скачать книгу бесплатно
Новая попытка прорыва срывается
В то время как напряжение и тяготы в котле продолжали усиливаться, III танковый корпус готовился осуществить новую попытку деблокады, на этот раз из района Виноград (Рубаный Мост) в направлении на северо-восток через Бужанку – Л ысянку – Хи – жинцы – Журжинцы и прямо на котел. Готовились к совместным действиям по деблокаде также и 1-я танковая дивизия и танковая дивизия СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер», но их перегруппировка заняла два бесценных дня. Грузовики тонули в грязи по самые оси, за день удавалось пройти самое большее 15–20 километров, причем на это уходили все силы, да и вообще любое передвижение часто оказывалось невозможным.
Несмотря на все трудности марша по сплошной грязи, всем участвующим в наступлении дивизиям удалось занять исходные позиции к назначенному времени. Ударной группой были 16-я и 17-я танковые дивизии, наступавшие на центральном участке, танковая дивизия СС «Лейбштандарт» стала левым флангом наступления, 1-я танковая дивизия должна была прикрывать правый фланг.
11 февраля снова началось немецкое наступление. День начался многообещающе, 1-я танковая дивизия намного раньше назначенного срока с первой же атаки заняла Бужанку на Гнилом Тикиче, 16-я и 17-я танковые дивизии форсировали через реку рядом с 1-й, заняв при этом небольшой плацдарм. По непролазной грязи было затруднено и снабжение, особенно горючим, осуществить его подвоз можно было только сбросом с самолетов, и то в совершенно недостаточном количестве. Неприятель и местность препятствовали сколько-нибудь быстрому продвижению, танковый удар в буквальном смысле завяз в грязи и дерьме. Все колесные транспортные средства безнадежно застревали, вязкое грязевое болото срывало узкие гусеницы бронетранспортеров. Артиллерийские тягачи буксовали, лишь тяжелые тягачи и танки были в состоянии одолевать неслыханную грязь, с громадным расходом горючего двигаясь по ней со скоростью 4–5 километров в час. В холодные ночные часы замерзшая грязь схватывала гусеницы, так что приходилось сначала вырубать их кирками, а потом факелами и паяльными лампами отогревать моторы, чтобы запустить их.
А ко всему этому еще был и враг, который перешел к обороне, но снова и снова наносил контрудары. Все верно – ему приходилось терпеть те же трудности, погодные и дорожные, но все же при более приемлемых дорогах у него изначально было еще одно, решающее преимущество: враг уже располагался вокруг котла, тогда как германские танковые дивизии сначала должны были добраться до него. К тому же буквально в первый день русским удалось захватить немецкий крупный пункт снабжения, в котором, помимо прочего, было значительное количество горючего. Надо учитывать и то, что в распоряжении противника была масса солдат, которые он мог использовать для целей снабжения. Сотни красноармейцев, передвигаясь вперед и назад, перетаскивали на руках боеприпасы, катали по грязи бочки с бензином. Боеприпасы и бензин – они были для русских важнее всего. Лишь после этого они заботились о кое-каком скудном пропитании и больше ни о чем.
12 февраля танковая дивизия СС «Лейбштандарт» основными силами вела тяжелые оборонительные бои у Винограда, а 16-я танковая дивизия неподалеку. 17-я танковая дивизия, окруженная советскими танками, пробивала себе дорогу на запад, 1-я танковая дивизия, которая должна была прикрывать фланг, продвинулась далеко вперед и наступала в направлении на Лысянку.
Не удалось достичь никаких особенных успехов и 13 и 14 февраля. На левом фланге советский 16-й танковый корпус нанес удар от села Боярка в тыл 16-й танковой дивизии, заставив ее развернуться на запад и север. Тщетно пыталась 17-я танковая дивизия своим ударом из района восточнее Дашуковки на правом фланге облегчить наступление 1-й танковой дивизии с юга. Эта дивизия вместе с ударной группой Франка (усиленный 1-й танковый полк) еще 12 февраля взяла Лысянку-Западную, в ожесточенном бою очистила селения от вражеских подразделений, днем 13 февраля с танками и ротой из состава 113-й мотопехотной дивизии форсировала Гнилой Тикич и весь день 14 февраля отбивала мощные контратаки русских на занятом ею плацдарме в восточной части вытянувшегося вдоль реки селения Лысянка – дальше пройти она не смогла.
Наносимый III танковым корпусом удар образовал узкий рукав, чьи все более вытягивающиеся фланги постоянно подвергались ударам русских и были прикрыты от них лишь танковой дивизией СС «Лейбштандарт» слева и частями 1-й танковой дивизии справа.
И этот деблокирующий удар, несмотря на все усилия и беззаветную отвагу танковых экипажей, мотопехотинцев, артиллеристов, саперов, разведчиков, водителей и всех солдат, также был остановлен в 15–20 километрах от внешней южной границы котла. Все ударные силы просто иссякли. Только подполковнику доктору Бекке со своим полком тяжелых танков, входившим в состав 16-й танковой дивизии, удалось 14 февраля занять селение Хижинцы. Всего лишь 10 километров отделяли его от котла. Но даже его тяжелые танки не смогли в одиночку удержать это село и под сосредоточенными ударами советского 5-го гвардейского танкового корпуса были вынуждены отойти на запад.
Продвинуться дальше было просто невозможно.
В своем донесении командованию 16-я танковая дивизия докладывала об этой попытке деблокады следующим образом[16 - Бертен В. История 16-й танковой дивизии.]:
«11 февраля для освобождения оказавшихся в котле 50 тысяч человек выступили полк тяжелых танков Бекке, 506-й батальон «Тигров», части 2-го танкового полка с приданным ему 2-м батальоном 64-го моторизованного полка, за которыми следовали ударная группа Блёмеке с остальными подразделениями 2-го танкового полка, 1-м батальоном 64-го моторизованного полка, 16-м артполком и 3-й ротой 16-го саперного батальона. Мотопехотинцы наступали, сидя на броне танков. Удар поддерживала авиация – «Штуки»[17 - «III тука» – немецкое фронтовое прозвище пикирующего бомбардировщика «Юнкерс-87», русское прозвище – «лаптежник» (за обтекатели неубирающегося шасси).] и штурмовики. Солнце заливало светом землю, весеннее тепло царило в воздухе.
Под сильным огнем с левого фланга дивизия прошла через собственную передовую на участке 198-й пехотной дивизии, широким фронтом перевалила через железнодорожную насыпь в 5 километрах северо-восточнее селения Рубаный Мост и продвинулась до высоты 239,1. В неудержимом порыве, сметая с первого же удара любое сопротивление врага, действующая левее 17-я танковая дивизия заняла Степок, в то время как 16-я танковая дивизия преодолела три вражеские позиции и уже к 10.30 достигла Франковки. Противник был настолько ошеломлен мощью этого удара, благодаря летной погоде осуществленного при поддержке авиации, что подготовленный к взрыву мост через Гнилой Тикич у Каменного Брода неповрежденным попал в наши руки. Населенный пункт Бужанка, расположенный юго-восточнее Франковки, был захвачен 1-й танковой дивизией, которая заняла также небольшой плацдарм на западном берегу реки.
Следовавшая за танками штурмовая группа Блёмеке взяла Вишневку и затем обороняла шоссе, отбивая мощные танковые удары с северо-запада. С наступлением ночи солдаты Блёмеке сели на броню танков, добрались до Франковки и сменили на позициях танковую ударную группу, которая до сих пор держала круговую оборону захваченного плацдарма. Несмотря на вновь ухудшившуюся погоду, группе тылового обеспечения удалось, после непрерывной 24-часовой борьбы с грязью, доставить необходимое количество горючего и боеприпасов. Наступление могло продолжаться.
12 февраля немецкие танковые клинья принялись расширять уже захваченный плацдарм. На этот раз густой туман не позволил авиации поддержать их. Грязевое болото не дало возможности мотопехотинцам зачистить от вражеских войск занятую танками территорию. К тому же снабжение боеприпасами и горючим по воздуху стало невозможным.
Между тем русские ввели в действие свежие силы своего 5-го гвардейского танкового корпуса и бросили их против передовых германских танковых частей и подразделений. Из района Боярки вражеский 16-й танковый корпус энергично наступал в южном направлении, угрожая тылам ушедших вперед 16-й и 17-й танковых дивизий. Действующая в этом районе танковая дивизия «Лейбштандарт» не могла оказать действенный отпор, поэтому ударная группа (17-я дивизия) была развернута против левого фланга неприятеля. Попытка расширить плацдарм потерпела крах.
13 февраля командование корпуса отдало приказ во что бы то ни стало пробиться к окруженным войскам.
В 7.25 ударная группа Блёмеке и Шиллера (16-й танко-разведывательный батальон) нанесла удар в направлении Дашуковки. Русские оборонялись на сильно укрепленной отсечной позиции. В ожесточенном бою были уничтожены 16 танков, 15 САУ и 20 противотанковых орудий. 64-й полк овладел поселком и занял оборону на его окраине. Несколько позднее его сменил 79-й мотопехотный полк, тогда как танки 16-го танко-разведывательного батальона и бронетранспортеры 2-го батальона 64-го полка около 11.20 заняли Чесновку и продолжили наступление в сторону шоссе. С 13.00 они перекрыли движение по шоссе у высоты 239,8 и после ожесточенного боя заняли западную окраину поселка Хижинцы. Теперь лишь 10 километров отделяло их от окруженных товарищей. Но одни лишь танки не могли удержать свои позиции против сосредоточенных атак русского 5-го гвардейского танкового корпуса и были вынуждены отступить на запад…»
Итак, эта попытка деблокады успеха не имела. 8-й армии не было позволено попытаться снова прийти на помощь окруженным корпусам. 10 февраля XXXXVII танковый корпус в составе 11-й и 13-й танковых дивизий снова нанес удар в западном направлении, пытаясь достичь рубежей, достигнутых танковыми дивизиями III танкового корпуса 1-й танковой армии. Не увенчалась успехом и эта попытка, корпус был развернут к северу и к 12 февраля достиг высоты южнее Звенигородки, откуда ему оставалось еще более 30 километров до южной границы котла и 25 километров до III танкового корпуса. Силы этой ослабленной танковой группировки иссякли полностью, их недоставало ни для совместных действий с III танковым корпусом, ни для деблокады котла.
Пространство для прорыва необходимо отвоевать
Драматизм событий нарастал изо дня в день, по мере того как час от часу возрастали трудности и лишения в котле. Генерал Штеммерман начал постепенно сокращать размеры котла и изменять его форму, разворачивая на юго-запад, откуда ожидалась попытка деблокады. Для этой цели необходимо было занять пространство, которое во время окружения перешло к неприятелю, и отбить несколько селений, занятых противником, чтобы создать благоприятные условия для деблокирующего удара. Поэтому между 11 и 13 февраля происходила дальнейшая перегруппировка сил. Особо испытанный 105-й пехотный полк 72-й дивизии в ночь с 10 на 11 февраля был выведен из изматывающих боев на восточной границе котла и получил задание расширить пространство котла путем нанесения удара в юго-западном направлении, для чего прежде всего овладеть пространством у села Новая Буда. Что касается личного состава этого полка, как и всех других уже ослабленных полков, уменьшившегося до численности стрелкового батальона, то его свершения скоро будут показаны.
Уже в ночь на 12 февраля в результате искусно проведенной ночной атаки было взято село Новая Буда, захвачено в плен 200 солдат и уничтожена одна вражеская рота с грузовиком и реактивным минометом. На следующее утро враг предпринял ожесточенную контратаку из района севернее Оренцы на южную часть села Новая Буда, но был отбит, причем в результате этого в ближнем бою были уничтожены два танка. Затем полк на этом рубеже сменила бригада СС «Валлония», которая в столь же ожесточенных боях, неся тяжелые потери, удерживала Новую Буду, потеряв при этом более 200 человек, среди них и своего командира,
[18 - Так в тексте. На самом деле Люсьен Липпер имел звание штурмбаннфюрера (майора) СС и звание оберштурмбаннфюрера (подполковника) СС получил посмертно.] Липпера. Напротив, все атаки соседнего соединения (дивизии СС «Викинг») на Шендеровку были отбиты. 13 и 14 февраля 105-й полк вел ожесточенные бои за село Комаровка. Ему удалось в ходе ночной атаки утром 13 февраля при поддержке трех последних оставшихся в составе дивизии штурмовых орудий овладеть селом, но затем противник сделал попытку вновь занять Комаровку, предпринимая почти непрерывные дневные и ночные атаки. В ходе этих боев за Комаровку 105-й полк, обороняясь и контратакуя, уничтожил 21 танк и взял в плен 240 человек. Но и его собственные потери были велики – численность его сократилась на треть, а кроме того, два штурмовых орудия, одна 20-мм зенитная установка на самоходном лафете и два орудия из состава 72-го артполка – прямыми попаданиями вражеских снарядов были выведены из строя.
Во второй половине дня 13 февраля в ходе жестокого боя с советским пулеметным батальоном была взята и Шендеровка. С овладением Новой Будой, Комаровкой и Шендеровкой поставленная задача по обретению запланированного пространства для прорывного удара была достигнута. Теперь же предстояло еще взять небольшое село Хильки, решение о захвате которого было принято позднее, и эта задача снова была поручена 105-му полку. Хильки были взяты опять-таки в ходе ночной атаки с 14 на 15 февраля, очищены от врага, а контрудар последнего отбит со значительными для него потерями. С наступлением сумерек вечером 15 февраля врагу все же удалось при поддержке шести танков с пехотой на броне прорвать оборонительную линию на юго-западной окраине села. Четыре прорвавшихся танка удалось уничтожить, однако при этом были потеряны последнее штурмовое орудие и последние две 20-мм зенитки на самоходных лафетах. Вражеская пехота была уничтожена в ближнем бою.
Примерно такие же бои шли и по всему периметру котла.
13 февраля был оставлен Корсунь. Три тысячи раненых, которых было невозможно вывезти, были оставлены в городе – им предстояло оказаться в руках русских. Их судьба осталась неизвестной. Генерал Штеммерман отвел основную массу своих войск в южном направлении и сосредоточил их там на отвоеванном пространстве в небольшом, но очень опасном котле севернее Шендеровки, в готовности для прорыва. На пространстве 7 на 8 километров скопилось около 50 тысяч человек, ожидавших приказа идти на прорыв и готовых вложить свои последние силы в этот решающий удар, чтобы вырваться из котла.
В этом месте приведем еще несколько дневниковых записей: «13 февраля
Водохранилище на юго-восточной окраине Корсуня длиной несколько километров заканчивалось подпорной плотиной. Воинским частям, покидавшим Корсунь, приходилось пересекать этот водоем по деревянному мосту, который саперы навели по верху плотины. Длиннейшая цепь людей и транспортных средств тем не менее двигалась по этому мосту вперед без особенных трудностей. Снова похолодало, грязь замерзла. Тут и там были видны водители, которые пытались запустить заглохшие моторы своих грузовиков или сталкивали их на обочину, чтобы не мешать движению. Иногда между грузовиками можно было видеть телеги, которые тащили впряженные в них лошади или ослики.
14 февраля
Все разговоры о нашем ударе на прорыв совершенно неточны. С севера граница котла с ужасающей быстротой отходит назад, а на юго-востоке едва-едва продвигается вперед. Русские, которые буквально наступают нам на пятки, уже на рассвете сегодняшнего дня вошли в Корсунь. Село Новая Буда необходимо удержать во что бы то ни стало, оно станет краеугольным камнем нашего рубежа развертывания для удара на прорыв. Если враг отобьет Новую Буду, ему надо будет пройти только 6 километров на запад, чтобы уничтожить все сосредоточенные у Шендеровки войска.
Солдаты в своих насквозь промокших зимних шинелях, покрытых слоем грязи, бесконечно устали. Еды почти нет, пьем воду из канав. Согреться и обсушиться можно только у костров из сухой кукурузы. Плюс ко всему – страшнейшая душевная усталость.
Погода меняется, дождь перестал, но ветер завывает, холод пронизывает до костей.
15 февраля
Шендеровка, наш путь к спасению, после трех дней и двух ночей боев наконец-то оказалась в наших руках. Но русские постоянно преследуют нас от Корсуни.
Хуже всего обстоит дело с едой. У нас уже нет ничего, вообще ни кусочка еды, последние запасы мы съели еще в Корсуни. Уже три дня люди, забывшие про сон и трясущиеся от холода, не получают никакой еды, ни горячей, ни холодной, и живут только тем, что у них есть при себе.
По дороге мы разместили раненых в одном из колхозов, превратив его в полевой лазарет. Во время обстрела туда попал реактивный снаряд «сталинского органа», и несколько дюжин раненых превратились в одну кровавую кашу. Уже несколько дней и ночей более 1200 раненых, которых войска увозят с собой, лежат под открытым небом в телегах с сеном, которые были реквизированы в деревнях. Промокнув до костей под дождями прошлой недели, они теперь замерзают под брезентом, покрытым снегом. Почти не слышно ни слез, ни стонов, многие уже отчаялись просить о чем-либо. Когда кто-нибудь из них умирает, то равнодушные возчики из русских добровольцев снимают его и кладут рядом с дорогой, новый раненый занимает его место. Все медикаменты закончились, бинтов тоже нет. Врачи делают все, что в их силах, но помочь почти ничем не могут. Тем не менее они делают все, чтобы очистить совесть.
Враг поджимает нас с севера и стоит уже в трех километрах от Шендеровки…»
В этот день, 15 февраля, было принято окончательное решение. Поскольку своевременного деблокирующего удара III танкового корпуса можно было уже не ожидать, командующий группой армий «Юг» фельдмаршал фон Манштейн отдал приказ идти на прорыв. Он отдал этот приказ самостоятельно, не обращаясь в штаб-квартиру фюрера, чтобы с самого начала исключить всякие возражения. В тот же день штаб 8-й армии передал приказ Манштейна по команде дальше и в 11.05 радировал в котел: «Способность к действиям III танкового корпуса ограничена по погодным условиям и недостаточным снабжением… Группе Штеммермана осуществить собственными силами решающий прорыв на Журжинцы – высоту 239 двумя километрами южнее. Там идти на соединение с III танковым корпусом».
Приказ был ясный и четкий. Однако в нем уже таились зачатки будущей драмы – поскольку, будучи в котле, генерал Штеммерман воспринял приказ таким образом, что он должен своими силами в ходе прорыва овладеть и господствующей высотой 239 – а это было не так.
В сердцах окруженных в котле людей снова загорелась надежда. Решающий приказ был получен, обросшие бородой, перепачканные грязью солдаты посветлели лицами. Уже три недели, будучи в окружении, они вели оборонительные бои, лежа в грязи под дождем и снегом, доедая последние крохи продовольствия. Теперь пробил час освобождения. Увы, они не знали, что подошедшие для их деблокады танковые соединения остановлены врагом и грязью и полностью утратили свою ударную мощь.
Действия авиации
Еще сохранившая к этому времени боеспособность немецкая авиация прилагала все усилия, чтобы участвовать в боевых операциях. Ей предстояло выполнить две задачи – доставлять по воздуху необходимое заключенным в котле дивизиям и обеспечивать снабжение деблокирующих частей, поскольку погодные и дорожные условия полностью блокировали работу наземных частей снабжения, а горючее и боеприпасы требовались срочно. Кроме этого, авиация по мере возможностей поддерживала с воздуха действия наземных частей.
Выполнять эти задачи выпало на долю VIII авиакорпуса под командованием генерал-лейтенанта Зайдеманна, штаб которого располагался на окраине Умани. Если ввиду многочисленных трудностей невозможно было выполнить все требования войск, командование побуждало все летные части и их наземные службы делать все возможное для наилучшего выполнения заданий. Для снабжения войск по воздуху и прикрытия транспортных машин в период с 28 января по 20 февраля было задействовано 1536 самолетов, а именно: 832 Ю-52, 478 Хе-111, 58 истребителей ФВ-190 и 168 истребителей Me-109.
Благоприятным обстоятельством стало то, что расстояние от аэродрома Умань до котла составляло всего лишь около 100 километров. Но трудностей, увы, было куда больше. Прежде всего самолеты с трудом взлетали и садились на размокшую взлетно-посадочную полосу. Довольно часто полеты бывали невозможны из-за густого тумана и сильного обледенения машин. В некоторые дни летать можно было лишь несколько часов, когда рассеивались промозглый туман и густые низкие облака. Иногда удавалось взлетать ближе к рассвету, когда ночной холод сковывал почву, чтобы вовремя доставить снабжение окруженным войскам и танковым соединениям, пытающимся их деблокировать. Задействованные для снабжения войск эскадрильи транспортных самолетов совершали полеты в котел, несмотря на сильный заградительный огонь советской зенитной артиллерии вдоль границ котла и невзирая на потери. В первые дни они еще совершали посадки на единственный пригодный для этого аэродром в котле, чтобы на обратном пути взять на борт раненых.
Однако, несмотря на все усилия, снабжение, осуществляемое по воздуху, ухудшалось день ото дня; перебрасывать удавалось лишь часть от тех ежедневных 150 тонн, необходимых войскам. Как и в Умани, аэродром Корсуни испытывал те же погодные проблемы. Через неделю таяния снега и проливных дождей взлетно-посадочная полоса оказалась буквально залита водой. Саперы тщетно пытались сделать что-то, чтобы расчистить полосу и укрепить грунт. Но последние прибывшие самолеты садились на полосу грязи почти метровой глубины. С 10 февраля они уже не могли садиться и взлетать, боеприпасы, горючее и продовольствие приходилось сбрасывать на лету.
Всего за это время войскам было доставлено всеми способами в общей сложности 2026,6 тонны грузов, в том числе 1247 тонн боеприпасов, 45,4 тонны продовольствия, 38,3 тонны медицинских инструментов и медикаментов и 695 кубометров горючего. Также был перевезен 121 солдат.
Из котла было переброшено: 2188 раненых, из них 637 лежачих (тяжелораненых), 2,1 тонны оборудования (прежде всего специального разведывательного оборудования) и 101 солдат (специалисты и экипажи подбитых или вышедших из строя транспортных средств).
Общие потери после окончания операции составили 32 Ю-52, 13 Хе-111 и 5 Me-109 (истребителей).
Были подбиты, но вернулись 113 Ю-52 и Хе-111, а также 47 истребителей.
В ходе операций по снабжению войск по воздуху погибли 22 военнослужащих люфтваффе, 56 пропали без вести, многие получили ранения.
В воздушных боях или зенитной артиллерией было сбито 58 вражеских самолетов.
III танковым корпусом – из последних сил вперед!
А снаружи котла, за внешней линией окружения, собирал силы для новой попытки спасти своих товарищей III танковый корпус, готовясь 16 февраля совершить последний бросок на прорыв. Прикрытые с тыла и северного фланга от врага 16-й танковой дивизией, 17-я и 1-я танковые дивизии должны были наступать от Лысянки на господствующую над местностью высоту 239, расположенную севернее села Журжинцы, тогда как полк тяжелых танков Бекке должен был нанести удар через Хижинцы на Комаровку в направлении на котел.
Германским танкистам и моторизованной пехоте предстояли тяжелые бои. 16-я танковая дивизия, прикрытая с севера и востока 2-м батальоном 64-го моторизованного полка и ударной танковой группой этого же полка, удерживала свою позицию, отражая все атаки неприятеля, и обеспечивала прикрытие обеих танковых дивизий. Со своего рубежа охранения 1-й батальон 64-го полка даже занял господствующую над этой сельской местностью высоту севернее Чесновки. В ходе этой атаки семь советских Т-34 были подбиты, после ожесточенного боя на земле остались лежать 400 советских солдат. Но сильно поредевшие части 17-й танковой дивизии уже не могли продвигаться вперед; удар 1-й танковой дивизии, нанесенный через Гнилой Тикич по мосту у Лысянки, также успеха не имел. Таким образом, третий деблокирующий удар наткнулся на вражеский контрудар, не смог перерасти в наступление и заглох. К вечеру 16 февраля передовые части III танкового корпуса застыли на рубеже Лысянка – поселок Октябрь – Хижинцы, преодолеть последние оставшиеся 10–15 километров оказалось уже свыше человеческих сил. Солдаты деблокирующих соединений и частей горели желанием отдать последние силы и были готовы на любые жертвы ради своих товарищей в котле, но войска были совершенно измотаны, а боеприпасы и горючее закончились.
Помощь котлу пришла слишком поздно, и она оказалась слишком слабой. Теперь дело шло к апогею близкой катастрофы… О том, как завершились бои последнего дня третьего деблокирующего удара, описано в истории 1-й танковой дивизии (сокращенное извлечение)[19 - См.: Ставс Р. 1-я танковая дивизия.]:
«В среду 16 февраля неприятель вел ожесточенный огонь по Лысянке. Даже саперы, восстанавливавшие разрушенный мост через Гнилой Тикич, несли потери от этого огня. Но больше всего неприятностей доставляли вражеские пикирующие бомбардировщики и штурмовики, которые в часы, когда рассеивались облака, каждые 10 минут атаковали с воздуха мост и сводили всю проделанную саперами работу на нет. И все же, несмотря на неописуемые трудности и нечеловеческие усилия, в этот день мост был восстановлен и готов к переброске войск.
На рассвете прибыло снабжение. На этот раз наконец-то удалось перебросить нам по воздуху довольно значительную партию. Транспортные Ю-52 с высоты 30–40 метров сбрасывали прежде всего 200-литровые бочки с горючим, а также снаряды для танковых пушек и ящики с продовольствием. И хотя многое из сброшенного разбилось или утонуло в грязи, все же с полученными припасами танковая группа Франка куда увереннее могла чувствовать себя в грядущих боях.
Чуть позже подразделения советской 5-й гвардейской танковой армии численностью более 20 танков Т-34 (т. е. один неполный батальон. – Ред.) предприняли попытку возобновить контрудар от высоты 239 через поселок Октябрь в направлении восточной окраины Лысянки. Точным прицельным огнем артиллерии 73-го полка этот вражеский удар был остановлен на окраине поселка, Т-34 были вынуждены повернуть назад. Остатки 1-го батальона 1-го танкового полка под командованием капитана Крамера тут же предприняли атаку на северо-восточную окраину поселка Октябрь. Увы, вскоре эта лобовая атака наткнулась на глубоко эшелонированную оборону русских танков и была остановлена.
Почти одновременно противник повторно предпринял атаку на Лысянку-Восточную. На этот раз он наступал при поддержке танков с юго-востока, от высоты 222,5. Капитан Крамер направил обер-фельдфебеля Штриппеля на самое опасное место на правом фланге. Обер-фельдфебелю удалось, имея всего только 7 танков Pz-V «Пантера», отбить атаку наступавших на этом участке 27 Т-34, потеряв при этом только один свой танк.
Но тут погода снова обрушилась на танкистов и мотопехоту. Вернулись холода, местность и мороз, словно негодуя, востребовали увеличенную дань. Застывшие на месте и неспособные более двигаться танки были подготовлены к подрыву.
Во второй половине дня атака возобновилась, снова начались ожесточенные бои. 2-й батальон 113-го моторизованного полка, то есть последние 50–60 солдат этого батальона, усиленные бойцами 2-го батальона 1-го моторизованного полка, под командованием капитана Эбелинга двинулись по совершенно открытой местности, без малейшей возможности укрытия, имея целью занять небольшой поселок Октябрь. Под прикрытием огня четырех танков Pz V «Пантера» 1-й роты 1-го танкового полка мотопехотинцам под плотным оборонительным огнем неприятеля удалось короткими перебежками, из последних сил, неся тяжелые потери, добраться до оврага западнее поселка, в котором им удалось укрыться от вражеского огня всех калибров. Четыре танка, поддерживающие атаку, еще какое-то время продвигались вперед, но потом застряли на обширном болотистом месте, занесенном сверху свежевыпавшим снегом. Примерно в это же время танки «Пантера» 2-й роты 1-го танкового полка под командованием капитана Крамера, двигаясь с двух сторон дороги, ведущей к Октябрю, заставили неприятеля отступить.
Тем временем сражение за Октябрь несколько севернее поселка вели танки Pz VI «Тигр» из состава 503-го батальона тяжелых танков. Батальон входил в состав танкового полка Бекке, который был задействован для поддержки наступления в юго-восточном направлении и тем самым значительно помог наступлению на поселок Октябрь. Воспользовавшись этим обстоятельством, капитан Эбелинг со своим наскоро собранным «батальоном» снова перешел в атаку. После того как 1-я рота 1-го танкового полка расстреляла четыре русских Т-34 (что неудивительно при дальнобойности, точности и мощности длинноствольной 75-мм пушки «Пантеры». – Ред.) и заставила повернуть назад остальные, поселок Октябрь удалось взять штурмом и в коротком уличном бою зачистить его от неприятеля. В ходе этого боя последний командир роты и почти все командиры взводов погибли или получили ранения. Тем не менее вокруг Октября были незамедлительно оборудованы оборонительные позиции, с которых вскоре и был отбит первый неприятельский контрудар, предпринятый против мотопехотинцев. 2-я рота 1-го танкового полка, наступавшая широким фронтом в северном направлении, наткнувшись на глубоко эшелонированную танковую оборону противника, понесла значительные потери. Погиб также и капитан Крамер.
Русские продолжали наносить контрудары. Подоспевшая с воздуха помощь шедших несколькими волнами пикировщиков Ю-87 позволила отбросить врага. Октябрь был удержан…»
Шендеровка – «ворота в ад»
Но вернемся обратно в котел. Положение окруженных частей все обострялось, события нарастали лавинообразно.
В то время как германские войска сидели, окруженные русскими частями и набившись как сельди в бочки, в убогих крестьянских хатах, при мерцающем свете огарков свечей и масляных ламп, в штабах кипела работа – там разрабатывали планы, оценивали возможности, организовывали, рассылали донесения, отдавали приказы, руководили и управляли. И наконец, штаб генерала Штеммермана разработал план осуществления прорыва. Выглядел он так. Прорыв должен был быть осуществлен 16 февраля под прикрытием темноты с рубежа Хильки – Комаровка тремя глубоко эшелонированными ударными клиньями. При этом следовало наступать без артиллерийской подготовки, передовые части должны были бесшумно приблизиться к врагу, ошеломить его, открыв огонь в упор, пробить бреши в кольце вражеского окружения, чтобы дальнейшим таранным ударом все запертые в котле войска смогли достичь передовых позиций деблокирующей группировки.
Каждый из трех ударных клиньев состоял из одной дивизии, каждая дивизия должна была следовать тремя эшелонами:
1-й эшелон – пехота с легким стрелковым оружием.
2-й эшелон – тяжелое оружие: полевые орудия, противотанковые пушки, минометы и т. д.
3-й эшелон – артиллерия и обоз.
Для дивизий были установлены районы сосредоточения и атаки: Правый фланг: корпусная группа «Б» в селе Хильки, направление удара: по возвышенности южнее Петровского – южная окраина Журжинцы.
Центр: 72-я пехотная дивизия в низине в 1,5 километра юго-восточнее селения Хильки, направление удара: на лес у поселка Журжинцы – севернее высоты 239 – Октябрь.
Левый фланг: 5-я моторизованная (автор ошибается – с октября 1943 года это танковая дивизия. – Ред.) дивизия СС «Викинг» с бригадой СС «Валлония» в Комаровке, двигаются параллельно 72-й дивизии южнее и мимо высоты 239.
Общая численность всех этих соединений приближалась к 40 тысячам человек.
Арьергард образовали 57-я и 88-я пехотные дивизии. Им предстояло на равнине под Шендеровкой прикрывать тыл идущих на прорыв войск, а затем после переданного по радио условного сигнала последовать за ними. При этом 57-я дивизия с еще несколькими подчиненными ей, но ранее не входившими в ее состав частями, насчитывавшая около 3500 человек, должна была следовать за дивизией СС «Викинг», а несколько более слабой 88-й дивизии предстояло двигаться за 72-й дивизией. Общая численность арьергарда составляла примерно 6500 человек, его обоз и тыловые службы уже находились при дивизиях, идущих на прорыв.
Все еще бывшие на ходу танки, штурмовые и самоходные орудия должны были принимать участие в прорыве, все ненужные транспортные средства, оборудование, даже личные вещи солдат должны были быть уничтожены и брошены. Каждый участник прорыва должен был иметь при себе только личное оружие и столько боеприпасов, сколько мог унести.
Несмотря на этот приказ, многие части увозили с собой своих раненых товарищей на телегах или артиллерийских тягачах.
С наступлением рассвета в день прорыва VIII авиакорпус должен был прикрывать идущие на прорыв части с воздуха, нанося удары с воздуха по неприятелю, находившемуся на флангах района прорыва. Деблокирующим частям вне пределов котла предстояло нанести мощные удары по противнику, чтобы оттянуть его на себя и связать, что облегчило бы положение прорывающихся частей.
Таков был вкратце план, который обеспечивал спасение по сию пору находящихся в окружении бойцов.
Время поджимало, каждый час становился бесценным. Но уже в ходе подготовки к выполнению этого плана, 15 и 16 февраля, стали возникать одна трудность за другой. Причем начались они уже с момента передачи приказа. Полевые телефоны уже давно были разбиты, а установленные на телегах полевые радиостанции работали ненадежно.
Тем не менее в течение обоих дней подготовка к прорыву шла полным ходом, повсюду пылали костры, сжигалось все, что надо было бросить. Громыхали взрывы, уничтожавшие лишние орудия и то вооружение, которое уже не было нужно, – чтобы все это не попало в руки врага. При этом приходилось постоянно отбивать вражеские атаки и отвечать на артиллерийский огонь, который неприятель вел по котлу. Диаметр котла уже сжался до 3,5 километра, так что он мог простреливаться вражеской полевой артиллерией насквозь. Шендеровка, которая была взята нами всего несколько часов тому назад и на улицах которой еще валялись трупы своих и вражеских солдат, была переполнена войсками, которые вели приготовления к прорыву. Повсюду – на улицах, в садах и даже в хатах – ютились КП различных частей, стояли орудия, подбитые танки, грузовики и телеги, прибывавшие, собирающиеся и ожидающие приказа части.
Вечером 15 февраля генерал Штеммерман по рации потребовал не только увеличить количество оставляемого снаряжения, но и возложил на 8-ю армию дополнительную задачу. Группа Штеммермана была еще в состоянии прорвать вражеские позиции перед ее собственным фронтом (внутреннее кольцо окружения), но осуществить второй прорыв (внешнего кольца окружения) она наверняка не сможет. Это было произнесено совершенно ясно.
Группа армий «Юг» радировала в ответ: «Пароль – «Свобода», цель – Лысянка. Выступление 16 февраля в 23.00».
Среда, 16 февраля.
Шендеровка стала воротами в ад. Дорога на исходные позиции для всех частей проходила по единственной деревенской улице – она стала началом пути к свободе для трех первых дивизий, общего обоза и всех тыловых служб обоих корпусов. По невообразимо грязной, разъезженной улице медленно пробирались вперед, скользя и с трудом вытаскивая ноги из грязи, бесконечные войсковые колонны, тащились грузовики и телеги, цепляясь друг за друга, сталкиваясь и тормозя общее движение. Поскольку русские не могли не заметить передвижение такой массы войск в котле, то по ним открыла огонь русская артиллерия, к которой присоединились сверхтяжелые минометы и «сталинские органы», методично кромсая передвигающихся людей и нанося новые тяжелые потери. Под обстрелом был даже один-единственный мост. В него попали несколько снарядов и ракет. Разбитые грузовики, павшие лошади, взрывающиеся снарядные ящики, горящие телеги, убитые и раненые, пламя горящих хат перекрыли движение по тесной улице. В воздухе висели разрывы снарядов, дым и чад, крики и стоны тяжелораненых, залпы нашей собственной артиллерии, спешащей выпустить последние снаряды. Со всей этой какофонией смешивался отрывистый лай наших зениток, которые вели огонь по вражеским пикирующим бомбардировщикам и штурмовикам, несшим смерть в виде бомб и огня бортового оружия. И несмотря на все это, с севера, запада и востока к Шендеровке подходили все новые и новые части. Пути назад им не было, и лишь на юго-западе открывался путь к свободе.
Летящие на бреющем полете Хе-111 доставили запрошенные боеприпасы в ящиках, сбрасывая их на лету. Падая между колоннами, ящики с громким треском разбивались.
В 15.00 III танковый корпус принял последнее сообщение по радио: «Октябрь взят!» Это несколько успокоило.
Однако из тыловых областей котла приходили совсем другие донесения. На северо-востоке, у населенного пункта Стеблев, русские части с танками вклинились в идущие к рубежу прорыва 57-ю и 88-ю дивизии. Лишь с огромным трудом солдатам этих дивизий удалось оттеснить врага и ликвидировать опаснейший прорыв. Но в результате этого передовые вражеские части стали ближе к Шендеровке, в которой грудились массы наших войск. Пришлось также снова отбивать уже было занятое пространство для исходного удара на юго-западе. Под ударами дивизии СС «Викинг» Комаровка за эти утренние часы уже в четвертый раз перешла из рук в руки. Также снова была захвачена и Новая Буда. Тем самым наша передовая в районе Шендеровки сдвинулась километра на три назад.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: