Белый маг. Падение

Агата Шерл

Белый маг. Падение

Глава 1. Один из нас

— Он на тебя смотрит, — сказал парень в светлой рубашке, через которую проступали рельефы мышц.

Он сказал это слишком громко, и она поняла: его уже несёт, и дальше будет только хуже.

— Кто?

— Вон, за столиком. Уже минуту смотрит.

— Ну и пусть, — она взяла его за руку. — Я же с тобой.

— Я знаю, что со мной, — он улыбнулся, и она знала, что следует за этой улыбкой. — Просто он не знает.

Он повернулся к столику и крикнул дружелюбно, как зовут старого знакомого:

— Эй, друг! Тебе моя девушка нравится?

Мужчина за столиком не ответил. Он просто отвёл глаза, и это было хуже любого ответа.

— Вот и смотри в свою сторону, — сказал он, и голос стал ниже. — А то я подумаю, что ты прицениваешься.

— Сядь, — она тянула его за рукав. — Пожалуйста, не здесь.

— Я сяду, — сказал он. — Сейчас. Только объясню человеку.

Он встал и пошёл к столику объяснять.

Первый удар Макс услышал раньше, чем увидел.

Кто-то кого-то толкнул, кто-то ответил, и через секунду двое уже месили друг друга. Толпа расступилась, в глазах окружающих блеснул азарт. Люди тянулись посмотреть, что происходит.

***

Макс видел то, чего не видела толпа. На злость, как на запах, со всех сторон стекались тёмные. Они, сгорбившись, тянули из дерущихся тёмные нити ярости и пили её. Чем злее были удары, тем жаднее они пили. Агрессия — самое сладкое, что есть в человеке: её всегда много и её не жалко. Для них это было лакомство.

Парень с разбитой губой замахнулся и тёмные над кругом тихо застонали от удовольствия, как стонут над полной чашей.

Макс видел их всех. Он видел тёмных с рождения и полжизни их останавливал: вставал между человеком и его тенью и закрывал её, как закрывают дверь. Люди потом просто остывали и расходились и не понимали почему. Это была его работа, хотя за неё не платили.

Теперь он стоял и не вмешивался. Потому что он больше не был тем, кто закрывает. Теперь он был с ними.

Женщина рядом была одной из них. Красивее всех и голоднее всех. Звали её Карина, и она держала его за плечо, как свою собственность.

— Видишь, — сказала она, и в голосе её было довольство. — Ты уже не дёргаешься. Ты уже один из нас.

Макс промолчал. Он не хотел, чтобы это было правдой. Но он стоял и не вмешивался, и это было правдой.

Он помнил правило, которое когда-то было его законом: отдавай свой свет и не бери чужой. Он нарушил его один раз, потом ещё, и теперь чужой свет был в нём, но он не грел. Он жёг. Макс был полон и пуст одновременно. Это было второе, что дала ему тёмная сторона: полнота без тепла.

***

И тогда он увидел её.

На краю круга стояла девушка, тонкая, и у ключицы у неё был чёрный камень. Сердце Макса дёрнулось, как не дёргалось месяцами. Он сделал шаг. Тёмный свет в нём затих, и на секунду он был просто Макс, тот, кто закрывает.

Потом девушка повернулась, и это была не Агата. Просто похожая, с дешёвым камнем с рынка. И рядом с ней уже горбилась тень, привлечённая дракой.

Макс оказался рядом раньше, чем подумал. Он встал между девушкой и её тенью и закрыл взгляд, как дверь. Тень зашипела и оторвалась, обиженная. Девушка моргнула, ничего не поняла и отошла.

За спиной у него тихо и страшно рассмеялась Карина.

— Вот он где, — сказала она. — Мой белый.

Её ладонь снова легла на плечо.

***

Она повела его вглубь, за тяжёлую дверь.

За ней музыка стала глуше, и обстановка изменилась: кожа, дерево, приглушённый свет. На первый взгляд обычный закрытый зал для своих. Но Макс видел и второй слой.

— Это не зал, — сказала Карина, будто прочитав его. — В зале охотятся. Здесь держат.

Вдоль стены за столиками сидели люди. Глаза прикрыты, и лица у них были спокойные, как у спящих. Над каждым горбилась тень и пила медленно, не торопясь.

— Они сами пришли, — сказала Карина. — Им пообещали, что здесь всё станет легче. Стало легче. Им больше ничего не надо. Мы о них заботимся, Макс. Лучше, чем люди заботятся друг о друге.

Он посмотрел на женщину ближе всех. Она была молодая, и под кожей у неё не осталось почти ничего. Тень над ней пила её по расписанию, каплями.

— Это называется забота? — спросил он.

— Это называется собственность, — сказала она просто. — В зале люди чужие. Здесь все наши.

У дальней стены двое тёмных держали в руках тонкую нить света, и она дёргалась в пальцах, как живая.

— А это что? — спросил Макс.

— Это то, что мы выпиваем, — сказала Карина. — Если не пить сразу, это можно держать. Продавать. Дарить. Чужой свет делает сильнее. Весь наш мир на этом стоит.

Она посмотрела на него и улыбнулась.

— И ты теперь тоже можешь. Бери, если хочешь. Ты ведь уже брал. Макс промолчал.

— Скоро уходим, — сказала она, и голос её вдруг стал другим. Тихим и уверенным. — Сегодня порог опять дрожал. Старик чувствует, что ты с нами. Он боится за дочь.

Макс замер.

— Не трогай её, — сказал он.

Карина улыбнулась, и в этой улыбке была не женщина, ради которой он пал, а что-то старше и голоднее.

— Я не трогаю его дочь, Макс, — сказала она. — Девушка, которую ты оставил, это ключ. Её отец держит дверь, и через неё мы войдём. А ты, мой белый, покажешь нам, как её открыть.

***

Он вышел на улицу один. Карина осталась внутри: она сказала, что ему полезно побыть с собой, и это прозвучало как поощрение, но он знал, что это проверка.

Город после клуба был тихий и мокрый. Макс шёл и смотрел на людей. Теперь он видел их тени и нити даже когда не хотел, и не закрывался, и это было третье, что дала ему тёмная сторона: он больше не умел не видеть.

Он достал блокнот. Он не открывал его давно. На последней странице было его правило, написанное давно и всерьёз: «Отдавай свой свет. Не бери чужой».

Он посмотрел на эти слова и не почувствовал ничего. Раньше они грели. Теперь это были просто буквы.

Он сунул блокнот в карман и поймал себя на том, что набирает её номер. Агата. Палец завис над вызовом.

Он не нажал. Он не имел права. Он был с ними теперь, и каждый его звонок тянул бы её к ним.

Он убрал телефон и пошёл к дому, который больше не был домом.

Несколько месяцев назад они держали дверь вместе.

Глава 2. Вдвоём

На обратном пути, у перехода, Агата вдруг остановилась.

— Видишь? — спросила она.

Макс посмотрел через дорогу. У киоска стоял мужчина и тер переносицу, как человек, который не выспался. За его спиной, прижавшись, сидела мелкая тёмная и тянула из него.

— Мелкая, — сказал Макс.

— Моя, — сказала Агата.

— Твоя.

Она перешла дорогу. Макс остался на тротуаре, чтобы никто не мешал. Агата подошла к мужчине, встала между ним и его тенью и одним движением закрыла её. Тень дёрнулась и растаяла. Мужчина выпрямился, оглянулся, будто его окликнули, и пошёл быстрее, уже без тяжести в плечах.

Агата вернулась довольная.

— Чисто сработано, — сказал Макс.

— Я старалась.

— Слишком старалась. Он оглянулся.

— Пусть. Один раз оглянуться полезно.

Макс покачал головой и взял её под руку. Спорить с ней было бесполезно, и это ему нравилось.

Они шли молча. Вечер был тёплый, но чем ближе к окраине, тем холоднее становился воздух. Агата застегнула куртку.

— Тянет, — сказала она.

— С утра тянет, — сказал Макс. — Я чувствовал из офиса.

В городе есть места, где тёмная сторона прижимается к людскому миру вплотную. Обычные люди проходят мимо и ничего не замечают, только ёжатся и ускоряют шаг. А те, кто видит, знают: если место тянет холодом, значит, граница тонкая. Самое тонкое место называется дверью. За ней нет комнаты. За ней тьма, которая давит тихо и терпеливо. Если дверь не держать, она продавится, и тёмных в городе станет больше.

Их дверь была в подвале старого дома. Сторож давно привык к ним и только кивнул, когда они прошли мимо.

В подвале дыхание оседало на стенах. Дверь стояла в торце, обычная, деревянная, с облупленной краской.

— Сегодня сильнее давит, — сказала Агата и положила ладонь на дерево.

Макс встал рядом и положил свою.

Они начали отдавать. Свет шёл из них двумя потоками, и дверь теплела, и холод отступал. Вдвоём было проще. Макс помнил, как держал один, и помнил, чего это стоило. С ней рядом он отдавал ровно и спокойно, и ему хватало.

Когда они закончили, Агата убрала руку и прислонилась к стене.

— Отец передал, что у него тоже сильнее давит. С той стороны что-то меняется.

— Что именно?

— Не знает. Говорит, раньше давило ровно, а теперь толчками. Как будто кто-то проверяет, где тоньше.

Макс промолчал. Её отец держал свою дверь много лет. Если он тревожится, значит, есть от чего.

Они поднялись на улицу. Агата шла рядом и молчала. На свету Макс посмотрел на неё и остановился.

— Что? — спросила она.

— Ничего.

Но он увидел. Под кожей, на скулах и под глазами, проступила серость. Лёгкая, почти незаметная. Кто-то другой не обратил бы внимания. Но Макс видел такую серость один раз в жизни, у девушки, которая научила его всему и отдала слишком много. Алекса потеряла свой свет и уехала навсегда.

Он взял Агату под руку и ничего не сказал.

Дома она уснула быстро. Макс сидел рядом и смотрел на неё. Серость ушла, или ему показалось. Но страх не ушёл.

Он открыл блокнот. Долго смотрел на своё правило: «Отдавай свой свет. Не бери чужой». Потом ниже написал один вопрос:

«Как держать дверь, не сжигая её?»

Глава 3. Заместитель

Дверь распахнулась внезапно. На пороге стояла молодая женщина. На вид ей было около 30. Темные волосы были аккуратно зачесаны назад и собраны в ракушку. Серьги с рубином оттеняли матовый цвет кожи. Но больше всего в ней поражали большие фиалковые глаза, утопающие в бархатных ресницах. Максим смотрел на неё и не мог отвести глаз. Она медленно подошла к его столу и протянула документы.

Безупречный маникюр, длинные пальцы и кольцо с витиеватым узором окончательно вывели мужчину из равновесия.

Это была Карина.

Несколько дней назад Максима предупредили, что из центрального офиса к нему направят заместителя. Всё, что ему сообщили, укладывалось в пару предложений. Карина Константиновна окончила МГИМО. Долгое время работала за границей. Приехала недавно.

— Добрый день, Максим Викторович! Я Карина. Вам должны были позвонить. Голос этой женщины отозвался в сердце Макса тремя сильными ударами.

— Рад вам, Карина! Больше сказать он ничего не смог. Возникла напряженная пауза. Карина с достоинством выдержала её, не отводя своих глаз от лица Максима.

В дверь постучали и Максим очнулся.

— Войдите.

В кабинет вошла Агата. Она сразу почувствовала напряжение, возникшее между Максимом и Кариной. Но ничего не сказала, оставила документы и вышла.

— Максим Викторович, — наконец произнесла Карина. — Ознакомьте меня, пожалуйста, с рабочим режимом и моими обязанностями. И да, я хотела бы посмотреть на свой кабинет.

Первым, с кем Максим познакомил Карину, была Вера Степановна. Она занималась клиентами более 20 лет. В офисе её боялись и за глаза звали Железной. Она держала в офисе всё под своим контролем и была правой рукой Максима Викторовича. Вера Степановна не любила новых сотрудников, которые назначались сверху. На её памяти было уже трое заместителей, и все трое не продержались и 3-х месяцев.