Двенадцать месяцев. Октябрь. Синий туман.

Аксель Панцер

Двенадцать месяцев. Октябрь. Синий туман.

Глава 10

Синий туман.

Октябрь пришёл ветром. За одну неделю лес, ещё недавно золотой, будто осыпался. Берёзы стояли наполовину голые. Осиновые листья лежали на земле красными пятнами. Рябина горела вдоль дороги последними кистями, а между деревьями теперь стало далеко видно — туда, где летом была одна зелёная стена. По ночам подмораживало.

Утром трава белела от инея, лужи затягивались тонким стеклом, а над болотистыми ложками до самого солнца держался туман. Особенный. Синеватый. Однажды Егорка увидел его с крыльца и сказал: — Прохорыч, смотри. Будто дым стелется. Старик долго глядел в сторону леса. — Дым вверх идёт. А этот по земле ходит.

— Значит?

— Значит, Синюшка где-то свои места проветривает.

Егорка сразу насторожился. Про бабку Синюшку он слышал давно. Рассказывали, будто живёт она возле старого колодца в болотном месте. Одному покажется тощей синей старушонкой, другому — молодой красавицей. Богатства у неё несметные, только человеку жадному от них одна беда. — А колодец её знаешь?

— Знал бы — не сказал.

— Почему?

— Потому что к таким местам человек сам дорогу находит. Или вовсе не находит.

Через несколько дней Прохорыч собрался к старому прииску.

— Возьмёшь меня?

— Возьму. Только нынче под ноги смотри. Земля промёрзла сверху, а болото под ней всё ещё живое.

Октябрьский лес встретил их тишиной. Птиц почти не слышно. Только ветер шелестел сухими листьями да где-то высоко постукивал дятел. На тропе попадались замёрзшие лужицы. Под ногами ломались тонкие ледяные корочки. Солнце то показывалось, то снова уходило за низкие серые облака. Чем ближе подходили к старому прииску, тем ниже становился лес. Берёзы уступили место кривым соснам.Под ногами появился мох. А потом началось болото. Кочки. Редкая осока. Чёрная вода между ними. И синий туман. Он лежал совсем низко и медленно полз между кустами.

Егорка остановился.— Прохорыч...

— Вижу.

Туман был не серый и не белый. Именно синий. Густой в низине и прозрачный возле сосен. Будто кто-то разлил по болоту синюю краску, а она не захотела смешиваться с воздухом. — Не отставай, — сказал старик.

Они пошли по кочкам. И вдруг впереди блеснула вода.Небольшое круглое окошко. Сверху оно было затянуто тонкой синеватой плёнкой.

Посередине сидел маленький синий паучок. Егорка даже дышать перестал. — Колодец? Прохорыч не ответил.

Из тумана послышался голос:

— А хоть бы и колодец. Возле воды стояла старушонка. Маленькая. Худая. Платьице синее. Платок синий. Даже лицо будто с синеватой тенью.

Только глаза молодые. Большие. Ясные.

Егорка сразу понял. — Бабка Синюшка.

— Бабка, бабка, — проворчала старушонка. — Все вы так. Как богатство понадобится — тогда и «бабушка».

Прохорыч снял шапку.

— Мы за богатством не пришли.

— Знаю.

Она посмотрела на Егорку. — Этот всё смотрит да смотрит. Скоро глаза протрёт.

Егорка осмелел. — А что у тебя в колодце? Синюшка рассмеялась: — Вода.

— Только?

— Для одного вода. Для другого золото. Для третьего — беда.

Она подошла к самому краю. Синий туман вокруг воды загустел.

— Ну, Егор, погляди.

Вода стала прозрачной. Сначала Егорка увидел дно. Потом будто дно ушло глубже. Ещё глубже. Там лежали золотые самородки. Красные камни. Зелёные. Синие. Некоторые светились сами собой.

— Бери, — сказала Синюшка.

Егорка уже знал эту проверку.

— Не достану.

— А я подам.

Из тумана вышла высокая красавица.В руках у неё был золотой поднос, весь заваленный самоцветами. Подошла к Егорке. Он посмотрел. Красиво. Даже очень. Но почему-то вспомнил августовскую ягоду, которую оставил на камне, и сентябрьский жёлтый лист.

— Не надо.

Красавица исчезла. Появилась другая. Поднос серебряный. На нём камни ещё крупнее.

— А это?

— Тоже не надо.

Синюшка прищурилась. — Привередливый.

— Мне Прохорыч говорил: не всё, что показывают, брать надо.

— Всё Прохорыч!

Старик тихо засмеялся. Тут туман взвился столбом. Когда опустился, старушки не стало. На её месте стояла девушка. Молодая. В синем платье. Волосы длинной косой через плечо. В руках маленькое решето. А в решете — ягоды. Земляника. Черника. Морошка. Смородина. Такие свежие, словно сейчас середина лета. Егорка удивился: — Откуда ягоды в октябре? Девушка улыбнулась. — Земля помнит.

Она протянула одну ягоду. Самую простую. Чернику. Егорка взял.

— Эту можно?

— Раз подала — можно.

Ягода была холодная. Но вкус — летний. Солнце. Лес. Июльский жар. На мгновение Егорке показалось, будто вокруг снова высокая трава и гудят пчёлы.

А потом всё исчезло. Снова октябрь. Голые берёзы. Холодный ветер. Синий туман.

— Вот тебе и богатство, — сказала Синюшка.

— Одна ягода?

— А мало?

Егорка подумал. — Нет. Синюшка довольно кивнула. — Умнеешь. Прохорыч, не совсем зря водишь. И снова превратилась в старушонку.

Они уже собрались уходить, когда Егорка заметил возле колодца три маленьких пёрышка. Белое. Чёрное. Рыжее. Связаны синей ниточкой.

— Можно взять?

Синюшка покачала головой. — Не твои.

Егорка сразу убрал руку. — А чьи?

— Кто потерял, тому и пригодятся.

Прохорыч посмотрел на него одобрительно. — Теперь точно идём.

На обратном пути туман ещё долго полз за ними по ложку. Иногда казалось, будто среди него кто-то идёт. То маленькая старушка. То высокая девушка. То просто синяя тень. Но стоило оглянуться — никого.

К вечеру поднялся ветер. Последние листья полетели с берёз. По дороге они кружились, цеплялись за траву, попадали в лужи. Егорка спросил: — Прохорыч, почему Синюшка всё время разная?

— А земля разве одна?

— Как это?

— Весной одна. Летом другая. Осенью третья. А всё земля.

Егорка задумался. — Значит, Синюшка тоже?

— Сам решай.

Через несколько дней пришли настоящие октябрьские дожди. Небо стало низким. Вода шумела по крыше. Дороги размокли. Старые листья прибило к земле.

По утрам над заводским прудом стоял такой туман, что другого берега не было видно. Иногда этот туман казался Егорке голубым. Тогда он вспоминал маленький колодец. И девушку в синем. И одну чернику, вкус которой на мгновение вернул июль. Под конец месяца дождь сменился мокрым снегом. Крупные белые хлопья падали на чёрную землю и сразу таяли. Берёзы стояли совсем голые. Только рябина ещё держала красные ягоды. Егорка сказал: — Теперь ничего красивого не осталось. Прохорыч посмотрел на мокрый лес.

— Опять торопишься.

— А что тут красивого?

— Смотри.

Егорка стал смотреть. Чёрные ветви. Серая вода. Синий туман. Красная рябина. Белый первый снег. И вдруг понял: красок осталось мало, зато каждая стала заметнее.

Прохорыч будто угадал его мысль.

— Летом природа всё сразу показывает. Осенью лишнее убирает.

— Как мастер?

— Как хороший мастер.

В ту ночь Егорка долго смотрел в окно. Над землёй стелился туман. Ему чудилось, будто где-то далеко среди болот идёт бабка Синюшка. Синее платье касается травы. В руках ничего. Ни золота. Ни самоцветов. Только октябрьский туман. И Егорка подумал: может быть, настоящее богатство Синюшки вовсе не лежит на дне её колодца. Может быть, оно в том, что она умеет показать человеку, чего ему действительно хочется. И октябрь тоже делает так. Снимает с леса зелень, цветы и листья. Оставляет только главное. Чтобы человек посмотрел внимательнее.