скачать книгу бесплатно
Запах жареного мяса раздувал в животе голодные пузыри, и в конце концов Денис смог отвлечь себя от чудес пейзажа на еду. Максим выкопал из земли какие-то корнеплоды, отдалённо напоминающие мелкий картофель, и запёк их на углях, как делала мама, когда они выезжали на природу. Готовую еду он обильно посыпал сухой землёй.
– Что ты делаешь?
– Попробуй, – сказал Максим с набитым ртом. – Это ужас какая вкуснятина. Как соль и перец вместе взятые. Когда я ходил под парусами, мы поливали еду морской водой, но всё равно, получалось совсем не то.
Денис покачал головой. Нарисованная еда – есть нарисованная еда: выглядит, как раскрашенная картонка, и жуётся, должно быть, так же. Но вдруг сквозь вой ветра над холмами он услышал голоса. Можно было подумать, что это что-нибудь из местной, несомненно, богатой фауны, скажем, певчие койоты, восславляющие уходящую ночь, но… голоса эти пели про мясо, нарисованный жир с которого стекал у мальчика по рукам. Совершенно точно, именно про этот кусок, про каждую его жилку, и даже про жировую прослойку. "Съешь, это вкусно!" – таков был общий посыл песни. Впрочем, у Дениса, как у каждого ребёнка, был иммунитет к подобным вещам. Каждый взрослый норовит убедить тебя, что манная каша – это вкусно. Каждый.
Рот наполнился слюной, но прежде чем откусить, Денис проверил: Максим был занят своей порцией, а Доминико не проявлял к их трапезе никакого внимания. Не похоже было, что угрюмый призрак способен петь таким мелодичным голосом, да ещё про крольчатину…
Мясо оказалось жестковатым и не больно-то вкусным, тем не менее, голод оно утоляло на ура. Расправившись со своей порцией, Денис решил, что снова готов задавать вопросы.
– Почему ты в очках? – спросил он у Максима.
– Я плохо вижу. Разве для тебя это не очевидно?
– Но ты же можешь сказать несколько слов и потом видеть лучше любой вороны!
В доказательство Денис продемонстрировал татуировку в виде якоря, которая нравилась ему всё больше. Максим тряхнул головой.
– Я слишком долго здесь нахожусь, чтобы что-то менять. Я не хочу себя потерять. Даже веснушки – Доминико говорит, что это поцелуи дьявола – мне как братья. Потому что перекочевали из прошлой жизни.
– Хм… – Денис не мог сказать, что всё понял. – Но это, наверное, не твоя настоящая физиономия. Так же, как со мной…
Максим, не глядя на него, покачал головой. От изучал зажатую между пальцев заячью косточку.
– Моя. Своё лицо я помню как себя самого, и оно не изменилось с того момента, как мне исполнилось пять.
– Кто бы знал, откуда у него взялись эти наглазные подзорные трубы, – вставил призрак, – но многие верят, что они придают взгляду твоего братца гипнотическое воздействие. Только демоны морской капусты знают, почему они ещё не разбились за все эти годы.
Максим молчал. Денис тоже молчал, грызя травинку. В установившейся тишине замечание Доминико казалось ужасно несуразным, впрочем, он по этому поводу не горевал. Покачивая из стороны в сторону кончиком своей шляпы (казалось, его голова имеет сходную со шляпой форму), он пытался усадить себе на палец стрекозу, которая запросто пролетала сквозь его ладонь.
Собрались они споро и молча: не успел Денис моргнуть глазом, как обнаружил себя бредущим по колено в шелестящей траве прочь от хижины, туда, где между двумя холмами был виден ночью огонёк маяка. Доминико, осмелев, сказал, что сиу нужно как следует отблагодарить за предоставленный ночлег ("я был бы им благодарен, если б не увидел это краснокожее племя ни на том, ни на этом свете"), оставив им "этого паренька", то есть Дениса, но в итоге сошлись на костях кролика и нарядной нитке, которую Максим вытянул из своего пояса.
Денис, выразил сомнение в пользе такого дара, но братик ответил, что таинственные дикари с ума сходят от всяких разных костей и красивых ниточек, на которые эти кости можно нанизать. Что, в свою очередь, не прибавило Денису оптимизма.
"Каждый нормальный парень должен побывать в плену – вещал призрак, – и сбежать оттуда. Без этого мальчик мужчиной не станет".
– Что насчёт тебя? – спросил на это Максим. – За всю свою жизнь ты ни разу не слезал с маяка.
Доминико возмутился.
– По-твоему, родился я тоже там, из рыбьей головы и панциря улитки? Конечно, я был снаружи. Если хочешь знать, я повидал за свою жизнь больше чем вы вместе, сопляки. Ну, за первые пятнадцать лет, до тех пор, пока не стал смотрителем на маяке. А за восемь лет после своей смерти и того больше.
– Очень впечатляет, – пробурчал Максим. – Особенно если вспомнить, что эти восемь лет мы путешествовали вместе.
– Откуда всё это взялось? – негромко спросил Денис. – Весь этот мир… откуда он взялся? Это ведь где-то на планете Земля? Я имею ввиду, ведь мы же не летали в космос на космическом корабле, такой здоровенной штуковине, которая ещё совершает межгалактический прыжок…
– Что это за штуковина? – вдруг заинтересовался Максим. – Космический корабль?
– Ты не знаешь, что такое космический корабль? Может, ты ещё и о компьютерах не слышал?
– Нет, – послушно сказал Максим. – Но компьютер – какое-то скучное слово. А вот корабль… считай, что это профессиональный интерес. Так где такие ходят?
– В космосе! – Денис вскинул руки в самом торжественном жесте, на который был способен. – Он летает между звёздами – от звезды к звезде…
– А что такое кос-мос?
Максим остановился, задрал треуголку на затылок, чтобы почесать лоб. Денис подобрал упавшую челюсть – Максим выглядел как обыкновенный малыш, шагающий следом за старшим братом с утренника в детском саду, и переход этот оказался слишком внезапным, – а потом приобнял брата за плечи.
– Видишь ли, Макс, – начал он так, будто малыш состоял из тончайшего льда, который мог треснуть не то, что от прикосновения, а от не слишком осторожного или слишком громкого слова. – Ты, наверное, даже не знаешь, что наша планета круглая и что она вращается вокруг солнца.
Глаза Максима стали точь-в-точь как описываемая планета.
– Послушай, – терпеливо продолжил Денис. – Когда ты, скажем, находишься на ровном поле, таком большом, что не видишь края, или залез на высокую гору – ты ведь видишь, как она закругляется, да? Ты видишь горизонт, который всё время от тебя отодвигается, идёшь ты пешком или плывёшь на корабле?
Как объяснить вращение земли вокруг солнца Денис не знал, но вряд ли это имело смысл, когда малыш не знает даже более элементарных вещей.
Максим хлопал глазами.
– Сиу говорят, что весь мир находится у тебя в голове. Он появляется, когда ты идёшь в нужную сторону и исчезает, когда ты оттуда уходишь… или ложишься спать. И пока хоть один человек бодрствует на каких-нибудь полях или в каких-нибудь чащобах, они будут существовать. Сиу, они умные, пусть и несколько странные. Они много знают о мире и живут здесь очень давно.
– Кем бы ни были эти сиу, они дикари. Ты сам говорил…
Доминико, о котором он совершенно забыл, грубо расхохотался.
– Звучит как что-то, что мог сочинить мой ручной енот, если бы он не охотился за мухами, а читал книги, как я ему советовал, – сказал он Денису. – Ты бы не пудрил мальчонке мозги своей иноземной философией.
– Я и не пудрю, – обижено сказал Денис. – Это на самом деле так. Ты всё ещё хочешь знать, что такое космос? Космос – это что-то, что есть между планетами. Точнее, это ничто, потому что там ничего нет, ну, кроме астероидов. По этому ничто и летают космические корабли.
– Как птицы? – глаза Максима горели. – Я бы хотел полетать на таком корабле.
– Не похоже, чтобы я сюда попал на звездолёте, как Люк Скайуокер, – Денис испытывал по этому поводу лёгкое разочарование. – А сами мы космический корабль не построим, там знаешь, сколько всего наворочано? Космонавты смотрят всё по приборам, любую мелочь, даже занят или свободен туалет.
Видя, что Доминико испытывает по поводу его слов всё больше скепсиса, а Максим, похоже, уже устал удивляться, Денис решил свернуть тему. И всё-таки у него оставался открытый вопрос, на который не было ответа.
– Как всё-таки тогда я сюда попал? Просто попал и всё? Такого не бывает даже в книжках.
– Кос-мос бывает разным, брат, – сказал Максим. Это снова был маленький глазастый человечек, карлик с голосом рассудительного взрослого. Щенячий восторг в глазах сменился какой-то глубокой непонятной тоской, от которой засосало под ложечкой. Взгляд его поблек. Денис решил про себя, что будет скучать по настоящему своему младшему братцу, и по возможности обязательно снова вызовет его из небытия. – Бывает, ты совершаешь путешествие через огромные пустые пространства, сам того не замечая, и описать их так же трудно, как понять то, что ты только что нам поведал. Я бы попытался, если бы сам знал, что эти пространства из себя представляют.
– Машина времени! – вдруг осенило Дениса. – Мы с тобой, наверное, оказались где-то в далёком прошлом. Доминико, ты говоришь здесь живут краснокожие?
– Истинная правда, – подтвердил призрак. – Самые лютые краснокожие, которых ты встречал. Хотя, судя по всему, ты не встречал ещё ни одного.
– Они носят шапки из перьев?
– Вожди носят, – сказал Максим и прыснул в кулак: – У них здесь имена – просто умора. Кусающий Волчонок, Сидячий Бык – это ещё безобидные. А как тебе, к примеру, Конская Ляжка?
– Точно! – воскликнул Денис и сказал вкрадчивым шёпотом, как человек, которому открылись все тайны мира: – Знаешь что это за континент? Это Америка. Примерно в то же время, когда сюда приплыли американцы… (взглянув на Доминико, он поправился) тьфу, то есть испанцы! С ума сойти! Знаешь, у нас с другом были самодельные луки с тетивой из бельевой верёвки и лески, но я никогда не думал, что смогу пострелять из настоящего индейского лука!
Максим, однако, не разделял восторгов. Он покачал головой.
– Хватит бесполезной болтовни. Америка это или не Америка, здесь у неё только одно название – ДРУГАЯ СТОРОНА.
– Это не бесполезная болтовня! – Денис забежал вперёд, едва не запутавшись в траве и лианах вьюнка, который стелился по земле и оплетал каждый чахлый куст на своём пути. Заглянул в лицо Максиму. – Если мы сможем понять, как работает эта машина, и каким образом она перенесла нас двоих в один и тот же промежуток времени, мы, быть может, сможем вернуться домой!
– Твой брат точно одержимый, – зашептал Доминико, наклонившись к самому уху своего маленького спутника. Денис, как нарочно, всё слышал. – Может, сдать его какому-нибудь знахарю? Я бы предпочёл не лучшему, а первому встречному, если честно…
– Скажи, разве этот мир не отличается от твоего достаточно сильно? – с прохладцей спросил Максим.
Денис ни разу в жизни не бывал в Америке, но он понял: Макс прав. Не нужно сравнивать по картам изгиб береговой линии, чтобы уяснить для себя, что это не просто разные континенты, но разные миры. Достаточно просто посмотреть вокруг. Увидеть движение воздуха, пляшущего над холмами, кляксу шмеля, пролетающего перед твоими глазами, солнце, похожее на клубок жёлтой пряжи, основательно потрёпанный котом. Взглянуть на свои пальцы и заметить, насколько небрежно они нарисованы. Потом перебежать взглядом на ладонь и понять, что гадалки в этом мире остались бы не у дел: линии жизни, судьбы, любви и прочие каждый раз меняли своё расположение и длину.
Тем не менее Денис ни на шутку разозлился. Какое право имеет этот картонный человечек, который вообще не должен существовать (так говорил папа, когда Денис, будучи помладше, пугался теней в шкафу), идти против науки? Против десятка прочитанных фантастических книжек, против лучших научных умов, против, в конце концов, папиного авторитета?
– А тебя, – сказал он, задыхаясь, – тебя нужно сдать какому-нибудь гробовщику!
Он подобрал с земли камень и запустил в картонное лицо, ожидая, что, может, оно сомнётся, словно мордашка у старой куклы, которую они с Митяем однажды нашли в лесу и, весело хохоча, растоптали. Пускай-ка походит немного с перекошенной физиономией, ему не будет больно. Призрак он или кто?.. Но вопреки ожиданиям Дениса камень без каких-то помех пролетел сквозь тело Доминико и ударил в темечко Максима. Треуголка слетела с головы малыша, будто её сбил лапой какой-то большой зверь, вроде медведя. Очки свалились ему под ноги. Следом упал Максим. Свалился, как тюк с картошкой.
Денис почувствовал, как что-то внутри у него оборвалось.
9.
– Братец! – заорал Денис, бросаясь перед упавшим ребёнком на колени и лихорадочно ощупывая его голову.
Он не знал что предпринять. Это событие окончательно расставило в голове приоритеты, рассказало, кто старший брат, а кто всё-таки младший: Максим наверняка бы точно знал что делать, если б он, Денис, сдуру засветил булыжником себе по голове. Детское удивление, которое Максим испытывает по поводу некоторых очевидных вещей, как и нежелание выглядеть старше, не имело никакого значения. Теперь-то Денис понял. Понял… однако, слишком поздно.
Из носа малыша вырвались, будто сбежавшие из башни девицы, две струйки крови, деловито потекли на подбородок: неправдоподобно алые и похожие на блестящий ёлочный "дождик".
– Доминико! – закричал Денис. – Нужно что-то сделать. Есть здесь поблизости врач? Шаман? Врачеватель? Кто угодно, ну же?
Призрак печально взирал сверху вниз. Лицо его вновь стало непроницаемо, оно распадалось по линиям сгиба сероватой бумаги на сероватые геометрические фигуры, которые затем мягчели формой, сливались друг с другом, по мере того как глаза Дениса наполнялись слёзами.
– Вряд ли есть у сиу лекари, которые смогли бы его спасти, – сказал он, не шевелясь и не делая попыток даже нагнуться. – На юге есть поселение. Оттуда приходил хозяин хижины. Если ты сможешь его унести, к полуденнице мы будем там.
Он развёл руками.
– Сам понимаешь, от меня здесь толку как от хромой собаки при загоне стаи ворон.
Денис, аккуратно просунув под брата ладони, приподнял его, после чего жалобно посмотрел на призрака:
– Ты совсем не сможешь помочь? Даже за ноги поддержать не сможешь?
– Смогу подержать только его душу, поскольку я сам бестелесен. Сейчас она будет истекать из его тела, пока не вытечет полностью, а я буду её ловить и раскладывать по карманам, чтобы не потерялась. Только я не понимаю, зачем тебе это нужно, потому что…
– Замолчи! – закричал, обливаясь слезами, Денис. – Я донесу его.
Первое время Денис шагал ровно, временами переходил на бег, неуклюжий, но так голова у Максима тряслась куда сильнее, и он каждый раз возвращался на шаг, стараясь не смотреть, как кровь пятнает воротник одежды брата.
Потом начал спотыкаться, один раз даже упал, чудом приподняв внезапно потяжелевшее тело пятилетнего мальчика так высоко, как только мог, чтобы не ударить о землю. Он хныкал и плакал, сам того не замечая. Винил эту жестокую землю, хотя ещё вчера считал её довольно приятной, пусть и странной для взгляда пришельца из обыденности. И сам понимал, что земля здесь не при чём. Денис готов был броситься с кулаками на любого, кто назовёт этот случай "несчастным". Кто, если не он поднял камень?
Доминико скорбной тёмной фигурой плыл позади, изредка направляя: "Держась правее… Видишь, куда полетела вон та птица? Тебе за ней". Или: "Сейчас должна быть тропа, будет полегче".
Когда впереди показались дымные столбы, Денис был на грани обморока. Ему казалось, что они как верёвки качаются над его головой. Он готов был, взяв Максима за шиворот в зубы, как котёнка, протянуть руки и ухватиться за них, сжать крепко-крепко, чтобы, словно Индиана Джонс по лианам, карабкаться к цели.
Высвободив одну руку и протянув её к небу, Денис вспомнил о магии. Магия рисунков, магия слов, магия действий… ничего уже не изменить. Мир заранее придуман – так говорил братик. Кем придуман? Где найти того, кто сможет повернуть всё вспять и убрать тот камень с дороги прежде, чем мальчик в запальчивости протянет к нему руку? Денис напрягся, собираясь распутать клубок мыслей – как, будучи шестилетним сопляком, распутывал бабушкину пряжу – и понять, что всё-таки теперь делать, но к этому уже не было нужды. Он услышал рядом голоса, говорящие на каком-то странном, похожем на птичий щебет, языке. Ну конечно! Индейцы же всегда выставляют часовых, хвала "Последнему из Могикан" и "Дочери Монтесумы", Денис знал это…
– Спасите моего брата, – сказал мальчик перед тем, как рухнуть в обморок. – Он был морским капитаном.
Однако, собственное сердце, грохочущее как морской прибой, не дало ему сразу впасть в забытье. Денис почувствовал, как из его ватных рук забрали Максима, как трава вдруг зашелестела уже не на уровне коленей, а на уровне груди – он упал на неё, как на пики, а потом его подняли, а потом…
Открыл глаза. Первое, что он сделал – это подумал о брате. Но не так-то просто было вспомнить, что же произошло. Потом он увидел людей. Они и правда были похожи на индейцев: смуглая кожа напомнила о свежих, смазанных маслом, гренках или о тростниковом сахаре, на бёдрах были вполне узнаваемые из книжек и фильмов набедренные повязки, грудь у многих расписана красочными и вместе с тем наивными и неуклюжими рисунками. Смущало то, что это были не обыкновенные люди. Не могут обыкновенные люди ходить с перевёрнутой головой, так, что шея у них соединяется с макушкой, а в ямочку на подбородке заплывают дневать облака.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: