Александр Башибузук.

Страна Арманьяк. Фаворит



скачать книгу бесплатно

Пролог

Множество разодетых придворных, разбившись на группки, вполголоса обсуждали прошедшие свадебные празднества и турниры. Неожиданно в зале послышались четкие шаги, дворяне расступились в стороны и уставились на сухопарого мужчину в длинных замшевых ботфортах и черной кирасе, скромно украшенной золотой чеканкой. Его образ завершали старомодный берет с тремя пышными павлиньими перьями, волнистые длинные волосы с легкой проседью, гордый профиль с внушительным горбатым носом, аккуратно подстриженная бородка и веселые наглые темно-карие глаза. На шее мужчины в такт его шагам мерно покачивался на скромной цепочке золотой орден в виде стилизованной овечьей шкуры, а на перевязи с серебряным тиснением висел длинный узкий меч с шикарным эфесом.

Он уверенно чеканил шаг по навощенному палисандровому паркету, не обращая никакого внимания на основную массу придворных, но не забывал одаривать своей улыбкой некоторых дам и приветствовать легким кивком своих знакомых.

Кавалер ордена Золотого Руна, баннерет Бургундии барон ван Гуттен, по совместительству гранд-камергер, отвечающий за личную охрану герцогини, помимо чинов и титулов имел много прозвищ, последним из которых было прозвище Гентский Палач, полученное совсем недавно.

Он не был любимцем Бургундского Отеля, мало того, большая часть придворных люто ненавидела его и считала не более чем зарвавшимся выскочкой. Нелюбовь объяснялась очень просто: барон был богат как Крез, беззастенчиво пользовался популярностью у женщин и водил дружбу почти со всеми первыми лицами Отеля, щедро осыпавшими его своей благосклонностью. И даже новый герцог Бургундии и Фландрии, муж дочери покойного Карла Смелого Максимилиан Габсбург с какой-то стати не стал обходить барона милостями. Вот и сейчас, с завистью думали дворяне, он призвал его пред свои сиятельные глаза явно не для того, чтобы сослать в опалу. О том, что именно барон своей хитростью, коварством и жестокостью практически свел на нет Гентский мятеж, и о том, что во многом благодаря ван Гуттену брак Марии и Максимилиана вообще состоялся, предпочитали не вспоминать.

Но по целому ряду причин сплетники судачили втихомолку. Одной из этих причин был обыкновенный инстинкт самосохранения – гранд-камергер барон Жан ван Гуттен считался одним из лучших бойцов Европы и, невзирая на лица, никогда не упускал возможности пустить в ход свой клинок. Впрочем, это не мешало недругам тайно лелеять надежду, что барона рано или поздно убьют в поединке. Возможно, даже сегодня вечером. Или завтра. Но все-таки лучше побыстрее.

Чернокожие молодцы в ливреях цветов Марии Бургундской, стоявшие в карауле пред покоями герцогской четы, четко взяли на караул, барон им небрежно кивнул и скрылся за высокими дверями, покрытыми искусной резьбой.

– Кавалер ордена Золотого Руна, гранд-камергер барон ван Гуттен! – зычно рявкнул гербовый король, со значением вздернул синий припухший нос к потолку и пристукнул своим жезлом об пол.

Барон немедля обмахнул перьями берета ковры и склонился в глубоком поклоне пред герцогом и герцогиней.

Герцог, крупный мужчина с оттопыренной нижней губой, придававшей его лицу упрямое выражение и прямо намекавшей на его принадлежность к породе Габсбургов, приветливо улыбнулся и сказал с сильным немецким акцентом:

– Рад видеть вас, мой друг.

– Я ваш покорный слуга, ваше высочество…

Барон повторил поклон, но в этот раз адресовал его Марии Бургундской, новоиспеченной супруге Максимилиана Габсбурга.

Герцогиня – миловидная молодая женщина, очень похожая внешностью на своего покойного отца, благосклонно кивнула ему в ответ. В уголках ее рта едва заметно промелькнула приветливая улыбка.

– Мы удивлены вашей просьбой… – с легким показным недоумением произнесла она низким грудным голосом.

Барон в очередной раз подивился, насколько изменилась Мария после свадьбы с Максимилианом. Властный голос, полное достоинства лицо, казавшееся из-за этого немного старше, даже жесты стали более степенными и уверенными; словом, от той взбалмошной и порывистой, тайно в него влюбленной девчонки ровным счетом ничего не осталось…

– Более чем! – сбив барона с мысли, экспрессивно дополнил жену герцог и небрежным жестом поправил воротник на своем шитом золотом пурпуэне. – Извольте объясниться, барон.

Максимилиан еще не полностью освоился в герцогском статусе и от старания ему соответствовать немного переигрывал.

– Сир… – Ван Гуттен подавил в себе улыбку и повинно склонил голову. – Я потерял смысл своего существования и намерен провести остаток жизни в покаянии…

– Печально и очень некстати, – недовольно выпятив губу, буркнул герцог. – Не забывайте, идет война, и у меня каждый клинок на счету, особенно такой, как ваш. Тем более мне как гроссмейстеру ордена Золотого Руна совсем не помешает ваше участие в делах ордена. Но… – Максимилиан сделал долгую внушительную паузу, – но, учитывая просьбу кардинала и моей дражайшей тещи, я решил поучаствовать в решении вашей проблемы. Поступим следующим образом: я вас отпускаю в бессрочный отпуск, но… но…

Герцог запнулся и, не подобрав необходимого слова, беспомощно посмотрел на жену.

– Если ваше душевное состояние пойдет на лад, его высочество потребует немедленного возвращения барона ван Гуттена ко двору. – Мария Бургундская закончила фразу за своего супруга.

– Именно так! – подтвердил Максимилиан и окинул жену обожающим взглядом.

– Благодарю вас, сир! Я ваш покорный слуга… – почтительно заявил барон и, умело скрывая довольное лицо, опять отвесил поклон. – Ваши желания для меня – закон…

– Да, и еще… – добавила герцогиня, отвечая ласковой улыбкой на взгляд своего мужа, – мы надеемся, что поставки из ваших владений к нашему двору будут продолжены.

– Да-да, продолжены… – машинально продублировал Максимилиан, не отводя взгляда от жены.

– Несомненно, ваше высочество!.. – Барон, не в силах сдерживаться, иронично хмыкнул, но молодые супруги были настолько заняты друг другом, что этого совершенно не заметили.

Ван Гуттен не стал нарушать идиллию молодоженов, покинул герцогские покои и быстро зашагал по приемному залу. Ему до чертиков надоел двор, делано угодливые рожи придворных просто бесили, поэтому он хотел как можно быстрее отсюда убраться.

Тем более что барон уже выполнил предсмертную просьбу своего покойного сюзерена и больше не чувствовал себя обязанным Бургундской короне. А Максимилиан? В свое время Жан ван Гуттен отказался служить его отцу, самому кайзеру Великой Римской империи, и уж совсем не собирался служить сыну, решив ограничиться обязательными налогами и щитовой повинностью в денежном эквиваленте. К тому же у барона скопилось немало долгов перед самим собой, и он в ближайшее время собирался их закрыть.

Но это уже завтра, а на сегодня остались некоторые нерешенные дела при дворе, требующие его прямого участия…

Глава 1

– Сир? – склонились в почтительном поклоне Луиджи и Пьетро.

Братья за последнее время очень сильно возмужали, превратившись из тощих нескладных подростков в статных молодцев, напропалую волочившихся за юбками и уже отметившихся в парочке ссор с последующими поединками. Прямо на глазах мужают оболтусы. А ведь с того момента, как мне их представил Ле Гранье, покойный шут покойного владетеля Бургундии, времени прошло всего-то ничего. Хотя чему я удивляюсь: пацаны пережили со мной немало… Стоп, опять в воспоминания ударился… Старею, что ли?

– Чего хотели, обалдуи? – прогнав сентиментальные мысли, поинтересовался я у своих пажей.

– Сир… – немного помявшись, спросил Луиджи, – дозвольте нам отлучиться до вечера.

– Дозволяю… – Я оправил перед зеркалом берет и как бы невзначай добавил: – Долги позакрывайте. Завтра отбываем и вернемся в Гент очень не скоро. Марш…

– Сир, дозвольте поинтересоваться, о каких долгах вы ведете речь?.. – настороженно поинтересовался Пьетро.

И скорчил совершенно невинную и даже где-то оскорбленную рожу. Вот же стервец!

Я сделал шаг вперед, притянул его за пояс к себе и, делая акцент на каждом слове, процедил:

– Долги чести, сердечные долги и, наконец, черт побери, долги ювелиру, которому вы задолжали по полфлорина. Времени на все про все у вас ровно до вечера. Свободны.

– Ваши приказания для нас – закон… – Парни скрылись из комнаты в мгновение ока.

Я еще немного постоял перед зеркалом, остался доволен своим видом и приказал подавать лошадь. Мне тоже надо разобраться со своими делами, прежде всего здесь, в Генте, а значит, нехрен на месте засиживаться.

Взобравшись в седло и тронув жеребца с места, я невольно задумался.

Мергерит Йоркская…

Последняя жена, а нынче вдова моего покойного сюзерена великого герцога Карла Бургундского, родная сестра короля Англии Эдуарда IV и просто чарующе красивая и умная женщина. Порой я даже не знаю, как выразить свое отношение к ней. Смерть мужа герцогиня перенесла стоически, правильно расставила государственные приоритеты, сосредоточила усилия на браке своей падчерицы с Максимилианом, сыном Фридриха, кайзера Священной Римской империи, и добилась его, послав подальше Всемирного Паука с его семилетним отпрыском дофином Карлом. Выполняя предсмертную просьбу ее мужа, я все это время был рядом с герцогиней, подставлял свое плечо и даже стал в некоторой степени ее карающей дланью. Нас до сих пор объединяют некие дела и замыслы, а сейчас… сейчас все изменилось. Но об этом немного позже.

Я привстал на стременах и осмотрелся. Обычно в качестве эскорта я беру копье конных жандармов, но сегодня не взял, ибо уже в отставке, да и пажей отпустил, а Клаус, мой оруженосец, на побывке в поместье, унаследованном от покойной матери. Тук тоже в отлучке, отправился по моему поручению, а так при службе, командует ротой лейб-гвардии. Моей бывшей ротой. Впрочем, с гвардией все очень неоднозначно: похоже, Максимилиан все будет менять под себя, так что очень скоро грядет реорганизация. Но это меня уже не касается, и Логана тоже – он, как и я, выразил желание покинуть службу и заняться вплотную своими владениями и женушкой, могучей красавицей Брунгильдой. Никак не может Уильям ван Брескенс смириться с отсутствием наследника мужского пола. Впрочем, Брунгильда опять в тягости, донашивает последние деньки; может, и осчастливит супруга отпрыском. Да и моя Матильда обещается вскорости разрешиться. Но об этом не сейчас. Так, приехали…

Проехал герсу, бросил поводья слуге и взбежал по лестнице. Майордом уже ждал меня, молча повел по узким коридорам и у личных покоев герцогини передал в руки статс-даме.

– Жан… – стройная и пышная блондинка присела в книксене, – ее высочество вас уже ожидает.

На ее миловидном округлом лице появилась приветливая улыбка.

– Спасибо, Анна, – мы с Анной де Стутевилл давно перешли на неформальное общение и наедине не утруждались титулами, – я смотрю, вы хорошеете не по дням, а по часам.

– Ах, Жан, вы меня вгоняете в краску… – Статс-дама притворно смутилась. – Боюсь даже представить, что будет, когда ваша изощренная лесть воплотится в нечто большее чем слова… – Она тихонечко хихикнула и показала на дверь: – Идите уже…

Герцогиня, придерживая портьеру рукой, смотрела в окно. Яркие солнечные лучи создавали вокруг ее фигуры призрачный сияющий ореол, и мне на мгновение даже показалось, что Мергерит парит в воздухе.

Услышав шаги за спиной, она медленно повернулась.

– Барон…

– Ваше высочество, – поклонился я и в который раз невольно залюбовался Мергерит.

Герцогиня удивительно молодо выглядит для своих тридцати лет, скорее всего, благодаря стройной худенькой фигуре, столь необычной для этого времени. И просто завораживает своей холодной красотой. Мраморная кожа, классические, очень правильные черты лица, чувственные, ярко очерченные губы и большие, с легкой раскосостью, и оттого очень красивые изумрудные глаза. Порой мне кажется, что они живут своей жизнью на полностью лишенном эмоций лице. И сейчас в них читается… что? Радость? Радость от встречи? Или мне этого просто хочется? До конца не уверен; эта женщина великолепно умеет скрывать свои мысли и чувства.

– Все прошло без осложнений? – Герцогиня присела в венецианское кресло из эбенового дерева и показала мне на второе такое же, расположенное напротив своего. – Присаживайтесь и рассказывайте.

– Даже не знаю, как благодарить вас, ваше высочество, за помощь. Все устроилось как нельзя лучше… – Я немного растерялся, не понимая, как надо себя вести. Слишком уж теплый прием. Что-то тут не так…

Герцогиня мне кивнула и сама разлила шербет по бокалам червленого золота.

– Жан… – в первый раз за все время назвала она меня по имени.

– Ваше высочество? – Честно говоря, я оказался немного обескуражен. И не столько вопиющей фамильярностью, абсолютно не присущей герцогине, сколько улыбкой Мергерит. За время нашего общения такого еще не случалось ни разу. Нет, она, конечно, улыбалась, но улыбка всегда была лишь мимолетной и едва заметной тенью на лице.

– Мегг, – спокойно заявила герцогиня, не переставая улыбаться. – Когда мы наедине, я желаю, чтобы вы меня называли Мегг… можно Мегги…

– Ваши желания для меня – закон, Мегг… – Я сделал легкую паузу и повторил имя: – Мегги…

– Закон? – с легким сомнением переспросила Мергерит и отпила из бокала. – С какой это стати? Впрочем, насколько мне доносят придворные дамы, вы известный льстец, так что неудивительно.

– Я дал вам повод сомневаться в моей преданности? – с показной обидой поинтересовался я.

И еще больше насторожился. Нет, подобного потепления отношения я ожидал уже давно, но пока остается непонятным, к чему ведет свою партию герцогиня. Она чертовски умна, значит, это все неспроста. Ой неспроста…

– Нет! Я никогда не сомневалась в вас, Жан! – с чувством заявила герцогиня. – Но для меня вы всегда оставались загадкой. И ваше отношение ко мне… тоже… – неожиданно выпалила она и, в желании скрыть свое смущение, даже опустила на лицо вуальку.

У меня не получилось быстро оценить последствия разных вариантов ответа, поэтому я отключил мозги и отдался эмоциям. Была не была!

– Мегг… когда я рядом с вами, мне хочется заколоть себя… – Я слетел с кресла и стал на колено пред Мергерит. – Потому что муки, испытываемые мной, воистину непереносимы…

Громко звякнул о паркет бокал, выпав из руки герцогини.

– …ибо я долго был вынужден скрывать свои чувства… – продолжил я и осторожно завладел ручкой Мергерит. – И даже сейчас я не уверен в том, что могу раскрыть их пред вами…

– Говорите! – почти выкрикнула она, судорожно сжав мою ладонь.

– Этим чувствам имя – любовь! – тихо и печально завершил я монолог и слегка прикоснулся губами к холодному как лед запястью герцогини.

Мергерит тихо вскрикнула, вырвала руку и испуганно откинулась на спинку кресла. Ее грудь, стиснутая черным муаром корсета, судорожно вздымалась, на лице мгновенно пронеслась целая гамма чувств, одним из которых было искреннее недоумение. И восторг. Да-да, черт побери, восторг!

– Жан… – после недолгого молчания, хрипловатым голосом прошептала Мергерит, – после смерти мужа вы мне стали надежной опорой и настоящим другом. А сейчас… – она слегка запнулась, – сейчас…

– Моя госпожа…

– Нет! Молчите… – пылко остановила меня герцогиня. – Я… я догадывалась… я знала, но не могла ответить на ваши чувства… – Подрагивающей ладонью она провела по моей щеке и сразу отдернула ее назад.

Отдернула, потому что в дверь будуара легонько постучали, а потом голосом статс-дамы сообщили, что в резиденцию прибыл с визитом кардинал де Бургонь.

Глаза Мергерит полыхнули огнем, мне даже показалось, что она сейчас прикажет казнить статс-даму с кардиналом заодно, но, вопреки моим ожиданиям, ее голос прозвучал спокойно.

– Проводите его высокопреосвященство ко мне в кабинет, – приказала она Анне, а потом, обернувшись ко мне, с виноватой улыбкой попросила: – Жан, вы присоединитесь к нам за ужином, а пока я вынуждена оставить вас. Вам приготовили покои подле моих. Пожалуйста, проинспектируйте их…

– Мегг… – я, сделав шаг вперед, взял ее руки в свои и по очереди поцеловал, – я же говорил, ваши желания для меня – закон…

Герцогиня вздрогнула, на мгновение показалось, что Мергерит сейчас бросится мне на шею, но она сдержалась и почти бегом выскочила из будуара.

– M-da… – буркнул я на великом и могучем, оставшись один, – sovsem deffka zastojalasja. Neladno…

Но развить тему не получилось: в будуар наведался майордом и с поклоном предложил осмотреть покои, отведенные для кавалера, гранд-камергера, барона и просто хорошего человека Жана ван Гуттена. Шучу… про хорошего человека он не упоминал, не по этикету, но усердием и почтительностью просто светился. Сверх меры. Неужто уже в фавориты записали? Это зря, любезные, хотя, черт возьми, Мергерит чудо как хороша и волнует меня нешуточно. Даже не упомню, кто меня так за сердце брал. Разве что принцесса Мадлен Французская, регентша Наварры, родная сестрица самого Паука, черт бы его побрал, сволочь такую. Хотя нет, тогда я еще не очень разбирался в средневековых дамочках и просто хотел побыстрей опробовать, как себя ведут принцессы крови в постели. К тому же сия интрижка ничем хорошим не закончилась, кроме как дыркой в моем бедре от удара даги ревнивого соперника и побегом в чемодане. Но об этом я уже рассказывал.

А вообще, в отличие от Мергерит, появление де Бургоня меня не очень разозлило. Вернее, совсем не разозлило. Во-первых, общение с герцогиней уже грозило перерасти в нечто большее, к чему я пока не особенно готов. То есть готов, но не совсем.

М-да… вот это выразился. Попробую объяснить. Близость с вдовой самого Карла Смелого может для меня обернуться большими хлопотами, если не откровенными неприятностями. Нешуточными милостями, конечно, тоже, но о них думать пока рано. А во-вторых, встреча с кардиналом у меня самого планировалась только на поздний вечер. Причем эта встреча обещала быть очень важной. Так что он приперся сюда очень кстати. Сэкономил мне время.

Кардинал, кардинал… Когда я встретился с ним первый раз… Нет, надо с самого начала. Значит… Что, пришли уже?

М-да… похоже, точно в фавориты записали. Причем по личному приказу Мегг и явно не сегодня. Значит, сегодняшняя мизансцена готовилась давно…

Сами посудите: целая анфилада покоев, вместе с личным кабинетом, охотничьей залой и залой для воинских упражнений, совмещенной с оружейной комнатой. Даже декор примерно в моем вкусе: суровая, но дорогая простота, в темных бархатных тонах. А это что?..

Я остановился перед громадным, в полный рост, портретом в золоченой резной раме, полускрытым черными бархатными занавесями. Раздернул их – и едва не ахнул…

Неизвестный художник изобразил Мергерит Йоркскую в охотничьем наряде на фоне могучих вековых деревьев с раскинутыми ветром кронами. В темно-зеленом платье с серебряной вышивкой по лифу, с серебристым прозрачным покрывалом на голове, прихваченным золотой короной, тяжелом ожерелье о пяти подвесках из кроваво-красного камня и с коротким узким мечом в левой руке. Правую она опустила на загривок могучего пса, настороженно скалящего брылястую пасть с внушительными клыками.

Картина, конечно, написана в нынешней манере, далекой от реализма, но художнику удивительно точно удалось отобразить холодное лицо герцогини и ее глаза, с надеждой устремленные куда-то вдаль.

Черт возьми! Это признание в любви… Особенно учитывая то, что картина висит в моем кабинете, а охотничий меч из драгоценной толедской стали, ожерелье и этого фламандского волкодава по имени Дюк подарил ей тоже я.

Услышав шаги за спиной, резко обернулся. Так… Личные слуги, общим числом шесть… нет, семь. И ни одной смазливой девчонки, одни парни и женщины, возрастом далеко за сорок, по нынешним меркам уже давно старухи. И страшные, как эпидемия холеры. Предусмотрительно. Браво, Мегг, браво! Фаворита надо хранить от соблазнов.

– Вина и сыра. Живо! И пошли пока прочь… – Последние мои слова совпали с дружным топотом ног. Помнят, сволочи, как в одну из своих ночевок здесь я едва не зарубил кастеляна, обнаружив в тюфяке целое гнездовье клопов.

Дождался испрошенного, налил себе в бокал вина и уселся в кресло, положив ноги на банкетку-карл. Надо бы поразмыслить. Итак, что мы имеем? Вернее, чем мне грозит близость с Мергерит?..

Кусочек местного выдержанного бри растаял на языке острой соленой лужицей и сразу же был смыт терпкой прохладной волной красного вина с близлежащих виноградников монасей-цистерцианцев. Хорошо! Сыр и вино в Средние века в подавляющем большинстве чудо как хороши, современные им даже в подметки не годятся.

…Так, значит, чем грозит? А тем, что сей мезальянс полностью ломает мои планы. Вряд ли Мегги согласится надолго отпустить от себя свежеприобретенного фаворита, а ведь я как раз и отрешился от двора, чтобы заняться своими неотложными делами, коих накопилось уже порядочно. Какие дела? Много, ой много…

Для начала хотелось бы съездить домой в баронию, проведать Матильду и дочурок. Соскучился, сил нет, по лапочкам, растут же кровиночки безотцовщиной… Затем надо проинспектировать вассальные феоды, торговые дела и производство. Да многое надо проинспектировать, сами знаете, как без личного присмотра бывает. Но по большому счету это не главное…

Я подхватил бокал и потопал в фехтовальную залу.

– Надо же… – ткнул пальцем в новомодные итальянские тренировочные доспехи на манекене, – никак для меня выписали! А это что?

Рядом с манекеном стоял еще один, а на нем…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное