По следам викинга 3 книга

Агафья Вебер

По следам викинга 3 книга

Глава 1

Зачарованный сад.

Мою дачу подруги в один голос называют Зачарованным садом — точь-в-точь как у той колдуньи из «Снежной королевы», в чьем домике Герда напрочь забыла обо всем на свете. И я их прекрасно понимаю. Стоит утреннему, густому как парное молоко туману опуститься на наш пригород, как границы реальности стираются . Огромные плети девичьего винограда, тяжелыми каскадами обвивающие забор, по осени вспыхивают таким пронзительным, колдовским багрянцем, что от этого зрелища щемит в груди . Здесь, среди изумрудного ковра травы, раскидистых крон и поздних шапок цветов, время течет по своим, особенным законам. Мой огромный, пушистый мейн-кун, похожий на мудрого лесного духа, лениво караулит птиц с высоты деревянного штакетника, дополняя эту картину абсолютного умиротворения . Настоящий филиал сказки, спрятанный от чужих глаз.

Именно здесь, на залитой мягким солнцем деревянной веранде, мы и устроили наш очередной «генеральный штаб» . Обычный пузатый чайник был безжалостно задвинут в угол. Наша банда требовала тяжелой артиллерии для серьезного разговора, поэтому на столе воцарился чистый, неприкрытый гедонизм.

В тяжелых, граненых бокалах со звонким аппетитным хрустом таял лед, неохотно растворяясь в янтарных, пряных глубинах рома «Окхарт». Рядом, на большой деревянной доске, красовалось пиршество для глаз и вкусовых рецепторов: россыпь сырного ассорти с благородной голубой плесенью и янтарными слезинками, тарелка с глянцевым изюмом и хрустящими грецкими орехами, крупные, лопающиеся от спелости гроздья винограда. Центром этой композиции служил старый хрустальный соусник, до краев наполненный тягучим, пахучим медом, в котором жидким золотом отражалось солнце. Настоящий натюрморт уходящего лета, увенчанный ломтями свежего, еще дышащего пекарским теплом багета.

Ольга сделала внушительный глоток рома, зажмурилась, блаженно выдохнула и, макнув кусочек дорблю в хрустальную чашечку с медом, с самым воинственным видом стукнула бокалом по столу.

— Аля, ну это же чистая карма! — её глаза загорелись тем самым пиратским блеском, который никогда не предвещал моему здравому смыслу ничего хорошего. — Раз твой первый Викинг заделался целителем человеческих душ в Енисейске, его нужно искать во что бы то ни стало! Это твоя судьба!

— Оля, окстись, — вздохнула я. Я поудобнее устроилась в кресле, кутаясь в уютные объятия кардигана от набегающей дачной прохлады — Мне пятьдесят два. Ему примерно столько же. Самое мистическое, что мы можем сейчас найти на просторах Красноярского края — это его радикулит. И вообще, с чего ты взяла, что этот загадочный Михаил К. из интернета — мой Мишка?

— Интуиция! И ром, — отрезала Ольга, бесцеремонно придвигая к себе мой ноутбук прямо сквозь тарелки с закуской. — Так, девчюли, отставить скепсис, включаем дедукцию! Будем искать по фото. Аля, вспоминай: какие у него были особые приметы, кроме ветровки и привычки цитировать Ницше ?

— Ну... у него был прямой нос. И взгляд такой... с прищуром. Будто он видит тебя насквозь.

— Отлично. Ищем пятидесятилетнего сибирского психолога с прищуром Викинга. Задача ясна, поехали!

И под мерный хруст багета и звяканье льда начался настоящий детективный ад. Точнее, и смех, и грех. Пряный ром определенно добавлял нашему расследованию азарта, но вот психологи Енисейска упорно отказывались соответствовать стандартам скандинавских воинов. Такого разнообразия мужских лиц «в районе пятидесяти» этот тихий исторический городок, кажется, еще не видел. С экрана на нас, безжалостно разрушая всю эстетику нашего сырно-медового стола, уставились суровые сибирские мужчины.

Один выглядел как классический таежный лесник, только что вышедший из векового бурелома; второй — как утонченный питерский интеллигент в очках, который явно путал гештальт-терапию с ловлей карасей на Енисее; а у третьего на фото была до того благостная, святая физиономия, что Ольге, кажется, захотелось прямо через экран покаяться ему во всех грехах, начиная с прогулов в детском саду.

— Этот слишком круглый, — забраковала Татьяна очередного кандидата, задумчиво отправляя в рот виноградину. — Твой Викинг бы так не разъелся на сибирских хлебах, у него кость другая. Была, во всяком случае.— А этот выглядит так, будто ему самому нужен психолог. И желательно срочно, — хохотнула Ольга, листая базу дальше под аккомпанемент тающего льда. — Глянь на этот взгляд. Это не прищур Викинга, Аля, это прищур человека, который мучительно пытается вспомнить, выключил ли он дома утюг перед выходом.

Мы увеличивали фотографии, вглядывались в пиксели, пытались мысленно дорисовать к чужим лысинам светлые бунтарские шевелюры и сбрить седые окладистые бороды. От количества просмотренных Михаилов и выпитого «Окхарта» в головах уже приятно шумело. Мы хохотали так, что с веток нашего сада испуганно взлетали птицы, а кот на заборе недовольно дергал хвостом, глядя на нас как на абсолютно умалишенных. Но увы — Енисейск надежно хранил свои тайны. Ни один из местных врачевателей душ даже отдаленно не напоминал того дерзкого парня, ради которого я когда-то была готова перевернуть весь мир.

— Всё, подруги, закругляем розыск, — наконец выдохнула я, решительно закрывая крышку ноутбука под дружный стон подруг. — В этот вечер мы его точно не найдем. Карма кармой, а Енисейск нам так просто не сдастся.

В одиннадцатом часу за бандой приехал муж Ольги — верный, привыкший к нашим долгим посиделкам мужчина, который только понимающе покачал головой, окинув взглядом пустую бутылку из-под рома. Девчонки уезжали шумно, со смехом, воздушными поцелуями и громогласными обещаниями «завтра продолжить следственные действия».

И вот, тяжелые ворота захлопнулись. Шум автомобильных колес медленно растаял в ночной темноте.

Я осталась в саду одна. Мой Зачарованный сад мгновенно переменился, сбросив дневное легкомыслие. Дневной туман окончательно рассеялся, и над головой раскинулось огромное, бездонное сибирское небо, усыпанное колючими осенними звездами. Зажглась ночная подсветка веранды и садовых дорожек, и сад превратился в декорацию к таинственному спектаклю. Теплые лучи подсвечивали багряные листья винограда снизу, отчего они казались застывшими языками пламени. В темноте густо и сладко пахло поздними цветами, сырой землей и хвоей маленьких елей.

Я забралась в гамак . Медленно качаясь взад-вперед под сенью старых деревьев, я смотрела вверх. В голове до сих пор шумел алкоголь, но по телу разливалось совсем другое — непривычное, будоражащее, обжигающее тепло. Мысли, вопреки логике, упорно возвращались к Мишке. Где он сейчас? Смотрит ли на эти же звезды? Помнит ли?

Градус внутри рос с каждой минутой. Мне стало невыносимо, до безумия жарко. То ли от крепкого рома, то ли от нахлынувших воспоминаний, которые тридцать лет спали, а сегодня лавиной сорвались с цепи, заставляя сердце биться чаще. Воздуха не хватало, кожа горела.

Я резко поднялась из гамака. Внутри бушевал такой ураган чувств, который требовал немедленного, радикального, сумасшедшего выхода. Напрочь забыв об осенней погоде , я сбросила на траву шлепанцы и решительно подошла к темной, глянцевой глади бассейна, в которой дрожали и переливались отражения ночных звезд.

Внутри словно щелкнул какой-то тумблер, освобождая меня от всех рамок. К черту условности! К черту правила и солидность!

Даже не подумав раздеться, прямо в чем была — в своем любимом, ярком шелковом платье-тунике — я с разбегу, с упоением шагнула вперед. Поверхность воды с шумом разорвалась, взметнув тысячи хрустальных брызг в свете ночной подсветки.

Ледяная, отрезвляющая ночная прохлада мгновенно обняла разгоряченное тело. Намокшая ткань платья тяжелым, роскошным шлейфом расплылась вокруг меня в воде, похожая на крылья диковинной экзотической птицы . Я вынырнула, шумно и жадно вдохнула прохладный ночной воздух и весело, звонко рассмеялась прямо в звездное небо. Ледяная вода бассейна смывала остатки хмеля, но она не могла смыть главное — шальное, подростковое предвкушение того, что моя самая главная, самая безумная и важная дорога только начинается.

<

Глава 2

Ангел хранитель

Сумасшедший, лихорадочный ритм моей жизни имеет одно неоспоримое преимущество — он не оставляет времени на лишнюю рефлексию. Романтика романтикой, но на следующее утро мой Зачарованный сад снова превратился просто в дачу, мокрый шелк платья-туники отправился в сушку, а я — за руль. Рабочие обязанности безжалостно протрезвили голову: впереди маячили очередные важные аудиты, бесконечные телефонные форс-мажоры и четыреста километров сибирских дорог. Многозадачность включилась на максимум. Я крутила руль, на автомате сверяла в уме отчеты, отвечала на звонки по громкой связи, и тема вчерашних поисков енисейского Викинга под ром и хохот подруг медленно блёкла, вытесняемая суровой реальностью.

А потом пришло письмо от мамы.

Оно настигло меня прямо посреди рабочего дня, ворвалось в рабочую суету и больно, до крови царапнуло душу. Из тех писем, которые читаешь — и внутри всё мгновенно сжимается в тугой, ледяной узел, а дыхание перехватывает от застарелой, детской обиды. Но рассуждать и плакать было некогда. Мама жила далеко на севере, и прямо сегодня я должна была привезти к сестре тяжелую посылку для неё, подготовленную к отправке. А в этом внезапном письме мама сухо, без лишних предисловий сообщала, что нужно срочно докупить кое-что еще, очень важное.

И я помчалась. Сломя голову, напрочь забыв про накопившуюся усталость и неоконченный рабочий аудит. Время утекало сквозь пальцы, подстегивая панику.

Я влетела в магазин, лихорадочно отыскала всё по списку, забила багажник до отказа и рванула обратно к сестре. Времени катастрофически не хватало. В голове набатом стучала единственная мысль: успеть, передать вещи, развернуться и успеть доехать обратно в Минусинск засветло. Темнеет осенью стремительно, тени ложатся на асфальт мгновенно, а сибирские трассы ошибок и медлительности не прощают.

Я летела по шоссе, обгоняя одну машину за другой, словно пытаясь перегнать само время. Мой верный красный автомобиль послушно резал воздух, мотор ревел, а стрелка спидометра уверенно замерла на отметке 130 км/ч. За окном проносились вековые сосны, дорожные указатели, мелькали чужие фары...

И вдруг мир вокруг меня просто рухнул и разлетелся в щепки.

Никто, ни один человек в мире не мог предположить, что произойдет в следующую секунду. Глухой, страшный, зубодробительный удар снизу содрогнул весь корпус машины. На бешеной скорости в сто тридцать километров в час у меня на полном ходу отлетело колесо. Как выяснилось позже, во время недавнего ремонта стоек мастера на СТО совершили халатную, смертельную ошибку — они просто забыли закрутить критически важный болт. И вот сейчас он вылетел.

В то же мгновение автомобиль полностью потерял управление. Машину со страшной, неописуемой силой швырнуло в сторону, начало крутить и кидать по асфальту из стороны в сторону, словно легкую пластиковую игрушку на льду. Металл визжал так, что закладывало уши, шины горели, испуская черный дым, трасса завертелась перед глазами безумным, кошмарным калейдоскопом. В ту секунду я отчетливо поняла: это всё. Финал. От дикого, парализующего, животного ужаса у меня просто отключилась память. Мой разум милосердно нажал на кнопку «выкл», защищая меня от страшного зрелища неминуемой гибели. Наступила абсолютная темнота.

В себя я пришла на обочине.

Тишина. Оглушительная, звенящая, неестественная тишина, которую нарушало только мерное, монотонное и такое будничное щелканье включенной аварийки: тик-так, тик-так. Машина стояла на самой кромке обочины — целая. И я была жива. На мне не было ни единой царапины, ни одного синяка.

Те водители, которых я с таким азартом обгоняла пару минут назад, не проехали мимо. Ошарашенные, бледные, они резко затормозили, высыпали из своих машин и бросились ко мне. Мужчины молча, с ужасом качали головами, глядя на пустую колесную арку и на тормозной след на асфальте. Логика кричала, что машина должна была улететь в кювет и перевернуться несколько раз, но она стояла. Мужчины своими силами, вручную, из каких-то подручных средств закрепили колесо, чтобы я смогла на честном слове и минимальной скорости доползти до ближайшего автосервиса.

Когда я на тихонько въехала на СТО и местные мастера поняли, что произошло и на какой скорости, у них лица стали белее мела. Они открыто, поздравляли меня со вторым днем рождения и в один голос, перебивая друг друга, повторяли: «Женщина, в таких авариях не выживают! Физику не обманешь, вас должно было размазать по трассе. Такого просто не бывает в природе!»

А я... я ничего не могла сказать. Меня накрыл такой силы откат, что я рыдала навзрыд всю обратную дорогу до Минусинска. Слезы застилали глаза, душили, руль ходил ходуном в дрожащих руках. Нога на педали газа тряслась мелкой дрожью. Сердце разрывалось от крика, боли и непонимания: за что? За что судьба снова и снова проверяет меня на излом? Почему бьет наотмашь, прямо на пределе моих человеческих сил?

И когда я почти подъезжала к даче, где меня ждал голодный кот, раздался звонок от перепуганных соседей по даче. То, что они кричали в трубку, заставило волоски на моем теле встать дыбом, а по спине побежал ледяной пот. Оказывается, именно в те минуты, когда моя машина кувыркалась на трассе за сотни километров отсюда, мой пушистый кот в Зачарованном саду внезапно сошел с ума. Он дико, неестественно, жутко орал на всю округу, бегал вдоль забора и буквально звал соседей, неотрывно глядя в сторону дороги. Животное, связанное со мной невидимыми нитями, за версты чувствовало, что его хозяйка висит на волоске от смерти и ей прямо сейчас, в эту секунду, нужна помощь.

Ситуация была настолько неоднозначной, мистической и пугающей, что спустя время я не выдержала. Чувствуя, что схожу с ума от мыслей, я поехала к известной ведунье.

Я зашла в комнату, пахнущую травами и воском. Женщина едва взглянула на меня, всмотрелась в мое лицо своими глубокими глазами и прямо с порога тихо, но отчетливо спросила:— Кто умер у тебя? Мужчина на букву «В»?

У меня внутри всё заледенело, а дыхание перехватило. Папа... Мой любимый папа.

— Это он тебя спас, — спокойно, уверенно продолжила ведунья. — Он держал твою машину своими руками. Он не дал ей улететь. И он прямо сейчас стоит здесь, рядом с тобой, и передает тебе свою бесконечную любовь.

Меня накрыл настоящий, оглушительный шок. Сдерживать слезы было выше моих сил, плотина рухнула. Я зарыдала в голос, навзрыд, оплакивая и тот страшный ужас на трассе, и свою вечную, незаживающую тоску по отцу. Я плакала как маленькая девочка, у которой отобрали опору. А ведунья только мягко, понимающе улыбнулась и добавила:— Он смотрит на тебя сейчас и просит передать: «Не ныть! Слышишь? Ты со всем справишься! Ты у меня сильная».

И тут в моей голове сошлись все элементы этого страшного пазла. Я вспомнила точную дату аварии. Шестнадцатое сентября. А восемнадцатого исполнилось ровно пять лет, как папы не стало. Пять лет, как его душа хранит меня сверху. На заднем сиденье в тот роковой день лежали вещи для мамы и деньги, отложенные мной на помин его души.

Очередное Чудо с большой буквы снова спасло меня. Папа просто подставил свои невидимые, сильные отцовские ладони под падающую на скорости машину, аккуратно вынес её на обочину и строго приказал жить дальше. Жить, несмотря ни на что.

Глава 3

Эффект Принца

После пережитого на трассе я несколько дней ходила как чумная. Просто сидела на веранде своего Зачарованного сада, смотрела на лениво щурящегося под осенним солнцем кота и понимала: прежней я уже не буду. Вся эта моя бесконечная, выматывающая многозадачность, аудиты, бесконечные форс-мажоры, ради которых я летела на бешеной скорости… Зачем? Чтобы в одну секунду всё оборвалось?

Жизнь — штука абсолютно неконтролируемая. Сегодня ты жив, а завтра — не очень. И слова папы «Не ныть! Ты со всем справишься», переданные ведуньей, теперь набатом стучали у меня в голове каждое утро. Именно тогда, посреди звенящей дачной тишины, во мне созрел внутренний манифест: если ты хочешь что-то изменить в своей судьбе, если твоя душа чего-то отчаянно просит — нужно вставать и делать. Прямо сейчас. Действовать, а не сидеть на веранде, меланхолично считая ворон в небесах! Я твердо решила: Михаила я найду, чего бы мне это ни стоило.

На следующий день, устав от бесконечных рабочих звонков и дорожной пыли, я припарковала свою красную машину у небольшого, уютного придорожного кафе, чтобы просто перекусить и перевести дух. Внутри приятно пахло свежесваренным кофе, жареным мясом и ванильной выпечкой. Заняв столик у окна, я сделала заказ и устало откинулась на спинку стула, подперев подбородок рукой. В ожидании еды мой взгляд лениво блуждал по залу и в конце концов зацепился за большой плазменный телевизор, висевший на стене.

Там, сменяя друг друга, мелькали кадры какого-то официального мероприятия. На экране шел крупный, солидный форум. Я смотрела на него абсолютно бездумно, краем уха улавливая монотонный, хорошо поставленный голос диктора.

«...в рамках нашего ежегодного форума по практической психологии и психотерапии...» — донеслось из динамиков.

Я чуть улыбнулась про себя. Надо же, опять психология. Наверное, Енисейск всё-таки намертво застрял в моих мыслях после вчерашнего сырно-ромового расследования с девчонками. Я вспомнила наших «лесников» и «утюгов» с официального сайта, и на душе стало чуточку теплее.

«...а сейчас мы приглашаем на сцену нашего следующего спикера. Доклад об особенностях кризиса зрелого возраста представит Андрей Михайлович Принц», — торжественно объявил ведущий.

В ту же секунду мир вокруг меня перестал существовать. Пространство кафе со всеми его запахами, звоном тарелок и тихим говором соседей по столику просто растворилось в звенящей тишине. В голове с оглушительным, ослепительным треском сверкнула молния. Память, которая тридцать лет надежно прятала этот фрагмент под ворохом взрослой, сложной жизни, вдруг выдала его обратно — четко, до единого миллиметра.

Принц.

Господи, Принц! Ну конечно! Ну как я могла об этом забыть?!

Тогда я до колик в животе смеялась над его фамилией. Она казалась мне безумно забавной, слишком книжной, сказочной и совершенно ему не подходящей — ну какой из этого дерзкого, пахнущего бензином, свободой и ветром Викинга в потертой косухе «принц»? Я тогда обнимала его за плечи, хохотала и говорила: «Мишка, я впервые вижу, чтобы фамилия так нагло врала! Ты же вылитый разбойник с большой дороги!». А он только прищуривался, улыбался своей неповторимой улыбкой и еще крепче прижимал меня к себе.

Для меня он всегда был просто Мишкой. Моим Мишкой. А в официальных базах данных и на сайтах, которые мы с девчонками лихорадочно штурмовали, люди, конечно же, были записаны по фамилиям. И мы упорно искали Михаила. Безрезультатно.

Я во все глаза уставилась на экран телевизора, боясь даже моргнуть, чтобы наваждение не исчезло. Сердце колотилось в груди как сумасшедшее, готовое пробить ребра. На сцену под аплодисменты зала выходил высокий, статный молодой человек.

Но стоило ему поправить микрофон и повернуться к камере, как дыхание у меня перехватило.

Нет, это был не мой Мишка. Это было физически невозможно — парню на вид было не больше двадцати пяти лет. Но он был его точной, абсолютной, невероятной копией.

Сходство было настолько пугающим и совершенным, что мой разум на секунду поверил в мистику и путешествия во времени. Тот же разворот широких плеч Викинга, та же уверенная, гордая посадка головы, тот же неповторимый, проницательный прищур ярких зелёных глаз, который я помнила каждую секунду своей жизни. Только его волосы были чистого золотого цвета, без единой капли седины, а на лице не было тех морщинок, которые время неизбежно оставляет к пятидесяти годам.

И тут в моей голове со свистом соединились все оборванные провода. Оглушительная, невероятная догадка ударила под дых.

Андрей Михайлович Принц.Михайлович!

Господи, это же его сын... Сын моего Викинга. Сын Мишки Принца, который вырос, выучился на психолога и теперь стоит на сцене, неуловимым отцовским жестом поправляя воротник пиджака.

Я опустила взгляд на бегущую строку внизу экрана, жадно впитывая каждую букву, каждую плашку. И тут меня словно окатило ледяной водой. Строка гласила: «Прямая трансляция международного конгресса». И дальше — название красивого европейского города.

Этот форум проходил не в Красноярске, не в Новосибирском и даже не в Москве. Он шел за границей, за тысячи километров отсюда, на другом конце земли.

Пазл, который мы так весело собирали на веранде под ром «Окхарт», не просто сложился — он перевернулся с ног на голову. Интернет не совсем врал, когда связывал фамилию Принц с Сибирью и Енисейском — возможно, когдато давно там была их отправная точка. Но семейство Принцев давно вышло на совсем другой уровень. И если этот мальчик, этот вылитый молодой Викинг, прямо сейчас выступает на зарубежной сцене, значит, его отец может быть где угодно.

Официант молча поставил передо мной тарелку с горячим обедом, но я даже не взглянула на еду. Рука потянулась к телефону. Пальцы мелко дрожали, попадая мимо экрана. Мне нужно было срочно, немедленно набрать Ольгу. Кажется, наше шутливое дачное расследование только что превратилось в нечто огромное, международное и очень серьезное. Но.. Рука с зажатым в ней телефоном так и застыла на полпути. Я поняла, что если сейчас открою рот, то из меня хлынет либо безумный хохот, либо очередная истерика, а привлекать к себе внимание случайных посетителей придорожного заведения не хотелось. Кое-как расплатившись за нетронутый обед, я на ватных ногах вышла к машине, села за руль и просто уставилась перед собой на лобовое стекло.