Альбина Гумерова.

Дамдых (сборник)



скачать книгу бесплатно

– А со старым-то что?

– Мал, говорит.

Суфия взглянула на старую столешницу, которая лежала возле ног Шамиля. Из трещины опасно торчали острые щепки. Шамиль поставил машинку на стол:

– Проверь, не сломалась ли. На вид вроде как раньше.


Суфия надела на Амину пиджак и залюбовалась ею, ведь внучка была так похожа на дочь! Теперь особенно: девочка тихо и верно превращалась в девушку.

– Тебе надо лифчик купить, – сказала Суфия. – Давай завтра съездим. Завтра суббота. Попросим отца, чтобы свозил нас в город.

Суфия лезвием распарывала шов. Амина сидела рядом и пришивала пуговицу на рубашку Мунира. Когда все было готово, она зубами оторвала нитку.

– Твоя мама не любила шить, а ты, я гляжу, любишь. Только нитку лучше ножницами срезать. Или лезвием. Зачем зубы портить?

– Ты так говоришь, потому что у тебя их нет! – рассмеялась Амина.

Суфия и не думала обижаться. Она отложила пиджак, обняла свою внучку:

– Как тебе тяжело, моя девочка.

Амина не допускала жалости к себе. Она и учителей разлюбила, потому что все они глядели на нее как на сироту. А одинокие и вовсе старались подружиться, непременно попасть к ней домой, без конца писали записки Иреку: мол, дочь ваша плохо учится, приходите поговорить. А Амина даже про родительское собрание отцу не сказала: зачем, если он все равно забудет, не придет. Ирек за каждую записку журил Амину – и только. А она давно заметила, что папа – единственный из всех взрослых, кто не смотрит на нее с сочувствием. Все, что она делала, он принимал как должное. И Амина понимала, что маленькой быть просто нельзя, а на школьной елке – это минута слабости.

Амина высвободилась из бабушкиных объятий и вгляделась в ее лицо:

– А ты как мама. Только морщинок у нее не было. А у тебя – вон сколько. Раз, два, три. Даже не сосчитать! Они как ниточки. Много коротеньких ниточек.

Амина вдруг вытаращила глаза:

– И я такая буду?!

– Куда ж ты денешься!

– И очки буду носить, как ты? И… зубы вставные? – в ужасе прошептала девочка и вскочила. – Я лучше пойду картошки нажарю!

Через некоторое время громко и задорно зашипела картошка. Суфия подложила пиджак под лапку, опустила ее и принялась строчить. Колесо крутилось восьмеркой, и потому шилось нерадостно.

– Вся шея открыта! – Амина переодела Мунира, развесила его мокрую одежду на батареях и быстро накрыла в большой комнате стол.

Ирек уселся первым и жадно набросился на еду.

– М-м! Как вкусно! – похвалил дед.

А Суфия добавила:

– А котлеты какие нежные! Ты что туда положила?

– Тертой картошки, – сказала Амина и тоже присела за стол. – Надо натереть картошку на мелкой терке и перемешать с фаршем. Вкусно, и мяса меньше расходуешь.

– Ирек, свози нас завтра в город, – попросила Суфия. – Амине надо кое-что купить. И машинку в ремонт сдать.

На веранде послышалась возня…

– Ночь на дворе, а у них ворота не заперты! – раздался бодрый женский голосок.

На пороге комнаты появилась Венера.

На воротнике ее пальто лежал снег, челка грустно свисала, наполовину закрывая правый глаз.

– Суфия-апа! – выдохнула она. – Ой, простите… добрый вечер. Вы ужинаете? Приятного аппетита.

Но Суфия уже поднялась.

– Что такое? – спросила она, вытирая рот тыльной стороной ладони.

– Я платье порвала. Сейчас вот мерила, а оно – хрясь! Видать, я поправилась. Надо чуть-чуть в бедрах расширить, – застенчиво улыбаясь, Венера взглянула на Ирека, потом и на Шамиля.

– Оставляй, сделаю, – сказала швея.

Венера растерялась:

– Как оставляй? Надо сейчас! Свадьба-то завтра, Алла бирса! Вы что, забыли?!

За столом переглянулись. Венера скинула на пол пальто и, прижимая к себе платье, прошла в комнату:

– Айгуль вас тоже приглашала! Вы что?? Завтра в одиннадцать регистрация! Банкет в четыре!


6

На город опускались сумерки. Возле здания с белыми колоннами останавливались нарядные машины. Красивые мужчины и женщины поднимались по очищенным от снега ступенькам к ярко освещенному входу, и большой швейцар в красном старинном костюме распахивал перед гостями тяжелую дверь.

Суфия со своим семейством приехали на двух машинах. Из первой вышел Шамиль, открыл заднюю дверь и вытащил оттуда большущую, завернутую в бумагу и перевязанную бечевкой картину. Из второй машины вышли остальные. У Ирека было такое лицо, будто он в носках наступил в лужу. Ему не хотелось на эту свадьбу, но теща уговорила. На этом празднике они опасались одного: сделать сердцу больнее, ведь непременно вспомнится свадьба Ирека и Резеды. Но Суфия знала, что надо больше выходить в люди, только так раны затянутся. Потому и привезла на праздник все свое семейство.

В вестибюле девушки помогали гостям снять верхнюю одежду. Амина повертелась возле зеркала, достала расческу и причесала сначала Мунира, потом Ирека. Суфия рассовывала шарфы-шапки по рукавам:

– Ирек! Какой ты красавец!

Теща польстила зятю. Он был хорош собой, но лишь на первый взгляд. А приглядишься – в ид у него потасканный, а глаза и вовсе грустные-грустные, и в них легко угадывается начинающий алкоголик.

Люди партиями поднимались в лифте на самый верхний этаж. Гости пришли все сразу, без опозданий и очень быстро расселись за столами. Пока ждали жениха с невестой, рассматривали друг друга. В зале был мягкий свет, отчего женщины казались красивыми. Возле рояля с бокалом красного вина стояла почти что богиня. Если бы не платье, Суфия не узнала бы Венеру. Они встретились глазами, и Венера, покачивая бедрами, очень медленно двинулась в их сторону.

Суфия, Шамиль, Ирек и дети сидели за дальним круглым столом.

– Ой, а что это у вас ничего не тронуто? – спросила Венера, присаживаясь на свободное место. – Платье удалось, да? Надеюсь, не только нам с вами понравится. – Левой рукой Венера дотронулась до пышной, почти деревянной челки.

– Когда же, когда же придет невеста! – Амина ерзала на стуле. – Я хочу посмотреть платье!

Венера положила стеснительным гостям закусок. Амина с Муниром налетели на вкуснятину.

– Суфия-апа, а вы почему нос повесили? – спросила Венера.

– Неуютно мне здесь. Не привыкли мы к таким местам.

– Как? – изумилась Венера. – Вам не нравится?

– Нравится! Как во дворце! – сказала Амина с набитым ртом.

Суфия приблизилась к уху Венеры и почувствовала, как приятно от нее пахнет.

– Я думаю… Если он такой богатый – так зачем ему наша Айгуль?

– Зачем-зачем… любит, значит, раз женится! – неожиданно прорычал Шамиль и опрокинул в себя рюмку водки.

– Ты чего кричишь? – шикнула на него жена.

– На свадьбу пришли и сплетничают сидят! Радоваться надо за человека!

Венера поспешила разрядить обстановку:

– Да мы радуемся, Шамиль-абы! Особенно я! Третий раз к ней на свадьбу прихожу! И в четвертый раз приду, если надо будет! Потому что подруга. Главное, чтоб Суфия-апа платья мне шила. Каждый раз ведь надо новое. Ой! Молодые идут! – Венера соскочила со стула.

– Как моя кукла Барби! – восхищенно прошептала Амина.

Оркестр, который лениво поигрывал джазовые импровизации, грянул свадебный марш. Жених с невестой на руках сделал два торжественных шага, а потом бросился бегом к своему столу. Усадил невесту, вырвал из рук ведущего микрофон и сказал:

– Ох, ну и пробки, мать их! Мы страшно проголодались! И прежде чем выпить за молодых, давайте-ка поедим!

Гости засмеялись и захлопали. Друзья жениха расселись по своим столам, рядом с женами. Двое мужчин подошли к столу, за которым сидели Суфия со своей семьей и Венера. Мужчины, от которых приятно пахнуло уличным холодком, обменялись рукопожатиями с Иреком и Шамилем и плюхнулись на стулья.

– Давайте знакомиться! – объявила Венера и первая кокетливо подала руку мужчине справа. – Венера.

Он прочавкал что-то похожее на «Володя».

– Очень приятно, – улыбнулась Венера. – А чем вы занимаетесь? Постойте, сама угадаю! Юрист? Артист? Архитектор? Электрик?

Венера перечисляла профессии, а мужик мотал головой. Он ел и на слове «инженер-сметчик» наконец кивнул.

Выпили. Стало весело и тепло. Ирек с друзьями жениха принялись травить анекдоты, а Венера хохотала, даже когда было не смешно. Вдруг схватила одного из мужчин за запястье.

– Моя любимая песня! Идемте танцевать! – и утащила на танцпол.

Суфия посмотрела им вслед, и ей показалось, что она не просто платье сшила, а полностью сотворила Венеру. Хорошая она женщина, но почему-то никто не любит ее. Но она не привыкла застенчиво опускать глаза и когда-нибудь – в платье или без – обязательно своего добьется.

После танцевального перерыва Ирек и Шамиль вытащили картину в самую середину зала и поставили так, чтобы всем гостям было видно. Венера выбежала к микрофону:

– Наш Шамиль-абы, у которого открылся талант художника!

– А он и не закрывался, – тихо сказал Шамиль, но его никто не услышал.

– Кто бы мог подумать! – разошлась Венера. – Всю жизнь человек на тракторе работал и вдруг стал рисовать! Айгуль, пусть этот подарок украсит стены вашего дома. Будьте счастливы!

Венера захлопала сама себе, хотела еще что-то сказать, но Ирек обнял ее сзади за талию и потянул на себя. Ему пришлось держать ее, чтобы она снова не подошла к микрофону.

– Я не буду поздравлять жениха с невестой – за меня это уже сделали. – Шамиль обернулся на Венеру и подмигнул ей. – Я хотел бы попросить прощения у своей жены. Вчера я сильно обидел ее. Всю жизнь обижал. А она почему-то жила со мной и растила моих детей, которых больше нет. Моя жена была предана мне и любила меня. Это искусство. Это сложнее, чем картины писать. Желаю тебе, Айгуль, любить так, как Суфия. И всегда будешь красивой. И в старости вдруг поймешь, что не зря жила. – Шамиль достал блестящий перочинный ножичек, и острое короткое лезвие выпрыгнуло из рукоятки. Старик срезал бечевку и рванул с картины бумагу.

Художник с любовью перенес овражистый поселок на холст: ранняя весна с ее ручейками, голыми березами и островками снега на черной жирной земле. Возле заброшенного колодца стояли старик и старушка. Это был их колодец, куда они давным-давно ходили за водой. Это был их поселок. Ни один инженер никогда бы не начал здесь стройку: холм, низина, овраг, снова холм. Но еще до революции один коренастый парень украл девушку из соседней деревни и женился на ней. А так как родительский дом был занят старшими братьями и их семьями, крепкий татарин обскакал окрестности, сначала выкопал колодец, потом шустро построил дом. Несколько лет муж и жена жили здесь, вдалеке от всех, одни. Счастливая жена, радуясь, что не живет со свекровью, пекла хлеб, выращивала картошку и день ото дня становилась все красивее. Единственное, чего она не могла, это резать кур. Когда муж ловил птицу, женщина, закрыв уши руками и шепча: «Господи-прости, господи-прости», взбиралась на самый высокий холм и с криком бежала вниз.

Вскоре железную дорогу проложили и до этих мест, построили жировой комбинат и временные бараки для рабочих и их семей. И через несколько лет родители Суфии и прочие люди пустили здесь корни. А первооткрыватель очень гордился, что именно с него и начался этот рабочий поселок. Разросся, задышал, да еще и пользу стране приносил – ведь на заводе люди работали в три смены. Жиркомбинату было теперь почти семьдесят, и лишь во время войны он делал не свое дело: его, как и многие заводы, передали военному ведомству – выпускать снаряды.

В середине двадцатого века первые жители этого чудного, волшебным образом возникшего поселка были стариком и старухой: «А почему ты не построил наш дом у себя в деревне? Почему мы сюда, где ни души, приехали?» – спросила жена. А муж ответил: «А потому что я тебя ударить не смог бы. Я ж любил тебя. Помнишь, тебе, беременной, и самовар поднять не давал? А батя сказал бы, что я – тряпка, а ты – стерва».


В зале стояла тишина. Гости завороженно смотрели на картину. Кто-то хлопнул в ладоши, и зал наполнился шумом аплодисментов, очень похожим на шум осеннего ливня.

– Ой, а вон мой дом! – прошептала Айгуль, рассматривая подарок. – Спасибо, Шамиль-абы. Вы, наверное, долго ее рисовали…

Шамиль отвел Айгуль в сторону, по-отечески взял за руку и сказал, пристально глядя в глаза:

– Сохрани тебя Бог от горя, которое досталось нам. И пусть это будет твоя последняя свадьба!


7

– Суфия-апа!! Милая моя! Родная моя! – Венера неслась по улице. Она смешно поскользнулась, извернулась в воздухе, но удержалась на ногах. И, тяжело дыша, обняла изумленную швею так, что обе свалились. Апельсины покатились по снегу. Венера сначала расцеловала Суфию, помогла ей встать, затем поползла за апельсинами. Быстро их собрала, отдала старушке хозяйственную сетку и уселась в сугроб:

– Ох, помру я, ох, помру!!!

Суфия наконец обрела дар речи:

– Да что, что случилось-то?! Ненормальная!

– Ох, Суфия-апа! Ох, ох! Пойдемте к вам домой, расскажу!

Венера выхватила у швеи сумки, взяла ее под руку и потащила в дом.

Дома Суфия усадила Венеру на диван и подала стакан воды.

– Не поверите, не поверите, сама не верю! – сказала Венера и залпом выпила воду. Торжественно поставила стакан на стол. – Меня на свидание позвали.

Суфия схватилась за сердце:

– Дура! Дура! Уф, чуть до инфаркта не довела!

– Помните, я на свадьбе с мужчиной весь вечер танцевала в вашем платье? Так вот. Телефон, говорю, не могу найти, будь другом, позвони! Ну, он номер мой набрал, позвонил – я такая: «Ой! Да вот же он, под салфеткой!» – а сама думаю: запишет меня или нет? – Венера притихла на мгновенье. – Записал! И позвонил! Представляете???

– Но при чем тут я?!

– Как при чем! Я теперь хочу сшить что-то, чтобы на свидание пойти.

– Э, нет! – Суфия подошла к швейному столу. Достала старый распухший блокнот, раскрыла его и ткнула пальцем в обведенное жирным кругом число.

– У меня еще три костюма не готово, один Шамиль разорвал!

Венера соскочила с дивана и обняла швею:

– Ну пожалуйста! Мне очень нужно! Вдруг это судьба моя! Сшейте хотя бы жилетку или просто косынку! Все что угодно! Лишь бы вы шили! У вас руки волшебные! Ваша одежда счастье приносит!!!

Суфию тронули эти слова. К тому же она всегда нежно любила Венеру.

– Ткань принесла?

– Ой…

– Ватрушка ты, Ватрушка! – вздохнула Суфия и полезла в комод.

Достала оттуда целую стопку тканей:

– Выбирай. Еще с советских времен осталось. Когда мы все без разбору хватали, – сказала Суфия. – Посмотри вот этот шелк. Я для Резеды покупала, думала, сошью ей платьице летнее. Так руки и не дошли… Во-от! – выдохнула она. – А тебе как раз на блузку и хватит. И то с короткими рукавами только.

Швея развернула шелк, приложила к Венере. Обе посмотрели в зеркало. От ткани повеяло прошлым веком: шелк напитался годами.

– Тебе к лицу. Ну что, шьем блузку? И пойдешь в ней на свое свидание. Когда оно?

– Не знаю, – тихо сказала Венера. – Я сказала: подумаю. Он обещал перезвонить на днях.

– А ты, между прочим, зря за ними гоняешься! – с казала Суфия.

– За кем же?

– За мужиками.

– Да что вы! – начала оправдываться Венера. – Он же сам позвонил. А я еще не сразу согласилась. Мне вообще-то тот, второй, больше понравился… Но раз уж так получилось… Этот тоже неплохой вроде. Женщина сама свое счастье строит. А будешь ждать, пока кто-нибудь влюбится, женится, детей захочет… Помрешь, так и не став матерью! Надо просто встретить такого мужика, который тоже хочет семью. И не тратить время на конченых холостяков.

– Мне кажется, что он и есть конченый холостяк. Разведенный?

– Ни разу женат не был. И детей нет. Мужчина без прошлого! – торжественно сказала Венера. – Я завтра, Алла бирса, после работы забегу на примерку? – спросила она, резво взбивая расческой свою пышную челку, и, будто опасаясь продолжения разговора, поспешила уйти.

Суфия достала выкройки, приколола их к ткани, провела меловой пунктир. Убрала английские булавки и приложила шелк к щеке. Вспомнила свою маленькую дочь и ту длинную очередь, которую давным-давно пришлось отстоять, чтобы купить эту ткань. Одна баба все переживала, что гусь у нее потечет и испортится, пока она до дома его донесет, просилась вперед, но никто ее не пустил. И она стояла и цокала, озираясь по сторонам, будто холодильник высматривала.

Швее почудилось: сшей она платье – дочь жила бы теперь…

– Господи! Все люди молятся, просят, чтоб ты дал им силы! – прошептала она. – А я прошу: отними их у меня! Зачем мне одной столько?! – Суфия размашисто, как-то уж очень по-мужски вытерла слезы и в отчаянии крикнула в потолок: – Почему мне жить хочется?! Почему? Ведь дочь моя в земле! Сын мой – в земле! Для чего я, скажи?! Чтобы шмотье это шить? Тряпки эти никчемные? – Швея схватила шелк и, отчаянно пыхтя, попыталась разорвать его.

У нее ничего не вышло. И тогда она вытерла им слезы и обреченно начала кройку. Под ножницами ткань захрумкала.

– Алла-а?? ?кб?р! – раздалось на весь поселок.

Мулла Мидхат начал свой намаз, во время которого весь поселок притихал. Голос муллы звучал мощно, особенно возле мечети. Но и к самым дальним домам долетала молитва. И люди замирали перед непонятными арабскими словами и думали, что если будут слушать внимательно, то уж непременно отведут от себя беду…

Коран давно Мидхатом был прочитан и осмыслен. Но ему хотелось соприкоснуться со Священным Писанием по-настоящему. Указательный палец медленно, пунктирно скользил справа налево по строчкам, а губы тихо проговаривали молитву, которая и была скрыта в странных, похожих на нарисованный пар буквах. Арабский язык сначала сопротивлялся, не давался и вдруг однажды распахнулся перед уже немолодым мужчиной, безымянный палец которого так и остался без имени любимой женщины. А еще раньше, в девяностые, Мидхат, резко ударяя левой рукой правую чуть выше локтя, показывал средний палец своим врагам. И только в новом веке Мидхат сделался слугой народа и, складывая пальцы в замок, научился обещать с экрана телевизора низкие цены на молоко и горячую воду.

Он знакомился в клубах с девушками и, если находил их красивыми, – вытягивал большой палец и непременно приводил в огромную свою квартиру, где два раза в неделю некрасивая женщина наводила чистоту. Мидхат носил перстень на мизинце, но жизнь раздула мужику живот и намаслила глаза и голос. И вскоре мизинцу стало тесно в перстне. Однажды уборщица нашла перстень за диваном и взяла себе «на чай».

Как-то раз слугу народа вызвал другой слуга в Москву. Мидхат переживал напрасно: его не вздрючили, как он думал, а лишь пожурили за ремонт больницы и велели проставиться. Все закончилось в сауне с красивыми девушками. Обратно слуга народа ехал поездом в купе. С женщиной, которая не смогла купить билет на плацкарт и расстроилась из-за этого. Довольный и все еще красный от сауны Мидхат заказал в купе коньяк и лимонную нарезку. Женщина, поправив косую челку, выпила с ним. Разговорились. Он спьяну пообещал устроить ее медицинскую судьбу и решить прочие вопросы. Попутчица обратила внимание на пустой безымянный палец, на что Мидхат сказал: «Ни одна женщина не сможет захомутать меня!» И опрокинул в себя очередную рюмку. А вскоре такую фразу обронил: «Я всегда буду ездить на «Мерседесах». Потому что я принципиальный. Это нормальная такая машина». «Алла бирса», – добавила попутчица. «Не понял?» – Слуга народа погладил ямочку на гладко выбритом подбородке. «Скажите «Алла бирса» – бог даст, всегда буду ездить на «Мерседесах». Ведь может случиться так, что даже «Запорожца» у вас не будет», – пояснила женщина. «Это лузеры ничего не делают, сидят по норам и ждут, пока им бог даст. А реальные пацаны сами на себя рассчитывают». «Клизму бы тебе вставить да туалет закрыть», – подумала женщина и залезла на верхнюю полку. Больше они не вели друг с другом бесед.

Однажды в поселок, который основали два любящих сердца, приехал мужик. Потомки первых жителей разбрелись по планете, поэтому мужик просто поселился в их доме и решил, что отстроит его и будет жить, пока не выгонят. И жил один, подробно изучая Коран. Скотину не держал, не завел и собаку. Люди побаивались странного Мидхата и хотели даже, чтобы он исчез, потому что не принято у них быть хмурым одиночкой. Но однажды из города приехал грузовик со стройматериалами и рабочие. И под надзором Мидхата за полтора месяца на высоком холме, том самом, откуда первожительница сбегала, жалея убитых кур, возвели бело-зеленую мечеть…


Мулла закончил намаз. Мечеть притихла. Поселок вновь зашептал железной дорогой, ветром, снегом, людьми. Суфия вдела нитку в иголку и нежно замурлыкала какую-то мелодию. Швея иногда тихо напевала за работой. Даже ночью, когда все спали, в доме мелодично светился ее пошивочный уголок, а машинка аккомпанировала тихому голосу своей хозяйки. Порой Суфия думала вслух, едва разборчиво проговаривая слова. И одно время ходили слухи, будто она колдунья. И не просто одежду шьет, а нашептывает в нее разные разности:

– Венера. Всю жизнь отчаянно хватаешься за того, кто едва улыбнется тебе. Детей хочешь. Если и правда одежда моя счастье приносит – будь счастлива с этим мужчиной. Ты заслужила. Любой женщине нужны любовь и дети. Хотя бы дети.

Швее захотелось сесть за свою машинку, но Ирек еще не привез ее из ремонта. Суфия прошлась по комнатам и, не найдя себе занятия, снова села за швейный стол, достала банку с пуговицами, приложила несколько штук к будущей Венериной блузке. Громко и жалобно проурчал желудок, но Суфии хотелось дождаться мужа, чтобы поужинать вместе. Вдруг она застыла, глядя на маленькую серую пуговку.

– Кажется, эти… Больше всего подходят…

Старушка вскочила. Лицо ее разгладилось, глаза заблестели. Она снова медленно села на краешек стула и сидела, глядя в пространство, боясь вспугнуть внезапно пришедшую мысль.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7