Александр Яковлев.

Путь истины. Очерки о людях Церкви XIX–XX веков



скачать книгу бесплатно

Архиепископ Иннокентий много времени уделял устроению своей епархии, причем не довольствовался одним наведением порядка и благолепием служения. Он первым в России предложил издавать Епархиальные Ведомости как регулярное газетное издание, что получило с 1860 года всеобщее распространение. Он способствовал созданию в Крыму новых церквей и монашеских обителей.

В 1848 году в пустынном месте, в двух верстах от Севастополя, на городской площади древнего Херсонеса в ходе археологических раскопок вместе с министром просвещения графом С. С. Уваровым он обнаружил несколько церквей. Одна из них имела две крестильни и была сочтена за церковь во имя Рождества Пресвятой Богородицы, в которой, по легендарному преданию, был крещен святой равноапостольный великий князь Владимир. По определению Святейшего Синода на этом месте преосвященный Иннокентий открыл монашескую обитель, а в 1853 году освятил первый небольшой храм во имя святой равноапостольной великой княгини Ольги. Позднее, во время Крымской войны, обитель была разрушена, но в 1857 году восстановлена, по плану владыки Иннокентия был построен новый храм, а в 1861 году Херсонесская Свято-Владимирская обитель возведена на степень первоклассного монастыря.

В южных губерниях внимание владыки вызывали проблемы борьбы с ересями и сектами, широко распространившимися в те годы. В Херсонской губернии, например, еще в XVIII веке возник русский штундизм, при вере в Бога отрицавший Церковь. Правительство действовало не всегда умело в борьбе со штундой и другими угрозами, подчас пренебрегая мнением Церкви. Так, на основании распоряжений Николая I в 1836 году и 1841 году в Херсонскую губернию переселили более 2 тысяч евреев, освобожденных на 25 лет от налогов и рекрутского набора. После беседы в декабре 1845 года Николая I с папой Римским Григорием XVI в августе 1847 года был заключен конкордат (соглашение) между царским правительством и Католической Церковью, которая получала возможность открыть в России седьмую епархию – на юге, в Херсоне. Архиепископ Иннокентий в своем докладе обер-прокурору

Святейшего Синода графу Н. А. Протасову выразил недоумение по поводу такого решительного шага, о котором его даже не поставили в известность заблаговременно, что было неудивительно при синодальной системе церковного управления (158, т. 1, с. 302, т. 2, с. 488). В то же время власть считалась с мнением ученого архиерея и привлекала его к государственной деятельности. Например, именно архиепископ Иннокентий для Свода законов Российской империи составил раздел «О браке», опираясь как на церковные каноны, так и на свое знание крестьянской жизни. Профессор А. В. Никитенко, описывая в своем дневнике выпускной акт в Санкт-Петербургском университете в 1949 году, особо отмечает: «На акте было довольно много посетителей, много высшего духовенства, в том числе… знаменитый Иннокентий» (97, т. 1, с. 520).

На юге страны святитель Иннокентий столкнулся со сложными проблемами братьев по вере – греков и болгар, живших под властью турок.

Благодаря его инициативе в Константинополе был воздвигнут православный храм для болгар, а в Одессе он создал болгарское подворье, благодаря чему выросла эмиграция болгар из Османской империи. Болгар и греков, по его распоряжению, принимали в Херсонскую духовную семинарию. «За большие труды для пользы Греческой Церкви в трудные годы ее бытия» архиепископ Иннокентий был награжден греческим орденом Спасителя 1-й степени – это был единственный случай награждения российского подданного этим орденом.

Преосвященный Иннокентий проповедовал почти за каждым своим богослужением. Его проповеди, не отличаясь оригинальностью и смелостью мысли, тем не менее по-прежнему производили глубокое впечатление на слушателей. Появляются их издания на французском, немецком, польском, сербском, греческом и армянском языках.

В 1853 году Россия оказалась втянутой в Крымскую (Восточную) войну. Видимым поводом для решительных действий императора Николая I послужил спор с Османской империей за права балканских христианских народов, находившихся под властью турок, а также с Францией – за контроль над Святыми местами в Иерусалиме. В действительности же русский император возомнил себя вершителем судеб Европы и вознамерился покончить с «больным человеком Европы», с Османской империей, в результате чего Россия должна была получить контроль над Константинополем и черноморскими проливами, а болгары, сербы, черногорцы – полную государственную самостоятельность. Но Николай I просчитался. Европейские страны опасались России и не желали ее усиления. Они поддержали турецкую сторону против России, вследствие чего наша страна в одиночку столкнулась с вражеской коалицией. Положение усугубляла значительная экономическая отсталость России, еще сохранявшей крепостное право. Отставание от Запада было ощутимо также в вооружении, снабжении и организации войск русской армии. Боевые действия начались на берегах Дуная, а в 1854 году были перенесены на территорию Российской империи: 13 сентября англо-франко-турецкая армия высадилась на побережье Крыма возле Евпатории.

Мирное население Одессы еще раньше на себе испытало ужасы войны: 10 апреля, в Страстную Субботу, город был подвергнут бомбардировке 9 французскими и 21 английским кораблями. Вражеские орудия били по береговым батареям, по гавани и по предместью Одессы. Были убитые и раненые.

В соборе при звуках взрывов раздались истерические рыдания и вопли, но распахнулись царские врата, и из алтаря вышел владыка Иннокентий. «Вы устрашились сего бранного звука, произведенного вражескою рукой, и, стоя на молитве в этом святилище, не устыдились пасть на землю по маловерию… Но какой ужас и страх обымет грешную душу, когда возгремит архангельский глас трубы, чтобы призвать нас на всеобщий суд!..» (66, с. 578).

Архипастырь в день бомбардировки города в кафедральном соборе впервые совершил таинство елеосвящения архиерейским служением, что стало ежегодной традицией. При большом стечении народа в соборе владыкой совершались покаянные молебны с акафистом перед чудотворным Касперовским образом Божией Матери, и с тех пор эта икона стала покровительницей Одессы и всего Причерноморья.

Святитель Иннокентий со свойственной ему энергией обратился к делам милосердия, оказывая содействие в организации новых медицинских учреждений. Он напутствовал каждый батальон, уходивший из Одессы на театр военных действий. Возросла важность слова владыки. Недоумевавшие, напуганные, отчаявшиеся люди наполняли городской собор, чтобы услышать проповедь владыки Иннокентия, его слова утешения и воодушевления. Напомнив об Отечественной войне 1812 года, святитель сказал: «Хотите ли знать, чем возмогло в сей беспримерной борьбе на жизнь и смерть любезное отечество наше? Оно возмогло живою верою в Бога отцов своих, которая одушевила всех от мала до велика и всех заставила, подобно древним ниневитянам, принести искреннее покаяние пред Ним во грехах своих; оно возмогло непоколебимою верностию благословенному царю своему… оно возмогло любовию к Отечеству, для коей не казалось трудным никакое усилие…» (63, с. 83–84).

Наши войска в боях несли тяжелые потери, отступали и дошли до Севастополя. Его оборону организовали адмиралы Нахимов, Корнилов, Истомин, генералы Хрулев и Тотлебен. На севастопольских бастионах сражались русские офицеры, солдаты и матросы. Они держались стойко, проявляя чудеса храбрости и выносливости, но положение их было тяжелейшим: в городе не хватало продовольствия, в окопах – патронов и снарядов, в тылу – госпиталей для раненых. Война оказалась трудным испытанием, которого николаевская Россия не выдержала.

24 июня 1855 года архиепископ Иннокентий прибыл в осажденный Севастополь. На следующий день он отслужил в городском соборе литургию. Храм не мог вместить всех желающих, и поэтому после службы на большой площади, наполненной солдатами, матросами, офицерами, сестрами милосердия и немногими оставшимися горожанами, владыка отслужил молебен.

«Дорогие братья и сестры, – обратился он к ним со словом после молебна. – Не поучения говорить вам мы прибыли сюда. Нет, мы явились учиться у вас, славные защитники града, как исполнить заповедь Христа Спасителя. По всему лицу земли русской нет ни одного сына Отечества, который бы в настоящее время не превитал мыслью с вами, мужественные защитники Севастополя, который бы не скорбел вашими скорбями, не болезновал вашими ранами, равно как не радовался бы о ваших успехах, не хвалился бы вашей твердостью и мужеством. Тем паче мне, как духовному пастырю страны сей, хоть и недостойному, невозможно не присутствовать всегда с вами духом, верою и молитвою и не разделять от души всего, что происходит с вами: и радостного, и печального… Вы слава России, утешение ее монарха, радость Святой Церкви, предмет удивления для самих врагов и всего света!».

Владыка Иннокентий решил было отправиться на бастионы, дабы благословить всех севастопольских героев, но его не пустили под пули врага. Он пробыл в городе несколько дней, освятил несколько икон и вручил их пришедшим с бастионов солдатам и матросам. В августе 1855 года владыка Иннокентий со всей Россией печалился оставлению Севастополя. Относительно почетный мирный договор, заключенный в Париже в апреле 1856 года, оказался слабым утешением.

Между тем в эти годы в Одессе заканчивается строительство кафедрального Спасо-Преображенского собора, при содействии владыки открываются Бахчисарайский скит и Котлярезская пустынь близ Керчи. В свет выходили книги архиепископа

Иннокентия, публиковались его проповеди (полное их собрание вышло в 1900–1901 годах и составило 12 томов).

Владыка Иннокентий делил с митрополитом Филаретом (Дроздовым) славу первого русского проповедника. Их творения многие сравнивали и отмечали, прежде всего – преимущественное обращение святителя Филарета к сюжетам Библейским, а святителя Иннокентия – к образам природы. То это мир растительный – цветы и деревья, то это экватор, море, небесный свод, солнце; в проповедях упоминаются то электричество, то магнетизм, то вулканы. «Научились ли мы, – вопрошал проповедник, – подобно волхвам, читать волю Божию в явлениях видимой природы, слышать глас неба и в так называемых естественных событиях?» Он говорил о «храме природы, доселе полном иконами, как при начале мироздания» и о силе, которая «водрузила над главами нашими солнце и рассыпала мириады звезд», для него вся природа полна славы Божией (59, с. 176).

Анализируя проповеди святителя Иннокентия, В. П. Зубов отмечал, что у него «все полно некоей безотчетной тревоги и таинственного беспокойства… Характерным для Филарета был тихий и властный голос, более властный, чем шум мира. У Иннокентия – вопли и стоны»; образы Иннокентия – «горсть рассыпанного жемчуга», образы Филарета – «законченная логическая последовательность» (59, с. 180, 182). И. В. Киреевский назвал святителей Филарета и Иннокентия выразителями двух противоположных устремлений церковной проповеди: если Филарет движется от разума к сердцу, то Иннокентий – от сердца к разуму. «Что есть жизнь наша? – вопрошал святитель Иннокентий. – Это непрестанно развивающийся свиток, наполненный множеством письмен, коего одна часть всегда сокрыта… Это непрестанно увеличивающаяся ткань, в состав коей входит бесчисленное множество разнородных нитей, коей поверхность видна всякому, а основание никому… Это совокупность бесчисленных и разнородных явлений, кои, подобно одушевленным теням, движутся вокруг нашего сознания, поражают чувства, занимают воображение, питают рассудок, радуют или печалят сердце и вскоре исчезают, оставляя слабый след в памяти… Свиток времени непрестанно разгибается пред каждым, листы вращаются один за другим; пиши что угодно и как угодно; но нельзя перевернуть ни одного листа назад; нельзя переставить, переменить или уничтожить ни одной буквы: как написано, худо ли, хорошо ли, так останется вечно, так и будет читано некогда Судиею в слух Ангелов» (цит. по: 59, с. 195). Показательно, что многие проповеди святителя Иннокентия являются импровизациями, в то время как святитель Филарет все свои проповеди предварительно писал на бумаге.

Два великих современника, при всех различиях характеров и интересов, уважали и ценили друг друга. В 1836 году архиепископ Херсонский послал в Москву свой новый труд о Страстях Христовых. Митрополит Филарет одобрительно отнесся к замыслу, но счел, что «не лишнее было бы, если бы по иным местам пройти холодным взором рассудка и остричь некоторые слова, в которых далеко простерлась свобода воображения» (цит. по: 59, с. 183). Святитель Филарет считал недопустимой фантазию при изложении евангельских повествований и в своих проповедях строго сдерживал воображение; святитель Иннокентий, напротив, полагал вполне допустимым дополнять известные из Библии события воображением, основанным, конечно же, не только на эмоциях, но и на обширных познаниях, новых открытиях в западной библеистике, истории и археологии.

Книга, о которой идет речь, называется «Последние дни земной жизни Иисуса Христа». В царствование Николая I она была сочтена слишком «либеральной» (196, т. 1, с. 613) и в течение нескольких десятилетий не переиздавалась после первой публикации в журнале, несмотря на признанный авторитет преосвященного Иннокентия. Отдельное книжное издание вышло посмертно в 1857 году в Одессе, за ним последовали иные. В книге святитель Иннокентий на основании евангельских повествований и достижений исторической науки своего времени рисует яркую и трагическую картину последних дней Спасителя со многими подробностями и даже мелочами. Это самое знаменитое сочинение владыки получило широкое распространение и известность. Книга увлекает всякого своими бесспорными литературными достоинствами.

Болезнь, постигшая преосвященного Иннокентия еще в первые годы управления Херсонской епархией, усиливалась с каждым годом. В апреле 1857 года, несмотря на возросшую слабость, он служил в разоренной Евпатории, в соборном храме

Симферополя, не оставлял забот о выделении земельных участков для разоренных крымских скитов, о выделении средств обедневшему Балаклавскому монастырю, принимал посетителей. От помощи врачей, среди которых был знаменитый Н. И. Пирогов, он отказался. 24 мая он вдруг велел выпустить из клеток всех своих птичек на волю…

Архиепископ Иннокентий скончался 25 мая 1857 года в день Троицкой родительской субботы. Последними его словами были: «Господи, какой день!».

Сто сорок лет спустя, в декабре 1997 года, состоялось прославление Украинской Православной Церковью своего нового святого – святителя Иннокентия (Борисова).

Дивное чудо Оптиной


К началу XX века, решающему рубежу в новейшей истории России, в стране имелось немало монашеских обителей, были лавры, в которых предметами почитания оставались древние намоленные иконы и где тысячи православных людей находили отраду и утешение. Но среди всех этих Божиих обителей особенную известность и почитание заслужила Оптина пустынь, в скиту которой в молитвенном подвиге жили старцы, сменяя один другого в служении Богу и людям.

Почему так произошло? Почему не самая древняя, не отмеченная чудотворными иконами, расположенная в глуши лесов монашеская обитель, не обладавшая величественными соборами и мощными стенами, стала одним из духовных центров Православной Руси?

Дух Божий дышит, где хочет. И как раз во внешней скромности Оптиной видится что-то очень важное, очень наше… Равно как и в разнообразном служении Оптинских иноков в период явного оскудения веры в народе русском дается пример того, что в мире сем можно жить по заповедям Божиим.

1

Оптина Введенская пустынь находилась в четырех верстах от Козельска в Калужской губернии, на правом берегу реки Жиздры, неширокого, но глубокого притока Оки, на опушке огромного густого бора. По преданию, ее основателем стал в XV веке свирепый разбойник, гроза дремучих лесов Опта. Но милосердие Божие взыскало его грешную душу, и жестокий предводитель головорезов превратился в отца и руководителя истинного иночества. Подробности его жизни не сохранились, но известно, что именно он основал Введенскую пустынь (монастырь, называвшийся пустынью по удаленности) и некоторые другие обители (96, с. 13–15).

За время своего пятивекового существования Оптина пустынь испытала немалые превратности: не раз ее разоряли литовцы и поляки, ее упраздняла в 1717 году и вновь восстанавливала в 1726 году церковная власть. К началу XIX века, когда многие православные обители в России, ранее отличавшиеся строгостью жизни и обилием благотворительных подвигов их насельников, изменились до неузнаваемости и по внешнему, и по внутреннему строю жизни, Оптина возрастала духовно. В древности пустынь не отличалась ни строгостью устава, ни численностью братии (редко превышавшей десять человек) и оставалась одной из сотен других. Но вдруг тихая монашеская обитель вышла из безвестности, расцвела и окрепла, встала в число первых обителей по строгости иноческой жизни, по обилию добродетельных подвигов братии. В середине XIX века в Оптиной по примеру древних обителей и Афона расцветает старчество, известное только в немногих русских монастырях.

В то время в пустыни имелось шесть каменных храмов: соборный в честь Введения во храм Богоматери, церковь в честь Казанской иконы Божией Матери, больничная церковь в честь Владимирской иконы Божией Матери, храм во имя преподобной Марии Египетской и святой праведной Анны, кладбищенская церковь во имя Всех святых и церковь во имя святого Амвросия Медиоланского. Обитель была известна источником, называемым Святым или Пафнутиевым; там имелись книжная лавка и книжный склад, гостиница для богомольцев, странноприимный дом, черепичный и свечной заводы. При Оптиной пустыне существовал Иоанно-Предтеченский скит, в котором имелось три храма: деревянный в честь собора Иоанна Предтечи, трапезный Казанский храм и храм во имя преподобного Иоанна Рыльского (130, с. 247).

Но в той же Калужской епархии имелась Тихонова пустынь, в Казанской епархии – Седмиезерная пустынь, так что до поры до времени Оптина оставалась одной из многих. С чего начался ее подъем?

В 1796 году на нее обратил внимание митрополит Московский и Калужский Платон (Левшин), поручивший архимандриту Макарию (Брюшкову) привести монастырь в порядок. Тот был связан со школой старца Паисия Величковского, с которым ранее состоял в переписке, и направил в пустынь монаха Авраамия, впоследствии ставшего ее настоятелем. Вскоре была образована самостоятельная Калужская епархия, но первый ее управитель – архиепископ Феофилакт (Русанов) пребывал в основном в Санкт-Петербурге. В 1819 году новый архиерей Филарет (Амфитеатров), только что рукоположенный в сан епископа, объезжал епархию, и Оптина приглянулась ему. Молитвенник по духу и образу жизни, епископ Филарет в 1821 году поддержал мысль о создании в глухом сосновом бору скита – части обители, в которой пребывают монахи-подвижники, ищущие безмолвия и уединения. Встал вопрос об устройстве скита.

В те времена в лесах вокруг пустыни жило немало вольных, независимых от церковного начальства пустынников, часто неведомо откуда пришедших. Оптинские монахи относились к ним неприязненно, называли «самочинниками» и сетовали, что к таким тянется немало народа. Владыка Филарет понимал, сколь разнообразны виды монашеского служения, часто погружавшие иноков в самую гущу суетной жизни, в мир дольний, в то время как православные люди тянулись за утешением и поучением к истовым молитвенникам, живущим преимущественно в мире горнем. Он решил привлечь к устройству скита именно пустынников.

В то время в соседней Смоленской губернии, в Рославльских лесах жили ученики знаменитого молдавского старца Паисия Величковского, возродившего в православной жизни опыт святоотеческой жизни и традиции старчества. Об этом стоит сказать подробнее.

Начиная с принятия христианства аскетический образ жизни – монашество – стал для верующего русского человека высочайшей целью, позволяющей преодолеть земные блуждания. Для верующих русский подвижник был святым, сияющим всеми христианскими добродетелями. Старчество стоит в тесной связи с историей монастырской жизни в России. Первоначально оно пришло с горы Афон и с XV века получило на Руси распространение благодаря творениям преподобного Нила Сорского и его учеников. Затем оно как бы уходит из монашеской жизни, но в XVIII веке возрождается усилиями старца Паисия Величковского.

Институт старчества есть очень старое явление в жизни Православной Церкви. Святые Василий Великий и Ефрем Сирин в IV веке в своих писаниях особенное внимание уделяют духовному руководству. «Действительное и совершенное послушание подчиненного руководителю, – писал святой Василий Великий, – выражается в том, чтобы после совета руководителя не только воздерживаться от всего неразумного, но и не делать ничего хорошего по собственной воле». Основатель монашества святой Антоний Великий в IV веке утверждал: «Люби своих духовных отцов больше, чем родителей, потому что они заботятся о том, чтобы привести тебя к Богу» (159, с. 378, 380).

Старец – один из старших монахов, прошедших тяжелый путь самоотречения от мира и взявший под свое духовное руководство молодых монахов и мирян. Свою задачу он видит прежде всего в руководстве и заботе о душах тех, кто не имеет духовного опыта, помогает им пройти через искушения и горести этой жизни. Незнакомым, приходящим к нему, он дает советы, утешает, наставляет. Старчество не есть иерархическая степень в Церкви. Старцем мог быть и простой монах, каким был вначале преподобный Варнава Гефсиманский (1831–1906), епископ, святитель Филарет, митрополит Московский и Коломенский (1782–1867), и святитель Феофан, затворник Вышинский (1815–1894); старчествовать может и женщина, например известная Паша Саровская (1800-е—1915). В монастыре старец обычно не занимает никакой официальной должности – он духовник, духовный вождь и советник.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11