Альфредо Торреальба.

Антидипломатия: Модели, Формы, Методы, Примеры и Риски



скачать книгу бесплатно

К примеру, в соответствии с Венской конвенцией о дипломатических сношениях 1961 года,[30]30
  Вступила в силу 24 апреля 1964 г.


[Закрыть]
Венской конвенцией о консульских сношения 1963 года[31]31
  Вступила в силу 19 марта 1967 г.


[Закрыть]
и Венской конвенцией о праве международных договоров 1969 года,[32]32
  Вступила в силу 27 января 1980 г.


[Закрыть]
двусторонняя дипломатия является «первейшей» стратегией во взаимоотношениях двух стран. Через нее дипломатические службы государств могут напрямую общаться на важные для них темы. Тем не менее, чтобы применить ее правильно, необходимо выполнить ряд формальностей и церемоний, продиктованных «ультердипломатией». В свою очередь «Публичная дипломатия» (англ. Public Diplomacy) относится к периферии, поэтому, с одной стороны, применяется развитыми дипломатическими службами, а с другой – может оказаться куда разнообразнее и непредсказуемей, чем двусторонняя дипломатия. «Публичная дипломатия» действует не в группе «государство – государство», а вовлекает еще одного участника: «государство – государство – народ». Иные ситуации демонстрируют «антисистемная дипломатия»[33]33
  См. главу: Антисистемная дипломатия.


[Закрыть]
, «предпарадипломатия» и «протодипломатия».[34]34
  См. главу: «Препарадипломатия» (англ. Pre-paradiplomacy) и «Протодипломатия» (англ. Protodiplomacy).


[Закрыть]

«Антисистемная дипломатия» является нелегальной дипломатической стратегией, которая использует «структурные дыры» (англ. Structural Holes) институтов в своих интересах, что может произойти в любой социальной структуре,

1992. Structu" id="a_idm140419517905184" class="footnote">[35]35
  BURT, Ronald. 1992. Structural holes: the social structure of competition. Harvard University Press. С. 57–91.


[Закрыть]
и таким образом воздействует на внешнюю политику других государств. В то же время такой подход способствует внутренней разобщенности и раздробленности министерства иностранных дел, его практикующего. Тем временем «предпарадипломатия» и «протодипломатия» заходят еще дальше, дробя власть национальных элит в собственной политической системе и разобщая государство.

Эти три стратегии,[36]36
  В дидактических целях в данной книге было решено предоставлять оригинальную терминологию, использованную исследователями, обнаружившими или изучавшими различные типы дипломатических и анти-дипломатических стратегий.


[Закрыть]
наряду с другими, представленными в данной книге, составляют часть явления, именуемого «Институциональные болезни» (англ. Institutional Diseases) в рамках «Институциональной инженерии»,[37]37
  «Институциональная инженерия» – это область научных знаний, объектом изучения которой является функционирование внутренней структуры публичных, частных и смешанных институтов в процессе принятия и удовлетворения запросов в соответствии с их условиями. Является разделом «политической социологии».
  См. CALAME, Pierre. 2006. La ingenier?a institucional: la concepci?n y el funcionamiento de las instituciones. Tesis para repensar la gobernanza. (31–07–2015). http://www.institut-gouvernance.org/es/analyse/fiche-analyse-325.html


[Закрыть]
а не «Экономики»;[38]38
  Пару веков назад французский философ и социолог Огюст Конт считал, что институт является живым организмом, таким же как человек – с сердцем, руками, мозгом и т. п. Однако со временем столь простая теория устарела во многом благодаря работам Макса Вебера и других, описывавших институт как результат систематического взаимодействия и работы разных его отделов. Иногда Контовское видение института используется в институциональной инженерии в дидактических целях. Например, говоря о «Институциональных болезнях» или «Институциональных патологиях» (англ. Institutional pathologies), мы подразумеваем, что институты могут иметь «симптомы» или «заболевания», которые их тревожат, как любая болезнь, и даже могут привести к летальному исходу. Эти «болезни» и «патологии» говорят о внутренних сбоях в работе института и нарушении взаимодействия между его составляющими, что может привести к последующему краху, отсутствию результатов или слиянию с другим институтом. В любом случае, институт вымирает. См. FROLOV; Daniil; LAVRENTYEVA, Anna. 2014. Metaphors and Analogies in Institutional Economic Theory. (27–07–2015). http://mpra.ub.uni-muenchen.de/55011/1/MPRA_paper_55011.pdf См. LEVALLOIS, Clement. 2011. Why Were Biological Analogies in Economics “A Bad Thing”? In: PENROSE, Edith. Battles against Social Darwinism and McCarthyism. Science in Context. Vol. 4. С. 465–485. См. PUETTER, Uwe. 2012. The Latest Attempt at Institutional Engineering: The Treaty of Lisbon and Deliberative Intergovernmentalism in EU Foreign and Security Policy Coordination. Department of Public Policy. Central European University. Hungary.


[Закрыть]
и, кажется, не находятся в непосредственной близости к «ультердипломатии». Как раз наоборот, они отдалены от центра, поскольку используют отсутствие механизмов контроля, разобщенность внутри минестерства иностранных дел и отсутствие посредников, чтобы ускорить потерю национальными политическими элитами контроля над их дипломатическими институтами.

В данном контексте совершенно неуместна параноическая мысль об ультрацентристском характере «ультердипломатии». Однако важно понимать, что она помогает выстроить типологию дипломатических стратегий в рамках научных, академических и дидактических целей. Если воспринимать «ультердипломатию» как инструмент, который можно крепко удерживать в руках, не давая возможности выскользнуть, можно понять, что дипломатические стратегии, располагающиеся в ее центре или периферии, дополняют деятельность министерства иностранных дел, в то время как другие, «неклассифицируемые», стратегии ведут себя похожим образом, но своими действиями могут привести к искажению смысла дипломатического представительства.

Перефразируя Корнелиуса Бхола и Маркуса Корнпробста, данные «неклассифицируемые» стратегии могут относиться к сфере, известной как «Антидипломатия» (англ. Anti-Diplomacy), поскольку воздействуют на мировую политику. Но, в отличие от традиционной дипломатии, им в значительной степени не хватает некоторой «официальности» или «легитимности»; они не владеют регламентированными методами, не нуждаются в переговорах и воздействуют целенаправленно на внешнюю политику государства. В то же время они препятствуют поддержанию целостности и легитимности института, официальных каналов связи, грамотной публичной администрации и международного сотрудничества.[39]39
  BJOLA, Corneliu; KORNPROBST, Markus. 2013. Understanding International Diplomacy: Theory, Practice and Ethics. Routledge. США. С. 205.


[Закрыть]
Также следует добавить, что их применение оскверняет имя государства и подвергает сомнению его репутацию, не говоря уже о негативном влиянии на его уклад, развитие и внутреннюю целостность политических элит.

Тем не менее, не Бхола и Корнпробст дали это название. В английском языке понятие «антидипломатия» является отнюдь не новым. А вот в испанском языке оно появилось относительно недавно. Как и при дискуссиях касательно антиполитики, в лагере политических наук данная дискуссия была отклонена некоторыми англосаксонскими академическими сообществами «высшей иерархии». Например, в высших научных кругах одно упоминание об «антидипломатии» может спровоцировать «внезапный и бурный» интерес, понять который могут лишь любители постигать то, что «более никому не интересно». В действительности, «антидипломатия» является заманчивой идеей в некоторых кругах академической элиты. Эта идея является непростой, и попытка описать ее, или хотя бы досконально изучить, превращается в настоящий вызов. Именно по этой причине в мире не так много ученых, попытавшихся углубиться на этом уровне и, так или иначе, пролить свет на данную проблему. Именно поэтому крайне важно отметить достижения в этой области.

Для начала следует обратиться к исключительной работе Ное Карнаго под названием «Дипломатия и ее двойник: политические языки антидипломатии».[40]40
  Работа Карнаго носит полуэнциклопедический характер и отличается излишней информативностью. Тем не менее, нельзя не упомянуть данную работу в контексте нашего исследования.
  См. CORNAGO, Noe. 2013c. Diplomacy and its double: The political languages of antidiplomacy. ECPR General Conference Bordeaux. Conceptual Change and Conceptual History in International Relations. С. 5.


[Закрыть]
Необходимо сказать, что упоминаний о таком явлении, как «антидипломатия» не было найдено «в других, более важных источниках об истории дипломатии». Однако, Карнаго удалось обнаружить аналогии этого явления, начиная с конца XVIII века. К этой идее постоянно обращались и обращаются сейчас, но в различных коннотациях и пониманиях, общих и универсальных. К примеру, понятие «антидипломатия» использовали для описания «немирной» тактики установления политических отношений между древними государствами, империями и республиками; типа политического взаимодействия, «достойного порицания» и идущего вразрез с традиционными дипломатическими практиками; эвристического инструмента; «исключительных», «радикальных», «иррациональных», «экзополитических» и «детерриториальных» случаев, связанных с дипломатией и потенциальным искажением дипломатической культуры; и политической позиции, не «оговоренной» заранее политическими элитами двух или более государств, пытающихся установить иного типа дипломатические отношения.[41]41
  CORNAGO, Noe. 2013a. Plural Diplomacies. Normative predicaments and functional imperatives. Series Editor Jan Melissen. Martinus Nijhoff Publishers. Netherlands Institute of International Relations ‘Clingendael’. Vol. 8. UK. С. 152–189.


[Закрыть]

Термин «антидипломатия» также стал синонимом множества идей, таких как «латентная международная угроза»; действия империалистов; интервенционизм; «непристойный» и «неуместный» язык; военное принуждение; политическая агрессия; и «добродетель».[42]42
  CORNAGO: 2013c. Op. Cit. С. 20–32.


[Закрыть]
Но с начала XX века само явление «антидипломатии» начинает достигать более значимых масштабов, когда на общественное обозрение выходит ряд документов, акцентирующих свое внимание на разломе между «дипломатией» и «антидипломатией».

К примеру, Карнаго ссылался на Мартина Вихта, писавшего об «антидипломатии» в 1957 году в своем труде «Международная теория: три традиции» (англ. International Theory: The Three Traditions),[43]43
  WIGHT, Martin. 1996. International Theory: The Three Traditions. Leicester University Press for the Royal Institute of International Affairs. UK.


[Закрыть]
описывая политическую обстановку во время объединения Италии в XIX веке. Вихт отметил, что дипломатические маневры Джузеппе Мадзини (вдохновленные идеями макиавеллизма) и Камилло Паоло Филиппо Джулио Бензо, графа ди Кавур (вдохновленные идеями кантианства) совпали с данным временным промежутком в Италии и значительно повлияли на процесс объединения. Благодаря столь простому сравнению стало понятно, что понятие «антидипломатия» является антонимичным теоретически и исторически явлению «дипломатии».

Однако научное сообщество устремилось к термину «антидипломатия» лишь через 30 лет после выхода в свет работы Джеймса Дер Дериана «В дипломатии» (англ. On Diplomacy).[44]44
  DER DERIAN: 1987. Op. Cit.


[Закрыть]
Оригинальность данной работы состоит в том, что Дер Дериан обособил концепцию «антидипломатии» и включил ее в один из шести этапов дипломатии, которые, по его мнению, характеризуют периоды становления дипломатии с течением истории.[45]45
  «Мифодипломатия» (англ. Mytho-Diplomacy), «Протодипломатия» (англ. Proto-Diplomacy), «Дипломатия» (англ. Diplomacy), «Антидипломатия» (англ. Anti-Diplomacy), «Неодипломатия» (англ. Neo-Diplomacy) и «Технодипломатия» (англ. Techno-Diplomacy).


[Закрыть]

Дер Дериан установил связь «антидипломатии» с любой деятельностью, ведущей к установлению политических связей с иностранными гражданами через «неофициальные» или неотслеживаемые государством каналы связи.[46]46
  Ibidem. С. 165–166.


[Закрыть]
Годы спустя, Дер Дериан добавил, что современные способы сообщения (Интернет) служат доказательством эволюции «антидипломатии». Тем не менее, трансцендентальный вклад Дер Дериана состоит в том, что зародилась сама идея «антидипломатии» как «противоположности классической дипломатии».[47]47
  VARGAS ZURITA, Andr?s. 2013. Reinterpretando la Diplomacia de los Pueblos. Departamento de Derecho Internacional P?blico, Relaciones Internacionales e Historia del Derecho. Universitat Polit?cnica de Val?ncia. Universidad del Pa?s Vasco. In: Trabajos y Ensayos. No. 17. (27–07–2015). http://www.diprriihd.ehu.es/revistadoctorado/n17/Vargas17.pdf


[Закрыть]

Дер Дериан обнаружил, что сближение государств может быть достигнуто посредством дипломатии или же добровольного общения граждан этих стран. В обоих случаях государства могут мирно взаимодействовать. Результат останется прежним. Но механизм осуществления этого процесса является официальным в одном случае, и неофициальным в другом. Дипломатия использует официальные средства связи, основанные на Международном публичном праве. «Антидипломатия» использует «неофициальные» механизмы, в том числе Интернет. Это, по мнению Карнаго, и отличает дипломатию от ее «двойника».[48]48
  CORNAGO: 2013a. Op. Cit. С. 191.


[Закрыть]
С этим предположением согласился Костас Константину,[49]49
  CONSTANTINOU: 1996. Op. Cit. С. 83–88.


[Закрыть]
который заключил, что существует некое противопоставление в этих двух формах. Некоторые из его фантастических идей также одобрил Эдмунд Бурке в 1796 году.[50]50
  CORNAGO: 2013a. Op. Cit. С. 191.


[Закрыть]

Помимо этого, «дипломатия» и «антидипломатия» обладали тремя общими чертами. Во-первых, дипломатическая и антидипломатическая деятельность способствовали укреплению отношений между государствами. Во-вторых, обе напрямую влияли на ведение внешней политики государства. В случае с «антидипломатией», ее методы представляли собой потенциальный риск для государств и могли повлечь за собой «как появление новых механизмов власти, так и опасность»[51]51
  DER DERIAN, James. 1992. Antidiplomacy. Spies, terror, speed and War. Wiley-Blackwell; 1Ed. США. С. 3.


[Закрыть]
для правительств.[52]52
  Если бы не эта связь с внешней политикой, Дер Дериан, вероятно, не назвал бы данный феномен «антидипломатией». Он бы дал другое название, что-то вроде «отношения между иностранными гражданами», «сближение народов» или «взаимодействие граждан с другими государствами». В любом случае, слово «дипломатия» не звучало бы в названии, что логично, поскольку перечисленные феномены не имеют к дипломатии никакого отношения. Сделав это, он подверг бы себя критике, предполагая, что данные явления имеют некоторую степень «официальности», формальную связь с государством, что не является верным. См.: «Дипломатия «полуторного трека».


[Закрыть]
Например, при недостаточном государственном контроле преступные и террористические группировки могут свободно контактировать с подобными организациями через Интернет. Простые граждане также могут устанавливать межгосударственные соглашения, противоречащие внешнеполитическому курсу государства. Наконец, в-третьих, государство задействует все механизмы «дипломатии» и «антидипломатии» для сближения с другими государствами.[53]53
  На философском уровне всегда существовали два основных вопроса: является ли дипломатия стратегией сама по себе? Или же дипломатия является категорией, объединяющей в себе дипломатические стратегии? Если обратиться к Дер Дериану, то, по его мнению, «дипломатия» – это мирная стратегия государства, «антидипломатия» имеет ту же функцию, если государство способно каким-либо образом (например, посредством «публичной дипломатии») контролировать взаимоотношения своих граждан с иностранными. Если государство достигнет данной цели, оно приобретет две успешные стратегии для установления отношений с другими государствами, не говоря уже о том, что каждая из них обладает рядом более специфических тактик. Если так, то вполне обоснованно возникает вопрос: как называется изначальная производная «дипломатии» и «антидипломатии»? Может быть, «Радих дипломатия»? (исп. Radix-Diplomacia).


[Закрыть]

Данные аргументы позволяют предположить, что «антидипломатия» может оказаться не вполне сформированным инструментом мирного взаимодействия между государствами. Несмотря на это, дискуссии на тему «антидипломатии» могут выйти на новый уровень, если трактовать ее как административно-бюрократический элемент и высказать идею того, что отношения между этими категориями выстраиваются в «парадокс».

Рассмотрим следующий случай. Предположим, дипломат должен подготовить мирный договор для подписания главой своего и иностранного государства. Вероятно, он очень удивится, когда, предоставив образец документа своему начальству, он обнаружит, что в данном документе более нет никакой необходимости, поскольку договор уже заключен. Все дело в том, что другой человек (или группа людей), не имеющий никакого отношения к министерству иностранных дел или иным государственным институтам, ранее предоставил образец документа, который в итоге и был подписан.

С дипломатической точки зрения, очевиден «парадокс», когда человек (или группа людей) присваивает себе чужую работу и таким образом ускоряет достижение желаемого: в данном случае подписание мирного договора, что устраивает всех. В действительности, подобные действия нарушают стабильность рабочего процесса дипломатического корпуса. Если такая практика приобретает популярность среди глав государств, дипломаты могут попросту лишиться работы. Министерства иностранных дел также могут испытывать подобные затруднения. К примеру, МИД может претерпевать «институциональный кризис», если начнут появляться «мирные политические инициативы» со стороны гражданского населения, которые будут влиять на дипломатические отношения лучшим образом, чем их институциональная бюрократия.

Но ситуация может приобрести еще более «парадоксальный» характер, если часть этих «мирных политических инициатив» будет исходить от того же министерства иностранных дел или других политических институтов. Если так, то национальные политические элиты, под чьим контролем находятся институты, должны будут одобрить подобную практику замещения функций министерств иностранных дел для достижения внешнеполитических целей и неестественную смену руководящих и подчиненных в дипломатическом корпусе. Иными словами, политические элиты могут провоцировать появление «парадоксальных дипломатических стратегий», чтобы подстроить свои политические институты под сложные международные стандарты через передачу «дипломатического представительства» другим субинститутам так, чтобы они могли абсолютно легально принимать участие в ведении внешней политики государства. Таким образом, замещение полномочий министерств иностранных дел станет широко распространенным явлением.

Несмотря на это, парадоксальные дипломатические стратегии, они же «антидипломатические стратегии», имеют способность пагубно воздействовать на элементы, обуславливающие «ультердипломатию». Они изменяют правовую структуру дипломатического института, разрушают и обеззаконивают его, и, в то же время, приводят к «действенным результатам». Так зарождается излишняя двойственность в институтах, причастных к внешней политике, а также «административный и бюрократический парадокс» в основной деятельности дипломатических институтов.

Помимо упомянутых стратегий «антисистемной дипломатии», «предпарадипломатии» и «протодипломатии» существуют также и другие типы: «постдипломатия», «партизанская дипломатия», «дипломатия обмена заложниками», «дипломатия прямого набора», «учредительная дипломатия», «парадипломатия», «дипломатия «полуторного трека», «неконвенциональная дипломатия», «принудительная дипломатия», «мегафонная дипломатия», «дипломатия катастроф», «похоронная дипломатия», «дипломатия одолженного кресла», «дипломатия разумных санкций», «каталитическая дипломатия», «аутсорсинговая дипломатия», «дипломатия «от равного к равному», «религиозная дипломатия» и «контрдипломатия между посольствами». Все эти стратегии применяются дипломатическими службами и дополняют собой старейшие методы, в то же время, они снижают миротворческую «способность института».[54]54
  В данной работе представлена теория политических систем Дэвида Истона. Эта теория предполагает, что публичные институты имеют специальные структуры, принимающие и отвечающие на заявки и ходатайства граждан. В обоих случаях институты развивают свою способность реагировать и удовлетворять требования граждан, что говорит об их состоятельности или, в противном случае, бессилии. См. EASTON, David. 1965. The political system. Knopf. США.


[Закрыть]
Иными словами, все «антидипломатические стратегии» являются действенными, подходящими, доступными, привлекательными и эффективными в достижении многообещающих результатов. Но в сумме они способны разрушить институт министерства иностранных дел. Они недооценивают оперативные возможности дипломатов и провоцируют крах институтов, отвечающих за внешние связи государств, ставят под сомнение контроль над политической системой государства и соглашения, заключенные ранее. Одной из характерных черт данных стратегий является то, что все они берут начало в одном государстве, которое допускает их применение, словно опытным путем доказывая, что они содействуют политическим отношениям с другими государствами и международными органами, не имея никаких побочных действий. Для подтверждения вышеизложенного стоит обратиться к «Политической социологии международных отношений».

В продолжение, следует отметить, что основной задачей данной работы является перечисление различных дипломатических стратегий, которые могут, тем или иным образом, относиться к «антидипломатии». Что касается особых задач, то среди них можно выделить следующие:


1. Предоставить служащим дипломатического корпуса набор современных политических инструментов, характерных для феномена мировой дипломатии, при помощи которых они могут расширить рамки понимания политической и международной среды, в которой они обитают; определить потенциальные очаги конфликтов и предотвратить их возникновение; изучить темы, на ознакомление с которыми в ходе работы могло бы быть потрачено больше сил и времени;

2. Попытаться сгруппировать различные современные стратегии, но не с целью составления словаря или энциклопедии, а для создания параметров соответствия, которые бы помогли различать их в огромной системе;

3. Описать наиболее показательные и общие идеи каждого из явлений, их трактовки и теории, связанные с дипломатическими стратегиями, не углубляясь в специфические аспекты; составить видение дидактического и педагогического характера, которое упростило бы понимание;

4. Использовать опыт университетских научных сообществ в сфере международных отношений и внешней политики, а также дипломатических институтов, относящихся к министерству иностранных дел;

5. Инициировать научные дебаты, которые бы позволили оценить реальное существование дополнительных дипломатических стратегий, которые до этого не были признаны;

6. Инициировать научные дебаты, которые позволили бы покончить как можно скорее с международным терминологическим кризисом, где научные отделения, факультеты и институты одной страны не могут согласовать свои взгляды, в том числе на простейшие идеи в сфере международных отношений;

7. Предложить следующий выход из международного терминологического кризиса: использовать математическую терминологию в сфере международных отношений; и

8. Сделать так, чтобы данная информация всегда была под рукой служащего дипломатического корпуса.


Справедливости ради стоит сказать, что информация о стратегиях, приведенная здесь, изначально не предназначалась для широкой аудитории. Поэтому данная работа раскрывает детали, которые могут помочь заполнить пробелы. Она также помогает организовать и систематизировать дипломатические стратегии, что не является новаторством. Данную работу можно считать продолжением общих усилий в изучении дипломатических стратегий в рамках власти, внешней политики;[55]55
  MORGENTHAU, H. J. 1973. Politics among Nations: The Struggle for Power and Peace. Alfred A. Kpnof. США.
  См. STRANG, Lord. 1962. The Diplomatic Career. Andr? Deutsch. UK.
  См. IKLE, Fred Charles. 1964. How Nations Negotiate. Harper and Row. США.
  См. THOMPSON, Kenneth. 1992. Traditions and Values in Politics and Diplomacy, Theory and Practice. Louisiana State University Press. США.
  См. TIGAU, Camelia. 2009. Diplomacia en la era digital. La ayuda alimentaria como maniobra Neoliberal. Centro de Investigaciones sobre Am?rica del Norte. Grupo Editorial Cenzontle. Universidad Nacional de M?xico. Mexico. С. 24.


[Закрыть]
с точки зрения теории,[56]56
  MERLE: 1991. Op. Cit.
  См. MARSHALL: 1997. Op. Cit.


[Закрыть]
культуры[57]57
  WENDT, Alexander. 1999. Social Theory of International Relations. Cambridge. Cambridge University Press. UK.


[Закрыть]
или бюрократии.[58]58
  По словам Джорджа Лиска, можно говорить о «Рутинной дипломатии» (англ. Routine Diplomacy), которая смягчает и реализовывает международные отношения, установленные между государствами посредством бюрократических действий и незначительных соглашений; а также о «Креативной дипломатии» (англ. Creative Diplomacy), которая изменяет атмосферу, устанавливая переговоры и компромиссы.
  См. LISKA, George. 1975. Beyond Kissinger: Ways of Conservative Statecraft Studies. In: International Affairs. No. 26, The John Hopkins University Press, Baltimore. США. С. 25.


[Закрыть]
Не говоря уже о таких важных трудах, как работы Генри Киссинджера[59]59
  KISSINGER, Henry. 1994. Diplomacy. Editorial Simon and Schuster. США.


[Закрыть]
и Гарольда Николсона,[60]60
  NICOLSON: 1955. Op. Cit.


[Закрыть]
и многих других, упростивших взгляд на феномены современной дипломатии и раскрывших их новые противоречия. Но, в отличие от этих работ, где главным действующим лицом международных отношений становится государство, в данной работе заявлена идея о том, что внешняя политика и дипломатия – это два принципиально разных понятия, и существует множество типов внешней политики и различных дипломатических стратегий.

В литературе о международных отношениях, в основном, принято говорить о внешней политике, не раскрывая дополнительных характеристик. Более того, оба понятия довольно часто используются в качестве синонимов. Такая путаница создает проблему восприятия внешней политики и дипломатии как независимых явлений. Цель внешней политики состоит в распознании дипломатических стратегий, которые необходимо применить. Таким образом, внешняя политика скорее относится к политическому реализму или идеализму, в то время как дипломатия отвечает за то, как внешняя политика будет осуществляться. В данном контексте взаимосвязь между типами внешней политики и дипломатическими стратегиями простирается столь широко, что охватить ее практически невозможно. И, чтобы поглубже изучить эту тему, давайте рассмотрим ярчайшие примеры типов «внешней политики».

Разновидности внешней политики

Благодаря развитию методологических основ в области международных отношений, начиная со второй половины XX века по всему миру стали проводиться исследования, главной целью которых стал сравнительный анализ внешней политики различных государств.[61]61
  LARSEN, Henrik. 1997. Foreign Policy and Discourse Analysis. France, Britain and Europe. Routledge. UK.


[Закрыть]
Данные исследования, в большинстве случаев, проводятся на кафедрах сравнительной внешней политики университетов и основываются на эмпирических методах исследования для выявления отличительных черт, сходств и различий внешней политики различных государств. В связи с этим, исследования по сравнительному изучению внешней политики были сосредоточены на том, чтобы прояснить, какие концептуальные элементы должны быть проанализированы. В качестве примера можно привести работу Рафаэля Веласкес Флореса «Внешняя политика США и Мексики: сравнительная перспектива».[62]62
  VEL?ZQUEZ FLORES, Rafael. 2003. Las pol?ticas exteriores de EU y M?xico: una perspectiva comparada. In: Desde el Sur: Visiones de Estados Unidos y Canad? desde Am?rica Latina a principios del siglo XXI. Vol. 2. Estados Unidos y Am?rica Latina. Universidad Aut?noma de M?xico. Mexico. С.84–104.


[Закрыть]
Для сравнения внешней политики двух стран автор использовал предложенный Габриэлем Алмондом[63]63
  ALMOND, Gabriel. 1958. Introductory: comparative study of foreign policy. In: MACREDIS, Roy C. 1958. Foreign Policy in the world politics. Prentice-Hall. Nueva Jersey, США. С. 1–8.


[Закрыть]
анализ следующих трех аспектов: 1) историческая справка, включающая в себя исследование внутренних факторов, таких как экономическое, социальное, культурное, политическое и идеологическое развитие страны, а также устойчивые интересы и тенденции внешней политики; 2) характеристика процесса принятия внешнеполитических решений, в том числе правительственных и неправительственных субъектов; и 3) суть внешней политики, включающая интересы, цели и средства ее реализации.

Кроме того, Мауре Ист, Стивен Салмоор и Чарльз Герман[64]64
  EAST, Maure; y otros. 1978. Why nations act: Theoretical perspectives for comparative foreign policy studies. Sage. UK.


[Закрыть]
также представили семь теоретических аспектов для сравнения внешней политики: 1) личностные характеристики политических лидеров; 2) структуры и процессы принятия решений; 3) политические особенности режимов; 4) национальные атрибуты общества; 5) свойства международной системы; 6) системы оценки, используемые государством перед принятием решения; 7) изменение обстоятельств, влияющих на внешнюю политику.

Также Кеннет Уолтц[65]65
  WALTZ, Kenneth. 1959. Man, the state and war. A theoretical analysis. Columbia University Press. США.


[Закрыть]
предложил три уровня изучения внешней политики: индивидуальный, государственный и международный. По его мнению, процессы, которые делают возможным разработку, создание и реализацию внешней политики, должны пройти ряд бюрократических этапов как внутри, так и вне государства, которые также находятся под влиянием руководства и личности политических лидеров. Точно так же Грэм Аллисон[66]66
  ALLISON, Graham. 1971. Essence of decision: explaining the Cuban missile crisis. Harper Collins. США.


[Закрыть]
предложил разрешить «Кубинский ракетный кризис» 1962 года – провести анализ трех моделей принятия внешнеполитических решений: бюрократической, организационной и модели рационального выбора. Под бюрократической моделью подразумевается процесс принятия решений, в котором различные бюрократические агенты представляют свою позицию в отношении какого-либо вопроса или проблемы и, в конце концов, приходят к единому решению. Организационная модель относится к правительствам, которые реализуют свою политику в международной сфере, пользуясь стандартными схемами или же опираясь на ранее созданные производственные процессы. Что касается модели рационального выбора, то, согласно ей, государства устанавливают конкретные цели, затем, изучив различные альтернативы, отдают предпочтение тому решению, которое несет за собой больше преимуществ и меньше рисков. И, наконец, существует гипотеза Джеймса Розенау,[67]67
  ROSENAU, James N. 1980. Theories and pre-theories of foreign policy. In: The scientific study of foreign policy. Frances Pinter. UK. С. 95–149.


[Закрыть]
который предположил, что внешняя политика является совпадением трех факторов: численность населения государства (большая или маленькая), экономическая система (развитая или неразвитая) и его политическая система (демократическая или нет, открытая или закрытая). Также он предложил пять переменных для анализа внешней политики: переменная роли, социальная, правительственная, индивидуальная и системная. В своей работе Розенау не стал развивать данную гипотезу, но, тем не менее, предложил пути развития для новых исследований и возможности анализа представленной им модели.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13