banner banner banner
Железная леди
Железная леди
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Железная леди

скачать книгу бесплатно

Железная леди
Альбина Александровна Ярулина

Сильное, спортивное тело Александры, победительницы соревнований по бодибилдингу, свело немало мужчин с ума. Одним из таких «сумасшедших» был и муниципальный депутат, возжелавший видеть Сашу в качестве своей супруги. И его желание сбылось, ведь этот нечистый на руку чиновник занимает не только высокую должность, но и обладает немалым капиталом, позволяющим исполнять желания.После свадьбы Александра становится заложницей в доме супруга, походившего больше на изувера и надзирателя, нежели на любящего мужчину. Поэтому похищение Саши Кириллом с целью шантажа является для нее спасением, о котором она мечтала тринадцать лет пребывания в браке. Александра влюбляется в Кирилла и ее чувства взаимны, но ведь влиятельный госслужащий Дамир Сабуров никогда не позволит Саше покинуть его дом. Вот тут-то и начинается ожесточенная борьба за свободу и счастье, напоминая страшный бой не на жизнь, а на смерть с неравным, сильным, предусмотрительным и хладнокровным соперником: с собственным «Я».

Альбина Ярулина

Железная леди

«Не гляди на ее запястья

И с плечей ее льющийся шелк.

Я искал в этой женщине счастья,

А нечаянно гибель нашел…»

С. А. Есенин

Дотянувшись до бокала, услужливо размещенного передо мной улыбчивым барменом, я поднесла его к губам, делая небольшой глоток. Еще порция «легкости» в копилку хронической усталости была опущена незамедлительно. Желание расслабиться было настолько сильным и влиятельным, что я не в силах была бороться с ним.

–– Ты что, издеваешься? – прошипел голос, принадлежащий Нику, где-то справа от меня.

Нацепив на лицо маску недовольства, я повернулась к нему. Никита заметно нервничал, поглядывая на черный циферблат наручных часов.

–– Еще пять минут, – произнесла я, тяжело вздыхая.

–– Какие пять минут? – опешил он, продолжая нервничать. – Сашка, ты хочешь, чтобы меня Сабуров закопал живьем? Скоро приземлится его самолет… – начал ныть Ник, словно сопливый мальчишка.

–– Замолчи! – перебила я его, повысив голос. – Иду я уже, иду. Сейчас только расплачусь и выхожу, – сказала раздраженно я, ища в карманах толстовки пластиковую карту. – Иди в машину! – приказала я, раздраженная его присутствием.

Никита недовольно фыркнул и направился к выходу. Проводив его взглядом и убедившись в том, что он действительно покинул бар, я повернулась к бармену и, довольно улыбнувшись, произнесла:

–– Еще бокал вина.

Бокал очень быстро опустел, и мне пришлось отправиться восвояси. Сунув карту, возвращенную барменом, в карман, я натянула на голову капюшон для маскировки и направилась к выходу. Оказавшись на улице, я осмотрела темноту, хмуря лоб. Еще пару часов назад над входом в бар светил яркий фонарь, а сейчас его лампа не желала имитировать солнце, погружая улицу во тьму, вызывающую беспокойство. Я пыталась в этой темноте отыскать авто Никиты, но это было нереально и абсолютно бессмысленно. Черный кузов кроссовера наверняка утонул в такой же ночной черноте.

–– Бестолковый Ник, хоть бы фары догадался включить, – пробубнила я себе под нос, недовольно всматриваясь в темноту, – мне тебя что, по запаху искать, как ищейка?

Сделав несколько шагов вперед, отдаляясь от входа, я увидела стремительно приближающийся автомобиль. Я даже успела вздохнуть с облегчением, будучи уверенной в том, что это Никита, но прямо передо мной резко затормозил черный чужой седан, скрипнув тормозами. Я отпрянула назад, в страхе, что его колеса окажутся на моих белых кроссовках и уже готова была прокомментировать навыки вождения этого горе-водителя, как задняя дверца настежь распахнулась, а оттуда высунулась длинная мужская рука. Она схватила мое оцепеневшее тело за толстовку и мгновенно втянула его в салон. Дверь тут же закрылась, отрезав путь к отступлению; щелкнул центральный замок и автомобиль, взвизгнув колесами, рванул с места.

Повернув лицо, на котором застыл испуг, я взглянула на мужчину, сидящего справа от меня. Он тоже соизволил повернуть свое каменное лицо, не выражающее никаких эмоций, и одарить меня холодным взглядом безразличия. Я ощущала, как мое скованное страхом сердце пытается биться из последних сил, поддерживая жизненные показатели тела в пределах нормы, ощущала, как пульсирует боль в затылке, напоминая ритмичные удары барабанных палочек по мембране. Мужчина все с тем же безразличием отвернулся, уставившись в боковое окно. А я все так же пристально смотрела на его лицо, вернее, на его затылок, периодически освещаемый горбатыми уличными фонарями.

Когда тело привыкло к страху, словно к холодной воде, я смогла задать мучающий меня вопрос и поинтересоваться у каменнолицего, что же происходит. Нет, ну, конечно же, я понимала, что происходит, но хотелось бы услышать версию со стороны. Вот только мужчина, повернув лицо, одарил меня таким жутчайшим взглядом, что я, словно виноградная улитка, втянула шею в плечи, желая стать менее заметной в глазах сильного плотоядного существа с длинным мощным клювом. Больше я не проронила ни слова, продолжая испытывать липкий мерзкий страх, не желающий отпускать дрожащие мышцы.

Вскоре автомобиль замер у высоких металлических ворот, напоминающих больше листы жести. Водитель седана покинул салон и, подойдя к ним, сунул ключ в амбарный замок, болтающийся на цепи. Распахнув створки, он вернулся за руль и, сдвинув своего железного коня, въехал на территорию долгостроя, хрустя рассыпанным по площадке гравием. Машина остановилась вблизи черной дыры в стене, которая могла бы когда-то стать входом в подъезд, например. Мужчина, сидевший рядом со мной, выбрался наружу и, обойдя черный кузов, распахнул дверцу с моей стороны.

–– Выходи, – приказал он с холодным спокойствием, которое пугало больше, нежели яростный оглушающий крик.

Не желая оказывать сопротивление, я подчинилась приказу и поспешила покинуть салон, дабы не раздражать своего «конвоира». Страх все еще владел телом, сокращая мышцы и вызывая дрожь. Оказавшись на улице, я подняла лицо вверх, пытаясь рассмотреть недостроенный дом в темноте. Высокое серое здание, с плитами вместо балконов и дырами вместо окон, пряталось за темным занавесом ночи. Рядом стоял высокий желтый кран с длинной стрелой, словно цапля с клювом, на конце которой не спеша покачивался увесистый большущий крюк.

Мужчина неожиданно схватил меня за руку, увлекая за собой, и двинулся в сторону строения. Иногда спотыкаясь о куски кирпичей и арматуру, я шла следом, стараясь не отставать, так как любое промедление причиняло боль руке и оканчивалось резким рывком. Мы поднялись по лестнице на седьмой этаж и вошли в серую кирпичную «коробку» с квадратной дырой вместо окна, справа от которой стояла наполовину разобранная кирпичная упаковка. Мужчина отпустил мою руку и повернулся к следующему за нами водителю седана, а тот, изъяв из кармана наручники, протянул ему. С испугом глядя на металлические браслеты, я отступила назад. Сердце снова стало колотиться как можно быстрее, словно торопилось исчерпать лимит ударов. Мужчина сделал два широких шага и, оказавшись рядом со мной, схватил за правую руку, защелкнув на запястье браслет. Второй браслет защелкнулся на ржавой тонкой трубе, расположенной справа от окна и пронизывающей потолок и бетонный пол комнаты. Развернувшись, он кивнул водителю, и они направились к лестнице, а я так и осталась стоять с широко распахнутыми глазами, глядя в спины уходящих людей.

Я еще долго ждала, что они вернутся, но время шло, а высотка тонула в тишине и ночной тьме, будто субмарина, погружающаяся все глубже и глубже. Обреченно вздохнув, я опустилась на кирпичи и, прижавшись плечом к трубе, закрыла глаза. В голове что-то гудело, напоминая шум завода, а я думала о том, что во всех моих бедах виноват муженек. Я уже тринадцать лет являюсь средством манипуляций Дамиром.

Мой муж – муниципальный депутат, хотя эта должность всего лишь занавес, скрывающий истинное положение вещей. Дамир Сабуров по уши погряз в криминале, называя его бизнесом, который, согласно запрещающему закону заниматься предпринимательской деятельностью, зарегистрирован на подставные лица. Его многие ненавидят, величая себя гордым званием «враг». Вот такие враги, периодически возникающие в моей и без того паршивой жизни, и доставляют неудобства.

Невеселые мысли помогли пережить эту холодную ночь. На улице небо приобрело голубой оттенок, а восходящее солнце наполнило мою «коробку» солнечными зайчиками. Невыносимая боль в затылке причиняла неудобство, спина ныла от боли и напряжения, а руки замерзли до такой степени, что пальцы не подчинялись мышцам. Где-то вдалеке послышались голоса. Сначала я приняла их за галлюцинацию, но чем громче они становились, тем все больше я верила в их реальное существование. Конечно же, я надеялась на то, что это мой благоверный пришел спасти меня из каменного плена, но разочарование снова настигло измученное тело.

В бетонной «коробке» появились уже знакомые мне мужские фигуры, замерев в солнечном свете. Сердце снова с волнением ударило в грудь азбукой Морзе, сообщая об опасности. Неожиданно в помещении возникла еще одна незнакомая мне фигура. Она мгновенно оказалась в ярких утренних лучах, представ предо мной. Я по-прежнему сидела неподвижно, глядя на высокого мужчину лет тридцати пяти, в свою очередь смотрящего на меня. Его черная футболка плотно обтягивала накаченную грудь, которая периодически раздувалась, выдавая вдох, а рукава темно-синего джемпера стягивали бицепсы, словно эластичные бинты. Такие же синие спортивные брюки и черные кроссовки дополняли образ человека, увлекающегося спортом. Мужчина с интересом рассматривал на меня, отчего-то хмуря лоб, а я остановила свой взгляд на его монохромных глазах. Серый оттенок был холодным и глубоким, а при попадании солнечного луча на лицо, его цвет глаз, словно растворялся, становясь прозрачным. Этот мужчина внушал больший страх, нежели те двое, что стояли чуть позади, за его спиной. В его взгляде читался статус, власть и сила. Небогатая мимика лица делала его хмурым и каким-то жестоким. Он посмотрел на мужчин поочередно, неспешно поворачивая корпус то вправо, то влево, а затем снова перевел взгляд на меня.

–– Вы кого мне привезли? – спросил грубо он, недовольно щуря глаза.

–– Кого ты и просил… – начал свою речь водитель седана, но под его злобным взглядом, прервал вереницу слов, замолчав.

–– Ты, – обратился мужчина ко мне, – жена Сабурова?

–– Нет, – соврала я, усмотрев в этом самом «нет» спасение.

Он нахмурился еще сильнее, глядя на меня исподлобья. Я старалась не дышать, ощущая себя слабой и беззащитной. Эти инстинкты заложены природой: дабы сохранить свою жизнь, нужно просто показать свою смерть сильному жаждущему крови хищнику, и он обязательно отступит, если, конечно, не питается падалью.

–– Так кого вы мне привезли? – шипя, спросил мужчина моих похитителей.

–– Жену Сабурова, – в один голос произнесли они, как двое из ларца, и синхронно пожали плечами.

–– Жене Сабурова лет пятьдесят, а этой – вполовину меньше, – недовольно скривился он, глядя на меня.

–– Так это бывшей жене пятьдесят, – попытался убедить его водитель, – а эта нынешняя.

Мужчина пристально посмотрела в глаза водителю, пытаясь отыскать ложь, но, так и не обнаружив ее, перевел свой злой взгляд на меня.

–– Ты кто? – прошипел он так зловеще, что я, словно под гипнозом, произнесла:

–– Жена Сабурова…

–– Решила поиграть со смертью? – продолжал шипеть мужчина, по-звериному щуря глаза.

Пауза вползла в окно с солнечным лучом и повисла над нами, левитируя прямо над головами. Мужчина все пристальнее всматривался в мое лицо, а из его глаз испарилась злость. Я тоже не отводила своих глаз от него, копаясь активно в памяти. Эти серые глаза я видела уже когда-то, вот только когда и где?

–– Откуда я знаю тебя? – неожиданно спросил он, нахмурив брови.

–– Откуда же мне знать? – задала я встречный вопрос, пожимая плечами.

Мужчина еще постоял пару минут в раздумьях, а затем сдвинулся с места.

–– Отстегни ее, – приказал он моему мучителю.

Водитель седана мгновенно оказался рядом и, сунув маленький ключик в замок наручников, освободил мою руку из оков. Схватившись за запястье, которое ныло от боли, я подняла взгляд исподлобья на мужчину в спортивном костюме, ожидая его дальнейших указаний. Но он молчал и продолжал рассматривать лицо, копаясь в своей долгосрочной, и как оказалось, ненадежной памяти. Я с трудом подняла тело с холодной кирпичной упаковки и попыталась сделать шаг вперед, проверяя работоспособность ног.

–– Сбежавшая невеста, – неожиданно произнес мужчина, а я вздрогнула от этой неожиданности.

Взглянув на него, я замерла на месте. «Да, точно, это именно тот мужчина, которого я встретила на пляже в день своей свадьбы».

Пытаясь расслабиться на «похоронах» своей свободы, я прибегла к помощи алкоголя – самого доступного средства, находящегося на праздничном столе. Естественно, Сабурова это взбесило, и он не поленился выяснить со мной отношения. Впихнув меня в служебное помещение, он сказал все, что думал обо мне и обо всей сложившейся ситуации. Дамир доходчиво объяснил кто я, откуда и почему я здесь. Не поленился он описать и мое ближайшее будущее в ярких красках. Сабуров сделал все, чтобы причинить боль моральную, а затем и физическую, дабы привести меня в чувство. Когда он вернулся в зал к гостям, я исчезла с собственной свадьбы, оказавшись на пляже.

Я, двигаясь вдоль береговой линии по мокрому от дождя песку босиком, приподнимала намокшую тяжелую юбку свадебного платья, испытывая отвращение к своей несправедливой судьбе. Слезы стекали по лицу ручьями и, смешиваясь с каплями дождя и тушью, рисовали на лице боль и отчаянье. Стянув с мокрого безымянного пальца кольцо, я с ненавистью швырнула его в соленую морскую воду, словно это могло вернуть то, что я потеряла навсегда – свободу.

Вот тут и появился этот молодой сероглазый и красивый мужчина. Вот только тринадцать лет тому назад его лицо не было таким жестоким и безэмоциональным. Он смотрел на меня с жалостью, а его улыбка дарила надежду. Его забота и участие в тот день спасли меня от суицида, о котором я думала вполне серьезно, подбирая способ оказаться в котле ада. Я помню его сильные руки, прижимающие дрожащее не от холода тело к широкой груди. Помню, как его пальцы путались в мокрых прядях, гладя мою ноющую от боли голову…

–– Так это ты от Сабурова тогда сбежала? – поинтересовался он, вернув меня в реальность.

Я не стала отвечать, вновь испытав ту адскую боль, от которой так долго пыталась избавиться. Мужчина оказался рядом и, сжав мое запястье в теплых пальцах, повел меня за собой. Спустившись вниз и оказавшись у черного тупомордого джипа, он распахнул дверь и помог мне сесть на переднее пассажирское сидение, а сам устроился в кресле водителя. Осмотрев мой профиль, он вжал педаль газа в пол, от чего автомобиль зарычал громко, лишая нас умиротворяющей тишины.

«Кадиллак» несся по абсолютно пустынной трассе, устремляясь к горизонту. Я смотрела в лобовое стекло, не видя ничего перед собой. Все как в мутном тумане, лишь прошлое можно было рассмотреть на сером асфальте.

–– Как тебя зовут? – спросил мужчина, вновь повернув лицо ко мне.

–– Александра, – оторвав взгляд от дорожного полотна, произнесла я, глядя в его монохромные глаза.

–– А меня – Кирилл, – еле заметно улыбнулся он, рассматривая мое уставшее лицо. – Что молодая и красивая девушка делает рядом с господином Сабуровым? – поинтересовался он, окрашивая слово «господин» в оттенки фамильярности.

Отвернувшись к боковому окну, я тяжело вздохнула. Если бы мне ответили на этот вопрос, дабы внести ясность, может быть, мне удалось бы рассмотреть смысл в этой бесполезной жизни.

–– Ты не ответишь на вопрос? – спросил Кирилл, все еще желая услышать ответ.

–– Я – его жена, поэтому нахожусь рядом, – все же ответила я, не желая испытывать его терпение.

–– Ну конечно, у богатых папиков – шикарные молодые жены, – хмыкнул Кирилл, а мне показалось, что его это задевает.

Взглянув в его глаза, я улыбнулась. Тринадцать лет я слышу подобные слова. За моей спиной всегда слышится завистливое змеиное шипение, ведь для окружающих я – продажная девка, разрушившая многолетний счастливый брак депутата Сабурова. Но все не так. Это он разрушил мою жизнь, спрятав ото всех в «золотой клетке». «Пришел, увидел, победил», – как сказал великий Цезарь, вот только не в моем случае. «Увидел, захотел, получил», – так случилось у нас. Дамир просто захотел меня, а у меня не было выбора.

Всему виной моя юношеская глупость и максимализм. Я так мечтала освободиться от тотального контроля отца, что погрузилась с головой в спорт, позарившись на постоянные сборы и разъезды. Но, ни в одном из выбранных мною видов у меня ничего не получалось. Все твердили в один голос, что я поздно спохватилась, решив стать великим спортсменом. Последним моим пристанищем стал тренажерный зал. Там не было возрастных ограничений и занудных тренеров, лишь вежливые, заинтересованные в тебе инструкторы. Меня увлек бодибилдинг, да так, что я, участвуя в различных соревнованиях, брала награду за наградой. Благодаря своему увлечению я получила известность в узких кругах, лучшего тренера, а самое главное – свободу. Постоянные соревнования, поездки за границу, для совместных тренировок с лучшими бодибилдирами мира освободили меня от контроля отца. Окончательно опьянев и одурев от свободы, я слетела с катушек: алкоголь, наркотики, секс, влиятельные мужчины, жаждущие соблазнительное рельефное тело. Одним из таких мужчин и стал Сабуров. Являясь спонсором престижных государственных соревнований, он пожелал, чтобы призовое место досталось мне. Судейское жюри, естественно, подчинилось. Дамир вручил мне золотой кубок, в виде накаченной девушки со штангой, и сертификат на круглую сумму денег, а затем пригласил отметить победу. А дальше все банально до безобразия: он просто напоил меня до беспамятства и получил мое тело во временное пользование.

Через два месяца, лишившись сознания в зале, мне поставили «диагноз» – беременность. Я до сих пор не знаю, откуда Сабуров узнал об этом недоразумении. А затем все, как в паршивом фильме: разочарованные взгляды родителей, свадьба и адская, ненавистная нескончаемая жизнь.

Вообще мне всегда казалось, что отец ненавидит меня, мечтая избавиться от обременяющих его родительских обязанностей. Вот мою младшую сестру родители любили больше жизни. Конечно, Машка была ангелом: и отличница, и умница. Кротость и смирение всегда являлись главными качествами ее миролюбивого характера. Марию любили все, и я в том числе, но моя ревность и скверный характер не позволяли нам быть достаточно близкими.

В семнадцать лет я стала женой тридцати пятилетнего Дамира Сабурова, вовсе того не желая. Вот с того дня и началась моя адская жизнь в «золотой клетке». Для начала он лишил меня увлечения, затем отрезал от внешнего мира, заперев в доме. Покинуть «золотую клетку» я могла лишь под пристальным взглядом Никиты, который стал моим личным телохранителем, затем получил статус друга, а позже я приняла решение, что он может не только хранить мое тело, но и доставлять ему удовольствие. Невыносимо было довольствоваться немолодым телом Сабурова, тем более что он не способен был доставить удовольствие, так как ненависть к нему глушила все чувства и ощущения.

А вот моя беременность быстро окончилась. Лишив меня возможности посещать тренажерный зал, Дамир подарил мне домашний спортзал с бассейном, сауной, кучей тренажеров и любимого мною «железа». А я в знак признательности убила его ребенка при помощи этого самого «железа». Как только Сабуров уехал в очередную командировку, я провела изнуряющую трехчасовую тренировку, а затем помогла мышцам расслабиться с помощью сауны. Через час меня нашел Ник с кровотечением. Диагноз – выкидыш, меня устроил куда больше, нежели мой первый. Жаль, что от мужа нельзя было избавиться таким же легким способом.

–– Могу я узнать, с какой целью ты лишил меня свободы? – утомившись от молчания, спросила я Кирилла.

–– Да, конечно, – произнес он и уставился на дорожное полотно, прыгающее под колеса джипа, словно Анна Каренина – под движущийся состав.

Пауза затянулась, а я поняла, что он и не собирается отвечать на мой вопрос. Меня это жутко разозлило, и я поспешила поделиться своей версией происходящего:

–– Ты – очередной стервятник, жаждущий оторвать ломоть от добычи моего мужа?

Кирилл скорчил такую физиономию, словно мои слова вызвали отвращение и брезгливость, но не стал отвечать на мою колкость, продолжая всматриваться вдаль.

–– Значит, посадишь меня на цепь в подвале своего особняка? – спросила я, вздыхая.

–– Если ты и дальше не будешь фильтровать базар, обязательно посажу, – улыбнулся Кирилл, взглянув на меня с нескрываемым интересом.

Натянув на голову капюшон, я опустила ее на мягкий подголовник и закрыла глаза, больше не желая говорить с ним. Кирилл тоже не произносил слов, позволяя реву двигателя присутствовать в салоне авто. Открыла я глаза, когда джип замер у высоких черных ворот, которые не спеша расползались в стороны, обнажая большой двухэтажный дом из красного кирпича. Он въехал на огороженную территорию, замерев напротив коричневых гаражных дверей. Кирилл, взглянув на меня, покинул салон и, обойдя кузов «Кадиллака», распахнул пассажирскую дверь. Оказавшись на улице, я вдохнула свежий воздух, пахнущий хвоей, и осмотрелась.

Мы вошли в просторный белоснежный холл с черной кожаной мебелью, угловатой формы. Я сразу обратила внимание на холодное оружие, украшающее стены. В принципе, обычный для мужчины интерьер. Никакого пафоса, лишь функционал предметов.

Кирилл сжал мое запястье в пальцах и повел к полукруглой лестнице из черного мрамора, ведущей на второй этаж дома. Как только мы поднялись наверх, он тут же распахнул передо мной первую на пути следования дверь и, подтолкнув меня вперед, тихо произнес:

–– Твоя временная тюрьма.

Я вошла в просторную светлую комнату с невысоким подиумом, на котором стояла круглая алая кровать. Над ней возвышался зеркальный потолок, по периметру которого располагались длинные светодиодные лампы, окрашивающие его в разнообразные оттенки. Все это напоминало не комнату, а порно-студию, не хватало лишь камеры на штативе и осветительных приборов. Непонимающе взглянув на Кирилла, я демонстративно хмыкнула.

–– Что это?

–– Комната моей сестры, – улыбнулся он, глядя в потолок. – Не обращай внимания, она назло мне устроила это безобразие.

–– У тебя есть сестра? – почему-то удивилась я, а он положительно кивнул. – И где она? – совершенно не веря Кириллу, спросила я и даже глаза слегка прищурила, чтобы рассмотреть правду.

–– Вышла замуж за итальянца, живет в Турине с мужем и детьми, – невозмутимо объяснил он.

Я снова хмыкнула, так и не поверив услышанному и не рассмотрев правду на его лице. В этой комнате жить попросту невозможно, она годна лишь для кратковременных встреч с проститутками. Мне вовсе не хотелось здесь находиться, а тем более проводить ночи, но разве заключенный вправе выбирать «камеру для отсидки»?

Кирилл подошел к окну и, сдвинув легкий полупрозрачный тюль, обнажил французские окна в пол, занимающие всю противоположную кровати стену.

–– Ты взгляни на вид из окна, – повернувшись ко мне, предложил он.

Сделав пару шагов вперед, я уставилась на горы, плотно покрытые темно зелеными соснами. Солнце аккуратно касалось их острых макушек, заливая вершины белым светом, словно булки – сахарной глазурью. Кирилл подошел ко мне и замер напротив, пристально глядя в глаза. Этот его соблазнительно хитрый прищур не мог не привлечь внимания. Я стояла неподвижно, заворожено гладя в глаза Кирилла. Его зрачки, расширяясь, словно ластиком стирали серый грифельный цвет роговицы. Он неожиданно вздрогнул, словно избавившись от гипноза, и поспешно направился к выходу.

–– Запрешь меня на ключ? – спросила я только потому, что уж очень не хотелось оставаться в этой ужасной комнате в одиночестве.

–– Нет, – повернувшись снова ко мне, покачал он головой. – Мне незачем тебя запирать.

–– Ты не боишься, что я сбегу? – не могла я поверить его словам.

–– Не сбежишь, – уверенно произнес Кирилл.

–– Ну да, в доме полно охраны… – начала я, но замолчала, глядя на его насмешливую улыбку.

–– Не в охране дело, – вздохнул он. – Это твоя временная тюрьма, а она не так страшна, как каземат, в котором ты проведешь остаток своей жизни.

Глядя в его глаза с каким-то ужасом, я перестала дышать. Понимая, что он прав, я не могла укротить боль, внезапно очнувшуюся ото сна. Она заерзала в груди, недовольная незапланированным пробуждением, и стала ворочаться, выбирая позу поудобнее. Кирилл еле заметно кивнул и вышел из комнаты, оставив дверь приоткрытой. Ощущая, как слезы скатываются по щекам, я подошла к окну и, раздвинув его створки, еще раз осмотрела зеленые глазированные солнечным светом горы.

Я, сидя на краю кровати, смотрела на хвойные горные вершины, которые отражали лунный свет, будто потемневшее от времени старое зеркало. Сосны, словно серебристые наконечники пик, блестели от лунного сияния. Где-то под окном сверчок напоминал миру о наступившей ночи, периодически нарушая тишину. Наблюдая за луной, повисшей над самой горной верхушкой, я продолжала мучить себя мыслями, которые, словно разъедали мозг. Неожиданно я поднялась с кровати и направилась к выходу. Оказавшись в коридоре, освещенном квадратными маленькими лампочками, вмонтированными в стену у самого пола, я стала двигаться вперед, осматриваясь по сторонам. На этаже было всего четыре двери, одна из которых принадлежала моей «камере временного содержания». Дверь в самом конце коридора была заперта на ключ и отличалась ото всех своей громоздкостью. Две оставшиеся были одинаковы и располагались друг напротив друга. Выбрав одну из них, я беззвучно опустила ручку. Дверь бесшумно приоткрылась, и я вошла в большую просторную комнату. На тумбе, примыкающей к широкой кровати, горел тусклый ночник, а на самой кровати лежал Кирилл с закрытыми глазами. Я, стараясь не издавать звуков, подошла к тумбе и уставилась на смартфон, лежащий под абажуром ночника. Было неимоверно сильное желание покопаться в телефоне, но лежащие сверху наручные часы с золотым браслетом не позволили бы завладеть им незаметно. Кирилл пошевелился, а я замерла на месте, испуганно уставившись на его лицо. Он неожиданно открыл глаза и непонимающе посмотрел на меня.

–– Ты чего? – шепнул он, приподнимаясь на локтях.

–– Бессонница, – шепнула я в ответ.