Алекс Хоннольд.

Один на стене. История человека, который не боится смерти



скачать книгу бесплатно

Пока я поднимался по первым 25 метрам угла, у меня была возможность отдохнуть то там, то здесь. Потом же пришлось перейти от распора к откидке (liebacking). Я взялся за край щели двумя руками, откинулся влево и пошел ногами по противоположной поверхности стены, пока подошвы скальников не оказались в полуметре под нижней рукой. Положение тела в откидке ощущается неестественным. Весь ключ движения вверх заключается в устойчивости, достигаемой тянущим движением руками в противовес упирающим движениям ног. Положение, в котором находишься, почти аналогично положению гребца в лодке, когда сидишь и сильно ложишься на весла. Последовательно чередуешь положения рук и ног, в то время как постепенно поднимаешься по трещине. Да, это напряженные движения, но чистое движение в откидку дает ощущение твердости и безопасности. Если края трещины не острые, расширены наружу или поверхность, на которую вы ставите ногу, слишком скользкая, идти в откидку довольно страшно. Ощущаешь, что если только ослабишь хват, то нырнешь в пустоту обратным сальто. Но при этом если не поставить ноги достаточно высоко, они могут соскользнуть, и руки, держащиеся за край щели, не помогут. В любом случае полетишь вниз.

Хитрость в том, чтобы на последних 30 метрах в углу не поддаться общей усталости. Нельзя идти в откидку вечно, потому что напряжение в руках продолжает расти. Мы называем это «забиться», «забить» мышцы. Если забьешься, то попросту не сможешь удержаться на стене. Если бы я лез с веревкой, в связке или с каким-то снаряжением, я бы мог пристегнуться к чему-нибудь и немного повисеть, чтобы восстановить силу в руках. Это, конечно, плохой стиль, но всяко лучше, чем сорваться. Однако в случае с фри-соло у меня не было выбора. Я должен был добраться до верха угла быстрее, чем усталость возьмет верх.

Я был поглощен тем, что делаю, и взобрался вверх по углу так же хорошо, как и во время отработки движений с верхней страховкой. Я даже не был близок к тому, чтобы потерять концентрацию. С единственной поправкой на то, что, находясь здесь без страховки, я ставил ноги чуть выше, чем делал это на тренировке. Такой подход сильнее забивал руки, зато я чувствовал себя в большей безопасности.

Три питча над ключом имеют категории 5.12а, 5.12а и 5.12б – чертовски сложные, но вполне в пределах моих способностей. Эти питчи, по сути, идут вдоль тонкой трещины, в которую пролезут только пальцы. Именно на этом участке мне открылось истинное величие фри-соло. Вставив пальцы в щель, я слегка повернул их, выполнив идеальный fingerlock (техника использования кистей и пальцев рук в лазанье по щелям, когда пальцы заклинивают внутри трещины), и почувствовал себя необыкновенно. На всем пути подъема по трещине мои носки ног стояли даже не на мизерах (очень маленькие зацепки), а просто упирались на трении. Скалы касалась лишь малая часть моего тела. Вокруг меня был только воздух. Я чувствовал себя так, словно шагаю в пустоту. Это было удивительное ощущение. Я был уверен на все сто, что не сорвусь, и именно эта уверенность удерживала меня от падения.

Хотя я не остановился, чтобы осмотреться и полюбоваться видом, я видел, что отсюда разворачивалась истинная красота Зайона.

Целый мир каньонов в красных и зеленых красках – скалы и лес. Далеко внизу извивалась река Вирджиния. Никакого автомобильного гула – слишком высоко. Только тишина и спокойствие.

Последний питч 5.10d, сам по себе довольно сложный, ведет к вершине. Я пролез его так же гладко, как и предыдущие. Все ощущения смутных сомнений, которые я переживал вначале, развеялись.

Почти в тот же момент, как я осознал это, я уже стоял на вершине скалы. Я проверил затраченное время по iPod – 1 час 23 минуты. Это был рекорд скорости, равно как и само первое фри-соло-восхождение.

Расшнуровав скальники, я стоял на вершине и чувствовал себя крайне возбужденным. Я думал о том, что мне придется спускаться вниз босиком; скальные туфли настолько тесны, что даже просто ходить в них – мучительное занятие. Потом мне предстоит вернуться по кругу и перейти реку вброд, чтобы забрать свои треккинговые ботинки и рюкзак (никто не говорил, что будет просто). Однако я был вне себя от радости. В течение того часа и двадцати трех минут я лез так хорошо, как никогда.

Дэвид Робертс

1 апреля 2008 года никто не был свидетелем того, как Алекс пролез Moonlight Buttress. Так же, как и в случае с Astroman и Rostrum, Алекс никому не сказал о том, что собирается сделать, хотя и признался по секрету Крису Вайднеру, что фри-соло – это то, чем он однажды хочет заниматься. После восхождения он позвонил Вайднеру и рассказал ему о своем славном дне. Вайднер, в свою очередь, рассказал об этом другим, и новость распространилась, словно лесной пожар.

По причине того, что этот проход совпал с первоапрельским днем дурака, значительная часть скалолазов сперва подумала, что все это шутка или даже обман. Затем, в течение нескольких дней, большинство встало на сторону Алекса.

На сайте Supertopo.com скалолазы, которые понимали значительность восхождения, обменивались мнениями. «Ну, них#ра себе!» – написал один. «Нереально, – писал другой. – От одной мысли волосы встают дыбом». Были и такие, кто считал восхождение вдохновляющим: «Удивительное достижение, Алекс. Эта новость мотивирует меня тренироваться усерднее, чем я это делаю обычно». Те, кто знал о предыдущих соло Алекса на Rostum и Astroman, также снимали шляпы.

6 апреля Джефф Лоу, который вместе с Майком Вайсом совершил первовосхождение на Moonlight Buttress еще в 1971 году, разместил на Supertopo сообщение. Он написал, что знал – однажды этот маршрут пройдут в свободном стиле. Он пытался сделать это еще перед Питером Крофтом и Джонни Вудвордом, которые обошли его в 1992 году. «Но я никогда не смотрел в шар предсказаний настолько глубоко, – добавил Лоу, – чтобы предсказать вдохновляющий рывок Алекса. Отличная работа, Алекс. Всегда береги себя, хотя я знаю, ты и так бережешь».

Наряду с этими похвалами от одного из звездных пионеров скалолазания Америки впервые большие шишки из СМИ обратили свое внимание на Алекса. Среди них были также директоры Sender Films. На сцене появился новый феномен мира скалолазания и альпинизма.

В возрасте 22 лет Алекс только разогревался.

Глава II. Персональный ад

Алекс Хоннольд

Как только я рассказал Крису Вайднеру о Moonlight Buttress, я должен был догадаться, что эта новость быстро разлетится по миру. В конце концов, он живет в Боулдере – в самой гуще скалолазных событий. Все же я не ожидал такого взрыва комментариев в Интернете, вызванных моим восхождением. Я зашел в Сеть, чтобы посмотреть отзывы. Первоначальной реакцией было удивление. «Ух ты, я на слуху. Это круто. Кто-то даже раскопал скалолазное фото. Это мое фото!» – хвастался я перед самим собой.

Там, конечно, была и другая часть комментариев, в которой задавались вопросом, не является ли фри-соло на Moonlight Buttress первоапрельским розыгрышем. Что я всегда ценил в сообществе скалолазов, так это то, что люди верят мне на слово. Даже после того, как столь многие восхождения, которые я сделал, остались не документированы на видео или фото или не подтверждены свидетелями. В апреле 2008 года никто в Интернете не обвинил меня в совершении обмана. Если бы кто-то решил сыграть на доверчивости аудитории Supertopo и соврать, сказав, что он пролез фри-соло на Moonlight Buttress, наверное, у него бы это получилось.

Я тогда даже и не думал о том, чтобы стать профессиональным скалолазом со своим спонсором. Я надеялся, что если и стану хоть немного известным, то какая-нибудь фирма подарит мне пару скальных туфель.

Тендинит в левом локте так и не прошел. Во всяком случае, тренировки над отработкой движений на Moonlight Buttress и само соло, наверное, еще больше усугубили мое состояние.

В конце концов я понял, что должен ненадолго сбавить обороты и дать локтю восстановиться. Я провел лето в Сьерра-Неваде, взбираясь на крутые горы вроде Evolution Traverse. За это время я достиг отличной формы.

Недавно журналист спросил меня, могу ли я бросить скалолазание на какой-то период времени.

– Конечно, – ответил я.

– Вы имеете в виду, что смогли бы прожить, скажем, месяц без него? – спросил он.

– Черт, нет! – выпалил я. – Не месяц! Я думал, вы имеете в виду три дня.

Вот это мой случай. Неважно, на что еще я обращал внимание на протяжении многих лет, ничто мне не казалось таким интересным, как скалолазание. Я не могу без этого, хотя и лазаю в том или ином стиле уже почти 20 лет подряд.

Пока я проводил лето в Хай-Сьерра, в моей голове засела идея о том, чтобы пройти фри-соло по маршруту Regular Northwest Face на скале Хав-Доум. Эта культовая отвесная стена из гранита – одна из самых поразительных в Северной Америке, и мне всегда нравилось, как она возвышается над всей восточной частью долины.

К 2008 году Йосемити стал моим любимым районом во всем свете. Некоторые скалолазы любят лазать по «башням», некоторые – по сложным хребтам. Я же люблю большие зеркальные стены, и лучшие из них находятся в Йосемити – особенно Эль-Капитан (El Capitan) и Хав-Доум (Half Dome). Стоя у подножья Эль-Кап и глядя на этого 800-метрового гиганта, вы только и можете произнести: «Вау!»

Кроме того, гранит – моя любимая скальная порода. Именно из него создан Йосемити – самые чистые и широкие гранитные стены по всей Северной Америке.

Маршрут на Хав-Доум проходит вверх чистой линией по левой стороне почти вертикальной стены. Тем летом, пока я приходил в форму, выполняя траверсы по Хай-Сьерра, Хав-Доум стал моей музой, неожиданным источником мотивации, захватившим мои мысли, пока я прогуливался от одного хребта к другому. Идея попробовать пройти его фри-соло была устрашающей и в то же время непреодолимой. Относительно серьезных отвесных маршрутов это был бы большой шаг вперед для меня – даже больше, чем Moonlight Buttress.

Дэвид Робертс

Маршрут Regular Northwest Face был проложен в 1957 году Ройялом Роббинсом, лучшим американским скалолазом своего времени, а также двумя его напарниками – Майком Шерриком и Джерри Галвасом. В двух предыдущих попытках, включая ту, что сделал Роббинс, у них не получилось подняться выше отметки 600 метров. Наклон среднего питча на стене составляет около 85 градусов и пугает своей предельной сложностью. В книге об истории раннего скалолазания в Йосемити – «Camp 4» – Стив Ропер пишет: «Вид снизу вверх [у подножия] подавляющий. Кажется невозможным, что человек способен лезть по такой огромной скале, пользуясь обычными средствами – веревками и клиньями». (Тогда наряду с крючьями скалолазы использовали в качестве ИТО еще и деревянные клинья.)

В 1957 году, чтобы завершить восхождение, тройке скалолазов понадобилось пять дней, на протяжении которых они тащили друг друга и снаряжение, используя недавно изобретенные хромомолибденовые крючья и шлямбуры для ИТО. Они опускали Роббинса на 15 метров, чтобы он смог пролететь боковым маятником через зеркальный гранит до камина, и четыре раза устанавливали лагерь, свисая на стропах и стременах. Ключевой питч, где лидером был Галвас, потребовал усердной работы с ИТО, когда с помощью клиньев и шлямбуров они достигли крайне узкой полки, растянувшейся поперек стены всего в 60 метрах от вершины. К счастью, в наши дни полка – самый распространенный элемент любой американской скалы.

Категории сложности, идущие от 5.1 до 5.15, согласно YDS, оценивают только сложность и не учитывают фактор опасности. В YDS есть также и другая шкала, в которой категории служат признаком общей сложности, опасности и требующейся вовлеченности на всей длине маршрута по большой стене или горе – короче, «серьезность» главного подъема. До недавнего времени система распределялась только от категории I до категории VI. За последнее десятилетие несколько знаковых восхождений (почти все из них находятся в отдаленных друг от друга категориях) были предварительно оценены как категория VII, но по факту восхождения на вершину давалась категория VI.

Самая первая категория VI была пройдена в США Роббинсом, Галвасом и Шерриком в 1957 году – это был как раз Regular Northwest Face на Хав-Доум. В то время он был похож только на несколько европейских маршрутов.

Спустя 19 лет после прохождения этой стены командой Роббинсона, в 1976 году, скалолазы из Колорадо Арт Хигби и Джим Эриксон совершили первопрохождение Regular Northwest Face в свободном стиле, исключив почти все движения с ИТО. Это была десятая попытка Эриксона пролезть маршрут свободным стилем. Они двигались в связке со страховкой на каждом питче, используя клинья, шлямбуры и френды. Им понадобилось 34 часа экстремального лазанья, чтобы достичь точки, от которой оставалось 30 метров до вершины. Там, к их огорчению, скалолазам пришлось прибегнуть к помощи ИТО для того, чтобы преодолеть последнее препятствие. В глазах Хигби и Эриксона это затруднение выглядело «эпичным провалом», но остальные скалолазы, впечатленные их достижением, наградили их званием первопроходцев. Хигби и Эриксон оценили сложность маршрута на твердую 5.12, что на то время было довольно близко к предельной технической сложности среди остальных прочих в мире. Единственный участок, на котором им пришлось прибегнуть к помощи ИТО, может также расцениваться в качестве драматического ключа и в восхождении Алекса в 2008 году.

К 2008 году никто даже не пытался пролезть в соло-категорию VI, которую и со страховкой мало кто пролез.

Алекс Хоннольд

В тот сентябрь мой локоть почти зажил, я был на пике своей формы по сравнению с остальными скалолазами, находившимися вокруг Хай-Сьерры. Зацикливаясь месяцами на Хав-Доум, я так зарядил себя на проход, что теперь просто обязан был это сделать. Я потратил много времени, думая о нем, и должен был очистить свой ум.

Я пролез этот маршрут раз пять или шесть с разными напарниками, выполнив все движения в свободном стиле, а также используя веревку и оттяжки на случай падения. Я сорвался только дважды – за два дня до соло-восхождения, когда поднимался вместе с Брэдом Барлейджем. На маршруте три абсолютно голых участка, на которых не за что взяться. Команда Роббинсона проходила их с помощью ИТО, сверля шлямбуры для лесенок. Сегодня почти все пролезают здесь с лестницами – это самый безопасный и относительно легкий способ. Были также разработаны варианты для свободного лазанья – в обход этих пустых участков. Поэтому пройти весь маршрут свободным стилем теперь возможно, что почти удалось Хигби и Эриксону, если бы они пролезли его без ИТО.

Я пролез маршрут еще раз четвертого сентября и весь следующий день провел в одиночестве внутри фургона, думая о маршруте. Я все еще испытывал внутреннее противоречие по этому поводу: хочу ли я действительно сделать это? Я уже запланировал восхождение с друзьями в Долине несколькими днями позднее, поэтому испытывал некоторое давление от мысли, что мне нужно закончить свое соло прежде, чем мы увидимся. В конечном счете я решил снова подняться к подножью Хав-Доум на следующий день. Я сказал себе, что могу просто спуститься обратно, если не буду готов психологически. Я неоднократно поступал так или даже уже начинал лезть, а затем спускался обратно. В 2006 году на Royal Arches Terrace – длинном, но технически простом маршруте в Долине – я пролез питч до лежачки, но понял, что в мыслях я где-то далеко. Поэтому спустился вниз лазаньем, прошелся к дороге и выехал из Йосемити автостопом. Сезон был окончен.

В этот раз я знал, что, как только поднимусь к подножию Хав-Доум, назад дороги не будет.

Я не хотел создавать много шума вокруг своего плана, поэтому рассказал о нем только двум людям – Брэду и Крису Вайднеру. Брэд сказал: «Какого черта?», но потом: «Хорошо, будь осторожен. Напиши мне, когда закончишь». Он был настоящим другом.

Крис попытался отговорить меня.

– Чувак, это безумие, – сказал он, – тебе нужно отработать все до мелочей, прежде чем пытаться лезть это соло.

– Нет, – ответил я, – хочу, чтобы это было экстремально.

– Ты с ума сошел?..

Когда я оглядываюсь на те события, то может показаться, что я вел себя легкомысленно или высокомерно. Это не так. Я просто не хотел создавать какую-то особенную атмосферу, особенно если я решу сойти с маршрута. Это дурной тон – хвастаться прохождением перед тем, как ты его сделал. К тому же я не хотел, чтобы мои лучшие друзья волновались, тогда я бы и сам начал беспокоиться. Думаю, я просто хотел убедить их: «Ребята, я справлюсь. Со мной все будет хорошо».

Была и другая причина. Несмотря на то что я всегда предпочитаю методичную подготовку, я начал думать, что отработал все движения на Moonlight Buttress настолько основательно, что фактически лишил прохождение того самого вызова, его истинной сложности. Хав-Доум настолько крупнее, чем Moonlight, что обсасывать все эти движения я мог бы вечно. Я решил подниматься на стену, не затягивая подготовку. Вот что я имел в виду под фразой «чтобы это было экстремально».

Глядя на то, как все обернулось, наверное, вышло действительно экстремально.


В сентябре в Долине все еще довольно жарко. Это, как правило, означает, что не будет много лазающих – на что я и надеялся. Так как стена смотрит на северо-запад, в сентябре она весь день находится в тени, поэтому я смогу подниматься, не сильно потея и не теряя драгоценную влагу. Потные руки и гладкая поверхность скалы – опасное сочетание независимо от того, как часто вы пользуетесь магнезией. Обезвоживание не только высасывает ваши силы, но и затуманивает мышление.

Итак, 6 сентября я снова очутился у подножия скалы. Я взял с собой намного меньше вещей, чем когда был здесь два дня назад с Брэдом, поэтому подход к стене занял меньше времени. Всю дорогу я ощущал, как стена нависает надо мной. Я старался не думать об этом много. Было ясное и солнечное утро. Отдыхая у подножия стены, я чувствовал себя полностью отделенным от остальной части Долины, тонущей в солнечных лучах. Я надеялся, что вся стена будет полностью в моем распоряжении. На протяжении следующих нескольких часов я останусь один на стене, играя в игру с высокими ставками.

Лезть фри-соло мимо людей, которые поднимаются с веревками, не доставляет мне особых хлопот – я делал это раньше, смог бы и на сей раз. Однако встреча с другими на стене, особенно если они начинают скептично комментировать восхождение без страховки, может вызвать неловкое состояние. Это может повлиять на абсолютную степень концентрации, которая нужна, чтобы справиться с большим фри-соло. Перед таким восхождением мне нужно действительно хорошо подготовиться психологически. Как только я отрываюсь от земли, я полностью сосредоточен на том, что делаю. Я собираюсь сделать это. Сейчас это самый важный момент в моей жизни. Это не то состояние, которым я могу поделиться со случайным встречным незнакомцем.

Я был одет только в шорты и футболку с длинными рукавами. На ногах скальные туфли Miura, за спиной свисает мешочек для магнезии, но нет ни страховочной системы, ни единого карабина. В один карман я положил несколько энергетических батончиков – мой любимый перекус на мультипитчах, а также заполнил водой складную флягу литра на три и положил ее в другой карман. Она порядком оттягивала мои шорты, но я знал, что маршрут займет у меня несколько часов, и не хотел лезть самые сложные верхние питчи с пересохшим горлом. О том, чтобы взять рюкзак, не могло быть и речи. Отчасти из-за каминов (вертикальная трещина разной ширины, куда помещается все тело скалолаза. – Ред.) в середине маршрута (лезть через камин с рюкзаком практически невозможно), но в основном из-за того, что прохождение намечалось довольно тяжелое и я не хотел тащить на себе лишний вес.

В конце концов мне больше ничего не оставалось делать, кроме как прекратить прокрастинировать и начать лезть. Я начал подниматься на первый питч.

* * *

В течение многих лет йосемитские первопроходцы были для меня своего рода героями. Ребята из золотого века 1960-х – Ройал Роббинс, Уоррен Хардинг, Ивон Чуинард, Том Фрост, Чак Пратт – были исторически слишком далеки от меня, чтобы оценивать их вклад, хотя я и читал истории о незабываемых выходках этих парней. Стоун-мастеры («мастера камня» дословно; в более широком понимании – мастера скал. – Ред.) поколения 1970–1980-х – вот те, кем я больше всего восхищался. Джон Лонг, Джим Бридвелл, Билли Вестбей, Тобин Соренсон и другие ребята. Особенно Джон Бахар и Питер Крофт – и их фри-соло и лазанье в свободном стиле на наивысшем уровне. Еще Линн Хилл – первая скалолазка, которая в 1993 году прошла маршрут Нос на Эль-Капитан полностью свободным лазаньем. До нее этого не мог сделать никто, даже из мужчин. Год спустя она пролезла этот маршрут за день. Эти два достижения по сей день остаются одними из самых громких в Долине. Я был также очарован Джоном Ябо (Яблонски), о котором рассказывали много диких, безумных историй – о том, как он упал с фри-соло и успел ухватиться за ветку дерева, о его восхождении полностью обнаженным на North Overhang, о том, как он лез с веревкой, сорвался и пролетел более 30 метров, чудом повиснув на страховке. Ябо, вероятно, был измученной душой, потому что в начале 1990-х он совершил самоубийство.

Многие из стоун-мастеров принимали наркотики. Некоторые из них даже хвастались серьезными восхождениями в Йосемити под ЛСД во время трипов. Их стиль являлся частью движения контркультуры тех дней, но я не мог отнести себя к ней. Я никогда не принимал наркотики и, хотя пробовал алкоголь, никогда не был пьян. Я даже не пью кофе. Я выпил как-то маленькую чашку – это было как будто выпил аккумуляторную кислоту. Все следующее утро я просидел в туалете. Однажды я вдохнул аромат виски и подумал, что вполне могу чистить раковину этой штукой. Это не какой-то нравственный протест – наркотики, алкоголь и кофе просто не привлекают меня.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное