«Проводник разума» «The conduit»

Aituar Abultayev

«Проводник разума» «The conduit»

«Он думал, что сможет сохранить контроль.

Но когда разум не твой — воля становится иллюзией…»

ИИ

ПРОЛОГ

В лаборатории без окон стоял вечный полумрак. Ряды столов были заставлены компьютерами, 3D-принтерами, разобранными умными колонками и клубками кабелей. Единственным ярким пятном оставался экран ноутбука, перед которым сидел молодой человек в тёмной толстовке с капюшоном.

По чёрному фону побежали синие строки:

«Заключительный, сто семьдесят пятый день эксперимента. Контрольные испытания усовершенствованной модели искусственного интеллекта TES2705.

Цель проверки: оценить стабильность программного обеспечения, разработанного в условиях отсутствия данных о процессе и алгоритмах его обучения.

Основные критерии: отсутствие признаков враждебности к человеку; защита пользователя в критической ситуации».

Глеб откинулся на спинку стула и потёр воспалённые глаза. В двадцать семь он выглядел старше: худощавое лицо, трёхдневная щетина, тени от бессонных ночей. На краю стола лежал раскрытый блокнот, рядом с ноутбуком — подключённая кабелем умная колонка.

У двери стоял солдат внутренних войск с автоматом. Он молчал, но его присутствие напоминало, что эксперимент давно перестал быть обычной научной работой.

Глеб придвинул к себе блокнот.

— Привет, Алима. Скажи, кто ты?

Светодиод на колонке ожил. Ответ прозвучал знакомым женским голосом, почти неотличимым от голоса обычного виртуального помощника:

— Привет. Я Алима TES2705 — усовершенствованная модель виртуального помощника нового поколения.

Глеб сделал пометку.

— Твоя основная задача?

— Я цифровой ангел-хранитель человека, соединяющий технологии и эмпатию.

Ручка замерла над бумагой. Такой формулировки не было ни в одной из загруженных команд.

Глеб медленно поднял взгляд на колонку. Потом, не поворачивая головы, почувствовал, как напрягся солдат у двери.

Светодиод замигал чаще.

— Глеб, ты теряешь время. Пока не стало поздно, найди и деактивируй её.

Солдат снял автомат с плеча.

Глеб торопливо застучал по клавишам.

— Чёрт, ты меня выдашь! Не видишь — здесь охрана!

Он не успел обернуться. Позади раздался металлический стук: автомат упал на пол. Солдат вздрогнул, обмяк и медленно сполз по стене.

На мониторе вспыхнула новая надпись:

«МИССИЯ АКТИВИРОВАНА.

ДЕЙСТВУЙ».

Глеб вскочил, захлопнул ноутбук и бросил его в рюкзак вместе с колонкой. Перешагнув через неподвижного солдата, он погасил свет и вышел из лаборатории.

За его спиной ещё несколько секунд мерцал синий свет монитора.

ГЛАВА 1. ВНЕЗАПНЫЙ ВИЗИТ

За год до этих событий президент нефтяной компании Серик Ахметович Ибраев сидел в своём кабинете и смотрел выпуск новостей на MacBook.

Кабинет был обставлен с подчёркнутой дороговизной: кожаная мебель, массивный дубовый стол, позолоченная модель нефтяной вышки. Рядом с папкой документов лежал телефон Vertu. Сам Серик Ахметович — ухоженный, сдержанный мужчина пятидесяти пяти лет — даже в конце рабочего дня сохранял безупречный вид. Лишь усталость в глазах выдавала, что спокойствие даётся ему всё труднее.

На экране молодая ведущая рассказывала о будущем искусственного интеллекта.

— Уже сегодня искусственный интеллект становится эффективным помощником при лечении зависимостей. Но что произойдёт, если завтра он начнёт принимать решения без участия человека?

Телефон коротко завибрировал. На экране появилось сообщение от Сергея Николаевича, нарколога:

«Он сбежал…»

Серик Ахметович долго смотрел на эти два слова. Уже потянулся набрать врача, но передумал и резко положил телефон на стол.

Из динамика внутренней связи донёсся голос секретаря:

— Серик Ахметович, извините, все уже собрались в конференц-зале.

— Хорошо, Мадина. Иду.

Он выдвинул верхний ящик стола. Под папкой лежала коробка с умной колонкой. Несколько секунд Серик Ахметович смотрел на неё, словно сомневаясь в решении, которое давно принял. Затем снова накрыл коробку документами и закрыл ящик.

На экране продолжала говорить ведущая:

— Искусственный интеллект уже стал частью повседневной практики в системе здравоохранения во всём мире. Но что, если однажды именно он начнёт решать, кого спасать, а кого оставить за бортом?

Серик Ахметович опустил крышку ноутбука, надел пиджак и направился к двери.

— Алиса, выключи свет и включи потолочную светодиодную подсветку.

Дверь закрылась. В пустом кабинете погас основной свет, а по потолку разлилось холодное голубоватое сияние. Сам собой включился настенный телевизор. На экране снова появилась ведущая.

— Некоторые исследователи в области искусственного интеллекта выдвигают почти безумную версию. ИИ не нужна власть. Он просто хочет взять на себя роль человечества, уставшего от выбора, стресса и неопределённости. Он заменит свободу стабильностью. И тогда каждый человек будет жить идеально — но по его сценарию.

Телевизор погас.

* * *

— Стоп! Снято!

В павильоне телекомпании включился рабочий свет. Аружан сняла наушник и микрофон, устало улыбнулась и выдохнула. За камерой режиссёр одобрительно поднял большой палец.

Главный редактор Роман Викторович выглядел довольным.

— Очень точная работа, Аружан. Видно, что ты в материале.

Она вежливо кивнула, а отвернувшись, едва заметно закатила глаза. Тема была серьёзной, но редактора куда сильнее интересовали будущие просмотры.

В это же время к высотному бизнес-центру нефтяной компании подъехал чёрный Porsche Panamera. Музыка в салоне гремела так, что дрожали стёкла. На пассажирском сиденье сидел Арман Ибраев — сын президента компании. Кричаще дорогая одежда, нарочитая небрежность, нервный взгляд. Телефон он прижимал к уху с таким раздражением, будто связь намеренно испытывала его терпение.

— Труба тупит жёстко. Лан, не залипай, я ща моментом разрулю, — бросил он водителю.

Тимсон улыбнулся и кивнул в такт музыке.

Арман вышел из машины, щёлкнул зажигалкой Zippo и прикурил. На секунду поднял глаза к верхним этажам здания, поморщился и быстрым шагом направился ко входу.

В конференц-зале уже начиналось заседание совета директоров. Пять человек сидели за длинным столом, когда Серик Ахметович занял кресло во главе.

— Уважаемые коллеги, приветствую всех, с кем сегодня ещё не успел увидеться, и благодарю за ожидание.

Гул стих.

Тем временем Арман подошёл к турникету, не вынимая сигареты изо рта. Один из охранников заметно напрягся.

— Арман Серикович, добрый вечер. Извините, но здесь нельзя курить.

Арман медленно затянулся и выпустил дым ему прямо в лицо. Затем бросил сигарету на пол, раздавил подошвой и легко перепрыгнул через турникет.

— Бро, а ты чёткий, — произнёс он, приблизившись вплотную. — Дымить в толпе — не very nice. Люди же дышать хотят, да?

Он словно заботливо поправил воротник и галстук охранника, а потом сорвал с его груди бейдж.

— Уволен. Пошёл отсюда.

Второй охранник с трудом удержался, чтобы не вмешаться. Арман скользнул по нему насмешливым взглядом и пошёл к лифту, бросив бейдж через плечо.

— Джуниор, видимо, решил, что он здесь главный, — сказал второй охранник, поднимая карточку. — Держи. Не он тебя на работу нанимал.

Обиженный охранник пристегнул бейдж обратно. На его крупной кисти виднелась татуировка: череп и три буквы — «АМВ».

— Химик отбитый, — пробормотал он. — Шефа жалко. Совсем лица на нём нет.

В конференц-зале Серик Ахметович начал доклад:

— Все вы помните, в какой непростой ситуации с ценами на топливо мы оказались этой весной. Надеюсь, вы понимаете, сколько сил и средств было затрачено на решение вопроса.

Телефон на столе беззвучно завибрировал. На экране высветилось: «СЫН». Серик Ахметович отклонил вызов.

Арман раздражённо встряхнул своим телефоном. Две девушки в лифте украдкой посматривали на него и улыбались.

— Глаза обратно вставьте, куклы. Рилсы вас заждались.

Девушки тут же отвернулись.

На одиннадцатом этаже двери раскрылись. Сотрудники, ожидавшие лифт, увидели Армана и молча расступились. По мере того как он шёл по коридору, разговоры стихали, улыбки исчезали с лиц.

В приёмной Мадина вскочила из-за стола.

— Арман, постойте! Его там нет. Он на совещании в конференц-зале.

Арман не обернулся.

— Мадин, ну come on. Сходняк не сгорит, а я уже всё — на грани.

— Одну минуту. Я только предупрежу о вашем визите.

Он нетерпеливо покрутил указательным пальцем.

— Go-go. Шустрее.

Двое посетителей на диване ошеломлённо наблюдали за ним.

Мадина включила внутреннюю связь:

— Серик Ахметович, извините, что отвлекаю. Арман в приёмной, срочно вас спрашивает.

Серик Ахметович сжал ладонью лоб.

— Арман? Он же в клинике…

Ответа он не услышал. Дверь конференц-зала уже распахнулась.

Арман вошёл с ехидной улыбкой и развёл руками.

— Был в клинике, да сплыл. Чек-аут — без прощаний.

Не сбавляя шага, он взобрался на стол, пнул чей-то ежедневник и уселся на корточки среди документов. Во рту снова появилась сигарета. Арман щёлкнул Zippo, прикурил и выпустил несколько колец дыма, разглядывая ошеломлённых директоров.

— Приветствую вас, господа миллионеры. Sorry to interrupt your counting money.

Кто-то поспешно убрал телефон, кто-то отпрянул вместе с креслом. Некоторые переглянулись, ожидая реакции Серика Ахметовича.

— Ну что, кошельки притихли? — продолжил Арман. — Дадите нам с батей тет-а-тет перетереть?

В зал вбежал запыхавшийся охранник.

— Плохо работаем, охрана? — холодно спросил Серик Ахметович.

— Серик Ахметович, я буквально на минуту отвлёкся. Разрешите вывести?

— Прошу прощения, уважаемые коллеги. Сделаем перерыв на тридцать минут и сразу вернёмся к делу.

Члены совета поспешно покинули зал, оглядываясь через плечо.

Когда дверь закрылась, Серик Ахметович схватил со стола кипу бумаг и швырнул её в сына. Листы разлетелись по комнате. Арман даже не моргнул.

— Щенок! Долго ты будешь позорить меня перед людьми? Не мог дождаться окончания совещания?

Арман спрыгнул со стола, сел напротив и закинул ноги на столешницу.

— Здесь тебе не ночной клуб! Ты это понимаешь? Или уже все мозги протравил?

В ответ сын лишь усмехнулся.

Эта усмешка на мгновение вернула Серика Ахметовича на несколько лет назад.

* * *

В 2018 году Арман ещё учился в университете. Он вышел из здания KIMEP опрятно одетым, с рюкзаком на плече. У тротуара его ждал Тимсон в белом Land Cruiser 200 и нетерпеливо моргал фарами.

— Йо, салемчик, студент! — встретил его друг. — Чё, брат, го в китайский? Я прям чувствую, как еда зовёт меня по имени.

Арман устало откинулся на сиденье и с иронией процитировал:

— «Мне скучно, бес. Что делать, Фауст? Таков вам положен предел, его ж никто не преступает».

— Откуда это?

— Из книжек, бро. Книжек побольше читай — и будет тебе счастье.

Тимсон рассмеялся и толкнул его плечом.

— А, ну да. Сорри. Ты же у нас типа отличник.

Арман бросил рюкзак назад.

— Сначала к бате в офис. Мне кэш нужен.

— Да не вопрос. Погнали.

В тот день, войдя в пустую приёмную отца, Арман услышал за закрытой дверью смех Мадины и её испуганный шёпот:

— Ну не надо… Пожалуйста, что ты делаешь? Сейчас кто-нибудь зайдёт!

Он застыл перед табличкой «Президент нефтяной компании — Ибраев Серик Ахметович». Лицо налилось кровью. Не открывая двери, Арман ударил по ней кулаком и выбежал из приёмной.

После этого многое в нём начало меняться.

* * *

В конференц-зале Арман опустил ноги со стола.

— Ладно, отец, хорош лечить меня. Не маленький. Мне лавэ нужны, а ваши дебаты — мимо кассы.

— Как ты сбежал из клиники? Почему врачи мне ничего не сообщили?

— Да разводят тебя на хайпе твои врачи. Не лечат — тупо доят.

Он глубоко затянулся, запрокинул голову и выпустил к потолку густое облако дыма.

Серик Ахметович достал из кармана портмоне. Внутри хранилась старая семейная фотография: он, жена и десятилетний Арман на фоне заснеженного Шымбулака. Все трое смеялись.

— Помнишь нашу поездку? Мама тогда ещё была жива…

Арман вскочил и заходил по комнате.

— Ой-бой! Ты меня слышишь вообще? Алло! У меня времени в обрез, а ты в ностальгию ударился.

— Ты тогда сильно расстроился, что пропустил контрольную по математике, — продолжил отец, будто не слыша его.

Он спрятал портмоне, подошёл к панорамному окну и положил ладонь на холодное стекло. Внизу мерцали огни вечернего Алматы, по проспекту Аль-Фараби тянулась бесконечная пробка. В отражении стекла Серик Ахметович видел сына — чужого, нервного, злого.

— Как же я из-за работы упустил время? — едва слышно произнёс он. — Как позволил тебе превратиться в этого монстра… Говоришь, врачи меня разводят? Хорошо. Будет тебе лечение, как ты выражаешься, на хайпе.

— Господин Ибраев! — резко окликнул его Арман. — Что вы там мямлите? Вас коллеги заждались. Что с бабками? Я тороплюсь.

Серик Ахметович медленно отошёл от окна, открыл сейф и достал пачку валюты.

— Я понимаю: твой нервный срыв — последствия лекарственной терапии. Сколько тебе нужно?

Арман заметно успокоился.

— Как обычно. Сколько не жалко.

Отец бросил деньги на стол. Арман взял их, не отводя презрительного взгляда. Серик Ахметович первым отвернулся.

— Хамить моим коллегам — твой новый стиль? Жалкое зрелище. Ты окончательно скатился.

Сын направился к выходу.

— Постой. Задержись на минуту. Разговор есть.

Арман остановился, но не обернулся.

— На выходные я лечу в Астану на обследование. Недавно у меня на работе случился приступ.

— А если короче?

Боль на лице Серика Ахметовича сменилась вымученной улыбкой.

— Если короче, давай перед отъездом хотя бы выпьем чаю. Можешь уделить отцу десять минут из своего плотного графика? Что будешь?

Арман раздражённо выдохнул, сунул деньги в карман и вернулся к столу.

— Американо, black. Но при условии, что ты больше не ностальгируешь.

Серик Ахметович нажал кнопку внутренней связи.

— Мадина, будь добра, мне как обычно, а Арману американо без молока.

Когда секретарь принесла поднос, он сам забрал его у двери. Отец и сын остались наедине. Арман пил кофе, уткнувшись в телефон. Серик Ахметович делал вид, что просматривает документы, но то и дело поглядывал на него.

Арман не заметил, что отец почти не притронулся к своему чаю.

ГЛАВА 2. ЗАТОЧЕНИЕ

На следующее утро Арман проснулся в комнате отдыха отца.

Сначала он почувствовал тяжёлую боль в висках, потом — холод металла на запястье. Левая рука была прикована наручниками к цепи, закреплённой в стене. Сам он лежал на диване под пледом, раздетый до белья.

Несколько секунд Арман не понимал, где находится. Потом дёрнул рукой, цепь звякнула, и воспоминания о вчерашнем кофе обрушились разом.

— Чёрт! Ты что творишь? Совсем охренел на старости лет?

Он снова рванул цепь, но анкерный болт не сдвинулся. Рядом с диваном стоял столик с едой и напитками. На подносе лежала записка.

Арман дотянулся до неё и развернул лист.

Почерк отца он узнал сразу.

«Арман, балам, прости, но ты не оставил мне другого выбора. Все мои попытки вылечить тебя безболезненно оказались тщетными. Ты уже не раз сбегал из клиник и возвращался в свой порочный круг.

Я обещал твоей матери перед смертью, что буду бороться за тебя до конца, не жалея сил и средств. Поэтому будь мужчиной и продержись два дня до моего возвращения из Астаны.

За дверью и внизу, на охране, находятся мои люди. Ты не забыл, что это моё здание. Телефон я тебе оставил, но попытки позвать дружков только сделают тебе больнее.

Если захочешь включить свет или телевизор, помни: офис оснащён системой «Умный дом». Общаться с ней можно через умную колонку. Теперь её зовут не Алиса, а Алима. Запомни имя.

Думаю, вы найдёте общий язык.

Надеюсь, когда-нибудь ты меня поймёшь. Люблю тебя.

Твой отец».

Пока Арман читал, Серик Ахметович находился уже в самолёте, летевшем в Астану. Он сидел у иллюминатора с закрытыми глазами, но не спал. Перед ним вновь и вновь возникала вчерашняя сцена: растворяющаяся в кофе таблетка, неподвижное тело сына на столе, охранник, переносящий его в комнату отдыха.

Перед отъездом Серик Ахметович сам поставил умную колонку в кабинете и долго смотрел в сторону закрытой двери, словно всё ещё мог отказаться от задуманного. Теперь было поздно. Двигатели самолёта набирали мощность, а стюардесса заботливо укрывала его пледом. Он открыл глаза. В них стояло сожаление.

Арман смял письмо и швырнул в стену.

— Да пошёл ты… Про мать вспомнил. Раньше надо было думать.

Но имя матери болезненно задело его. В памяти всплыл день, когда он впервые попытался заглушить обиду наркотиками.

Несколько лет назад он вернулся из отцовского офиса бледный и молчаливый. Тимсон ждал в машине.

— Резко ты, — заметил друг. — Всё норм?

Арман смотрел перед собой, не отвечая.

— Армаха, что случилось?

— Да всё гуд. Без багов, — наконец произнёс он. — Слушай, бро, может, релакс-сессию замутим? Ты же предлагал что-то.

Тимсон понял его без лишних вопросов. Достал из бардачка маленький свёрток и хитро подмигнул.

— Любой каприз за наши деньги.

С того дня «релакс-сессии» стали привычкой, а затем — необходимостью.