Альберт Налчаджян.

Этническая характерология



скачать книгу бесплатно

Поэтому всякая оценка по критерию полезности-вредности относительна. Все же есть нововведения, даже ставшие традициями, которые близки к полюсу абсолютной вредности. Таковы яды, наркотики, отравляющие боевые газы, орудия пыток, алкогольные напитки, некоторые вредные идеологии и ряд других изобретений.

Из некоторых стран-производителей наркотиков эти вещества в коммерческих целях распространяются по всему миру. Такую деятельность тоже можно считать близкой к абсолютно вредным видам инновативной деятельности народов. Склонность к подобного рода деятельности тоже характеризует психический склад и систему ценностей отдельных народов. Характеризовать этнический склад могут также культурные пережитки – как материальные, так и духовные. Есть орудия, элементы одежды, традиции и т. п., которые устарели, но еще находятся в употреблении разных народов или их подгрупп. Отсталым является тот, у кого накопилось много таких пережитков, новые заменители которых уже существуют.

Поскольку культурные традиции (старое) и инновации (новое) являются существенно различными по природе, то лежащие в их основе психические качества и процессы тоже различны.

Наша идея состоит в том, что для восприятия и сохранения традиций необходимы не такие человеческие качества, как для творчества, хотя в одной личности эти качества, механизмы и способности могут и сочетаться.

Исследуя эти явления, можно получить сведения о следующих особенностях нации: а) об уровне конформизма и консерватизма мышления и поведения; б) о мыслительных способностях, об их типе, областях более плодотворной активности и т. п.; в) о творческих способностях, интуиции и других возможностях интеллектуальной сферы этноса. Если заимствования используются творчески, получают национальные особенности и гармонично включаются в систему национальной культуры, то и это является творческой работой. Некоторые народы сильно преуспели в этом деле, особенно японцы, корейцы и другие.

Элементы культуры каждого этноса в начале своего развития были инновациями. Такое творчество имело место уже в период раннего антропогенеза, перехода от человекообразных обезьян-предков к современному человеку – «человеку разумному». Отсюда можно заключить, что все народы обладают определенными творческими способностями, но, по-видимому, неодинаковыми. Различные народы сделали неодинаковый вклад в мировую культуру. Начиная с «момента» своего этногенеза и в течение своей последующей истории каждый народ создает все новые культурные ценности. Но у разных народов творческая активность и плодотворность деятельности различны в силу ряда причин, как внутренних, так и внешних.

Наконец, для этнопсихолога интересно знать те психологические процессы, с помощью которых инновации превращаются в традиции. Каждая традиция когда-то была инновацией. Процесс превращения нововведений в традицию, а также взаимодействия традиционного и нового – интересная область этно– и социально-психологических исследований. В частности, интересно знать внутренние потенции развития традиционной культуры народа, раскрыть эти возможности.

§ 7.
Культурные и психологические универсалии

При исследовании этнопсихологических проблем все время следует иметь в виду, что психические свойства и способности могут быть двух видов: а) универсальные, т. е. свойственные всем этносам, человечеству вообще. Иногда их называют панкультурными, т. е. свойственными представителями всех культур; б) специфические, т. е. свойственные людям отдельных этнических культур.

Исследователями выделено несколько типов культурных универсалий: 1) биологические или филогенетические, т. е. такие, которые есть у всех людей как представителей вида «человек разумный»; 2) поведенческие универсалии: это те виды и особенности поведения, которые тоже являются общечеловеческими. Мы можем наблюдать их у представителей всех наций и этносов. Таковы, например, некоторые экспрессивные движения, которые наблюдаются при переживании людьми различных чувств и эмоций (гнева, радости и т. п.). Это брачное поведение, которое в значительной мере одинаково у всех народов, хотя наблюдаются и некоторые различия; у разных народов существуют весьма сходные ритуальные действия перехода (инициации) и вообще ритуалы, которые сплачивают этнические общности и т. п.

Существуют психологические универсалии познавательных процессов. Например, эмпирические исследования позволили обнаружить, что ощущение цветов во всех этнических сообществах (культурах) одинаково, хотя их названия различны. Правда, обнаружен также ряд сенсорных различий у представителей разных культур, что свидетельствует о существовании идиосинкразических культурных факторов.

Чуть подробнее поговорим о выражении основных эмоций, впервые описанных Ч. Дарвином. Он считал, что существует ряд первичных эмоций, которые у всех людей имеют типичные экспрессии с помощью лицевых мускулов. Один из видных специалистов в этой области, Э. Экман, показал, что существуют специфические мускулы, связанные с определенными первичными эмоциональными состояниями. Эти эмоциональные состояния универсальны. Но есть и культурно-специфические факторы, которые маскируют универсалии. Например, в разных культурах одна и та же эмоция возбуждается разными внешними стимулами, например, гнев возникает под воздействием разных стимулов. Культурную специфику могут иметь также правила выражения эмоций. Правила выражения – это те механизмы, которые управляют эмоциями и регулируют их выражение. Например, человек удивляется, но сразу же подавляет свое удивление и выставляет показное безразличие. Наконец, третье: последствия выражения эмоций в различных этнокультурных сообществах различны.

Исследования А. Дейвидсона показали, что во всех исследованных им культурах закономерности формирования и изменения установок (аттитюдов) одинаковы. Проведенные в других культурах исследования в целом совпадают с теми, которые проведены в США.

Клакхон, Мэрдок и другие исследователи попытались перечислить панкультурные, или универсальные, черты людей. Так, в списке, составленном Мэрдоком, названы 73 темы, включающие такие формы поведения, как траур, шутка, брак, разведение огня, создание мифов (мифологизация) и т. п. Описывая большое количество черт, исследователи затем, используя статистические методы, сводят их к небольшому числу черт или форм поведения, которые наблюдаются во многих известных культурах. Например, Аберле и его соавторы выделили 9 функциональных реквизитов, которые необходимы для выживания в любом обществе. В их число входят: а) способность эффективно действовать в природной среде; б) легкость обеспечения репродукции с помощью сексуального поведения; в) приобретенная с помощью обучения способность к символической коммуникации; г) ряд форм социального контроля, предотвращающих распад общества, и другие. Такие списки универсалий нетрудно создать. Они полезны тем, что помогают нам понять, какие проблемы следует ставить на собственно этнопсихологическом уровне исследования культурных и психологических, поведенческих явлений.

§ 8. Сравнение этносов и их культур

А. Полезность сравнительных исследований.

Поскольку между этносами и их культурами существует не только сходство, но и различия, одним из главных путей их исследования является сравнительный метод.

Когда одно и то же явление рассматривается в разных этнокультурных средах, получаются более обширные и верные результаты. В таком случае обобщения делаются уже не на основе узких данных одного общества, а на более широкой эмпирической и культурной основе.

Так, исследование того, как отнятие ребенка от материнской груди влияет на него в разных обществах, показало, что связь между этим событием и эмоциональными нарушениями не прямолинейная, как иногда полагают, а сложная, криволинейная. Причина этого в том, что в разных культурах дети отлучаются от материнской груди в разные возрастные периоды.

Польза сравнительных исследований также в том, что исследователям стало ясно: то, что в одном обществе считается ненормальным, патологическим или девиантным, в другой этнокультурной среде может восприниматься как вполне нормальное явление. Например, такие явления, как одержимость, транс, колдовство и другие подобные состояния и действия являются типичными примерами явлений, совершенно по-разному воспринимаемых в разных обществах.

Б. Принципы сравнения этносов.

Сравнивать этносы в принципе можно по всем «параметрам» – культурным и психологическим. Однако для того, чтобы полученные результаты были надежными (верифицируемыми и фальсифицируемыми, как сказал бы Карл Поппер), следует иметь более или менее четкие критерии сравнения этносов.

1. Поскольку в каждый данный отрезок времени разные этносы находятся в различных стадиях и фазах культурного и психического развития, то, сравнивая их, мы можем прийти к точке зрения, согласно которой существуют хорошие и плохие, полноценные и неполноценные этносы. Поэтому специалисты (например, Л. Н. Гумилев и другие) пришли к выводу, что синхронное сравнение не является правильным методом. А ведь люди, даже политики, в повседневной жизни пользуются именно синхронными сравнениями, т. е. сравнивают теперешние (актуальные) культурные достижения и психологические качества этносов и приходят к выводам, которые благоприятны для одних и неблагоприятны для других этносов. На основе таких выводов даже принимаются политические решения. Расистские теории во многом опираются на синхронное сравнение этносов.

2. Более адекватным следует считать диахронический принцип сравнения, суть которого заключается в следующем: точно так же, как нельзя сравнить 5-летнего ребенка со взрослым 35-летним человеком и заключить, что ребенок во всех отношениях отсталый, а сравнивать надо двух индивидов одного и того же возраста, точно так же этносы следует сравнивать друг с другом в одинаковых фазах развития. Для этого, конечно же, надо иметь представление о фазах развития этносов.

Если взять за основу те периоды или фазы развития, которые описаны в литературе (а именно, ряд: род-племя-племенной союз-народность-нация), то два этноса Э1 и Э2 следует сравнивать в каждой из этих фаз. В настоящее время Э1 может находиться в фазе племени, а Э2 – в фазе нации. Следовательно их синхронное сравнение неуместно, во всяком случае – ненаучно. Правильнее поступить следующим образом: описать культуру и психический склад Э1 в племенном состоянии (в каком он есть сейчас), выяснить, каким был Э2 в прошлом, в племенной фазе своего развития, и сравнить с Э1.

Можно брать за основу другое представление о фазах развития этносов. Например, Л. Н. Гумилев, как мы уже знаем, считал, что этносы в своем развитии проходят следующие фазы: инкубационная фаза, фаза пассионарного нагрева, акматическая фаза и т. п. Древние нации более культурны и гордятся этим. Но они тоже проходят все предыдущие фазы развития и в будущем могут стать престарелыми, скопищами безразличных филистеров. Были времена, когда даже имена современных сильных наций были неизвестны, – замечает Л. Н. Гумилев. Весь цикл развития этноса, согласно этому автору, занимает около 1500 лет, но это в том случае, когда сильные внешние факторы не тормозят естественный ход развития этноса. С начала этногенеза до акматической фазы проходит около 250–300 лет. На основе нескольких интересных сравнений Л. Н. Гумилев показал, что принцип диахронического сравнения является наиболее приемлемым. Однако диахроническое сравнение не доказывает, что даже в одинаковых фазах развития между этносами нет различий по уровню интеллектуальной одаренности, морального развития, по мотивам поведения, культурным достижениям и т. п. Такие различия есть, и они ждут своих исследователей. Это большая и сложная проблема этнопсихологии и ряда других наук.

В ходе конкретных исследований названные выше два метода – синхронного и диахронического сравнения – используются в комплексе. Поскольку синхронное сравнение тоже дает полезные результаты и показывает нам, почему иногда народам трудно понимать друг друга, в следующем параграфе рассмотрим ряд результатов, полученных этим методом.

§ 9. Культурная относительность в понимании психических явлений

При таком подходе или ориентации исследуют, в частности, различия в понимании основных психологических понятий людьми различных этнокультурных общностей. Рассмотрим некоторые из них.

А. Понимание интеллекта.

Этнические различия народов выражаются самым различным образом. Одним из них является то, что у разных этносов понимание одних и тех же психических явлений и понятий различно: оно зависит от традиций, опыта народа, уровня этнопсихологического развития и всего культурного контекста. Причем речь идет именно о народном понимании соответствующих явлений, поскольку, как мы увидим вскоре, среди интеллигенции понимание психических явлений более близко к европейскому.

Специально было исследовано понимание интеллекта в различных этнокультурных средах. Хотя и понятие «интеллект», и соответствующие тесты свободно используются во многих обществах, тем не менее существуют различия в понимании ума и интеллекта, в том, кого считать умным человеком.

При сравнительном исследовании этносов исходным является проведение различия между интеллектом и противоположным качеством – тупоумием или имбецильностью. Р. Эдгертон обнаружил, что у многих отсталых народов нет такого понимания умственной отсталости, какое принято на Западе. Однако во многих местах ум (интеллект) вызывает уважение, а умственная слабость оценивается соответствующим образом. Правда, оценочные суждения у разных народов различны. Например, по-разному оцениваются слабоумие, идиотизм и другие признаки слабости или силы интеллекта. Д. Прайс-Уильямс утверждает, что различия в понимании психических явлений у разных народов скорее всего касаются не сущности, а уровней дифференциации этих явлений от других. Так, М. Вебер, осуществив сравнительное исследование этносов, живущих в Уганде и говорящих на разных языках, показал, что они в основном одинаково понимают интеллект. Различия обнаружились, но не существенные. А в общем понимании этого явления присутствовали следующие характеристики: интеллект – это нечто необходимое, счастливое, здоровое, сильное и безопасное. Понимание интеллекта в Уганде сходно с его пониманием, которое обнаружено у средиземноморских народов.

Но даже в одной и той же этнической общности среди различных ее слоев есть различия в понимании интеллекта. Так, среди интеллигенции (врачей, студентов-медиков, учителей и др.) и «элиты» общества понимание сходно с тем, которое установлено среди европейцев и американцев. Они характеризуют интеллект как быструю и активную сущность, в значительной мере свободную от эмоциональных компонентов. Это хорошая способность рассуждения, социальная компетентность, осторожность и скромность. Такое смешение с чертами характера тоже интересно: известно, что по-настоящему умный человек естественным образом скромен.

Тот же М. Вебер отмечает, что в западных странах среди народа распространено научное представление об интеллекте, свободное от эмоций и установок. Здесь народная традиция идет за научной традицией. По мере увеличения числа интеллигентов во всех странах научное понимание интеллекта отделяется от других компонентов личности. Однако понимание интеллекта народом никогда не может быть изолировано от того культурного контекста, в котором оно возникло.

Б. Пoнимание «Я» в разных этнокультурных средах.

В западной психологии образовалось определенное представление о том, что такое человеческое «Я» или я-концепция личности. Именно это понимание и представлено в наших трудах. Однако есть основание для предположения, что в различных этнических общностях понимание я-концепции не совсем одинаково. Это важно знать, поскольку я-концепция личности оказывает очень тонкое, «всепроникающее» влияние на все аспекты ее активности, в особенности, на ее социальное поведение.

Для осуществления сравнительных исследований я-концепции антропологи и психологи идут двумя путями. Они стремятся четко определить западное понимание я-концепции для того, чтобы тестировать и закодировать ее, а затем применить в разных культурах с целью раскрытия сходств и различий. Таким путем в США исследовали, например, различия я-концепции группы подростков-израильтян (см. Д. Прайс-Уильямс, указ. соч., с. 1006). Но это исследование не считается достаточно глубоким. Более трудным, но, по-видимому, перспективным является раскрытие я-коцепции определенного этноса или культуры путем анализа ее доминирующих социологических и философских представлений. Проведен ряд таких интересных исследований. В частности, в Западной Нигерии, среди народа йоруба, сходное исследование провел философ Лалейе, сам родом из этого народа. Он обнаружил, что представители этого народа не стремятся вникнуть в суть я-концепции: их больше интересуют связи «я» с другими людьми и с вещами. Для получения этого результата философ провел семантический анализ мифов и повседневной речи этого народа.

Более подробно исследовано представление японцев о я-концепции.

В. Японское представление о я-концепции.

Как мы знаем, в европейской и североамериканской науке под «я» понимают такую психическую структуру, которая обособлена от других людей и от общества и находится «под кожей» личности. Представление об обособленности – самая характерная черта западного понимания я-концепции. Причем эта изолированность от общества и культуры ясно осознается человеком. Почему так получилось, что структура «я» европейца и американца как будто имеет четкие внешние границы?

Дело, по-видимому, в своеобразных путях развития общества и культуры. В отличие от такого представления, для японцев центр отчета, исходя из которого определяется собственное «я», для личности находится в другом человеке. Основное слово, которым на японском языке обозначают личность, джибун (jibun) состоит из двух слов: джи (ji) – первое лицо единственного числа, и бун (bun) – означающее часть, фракцию. По-видимому, джибун имеет более глубокий социальный смысл.

Различия между западным пониманием «я» (self) и японским «джибун» следующим образом описывает японский исследователь Кимура: западные исследователи признают, что «я» формируется в межличностных отношениях, однако оно («я») понимается как уникальная сторона личности, ее субстанция, которая остается неизменной в течение времени и при переходе из одной ситуации в другую. Что же касается японского понятия «джибун», то оно означает участие в чем-то, что локализовано за пределами «я» в западном смысле. Уровень участия зависит от динамики ситуации, джибун не имеет постоянных и неизменных границ.

У японцев «я» понимается через взаимосвязи и взаимозависимости человека. Предполагается, что японцам (как и представителям ряда других народов) трудно представить себе отдельное «я»: у них нет ощущения такого психического образования и им трудно отделять индивидуальное «я» от его публичной стороны. Как указывает упомянутый нами Ф. Хсю, китайское слово джен (jen) переводится на английский язык словом селф (self), однако при этом теряет свой релационный смысл.

В Европе и США принято иудейско-христианское понимание «я». Но такое понимание чуждо, например, народам Черной Африки. Поэтому, проводя исследования в различных этнокультурных обществах исходя из этого определения «я», можно получить искаженные результаты.

Исследования, проведенные французским Национальным центром научных исследований, позволили получить интересные данные. Например, пришли к предположению, что существуют бессознательные предпосылки и факторы, определяющие «я». Существуют представления об андрогинах и двойниках. У ряда этносов Черной Африки существуют довольно сложные метафизические системы, исходя из которых люди относятся к определению «я». Например, у народности котоко, живущей на севере Центральной Африки, «я» содержит 8 элементов, один из которых (sahe) имеет противоположный пол (в женщине – мужчина и наоборот). Вся эта концепция «я» зависит от сложной космологии этого народа.

Проблема самосознания личности, ее я-концепции всегда была одной из самых сложных в психологии. В настоящее время эта проблема стала также актуальной и в этнопсихологии, в частности – в сравнительно-этнопсихологических исследованиях.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться ссылкой на выделенное