молодец, красавица! – похвалил Ладим, направившись к стенам.

Количество оборонявшихся уменьшалось быстро. Многие женщины помогали ратникам в бою: посылали в кочевников стрелы, метали дротики. На все уговоры мужа мать Малинки так и не согласилась уйти со стен. Она не бросила лук, покуда не упала на руки своего Ладо с пробитым сердцем. Две скупые мужские слезы капнули клятвой отмщения на стынущий лоб самого любимого человека. Вокша с Малинкой сами снесли тело матушки вниз, а после отвезли в избу, но предать его славянскому обычаю не решились. В лихую годину, когда ожидалось множество смертей, не следовало выделяться среди равных: это было непочтением к сородичам и предкам.

Смолятич и Звяга рядом. Как полезли поганые, Звяга едва успевал сбивать их копьём со стены. Смолятич со вздохом, будто прощаясь, опускал бердыш на головы врагов. Он уже был легко ранен, но друг умело и быстро перевязал плечо. Появившийся воевода придал силы, заражая бодростью. Люди с большим рвением отражали натиск осаждавших, но делать это всё труднее и труднее. Кончились запасы разогретой смолы, стало некому варить кипяток, да и стрелы были на исходе.

5

Сквозь почти прогоревшую стену с южной стороны в городище ринулись степняки. Туда по приказу Ладима на помощь пошла воеводская дружина, однако через несколько часов от этих людей мало кто остался в живых. Натиск кочевников оказался настолько мощным, что многие из них прорвались к крайним избам, они же открыли ворота. И вот уже на улицах степная конница.

Печенеги со знанием дела гоняются за девками и молодыми бабами. Те истошно визжат, пытаются убежать, до срамного поднимают сарафаны да летники, но преследователи более проворны. Полон ловят арканами, связывают верёвками попарно.

А на стенах идёт борьба, но больше внизу. Отдельные очаги сопротивления кое-где пылают, но они не представляют опасности для кочевников. Те уже награбили, насытились, напились медов, романеи, фряжского; натешили своё грязное тело со славянками, от которых пахнет квасом и душистыми травами.

На своей одворице1414
  Одворица (древнерус.) – пространство вокруг дома и дворовых построек.


[Закрыть]
Вокша с отцом и пришедшим на помощь Некрасом дают отпор наседающим печенегам. Подростки неуверенно машут подобранными где-то кривыми саблями. Годин умело сражается с прибывающими кочевниками. Те смеются, скалят жёлтые и цинготные зубы. Они не хотят сразу умертвлять наглых россов. Некрас всхлипывает от усталости, боли и бессильной злобы. Годин ранен, но не сильно, его силы уже на исходе, а без отмщения уйти к жене не может. Дух её не простит, ежели не сумеет защитить двух мальцов. Малинка куда-то запропастилась. Видел ведь её, когда она лекарила воеводу и ратников, но после на том месте прорвавшиеся степняки бились насмерть с отступавшими ратниками.

Гордей, пробираясь к своей избе, узрел беду соседа, но не помог. Выглядывая из-за угла, смотрел, как Годин отдавал остатки сил, но никакого вреда поганым не приносил. Некрас лежал в луже крови с разрубленным черепом. Вокша сидел, прислонившись к бревенчатому забору – жив ли… сабля брошена поодаль в кровяной грязи. Кто-то из кочевников пустил – таки стрелу. Годин пошатнулся, приняв грудью оперённую вестницу смерти. Упал, как подкошенный, не столько ею, сколько немощью и болью. Лёжа боком, видел подошедших врагов, они незлобно пнули его, посмотрели на Вокшу, что-то лопотали возле Некраса, прошли в избу, но ничего не взяли. Видно, мальцов либо убили, либо не нашли. Хоть бы спаслись, сынки.

Гордей и не заметил, как был заарканен конным печенегом. Пленник не сопротивлялся, как бы подтверждая своей покорностью христианское непротивление злу, а понуро брёл, подстёгиваемый плёткой. И только одна мысль настойчиво терзала разум: кто теперь позаботится о сыне Пешке.

Вокшу не убили, просто оглушили саблей. С трудом поднявшись, он увидел мёртвого друга и тяжело раненого отца. Склонился над ним, положив на колени его голову, и вытер рукавом ему глаза. Годин открыл веки, чернеющие губы прошептали:

– Мальцов найди, если живы, Малинку сыщи, где запропала, может, повезёт. Ступай в Киев до дядьёв, они помогут. Малинка знает, как добираться. Меня брось.

Отец замолк, изо рта хлынула кровь, по телу прошла судорога, губы разжались, хватнули воздух, но сразу выдохнули его. Вокша рыдал как ребёнок, не скрывая слёз и душившего горя.

Глава третья. Княгиня и монах

1

Григорий вошёл в тесноватую, но тёплую клеть, пристроенную к княжеским хоромам. Сняв с головы скуфью, монах отворил окно и глядел на двор, поросший обычным разнотравьем, по которому, квохча, бродили пёстрые куры. Где-то рядом, хлопая крыльями, сердился петух. Под застрехой беззаботно чирикали воробьи, чуть выше – ворковали голуби. Мирская суетность приятно успокаивала, принося отдохновение от духовных забот.

Отвернувшись от окна, узрел кипу свитков, взятых из монастыря. Внезапно воспоминания о прошлом повернули время вспять. Будто волнами память прибивала к берегу сознания пенные клочья мыслей.

И вот он уже не в клети своей на Руси, а снова в Византии, в Константинополе, Царьграде, как называли его славяне. Над ним душные сводчатые потолки библиотеки, в которой горами на полках лежали свитки пергамена, списки, даже несколько книг, обложенных лучшим сафьяном. Их, как протоспафарий1515
  Протоспафарий (греч.) – главный библиотекарь.


[Закрыть]
сказал по секрету, ему удалось достать лично для катепана1616
  Катепан (греч.) – градоначальник


[Закрыть]
. Однако его нотарий1717
  Нотарий (греч.) – писец.


[Закрыть]
как-то после лишней чарки хиосского изрёк совсем иное. Григория не интересовало, кто из императорских чиновников украл больше или меньше.

Свободно владея греческим минускулом и византийским унциалом1818
  Виды скоростного письма.


[Закрыть]
и словно предвидя своё будущее, Григорий настойчиво изучал славянский по глаголическим текстам. Он много слышал о жизни братьев Солунских и восхищался их подвижничеством. Нотарий не раз выведывал у монашка, зачем ему эти скифы и их дикарский язык. Вот, дескать, латынь, древнееврейский, это необходимо, пусть даже агарянский1919
  Агарянский – турецкий.


[Закрыть]
, но не проклятый склабинский. Григорий отшучивался, а всё же молча продолжал начатое. Катепану приглянулась подобная целеустремлённость и высокая книжность безродного монашка. Щедрая рука взяла под свою опеку бессистемную грамотность. Григорий получил доступ к ещё большим тайникам знаний, а вскоре поднялся над нотарием. Это и сыграло роковую роль.

Случай свёл Григория с юной красавицей, встреча с которой запала ему в душу. И дочери нотария понравился скромный учёный монашек. Теперь чиновник мечтал о том дне, когда сможет растоптать проклятого монаха, словно дождевого червя. Зависть усилилась пренебрежением и ненавистью, породила глухую злобу. Дочери он настрого запретил встречи с Григорием, а через короткое время спешно выдал заневестившуюся девицу замуж за одного из родственников протоспафария. Удачно проведённая сделка тем не менее не уменьшила зависть. Григорий ежечасно ощущал на себе неприязненные взгляды бывшего начальника. Не ведал он, что всё это может породить столь мерзкое дитя – подлость.

Однажды монаха вызвал к себе катепан. У приёмных покоев с загадочной ухмылкой на злобном лице и сладчайшей улыбкой хищника стоял нотарий, молча сотворив приглашающий жест. Григорий предстал перед градоначальником в полном неведении. Услышанное ошеломило и потрясло до глубины души.

– Исчезло бесценное сокровище: одна из двух книг. Похититель, продавший её, будет жить безбедно, – изрёк катепан.

Остальное сообщение чиновника Григорий едва слышал, ибо впал в некое полулетаргическое состояние. И до его слуха едва доходило, что в подобной государственной измене обвиняется именно он. Далее промелькнули два слова о честности…

– …найди книгу.., если в течение недели не сыщешь, украденное, – пеняй на себя, —вполне равнодушно закончил чиновник.

Слёзы бессилия наворачивались на глаза. Уверенность была несомненной: нотарий похитил книгу и спрятал до поры, чтобы оболгать честность. И в подтверждение сему скоро получил записку от любящей души – книгу видели в доме нотария. Решимость даже осмелилась вернуть похищенное законному владельцу, но подлость недреманным оком стерегла добычу, не допуская её исчезновения. Преданность и любовь были посрамлены, бдительность усилена, а срок исполнения задания истекал.

Подвернувшийся в сей момент советчик оказался подобен спасительной соломинке. У причала стояло судно, отправлявшееся на Русь с партией товара. Однако был оглашён указ осматривать перед отплытием корабли и сам порт, чтобы воспрепятствовать побегу опасного преступника. Григорий был в отчаянии. На сей раз выручила грамотность. Гребцы торгового судна, почти сплошь славяне, спрятали понравившегося им молодого ромеях2020
  Ромей, ромеи – так в Древней Руси называли подданных византийского императора.


[Закрыть]
, который молил о помощи на их родном языке.

2

В Киеве поселили поначалу в только что отстроенном храме. В пристройке находилась монастырская библиотека. Христианская братия тепло приняла ромейского монаха, который живо изъяснялся на славянском. А тот был никому не под шапку, отзывчив к беде и несчастью, открыт душою. Слух о нём пошёл по городу. Узнала о нём и княгиня Ольга. Чаще стала бывать в храме.

Григорий вознамерился окрестить эту властную женщину. Её муж не принял христианство, чуждо оно ему было. Женское сердце оказалось более податливо. Княгиня бессознательно потянулась к слову Божьему. Григорий, будучи в сомнении, для начала предложил освоить азбуку.

– Ведома мне такова, но которую знаю с самого сыздетства, ещё лучше. Взгляни-ка сюда.

Она ловко начертала несколько слов. Григорий был сильно поражён: с греческим письмом схожа несказуемо.

– Тот алфавит появился в Болгарии ещё до моего рождения, из Моравии, но приживался с трудом. В наших поселениях и городах среди книжников и знати большей популярностью пользуется этот. Наш царь Симеон был поклонником всего византийского, также и греческой письменности.

– Так ты и читать можешь?

– Да, обучали меня всему, что необходимо высшей знати, но несколько лет мне было не до того. Сам понимаешь – при неграмотном муже-язычнике недалеко и до беды. Кругом поклоняются идолам.

– Может, ты и к христианству присовокуплена?

– О том не ведаю. Когда отец Игоря взял меня из Болгарии, креста на мне не было. А здесь я и грамоту начала забывать. Хотела посещать местных христиан, но опять же нехристей испугалась. Прознают, что я крещена, снаушничают Игорю, он будет очень недоволен. А я всё-таки замужем, да и сын почти вырос.

– Как же ты хотела приходить сюда будучи язычницей? Или смирились бы с этим, коль княгиней здесь?

Ольга поняла намёк Григория, но промолчала.

Так и тянулись дни за днями, недели за неделями. Ничего, вроде, не менялось в однообразном течении жизни. Постоянно приходившие вести с окраин государства и княжества о нападении печенегов и хазар стали обыденными. И как-то во время очередного появления княгини Григорий не преминул заметить о страданиях людских. Простой народ своею кровью омывает раздоры князей и прислужников их, он ждёт от высшей знати поведения достойного.

– Это уж не тот ли, что ползает у ног степняков, лижет их немытые лапы и лишь порой отпугивает от своих вотчин? И в духовном разброде поклоняется идолам на капищах да в малости – иконам и распятиям. Такого не ведаю и не приемлю.

– Не приемлешь, ибо бредёшь со мнозими, подобными тебе, во тьме язычества. Узри веру истинную, открой глаза и душу Всевышнему, ибо так и окончишь дни, погрязнув в грехе и разврате.

– Молчи, раб, – осекла Ольга.

– Не раб я, госпожа, – слуга Христа. Не благородство в тебе возроптало, но гордыня криком вопиет. Не насильем славен повелитель, а милосердием. Повелевать – не столько приказывать, более угадывать волю управляемых, в таком случае держава прочна согласием. Смерд лишь тогда испытывает благодарность к праведным правителям, когда они своим оружием защищают его достояние.

– Нам бы помириться с ромеями, тогда и по поганым можно купно ударить.

Удалось-таки Игорю получить дань с Ромейской державы, а в лето 6451 изока2121
  Изок – июнь, 943 год от Рождества Христова. Это 6451 год по древнеславянскому летоисчислению. До 1 января 1700г. в России пользовались летоисчислением, в котором отсчёт лет начинался от мифического «Сотворения Мира», якобы бывшего за 5508 лет до новой эры.


[Закрыть]
заключить мирный договор. После чего русский флот отправился воевать страны, прилегавшие с юга к морю Хвалынскому2222
  Каспийское море.


[Закрыть]
.

3

Поздним осенним вечером Ольга в одиночестве в гридне2323
  Большая комната в древнерусской постройке.


[Закрыть]
смотрела на бесновавшийся в бессильной злобе дождь. Дорога раскисла, вспучившись посередине от колёс и волокуш. Одиноко стоявшие деревья растопырили чёрные корявые пальцы ветвей. Жутко и холодно.

Зябко поёжившись, вызвала ключницу Малушу. Пришлось ждать, этого княгиня не любила. Не терпела она и эту холопку. Правда, баба молода, красна лицом, грудь высока, бёдра обширны; уже на сносях, вот-вот родит. Сердита и на сына. Путается с разными чернавками, будто ему родовитых мало. Малуша наконец пришла, шевеля ягодицами под сарафаном. Каждый вздох вычерчивал рельефность упругих сосцов.

– Перенеси-ка светец в спальню да вздуй светло!

Зажгла лучину, подлила воды вниз и исчезла.

Ольга прихватила с собою сочинение какого-то древнего грека, развернула пергаментный свиток, но не читалось. Выписанные значки прыгали перед взором. Вдруг услышала тяжёлые шаги по княжеским покоям. В двери появился Вышата, боярин знатен, богат непомерно. Жидкая бородёнка клочьями торчала врастопыр, мокрая. Одежда также намокшая, выпачканные землёй сапоги оставляли позади грязно-водные следы. На лице печать скорбной торжественности.

– Печальное известие, госпожа.

– Из Искоростеня? – встрепенулась Ольга и испуганными глазами впилась в боярина.

– Великий князь Игорь погиб не далее вчерашнего дня в стычке с древлянами на сборе полюдья. Убиенного вскорости доставят в Киев.

– Смерть, верно, была ужасной?

Вышата сразу понял, что эта женщина ждёт от него хотя бы что-то, обеляющее поступки мужа. Боярин не обладал характером и манерами христианина, а потому всё привык говорить прямо.

– Его привязали за ноги к двум деревам…

В глазах потемнело, пламя лучины погасло, колени ослабли не в состоянии уже держать владычицу. Боярин едва успел поддержать наклонившуюся в сторону и едва не упавшую княгиню. На зов Вышаты прибежали прислужники и несколько отроков. Они бережно уложили повелительницу на княжеское ложе, оставив подле приживалку и сиделку.

Небосвод вначале посерел, затем заалелся, дождь наконец прекратился, ушёл, оставив чистое морозное небо.

4

Княгиня открыла глаза, обведя взглядом спальный покой. Приживалка вскрикнула, всплеснув руками, и куда-то исчезла. Ольга лежала, осмысливая своё вдовье положение. Она не страдала излишней чувствительностью и конечно уж теперь пылкая страсть молодости, перешедшая со временем лишь в некое подобие любви, не столь сильно обуревала её к мужу. В обморок она упала просто из боязни за своё будущее. А оно было довольно безотрадным. С остальными жёнами Игоря она виделась, а тем паче общалась весьма редко. Это были обычные бабы, годные только на усладу мужу, угождение его прихотям да постыдный блуд во время частых отсутствий князя. А теперь ей вкупе с ними придётся, во исполнение обычаев русских, предать себя добровольному закланию, а тела их сожгут на тризном кострище. Несомненно, явятся увещатели, зачнут капищные законы поминать. Пропади они все пропадом, кровопийцы! Ох, и зачем понесло на Русь полудикую? Не зря ромеи зовут русичей скифами. В Болгарии было бы лучше.

Ольга встрепенулась, сиделка настороженно напряглась, ожидая приказа.

– Квасу бы испить!

Появившаяся приживалка принесла жбан, налила из него в расписной ковш, подала Ольге. Напившись, легла опять, вспомнив прежнюю мысль. Княгиня пробежала усталым взором по опочивальне, словно пыталась где-то в укромном уголке отыскать обрывок затерявшихся раздумий, но тщетно.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное