Проклятье Пана

Проклятье Пана

1

Раним майским утром 1689 года, в сторону села Борковка, Черниговской губернии, по пыльной дороге шёл молодой мужчина. На вид 25 лет, крепкого телосложения. Мужчина был одет в сермяжный кафтан, коричневого цвета, который был чуть выше колен и подпоясан кожаным ремнем, не широкие шаровары и черные кожаные сапоги. На голове у него была шапка-кучма из овечьей шерсти цилиндрической формы. За плечом висела котомка.

Погода стояла жаркая, слева стоял лиственный лес, справа простиралось бескрайнее поле.

- Эй, хлопец! Подвезти тебя? – его догнала повозка, запряженная в старую клячу. На ней сидел пожилой мужчина, лет 60. Одет он был в просторную рубаху, ветхие шаровары, лапти и соломенную шляпу. Седые усы спускались ниже подбородка, а нос сиял как переспелая слива.

- Подвезите, если не затруднит.

- Садись в телегу.

Парень присел на повозку, на ней было набросано сено, создавая иллюзию комфорта. Деревянные колеса и рессоры поскрипывали в майском мареве.

- Куды путь держишь? – старик раскурил люльку и с прищуром посмотрел на попутчика.

- Да вот, прабабка у меня в Борковке жила, хочу наведаться, да думаю и в живых-то вряд ли она уже осталась.

- Да? А сам-то, откуда будешь?

- С Конотопа.

- Дня два уже идешь, небось?

- Да, так и есть.

- Тебя как звать-то, хлопец? – старик затянулся и выдохнул дым через нос.

- Петро.

- А меня дед Юхим. До Борковки около двух верст, скоро будем. Так говоришь, прабабку-то твою звали?

- Горпина, бабка Горпина.

- Знаем такую, померла прошлой осенью, уж почти сто лет, а то и больше ей было… Ты вот что Петро, я вижу, ты хлопец не плохой, у меня глаз наметан, вижу людей так сказать. Там у неё остался дом, туды и поселишься, но местным не говори, что она твоя бабка. Не хорошие слухи про неё говорили, да и померла она странно. Все говорили, ведьма, все к пану бегала по ночам.

- А что за пан у вас, дед Юхим? – Петро достал свою люльку, насыпал табака и раскурил.

- Живет он обособлено, редко выходит днем на улицу, его так толком никто и не видел. Все боятся его. Никто уж и не помнит его родичей, когда они здесь поселились. – Дед подстегнул кобылу и затянулся. - Говорят, что сам польский король Ян II пожаловал ему это село, еще при той войне. Да ты и не помнишь, тебя и отродясь не было. Война то была между ляхами и москалями. Так вот, продал наш пан московитов ляхам, за что и проклят был, а кем уж не знаю. Вот такие дела.

- И что же за проклятье-то такое?

Солнце стояло уже в зените, изумрудная трава по обочине колыхалась от ветра, стрижи нарезали круги в поисках насекомых для своего пропитания.

- Так никто толком-то и не знает. Говорю же, по ночам бродит, снаряжает повозку и уезжает неизвестно куда и прабабка твоя упокойница вместе с ним. Ну, сейчас то уже один иль со своим слугой, тоже странный тип. Я его один раз за всю жизнь то и видел. Весь бледный, горбатый. Шляпу натянет на глаза, воротник поднимет и все бегом делает. В общем, туда из местных никто не лезет, и они к нам то же. Вот такие дела.

- Да, странные дела у вас тут. – Петро приложил руку ко лбу, прикрываясь от солнца, вперед и показал ветхая избушка, с заколоченной дверью, соломенной крышей и маленькими волоковыми окнами

- Какие есть. Вон, уже Борковка видна, видишь, хата с краю, - дед показал на дом рукой, там твоя бабка и жила, а теперь и ты там жить будешь. – Подлатаешь не много и порядок. Ты надолго-то вообще?

- Да как пойдёт.

- Ну, бывай, - Юхим притормозил повозку, Петро спрыгнул и не спеша пошел к дому. Он обернулся, махнул старику на прощанье. – Ежели что нужно будет, спросишь в деревне меня.

2

Петро подошел к двери, оторвал прибитые доски, толкнул дверь и вошел внутрь.

Маленькие волоковые окна были закрыты задвижками. Петро отодвинул, впуская лучи солнца в избу, дверь оставил открытой, запуская свежий воздух. Изба состояла из одной комнаты, в левом углу стояла не большая русская печь, в центре стоял стол и скамья, два маленьких окна.

Скинув котомку на стол, Петро огляделся. Он прошел в сени, взял метлу и начал приводить в порядок своё жилище. Вдруг на пороге возникла черная кошка. Петро подозвал ее, взял на руки. Кошка не воспротивилась и сразу замурлыкала, так он ее и оставил ее у себя.

- Назову тебя Мурка.

***

- Казимир! Казимир!

- Иду пан Василь.

В просторную комнату прихрамывая, вошел высокий, худой человек. На вид около 60 лет. Руки висели как плети, он сутулился, тяжелый взгляд из-под лобья. Это был слуга пана, Василия Анжея. Он был родом из Польши. Во время русско-польской войны он был ранен, его выходили в поместье, да так и остался в нем. Он был самоотверженно верен своим хозяевам.

- У нас осталось что-нибудь?

- Нет.

- Как Горпина умерла, совсем худо стало. Сегодня опять поедешь, привезешь.

- Слушаюсь.

Пан Василь сидел в кресле и смотрел на камин, в котором потрескивали дрова. На стенах горели свечи, на столе стоял канделябр, для восьми свечей, которые и горели. Огонь от камина отражался в глазах пана Василя. Лицо его было бледно и безжизненно.

- Всё, ступай.

Казимир развернулся, отодвинул бардовую портьеру и бесшумно исчез за высокими двухстворчатыми дверями…

***

Петро вышел на крыльцо, огляделся и решил пройтись по деревне. Селение было не большое, всего семь домов. Часовня, колодец, который стоял поодаль от церкви. Петро вышел на дорогу, которая была одна, а по краям стояли дома. Его дом стоял на окраине, обособленно. Пройдя метров сто, на него набросились местные собаки, облаяли и ушли восвояси. Через дорогу стайка гусей, гогоча, побежала щипать траву, подгоняемая мальчуганом, которому было лет 8. Через плетеные оградки на него начали глазеть местные жители. Старухи перешептывались, а мужики косо смотрели. Да тут и народу то было совсем не много.

Навстречу ему шла девушка лет 25, с черной длиной косой. В руках несла корзину, накрытой полотенцем, в ней был свежеиспечённый хлеб. Она была совсем не дурна собой, можно даже сказать красива. Петро засмотрелся, спотыкнулся о камень и налетел, прям на неё.

- Какой прыткий хлопец, чуть с ног не сбил! – девушка засмеялась, обнажив ровные белые зубы.

Петро встал, отряхнул колени.

- Как тебя зовут, красавица.

- Леся. А тебя?

- Петро.

- Ты откуда такой взялся, Петро?

- Да вот, странствую. А что Леся, нет ли здесь какой работы для меня?

- Сходи к кузнецу, может и сгодишься на что. Это там, на том конце деревни. – Леся указала рукой, подхватила корзину и пошла своей дорогой. Петро проводил её взглядом и пошёл в сторону кузнецы.

В кузнеце работал один кузнец, огромный мужик под два метра ростом не дюжей силы, в кожаном фартуке, окладистой бородой и лохматой шевелюрой. Петро осторожно подошел к кузнецу. Он стоял к нему спиной и работал с подковой.

Петро кашлянул, чтобы обратить на себя внимание.

- Доброго дня Вам.

- Здорово, - кузнец осмотрел Петро сверху вниз, - что надобно?

- Скажите, пожалуйста, не нужен ли Вам помощник или работник какой?

- А что ты умеешь?

- Да что скажите, то и буду делать.

Кузнец призадумался. В деревне не хватало мужиков, старики да бабы, а лишние руки не помешали бы.

- Тебя как зовут-то?

- Петро.

- А меня дядька Ефим. Вот что Петро, приходи-ка ты завтра с утра, может и сгодишься мне. Подсобник понадобиться. Вон у пана коляска часто ломается, где его только черти и носят, все рессоры разбиты. Каждую ночь куда-то катается…. Ну да ладно, хватит трепаться, давай до завтра. – Ефим хлопнул Петро по плечу, тот от удара немного присел, хотя он был то же не хилого телосложения.

- Ну, я пошёл, - Петро развернулся, к кузне подходила Леся.

- Ну что хлопец, взял батька тебя в батраки?

- Это твой отец что-ли? – Удивился Петро. Леся была красивой девушкой, а Ефим был чуть красивее гориллы. Совсем не похожа.

Леся засмеялась:

- Отнесла я хлеб, тато. Бабка Агафья кланялась.

- Ну добре доню, ступай домой.

Петро уже прошел несколько шагов от кузнецы, его окликнула Леся:

- Эй, Петро, обожди. Пошли вместе, нам по пути.

3

Проводив Лесю домой, Петро направился к себе. Солнце уже клонилось за горизонт, наступали сумерки. Зайдя к себе, он закрыл дверь на крючок, залез на печь и погрузился в раздумья: «Эх, найти бы мне тот заветный сундучок с драгоценностями. Где его могла бабка спрятать могла?»

Он повернулся на бок подмял под голову поудобней подушку: «Я бы посватался к Лесе, закатил бы свадьбу и увез бы к чертям ее от сюда, да хоть в Чернигов».

Петро вспомнил умирающего отца, который поведал ему тайну бабки и ее сокровища. Он поведал ему, что его бабка Горпина оказала неоценимую услугу пану Василю. А тот отблагодарил её щедро, одарив сокровищами. Но куда она спрятала, никому не сказала. Отец рано покинул Борковку, старуха, его мать, была прескверной женщиной, и он ушел из дома.

«Часто она захаживала к пану, да все по ночам, - шептал перед смертью отец Петро ему на ухо. – А уж, какие темные делишки они там проворачивали, неведомо, но уж больно шибко пан ценил старуху».

На этих мыслях Петро и заснул.

***

Ночь была глубокая, ночное светило заволакивали плотные облака. Изредка лунный свет освещал покосившиеся кресты могил. Слева стоял лес, а перед кладбищем стояла деревянная церковь.

Крест покосился и упал. Костлявая рука, с длинными черными когтями вылезла наружу, разгребая землю. Постепенно из могилы вылезло нечто. С длинными редкими волосами, впалые глаз большие глаза, Лицо похоже на череп, обтянутый серой кожей. Тело костлявое, в лохмотьях. На четвереньках нечто выползло из своего логова и, сгорбившись, направилось к деревне, в сторону хаты, где когда-то было ее домом.

Перебираясь, сгорбившись то на четвереньках, то чуть выпрямляясь, нежить приближалась к своему дому. Толкнув дверь, она не поддалась. Ударив кулаком ещё и еще раз, рыча и злясь, скребя когтями о дверь, оставляя следы, мертвец обошел вокруг дома. Луна осветило ее лицо. Она повела носом или то, что раньше было, по воздуху, рядом с окном. Злобный оскал обезобразил и так страшное лицо.

Петро открыл глаза, в доме была кромешная тьма. С чуть приоткрытого окна воняла мертвечиной. У него пробежал мороз по коже, парень не мог пошевелиться, оцепеневший от ужаса он начал молиться.

- Человек. У меня в доме человек, - нежить прошипела, начала тарабанить кулаками по двери, она ходила ходуном, но не поддалась, - открой!

Прокричали первые петухи, скоро первые лучи солнца упадут на деревню. Нежить развернулась и бегом побежала в сторону кладбища.

Пролежав еще около получаса, Петро слез с печи. Дрожащими руками он вставил лучину в светец и поджог его огнивом. Тусклый свет осветил комнату. Потом он забрался обратно на печку, и просидел так, пока не взошло солнце.

- Петро! Ты дома? – Дед Юхим подошел к избе. Глянул на свежие царапины, на двери, как будто кто-то ножом прочертил четыре полосы.

Он толкнул дверь, зашел в дом. Петро сидел за столом и смотрел прямо перед собой, не реагируя на гостя.

- Петро, шо случилось? – тихо спросил Юхим. – Петро?

Старик тронул парня за плечо. Он вздрогнул и посмотрел на Юхим.

- А, это ты, - тихо сказал Петро. Дед сел напротив него и посмотрел ему в глаза.

- Что случилось Петро?

Парень помедлил не много и, придя в себя, поведал о ночном происшествии.

- Это была Стрига, Петро. И рано или поздно она тебя достанет. Ты занял ее место в доме.

- Но ты же сам мне сказал поселиться здесь! – Петро вскочил на ноги и посмотрел на Юхима.

- Да кто ж знал, что так будет. Ты пыл поумерь свой, ишь ты разорался он. Иди в кузнецу, тебя ищут все утро. Да помалкивай, что тут было ночью. Вечером придешь, потолкуем. Не все так просто было в нашем селе, Петро.

- Кто такая Стри…

- Вечером! – отрезал Юхим, - все ступай, я запру дверь.

4

Петро шел по сельской дороге в сторону кузницы, озадаченный поведением Юхима. Старик явно что-то знает. И кто такая Стрига. Его опять облаял облезлый пес, но Петро не обратил на него внимание, шел к кузнецу.

- Петро, шо так долго, я тебя уже с самого утра жду. Я уж подумал, что ты передумал, - Ефим поздоровался с парнем и принялся ковать.

- Вон накинь фартук и давай раздувай меха. Ты как раз вовремя. Сейчас подправлю рессоры, и отвезешь пану.

Петро надел кожаный фартук и принялся за дело. Огонь обжигал лицо, становилось невыносимо жарко.

- Ещё! Сильнее! – Кричал Ефим.

К вечеру работа была закончена. Облившись холодной водой, мужчины сели передохнуть. Тут как раз Леся подоспела с обедом. Крынка молока да белый хлеб.

- Погрузишь рессоры на телегу и отвезешь пану Василю. Тут пару верст. К тебе выйдет его слуга. Странный тип, не обращай внимание. Возьмешь деньги и назад. Устал?

- Да, с непривычки устал не много. Глаза закрываются.

- Ну ничего, привыкнешь. – Ефим похлопал парня по плечу.

Петро, прожевывая хлеб, кивал головой в знак понимания, что нужно делать. Погрузив детали от коляски в телегу, Петро поехал к пану.

Солнце уже клонилось к закату. По пыльной грунтовой дороге, Петро задремал и не спеша ехал к усадьбе пана. Кобыла уже знала дорогу, так что особо управлять ей особой нужды не было. В небе кружили стрижи, да бабочки летали над полем. Вскоре повозка въехала в чашу. От вечернего зноя не осталось и следа, Петро обдало прохладой, и он непроизвольно поёжился и взбодрился. Лес казался зловещим. Не было слышно ни пение птиц, ни шелеста листвы. Как будто все замерло вокруг. Складывалось ощущение, что в лесу он не один, кто-то следит за ним. Его не покидало чувство тревоги.

Подстегнув вожжи, он ускорил ход повозки, стараясь как можно скорее миновать чащу.

Но вот уже миновав лес, за широкой поляной появилась усадьба пана. Она была двухэтажная, ни в одном окне не было света, почти все окна были задрапированы. Вокруг ни души, солнце уже садилось, тени от деревьев становились все больше. Подъехав к дверям, Петро остановил повозку. Оглядевшись вокруг, он стал ждать. Сам не решился подойти к двери, чувство тревоги не покидало его.

Петро начал заметно нервничать:

- Эй! Хозяева, - крикнул он.

Со второго этажа отодвинулась тяжелая черная штора, из-за неё выглянуло бледное лицо и стало наблюдать за Петро.

Через несколько минут дверь со скрипом отварилась:

- Положи детали на землю, - прохрипел голос. – Вот, возьми деньги. Ты кто такой? Я что-то не знаю тебя.

- Прабабка моя, Горпина. Вот решил приехать на малую родину.

Медные монеты посыпались россыпью по ступеням. Петро скинул рессоры перед ступеньками, подобрал деньги, прыгнул на телегу и поехал обратно.

- Даа, ну и народец. – Петро обернулся. На улицу вышел высокий мужчина подобрал детали от коляски и занес в дом.

***

Казимир сложил железки в угол, и по лестнице поднялся к себе в комнату. В его темной каморке лежал маленький сверточек, завернутый в пеленки, и тихонько пищал как будто котенок. Взяв его на руки, Казимир пошел к хозяину. Он уже должен был уже проснуться. На стенах дома уже горели в подставках свечи, огонь от них мерцал, играя тенями.

Казимир вошел в комнату пана:

- Хозяин, я принес. – Слуга положил сверток на стол.

Пан Василь не спеша подошел к столу, откинул уголок пеленки. На столе лежал совсем маленький олененок.

- Мне этого будет недостаточно.

- Я знаю, хозяин. Но добывать еду становиться все труднее.

Упырь схватил животное и вцепился зубами ему в горло, выпив кровь в считаные секунды. Смерть была мгновенной. Он бросил сверток в угол как тряпичную куклу.

- Уже прошло как полгода, как Горпина умерла, она уже должна вернуться.

- Да, хозяин. Потерпите не много, скоро станет легче.

Пан Василь вытер губы от остатков крови костлявыми рукам. Он медленно развернулся и подошел к окну. В нем светилась голубая луна, освещая широкую поляну перед усадьбой.