Цвет рыцаря

алекс

Цвет рыцаря

ЧАСТЬ I. ЛИЧФИЛД

Англия, 1223 год

Рыцарей в Англии становилось всё больше, но мест – всё меньше.

Королевская гвардия ужесточала отбор, словно сама эпоха решила, что меч должен быть тяжелее сердца. В ряды принимали тех, кто не задавал вопросов, кто был готов служить без колебаний. Остальным оставалось странствовать – от города к городу, от замка к замку, неся при себе доспех, меч и собственную тишину.

Личфилд не отбирал рыцарей.

Он лишь принимал их на ночь.

Город стоял на пересечении дорог. Купцы везли ткань и соль, послы – письма и слухи, а рыцари – усталость. Каменный собор возвышался над низкими домами, отражая закатное небо, будто наблюдая за каждым, кто входил под его тень.

В один из таких вечеров у трактира сидел молодой рыцарь.

Он был светловолос, с лицом мягким и почти юным – не тем, что внушает страх. Его глаза были зелёными, глубокими, словно в них отражалась не битва, а воспоминание о ней. В гвардию его не приняли: слишком тихий, слишком задумчивый, слишком живой.

Он наблюдал.

По улице медленно проехала карета жены богатого купца. Лошади шли спокойно, колёса не скрипели – дорогая работа. Занавеска была приоткрыта, и из темноты кареты выбились длинные русые волосы, доходившие до середины спины. В вечернем свете они напоминали распущенную лилию – не своей пышностью, а чистотой.

Рыцарь встал.

Он не знал, зачем пошёл следом. Не было в этом ни дерзости, ни намерения – лишь внезапное чувство, что если он не сделает этого шага, что-то важное будет упущено навсегда.

У замка он остановился.

Карета скрылась за воротами.

Он достал из сумки перо и сложенный свиток. Писал медленно, осторожно, будто боялся спугнуть только что пойманную мысль. Это не было письмо. Он никогда не писал писем сразу. Он делал записи – образы, лица, движения. Он собирал мгновения, потому что знал: они исчезают быстрее всего.