Альберто Анджела.

Империя. Путешествие по Римской империи вслед за монетой



скачать книгу бесплатно

Когда турма скрывается за горизонтом, солдат обращает взгляд к небу, вглядываясь в другие облака. Те бегут низко, будто пытаясь нагнать курьеров, не обещая ничего хорошего, готовые вот-вот пролиться дождем. Солдат поправляет шлем на голове и морщится. В Британии погода никогда не меняется, что летом, что зимой – постоянно дождливо…

Лондон – римское «изобретение»

Конный отряд в пути уже много часов, по дороге им попадались небольшие повозки торговцев и группки пеших путников. Воины понимают: город уже близко, людей на дороге встречается все больше. Вот появляются первые деревянные дома, в основном хижины, то там, то сям по обочинам дороги. Спустя некоторое время строений становится все больше, пока они не образуют сплошную стену по обеим сторонам. Продвигаясь вперед по этому городскому «проспекту», всадники рассчитывают добраться до центра города, возможно до форума. Однако их ждет сюрприз: они ошеломленно переглядываются, остановившись. Дорога кончилась, путь преграждает огромная река. Это Темза. На противоположном берегу – Лондон.

Во II веке н. э. его действительно невозможно узнать. Небольшой городок. Никто и представить не может грандиозный мегаполис, что вырастет здесь через две тысячи лет.

Однако есть кое-что, сближающее его с современным Лондоном: длинный мост через Темзу, с разводной центральной частью, позволяющей пропускать суда. Что удивительно, этот древнеримский предок Лондонского моста стоял в том же месте, как выяснили несколько лет назад английские археологи. В отличие от современных мостов он не железный, а деревянный. Тридцать всадников перебираются по нему на другой берег.

От ударов конских копыт мост гудит, подобно гигантскому тамтаму. Это привлекает внимание рыболовов на берегу и моряков на пришвартованных судах. Многие прохожие останавливаются поглазеть на красные плащи всадников. Всадникам, правда, тоже есть на что подивиться: никто из них не был тут прежде, и они с любопытством разглядывают приближающийся город.

Мы вот-вот сойдем на тот берег реки, где в будущем возникнет Сити, но ощущение такое, что ступаешь на другой континент. Ни одной многоэтажки, только низенькие деревянные домики. Небоскребы вырастут еще не скоро… Да и не только они: те места, где в будущем появятся символы города – Букингемский дворец, Вестминстерский дворец с Биг-Беном, даже дом 10 по Даунинг-стрит, резиденция премьер-министра Великобритании, пока еще представляют собой пересеченную речушками сельскую местность. То же самое с местами паломничества туристов – Трафальгарской площадью, магазином Harrod’s, площадью Пикадилли или Риджент-стрит…

Лондон, или Лондиниум, как его называли, действительно римское «изобретение». До прибытия легионов здесь была сельская местность, с песчаными островками на Темзе. Но именно римляне приняли решение основать в этом месте Лондон. Почему?

На мосту становится понятна основная причина: Темза здесь сужается (облегчая задачу строительства моста), но при этом достаточно глубока, что позволяет грузовым судам причалить к ее берегам.

И действительно, у города имеется длинная пристань, где пришвартованы большие и малые транспортные суда, многие из них парусные.

У пристани кипит лихорадочная жизнь: с одного судна сгружают амфоры с вином, прибывшие из Италии, с другого, только что приплывшего из Галлии, – изящную керамику терра сигиллата, ярко-красного цвета, с рельефными фигурками и узорами, использовавшуюся на торжественных пирах. И многие другие товары: льняные ткани и туники из Египта, изящные кувшины из выдувного стекла из Германии, амфоры с гарумом из Южной Испании…

Любопытно, что при этом отсутствуют склады больших размеров (на всем протяжении порта археологам удалось найти лишь два таких). Это означает, что товары не складировали, а сразу же переправляли дальше. Длинные лондонские причалы, таким образом, служили чем-то вроде аэропорта, откуда товары перемещались вглубь острова.

Все это указывает на то, что город находится в самом расцвете своего развития, являя черты типично римские, а никак не кельтские.

Лондон родился из ничего не в силу военных соображений, а в интересах торговли. Действительно, археологи не обнаружили следов лагеря легионеров, из которого впоследствии развился бы город, – столь частого явления для других мест. Иначе говоря, именно деньги, в том числе сестерции, предопределили рождение Лондона: город находится в правильном месте для доставки морем всевозможных товаров империи, которые затем развозятся по всей Британии.

В обмен Британия поставляет империи множество собственных товаров: от рабов до охотничьих собак и минералов…

Забавно, что Лондон родился для торговли и что его изначальное ядро возникло в том же месте, где сегодня находится Сити, финансовый центр Лондона и Великобритании. Его коммерческий фундамент, можно сказать, присутствовал в нем с самого основания…

Сборные конструкции Лондона

Мы добрались до конца моста и вместе с турмой входим в город. Больше всего нас поражает, что Лондон выглядит невзрачным захолустным городишком. Все дома вокруг деревянные и невысокие, не выше двух этажей. Улицы зимой грязные, а летом пыльные. По ним движутся лошади, пешеходы, повозки… Все это совсем не похоже на города из мрамора и кирпича, типичные для Средиземноморья. Действительно, здесь каменная кладка – редкость.

Всадники минуют строящийся дом и с любопытством обнаруживают, что он большей частью представляет собой сборную конструкцию из готовых блоков. Лондиниум строится с помощью хорошо знакомой нам технологии. Почти каждый дом имеет каркас из дубовых брусьев с идеально совместимыми пазами. Брусья привозят в готовом виде, и строителям остается лишь собрать конструкцию.

Система простая: вы когда-нибудь видели, как устроена приставная деревянная лестница? У нее два длинных бруса с отверстиями, куда плотно вставляются поперечины.

Так вот, стены домов Лондиниума имеют весьма похожую конструкцию. Строители кладут на землю толстый брус с заранее проделанными отверстиями, вставляют в них вертикально тонкие брусья и замыкают конструкцию сверху еще одним толстым брусом с отверстиями.

В общем, каждая стена напоминает огромную лестницу, опрокинутую одним боком на землю. Соединяя между собой несколько подобных конструкций, получают каркас дома. Затем стены заполняют кирпичами из высушенной глины или горизонтальной деревянной обрешеткой (получается что-то вроде шведской стенки), куда вплетают вязанки хвороста, не забывая оставить проемы для окон и дверей. И наконец сверху «намазывают» штукатурку.

Хитроумная система пазов в брусьях, которые позволяют соединять их по диагонали в просвете стены, придает конструкции дома прочность и надежность. Этот конструктор в стиле лего покрывается широкой крышей со многими стропилами. Бо?льшая часть кварталов римского Лондона была построена подобным образом, а-ля ИКЕА.

Но не только постройки Лондиниума поражают тридцать всадников, прибывших из Рима, но и его жители. Они белолицые, веснушчатые, белокурые или медноволосые, что типично для кельтских народов. Темная кожа и кудри встречаются редко, преимущественно среди рабов, торговцев или солдат. Обратная картина той, что мы видим в средиземноморских городах империи. Очевидный факт, но в книгах об этом не прочтешь. А здесь такое различие само бросается в глаза…

Юноша восьмидесяти лет, переживший трагедию

Лондон – совсем юный город Римской империи: ему меньше восьмидесяти лет! Поражает, насколько поздно вся Британия была присоединена к империи. Для ориентира: когда распяли Иисуса Христа, Британия была большим островом за пределами империи. Прошло еще десять лет, прежде чем Клавдий в 43 году решил захватить этот остров и устроил там исторически знаменитый D-Day, только наоборот.[6]6
  D-Day – День Д (от англ. Disembarkation Day – букв.: День высадки) – Вторжение союзников в Европу. Произошло 6 июня 1944 г., когда войска союзников высадились на побережье Нормандии, Франция. Это была крупнейшая в мировой истории морская десантная операция. С точки зрения советских и российских историков, эта дата фактического открытия второго фронта во Второй мировой войне. Сравнивая операцию императора Клавдия с Днем Д, автор иронизирует, поскольку в данном случае Клавдий захватчик, а не освободитель. – Примеч. ред.


[Закрыть]

Римские легионы и торговцы постепенно проникли в Британию и распространились по всей территории.

Спустя несколько лет был основан Лондон (остатки деревянного дренажного канала по обочинам римской дороги указывают на 47 год как дату основания города). Немалым мужеством надо было обладать, чтобы жить в те времена в Сити: местность граничила с землями, где находились очень враждебные племена. И действительно, спустя чуть более десяти лет после своего основания Лондон был стерт с лица земли женщиной Боудиккой,[7]7
  Боудикка (рим. Боадицея) – была женой Прасутага, вождя кельтского племени иценов. После смерти мужа ее королевство было аннексировано, земли конфискованы, а имущество описано. Согласно Тациту, Боудикку прилюдно выпороли, а ее дочерей изнасиловали. Она возглавила войско, в основном состоявшее из кельтских женщин, и отомстила римлянам. Однако в решающей битве, происшедшей между современными городами Лондоном и Колчестером (Camulodunum), Боудикка все же потерпела поражение и вместе со своими дочерьми попала в окружение. Но она и девушки предпочли яд римскому плену.


[Закрыть]
возглавившей объединенное войско племен, восставших против римлян.

Шел 60 год н. э., и, как рассказывает Тацит, повстанцы к тому времени уже разрушили город Камулодунум (современный Колчестер), победили один легион и двигались на Лондон. Легионеры, посланные на защиту города, были слишком немногочисленны, чтобы противостоять врагу, наступавшему большим войском, и было принято решение пожертвовать городом, чтобы спасти провинцию, – отдали приказ о стратегическом отступлении. Тацит далее пишет: «Ни мольбы, ни слезы взывавших к нему[8]8
  К римскому полководцу Светонию. – Примеч. ред.


[Закрыть]
о помощи горожан не поколебали его решимости, и он подал сигнал к отступлению, взяв с собою в поход пожелавших ему сопутствовать; те, кого удержали от этого, были истреблены врагами».[9]9
  Цит. по: Корнелий Тацит. Собр. соч.: В 2 т. Т. 1. М., 1993.


[Закрыть]

Реакция римлян не заставила себя долго ждать. В крупном сражении легионы Светония разгромили восставшие племена, и Боудикка, как полагают, покончила с собой, приняв яд. Тацит говорит о 70 тысячах погибших – настоящая бойня.

Таким образом, тот Лондон, что мы видим вместе с всадниками, несмотря на свой юный возраст, уже пережил разрушение и возрождение.

Встреча с наместником провинции

Турма пересекла город и добралась до выходящего на Темзу дворца наместника провинции. На площади перед дворцом, с привычной педантичностью, всадники построились в ряды, как на перекличке в казарме: три ряда по десять, по бокам декурионы.[10]10
  Декурион – командир декурии (лат. decuria), отряда в 10 человек. – Примеч. ред.


[Закрыть]

Согласно классической военной римской иерархии, первый избранный декурион руководит двумя остальными. Именно он сейчас вместе со своим заместителем, белокурым великаном-батавом (то есть «голландцем»), направляется во дворец, у входа которого застыли в карауле двое стражников.

Представившись, он вручает начальнику охраны скрепленный печатью свиток для наместника. Ожидая приема у одного из чиновников из канцелярии наместника, он разглядывает дворец, резко контрастирующий с остальной архитектурой города.

Здание живописно красуется на берегу Темзы, располагаясь на нескольких уровнях, с длинными колоннадами, нишами, бассейнами и террасами. С того места, где он стоит, декурион может охватить взглядом только одно крыло, а с противоположной стороны, очевидно, находится другое, симметричное первому. Взгляд декуриона падает на беломраморные капители, колонны и статуи из самых знаменитых каменоломен Средиземноморья. Он прикидывает расходы на строительство такого красивого здания в столь удаленном месте.

Подобный дворец он видел только в Колонии,[11]11
  Современный Кёльн.


[Закрыть]
когда служил в Германии. Это тоже был дворец наместника провинции, также располагавшийся на берегу реки, на этот раз Рейна… «Тот же архитектор или то же желание поразить?» – думает он…

Однако ход его мыслей прерывает мужчина за спиной, приветствующий декуриона ударом ступни о землю. Шум металлических нашлепок на подошвах сандалий выдает его принадлежность к воинскому сословию. Декурион оборачивается, сверкнув голубыми глазами. Это один из телохранителей наместника, он просит декуриона следовать за ним.

Войдя в тяжелые дубовые ворота, они минуют несколько изящных залов и небольших двориков. Шаги гулко отдаются в пустоте, здесь возвышаются лишь статуи императора, с фонтанчиками. В других, служебных помещениях им попадаются чиновники администрации, со свитками под мышкой.

Декурион шагает рядом с телохранителем наместника: ему неприятно идти позади него, к тому же от телохранителя несет духами. Солдат, пользующийся духами, изнеженный жизнью во дворце. Прошли времена Боудикки! В Лондоне теперь спокойно.

Двое поднимаются по широкой лестнице, на верхней площадке стражники вытягиваются по стойке смирно, приветствуя их. За ними виден большой сад, окруженный изящной колоннадой. На глаз его площадь 40 на 20 метров. В центре – длинный бассейн со скругленными бортами. Декурион замечает статуи, из которых бьет струей вода, низкую ухоженную живую изгородь и большие ниши, где расположены гроты нимф. Настоящий рай по сравнению с тем, что он видел в городе по дороге сюда.

Телохранитель знаком приказывает ему остановиться. Спиной к ним стоит человек. Он смотрит на Темзу, опершись руками о парапет. Его взгляд прикован к паруснику, входящему в порт на всех парусах. Он вздыхает и оборачивается с вопросом: «Что нового в Риме?»

Это красивый загорелый мужчина: волосы с проседью, длиннее, чем полагалось бы при его должности, усталые глаза глубоко-синего цвета. Поражает его улыбка, открытая, искренняя, со складками в уголках рта, открывающая белоснежный ряд зубов. Это Марк Аппий Брадуа, совсем недавно назначенный на эту должность. Нам он весьма напоминает актера Рекса Харрисона (исполнившего роль папы Юлия II в фильме о Микеланджело «Агония и экстаз», где художника сыграл Чарлтон Хестон). Декурион удивлен и немного смущен непосредственностью наместника, которого он встречает первый раз в жизни. Он хорошо знает, что такие люди могут быть лживыми и безжалостными. Но в данном случае он испытывает невольную симпатию к этому человеку.

Наместник Аппий Брадуа недавно прибыл в Лондон – его загар из прошлого, когда он исполнял другую должность на берегах Средиземного моря. И его ностальгия по теплым краям вся сосредоточена во взгляде, которым он следит за парусником, входящим в порт.

Он вглядывается в декуриона, потом поднимает руку: в пальцах поблескивает монета. Один из сестерциев, привезенных сюда турмой. Да нет, это именно наш сестерций! Как ему это удалось?

На мраморном столике под колоннадой декурион видит один из открытых мешков с монетами. Наместник сделал ловкий ход, приказав сдать ему причитающиеся монеты, не дожидаясь формальной процедуры передачи. На то у него и власть.

Декурион удивлен и слегка уязвлен, он понимает, что именно благодаря этой способности предвосхищать и опережать шаги противника Марк Аппий Брадуа так высоко взобрался по лестнице власти.

Наместник угадывает настроение декуриона и щелкает пальцами, чтобы подали два кубка вина. Формальности отброшены. Наместник попросту, без условностей этикета, беседует с декурионом, выслушивает римские новости о дворе, о важных персонах, а также интересуется настроениями на римских улочках, в Большом цирке и по пути в Лондон. Во время беседы он крутит в пальцах сестерций, часто подносит его к лицу и рассеянно стучит им по губе.

В конце разговора он взглядывает декуриону в глаза, раскрывает его ладонь, кладет в нее сестерций и снова закрывает, сверкнув белоснежной средиземноморской улыбкой: «В память о нашей встрече». Затем отворачивается и вновь погружается в созерцание парусника. Паруса сложены, началась разгрузка товара.

Декурион уходит в сопровождении все того же надушенного телохранителя. На выходе из сада он бросает взгляд на сестерций, лежащий на его ладони. Что-то он тяжеловат для бронзовой монеты… И действительно, он не один. Наместник дал ему еще и серебряную медаль с символическим изображением победы. Очередной «трюк» этого удивительного человека. Улыбнувшись, декурион спускается по лестнице.

Когда Сити был городом Дикого Запада

Тридцать всадников расположились на ночлег в форте Лондиниума, в северной части города. В мирное время он не столько служит для защиты, сколько используется для размещения войск.

Наконец-то настало время заслуженного отдыха в термах. Здание терм одно из немногих больших строений в городе, оно выстроено на берегу Темзы в долине, где состоялась встреча с наместником.

Лучшее время для посещения терм – обеденное, когда вода, как все говорят, самая горячая. Накупавшись и насладившись массажем, многие воины направляются в бордели на поиски любовных приключений.

А старший декурион вместе со своими двумя коллегами решает совершить прогулку по будущему кварталу Сити.

После роскоши дворца наместника и гидравлического совершенства терм город представляется им весьма неказистым. Он очень напоминает поселения… Дикого Запада.

И это не случайный пример, ведь как европейские переселенцы продвигались на запад на Североамериканском континенте, так же и римляне движутся по Европе, постепенно перемещаясь… к западу. А Британия – одна из точек «дальнего» Запада… поистине «Far West».

И точно так же, как первые привезли с собой в земли индейцев технический прогресс, городскую культуру и образ жизни, характерные для западной цивилизации XVIII–XIX веков, римляне распространили свою культуру в землях галлов, британцев и германцев. Со схожими в целом проблемами и их решениями.

Лондиниум эпохи Траяна действительно во многих деталях напоминает те самые городки Запада: помимо деревянных домиков, здесь есть магазинчики, где торгуют всем понемногу, как в поселковых лавочках первопоселенцев. Имеются трактиры, где можно пригласить в номера девушек, прислуживающих за столиками. Изобилуют конюшни и кузницы, цирюльники при случае могут и зуб вырвать, а порой улицу переходит «индеец»-кельт, украшенный символами своей культуры: татуировкой и узорами своего племени, вместо туники – рубаха и штаны в клетку, как на пледе.

Поражает мысль, что здесь через две тысячи лет будут сновать деловые люди в котелках, знаменитые черные такси, красные двухэтажные автобусы и «роллс-ройсы» банкиров… На фоне высоченных стеклянных небоскребов…

А пока что стекло редкость. И хотя Лондон стал столицей Британии, одной из сорока пяти провинций империи Траяна, застекленные окна – роскошь, которую не многие могут себе позволить: стекло все еще слишком дорогое удовольствие в этих удаленных местах.

Прогулка по Сити: самая древняя стиральная машина?

Один из трех декурионов остановился купить великолепный торквес,[12]12
  Разновидность шейной гривны.


[Закрыть]
нагрудное украшение кельтских воинов в форме подковы, которое предлагает ему бродячий торговец вместе с другими изделиями из бронзы и железа, среди которых прекрасный погнутый кинжал, – все они явно происходят из разграбленного захоронения: мечи и кинжалы покойника сгибались, чтобы ими нельзя было больше пользоваться.

Другие декурионы, дожидаясь товарища, заглядывают в дверь, из-за которой слышны странный шум воды, скрежет ржавого металла и скрип дерева. Внутри темно, можно лишь догадываться, что помещение очень просторное. Скоро глаза привыкают к темноте, и декурионы видят происходящее: с одной стороны много маленьких ванн, а с другой – людей, движущихся как бы в замедленном ритме, при слабом свете фонарей. Это рабы, они медленно шагают внутри двух деревянных колес, похожих на беличьи колеса в клетках, только эти колеса – по три метра в диаметре!

Вращаясь, они приводят в движение другие колеса, меньше размером, которые тянут вверх длинные цепи с ведрами, полными воды. Так извлекается вода из колодцев пятиметровой глубины. Движение никогда не прекращается, потому что цепи, как в наших велосипедах, образуют замкнутое кольцо, вращающееся бесконечно… Зачем все это нужно?

Декурионы, стоящие на пороге этого странного места, тоже озадачены.

Мальчик-раб почтительно просит их дать ему пройти. В руках у него кучка грязной одежды. Двое провожают его взглядом. Он опрокидывает свой груз в одну из ванн. Декурионы понимают, что перед ними – огромная прачечная. Никто из них никогда не видел подобного. Даже в современную эпоху это место вызывает большое любопытство.

Когда несколько английских археологов объявили об открытии этого удивительного места, в сентябре 2001 года, многие окрестили его «самой древней стиральной машиной в истории». Несмотря на свою некоторую громоздкость, она была способна удовлетворить потребности тысяч лондонцев римской эпохи…

Однако не все с этим согласны. И действительно, какой смысл было изобретать «стиральную машину» в эпоху, когда имелись тысячи рабов, готовых выполнить эту работу? Впрочем, и сегодня, несмотря на почти повсеместную электрификацию, вдоль берегов многих рек Индии или Пакистана можно видеть сотни прачек за работой, целый день под палящим солнцем стирающих одежду. Я слышал, что, если у них спрашивают мнение о стиральных машинах, они отвечают, пожав плечами, что у этих машин нет будущего…

Поэтому не исключено, что это странное место на самом деле использовалось для выделки шкур, – подобные ему сооружения со многими емкостями мы можем видеть в наши дни в Марракеше.[13]13
  Город в Марокко. – Примеч. ред.


[Закрыть]
По одной недавней гипотезе, водяное колесо, возможно, служило иной цели: снабжать город водой. С того места, откуда мы смотрим, понять это невозможно. Слишком темно, да и расстояние большое. Мы только знаем, что перед нами удивительное техническое сооружение.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Поделиться ссылкой на выделенное