Хроники Органона. Мой друг Моториус

Афанасий Весёлкин

Хроники Органона. Мой друг Моториус

ЧАСТЬ I. ТАЙНАЯ МИССИЯ

Предисловие

У нас на даче из окна открывается вид, который не надоедает никогда. Зимой сад спит под пушистым снегом, и ветви деревьев, унизанные инеем, похожи на хрустальные канделябры. Весной всё оживает, цветёт и дышит свежестью, радуя глаз.

Глядя в это окно, невольно настраиваешься на спокойный, созерцательный лад – остаётся только заварить чай, укутаться в плед и просто смотреть. Или же взять в руки хорошую книгу. Например, ту, что лежит сейчас перед вами. Я прочёл её не менее трёх раз, хотя бы потому, что я сам её составил со слов рассказчика – робота Моториуса, непосредственного участника тех невероятных событий.

И каждый раз, перечитывая, я с головой погружался в увлекательный мир приключений мальчика Серёжи и его верного компаньона так, что забывал обо всём на свете. Надеюсь, это увлекательное чтение понравится и вам.

ГЛАВА I. НЕОБЫКНОВЕННОЕ СООБЩЕНИЕ МОТОРИУСА И БЕДСТВИЕ В ЦЕРЕБРУМЕ

В тот вечер Серёжа лёг спать как обычно – в десять часов он уже лежал в своей постели, пытаясь совладать с летней духотой, что просачивалась в комнату сквозь форточку. Рядом, на прикроватной тумбочке, стоял его верный молчаливый страж – пластмассовый робот, которого мальчик с подачи отца окрестил Моториусом.

Несмотря на скромный вид и размер – всего пятнадцать сантиметров в высоту, напоминавший скорее офицера в белой, слегка полинявшей на солнечном боку пластмассовой униформе – Моториус был довольно-таки продвинутым гаджетом. Он умел записывать всё, что видел и слышал, а по команде родителей через специальное приложение даже начинал тихонько наигрывать колыбельные.

Родители Серёжи не без лукавства использовали его в качестве видео-няни, желая проверить из кухни, угомонился ли их восьмилетний сын – эти пытливые уши которого, казалось, могли уловить любой шорох, сулящий интересное дело. Узнай Серёжа об этом шпионском предназначении своего друга, он, без сомнения, глубоко бы обиделся и, вероятно, устроил бы бунт, грозясь спрятать Моториуса на самую дальнюю полку.

Но пока он был в счастливом неведении и, напротив, доверял игрушке свои самые сокровенные мысли перед сном, шепча о школьных делах и планах на каникулы. В этот вечер робот, как всегда, стоял на своём посту, и его единственный зелёный глаз, обычно мерцавший в темноте режимным огоньком, теперь распространял вокруг себя ровный, тёплый, почти янтарный свет.

***

Сон настиг Серёжу не сразу, но когда наконец объял его, то сделал это с несвойственной ему резкостью. Не было плавного погружения в грёзы – было мгновенное и полное отчуждение. Один миг – он ворочался на знакомой простыне, в следующий – он стоял. Или, вернее, его сознание, сохранившее полную ясность, пребывало в месте, не поддающемся логическому описанию.

Он оказался в подобии туманного ущелья. Стены вокруг были сложены не из камня, а из какого-то волокнистого, влажного вещества, переплетённого в миллиарды тончайших нитей. Они уходили ввысь и вдаль, теряясь в золотистой мгле, что висела в воздухе вместо неба. Воздух (если это был воздух) был тёплым, влажным и странно вибрирующим – будто сквозь него постоянно проходила низкая, мощная нота, похожая на отдалённый гул гигантского механизма. И этот гул был не один – его ритмично прерывали глухие, мощные удары, похожие на удары колокола где-то в самом сердце мира: тук-ТУК… тук-ТУК… Это был пульс. Пульс чего-то невообразимо огромного.

Уже позже, когда Серёжа проснулся и смог разобраться в происходящем, он понял, что в своём сне он находился внутри своего собственного тела и этот стук был стуком его сердца. Но сейчас он был немного испуган и озадачен всем происходящим вокруг.

– Где я? – произнёс Серёжа вслух, и его собственный голос прозвучал приглушённо, будто обёрнутый ватой.

В ответ не раздалось эха. Зато донеслись другие звуки – невнятные крики, похожие на сирену далёкой тревоги, и какой-то скрежет, словно где-то тёрлись друг о друга огромные шершавые поверхности. Откуда-то из глубин тумана донесся резкий, неприятный запах, напоминающий смесь лекарства и гари.

Серёжа почувствовал, как его охватывает паника – холодная и липкая. Он сделал шаг и чуть не упал: под ногами была не земля, а нечто упругое и слегка пружинящее, похожее на плотный мох. Он огляделся, пытаясь найти хоть что-то знакомое, и взгляд его упал на небольшое возвышение в нескольких шагах.

Там, среди волокнистых корней, стоял Моториус. Но не тот безжизненный пластмассовый солдатик с тумбочки. Этот был выше, почти по пояс Серёже. Его белый корпус отливал сдержанным блеском старой, добротно полированной кости, а стыки между «доспехами» светились мягким голубым свечением. Единственный глаз-объектив сфокусировался на мальчике, и внутри него вспыхнула ровная зелёная точка.

– Серёжа. Сознание идентифицировано, – раздался голос. Он был узнаваем – тот же электронный тембр, что и у игрушки, но теперь в нём чувствовалась несвойственная ранее глубина и уверенность. – Констатирую: прямое подключение к нейро-соматическому интерфейсу установлено. Локация: пограничная зона, предположительно – дермальный слой, периферия Церебральной Империи «Органон».

– М-Моториус? – пролепетал Серёжа. – Моториус… Ты… ты можешь говорить? По-настоящему?

– Функция «речь» была активирована при переходе в режим навигатора, – без интонации ответил робот. – Империи Органон угрожает опасность.

– Какие угрозы? Какая империя? Я сплю, да?

– Функция «речь» была активирована при переходе в режим навигатора. Обстановка признана критической. Обнаружены множественные сигналы бедствия, искажения в работе основных систем. Эпицентр административного хаоса находится в столице – городе Церебрум. Рекомендую немедленное перемещение в этом направлении для прояснения обстоятельств и оценки угрозы.

– Какие угрозы? Какая империя? Я сплю, да? – Серёжа потёр ладонью лоб, но ощущение было на удивление реальным.

– Гипотеза «сон» имеет право на существование с вероятностью 49,7%, – заметил Моториус. Его глаз на мгновение сузился, словно вглядываясь во что-то невидимое. – Однако сенсорные данные, биохимические показатели и уровень эндорфинов соответствуют состоянию повышенного бодрствования. Кроме того, сканирование ближайшей области выявило следы массовой деструкции. Смотрите.

Робот повернулся, и из его глаза вырвался тонкий луч света, выхвативший из тумана участок «стены». На волокнистой поверхности зияли чёрные, обугленные провалы, из которых сочилась мутная жидкость. Вокруг них валялись какие-то крошечные, полупрозрачные осколки, напоминающие разбитые скорлупки.

– Это остатки клеток-кератиноцитов, основных строителей внешнего барьера, – бесстрастно констатировал Моториус. – Характер повреждений указывает на агрессивное химическое или биологическое воздействие. Вероятность вторжения извне: 94,3%. Заключение: бездействие нецелесообразно и опасно.

Серёжа сглотнул. Картина разрушения, пусть и непонятная, была пугающе конкретной. Паника начала отступать, уступая место жгучему любопытству и странному чувству ответственности. Если это сон, то почему бы не посмотреть, что дальше? А если нет…

– Ладно, – твёрдо сказал он, сам удивляясь своей решимости. – Веди. В эту… Церебрум.

– Принято, – ответил Моториус и, развернувшись, двинулся вперёд. Его небольшие ноги с лёгким жужжанием преодолевали неровности странного грунта. – Следуйте за мной. И будьте готовы ко всему. Данные крайне противоречивы.

Шаги давались нелегко. Грунт под ногами то упруго пружинил, то внезапно становился скользким и вязким. Дышать в густом, насыщенном странными запахами воздухе было утомительно. Спустя несколько часов – а время здесь текло иначе, то сжимаясь, то растягиваясь – путешественники выбрались наконец на некую возвышенность, и перед ними открылось зрелище, от которого у Серёжи захватило дух.

Из золотистой мглы вздымались исполинские стены. Они не были прямыми и гладкими, как в обычной крепости. Нет, это был фантастический, живой рельеф: гигантские, извилистые валики серого вещества, испещрённые глубокими бороздами, подобными руслам неведомых рек, сплетались в головокружительно сложный узор. Свет, исходивший, казалось, из самих стен, переливался на их поверхности, подчёркивая могучий, почти органический объём. То были не каменные твердыни, а извилины – границы величайшего города вселенной Органон, цитадели разума – Церебрума. У их подножия копошился, суетился и гудел, как потревоженный улей, целый мир.

К массивным, словно выточенным из гигантского костяного нароста, воротам сходилось множество дорог-путей. По ним неслись во весь опор гонцы в серебристо-белых ливреях – лимфоциты, их лица были искажены крайним напряжением. У ворот, воздвигая временные баррикады из какого-то волокнистого вещества, толпились стражи-фагоциты – рослые, плотные воины в тускло поблёскивающих доспехах, напоминавших панцири. Их движения были точны, но в глазах читалась смертельная усталость, а на щитах и латах виднелись тёмные подтёки и прилипшие обломки – то ли кристаллов, то ли хитиновых пластин. Воздух звенел от отрывистых команд, стенаний раненых, доносившихся из-за стены, и гулкого, тревожного гула огромного встревоженного города.

Серёжа замер, впечатлённый и подавленный этим хаосом. Моториус, стоя рядом, тихо жужжал, его глаз сканировал обстановку.

– Вероятность проникновения через главные ворота без препятствий стремится к нулю, – констатировал он. – Рекомендую…

Он не успел договорить. Из потока мечущихся фигур к ним выскочил мальчик лет десяти-одиннадцати. Он был одет в форменный мундир пажа, но в каком плачевном состоянии была эта некогда нарядная одежда! Камзол помят и испачкан чем-то липким, кружевной воротник оторван с одного боку, а на блестящем, но поцарапанном сапоге зияла трещина. Лицо его, бледное и испуганное, в то же время светилось неукротимым любопытством. Он смотрел на Серёжу не как на угрозу, а как на самую интересную загадку за последние сутки.

– Право, сэр! – воскликнул он, слегка запыхавшись, и его голос, чистый и звонкий, резал гул суеты. – Вы появляетесь здесь с видом столь беспечным и недоуменным, будто вокруг вас не происходит величайшего со времён Великой Лихорадки скандала! Вы что, с луны свалились?

Он окинул взглядом Серёжу с ног до головы, потом перевёл его на Моториуса, и в его глазах мелькнуло неподдельное изумление, смешанное с опаской.

– Это… ваш эскорт? Механический? Невиданная вещь!

– Я… мы ищем… – растерянно начал Серёжа.

– Ищете? Здесь либо спасаются, либо защищают, либо бегут с донесениями! – перебил его паж. Он шагнул ближе, понизив голос до конфиденциального шёпота. – Вид у вас, конечно, неподражаемо странный, но честный. А я, между прочим, Егор, бывший паж-посланник Его Величества по особым поручениям. Временно, – он с горечью подчеркнул это слово, – отстранённый от службы. Но осведомлённый. О, ещё как осведомлённый! Если вам нужно понять, что творится в этом сумасшедшем доме, вам лучше обратиться ко мне, чем к любой из этих мчащихся в панике голов.

В это время что-то пролетело над Серёжиной головой, и их новый знакомый попытался прикрыть его своей мантией.

– Здесь лучше быть поосторожнее, мой друг! Вам лучше быть в курсе всего, что здесь происходит.

– Наше государство подверглось вероломному и коварному вторжению под предводительством некоего ВИРУСОНА. Этого изверга отличает беспощадная эффективность. Город Гортанград в течение трёх суток подавал сигналы бедствия, а из провинции Нос хлынули такие потоки, что грозили затопить предместья!

– Наши Министерство Обороны и Министерство Энергии погрязли во взаимных обвинениях и кассационных жалобах. Его Величество император Ментес I выглядит подавленным, а императрица София… – здесь паж понизил голос до конспиративного шёпота, – …её Величество, движимая состраданием к супругу, предпринимает неофициальные визиты к советникам. В высших кругах сейчас царит полная растерянность!

Серёжа смотрел на своего нового знакомого, пытаясь понять: сон это или на самом деле всё это происходит с ним? Жил себе мальчик, любил читать, гулять по лесу и плавать в пруду. И вдруг такое происходит, что если кому-то рассказать – не поверят.

Но недоверие постепенно вытеснялось любопытством. А Егор продолжал свой рассказ.

– Мне, мой друг, было доверено важнейшее поручение – доставить депешу исключительной важности в город Интестинум, к тамошнему бургомистру. Но… моя миссия была сорвана обстоятельствами, о которых умолчу из чувства долга и стыда. Теперь я persona non grata у ворот дворца, а план действий, составленный, я уверен, светлым умом Императрицы, лежит у меня здесь! – Он похлопал по карману.

Егор испытующе посмотрел на Серёжу и Моториуса.

– Вы – лицо новое. Вас не знают в лицо ни шпионы Вирусона, ни придворные интриганы. А ваш… э-э… механический компаньон, – он кивнул на Моториуса, – судя по его виду, способен на нетривиальные вычисления. Согласитесь ли вы, сэр, стать курьером в этом деликатном деле? Судьба Империи, возможно, висит на волоске!

Моториус издал тихое жужжание:

– Вероятность успеха миссии при условии моей навигации оцениваю в 68,3%. Риски: высочайшие. Заключение: решение требует волевого акта.

Серёжа, чей ум ещё протестовал против нелепости происходящего, почувствовал, как в нём просыпаются азарт и ответственность. Он принял свиток. Его рука не дрожала.

– По-моему, ваша логика безупречна, – сказал он с откуда ни возьмись возникшей уверенностью. – Показывайте дорогу к этой почтовой станции. Мы должны поспешить.

ГЛАВА II.

ИЗ КОТОРОЙ СТАНОВИТСЯ ЯСНО, КАК УСТРОЕНА ИМПЕРИЯ И КАКОВА ПРИРОДА УГРОЗЫ

Только сейчас они заметили, что стоят в самой гуще толчеи, где их поминутно толкали и обгоняли взволнованные гонцы и патрули.

– Может, найдём место поукромнее? – предложил Егор, ловко увернувшись от бежавшего с пустыми вёдрами водовоза. – Разговаривать здесь – всё равно что на перекрёстке во время парада.

Они отступили к самой стене цитадели и устроились на поваленном стволе гигантского нейронного волокна, которое, подобно серебристо-серому канату, лежало у их ног. Серёжа, подавив первое смятение, постарался собрать мысли воедино.

– Нужно составить план, – сказал он твёрдо, глядя попеременно на нового друга и на робота. – Моториус, ты можешь мне хоть что-нибудь разъяснить? Этот… Вирусон… кто он такой?

Ответ Моториуса прозвучал сухо, но обстоятельно: «Констатирую: мы находимся в предместьях Церебрума – столицы империи Органон. Цель текущей миссии – доставка депеши. Что касается обозначенной угрозы, мои сенсоры фиксируют следы чужеродного белкового кода. Вывод: „Вирусон“ – это, по-видимому, не имя собственное, а титул или таксономическое обозначение класса вторженцев: самореплицирующихся агентов, лишённых собственного метаболизма. Их базовая тактика – захват клеточных механизмов для собственного воспроизводства».

– Так стало ещё непонятнее, – честно признался Серёжа.

Егор, видя его растерянность, с важным видом бывшего придворного взялся за объяснения. Он подхватил с земли обломок чего-то твёрдого, похожего на кристаллизованную соль, и начал выводить на мягком влажном грунте контуры подобия карты.

– Представьте себе нашу империю, сударь, как… ну, как самого Человека! – начал он с пафосом. – Вот Церебрум – столица, где мы сейчас находимся. Она расположена в провинции Голова. От неё отходит важнейший стратегический тракт – Шейный Перешеек. А там уже раскинулись главные провинции-королевства: Туловище (наш главный энергоцентр!), Правая Рука, Левая Рука… Нам же нужно проникнуть именно в Туловище.

– Минуя Шею, в Туловище не попадёшь? – уточнил Серёжа.

– Никак нет! – воскликнул Егор. – Шея – это единственный стратегический коридор! Все коммуникации, все императорские приказы, все грузы – всё идёт через него. Представьте, враг возьмёт Шею… – Он выразительно замолчал, дав Серёже представить весь ужас такого положения.

Серёжа, осмысливая услышанные масштабы, задал наивный, но глубокий вопрос:

– Вы что, тут никогда не спите?

Егор позволил себе лёгкую снисходительную усмешку:

– Почему же не спим! В десять часов вечера по столичным часам в Церебруме гасят основные огни, и их превосходительства советники, и их сиятельства министры отбывают ко сну. Остаются лишь дежурные да Служба Ночной Охраны. Хотя… – он понизил голос до конфиденциального шёпота, – …её величество императрица София частенько засиживается с документами дольше всех, заботясь о благополучии Органона. У неё, знаете ли, острый ум и доброе сердце. Она хочет, чтобы всем было хорошо в её государстве.

Войдя во вкус, Егор с гордостью продолжал свой импровизированный урок:

– В нашей империи всё устроено чрезвычайно надёжно и целесообразно! Возьмите, к примеру, Министерство Энергетики. Оно отвечает за бесперебойную поставку топлива – то есть, гм, конечно же, крови, насыщенной кислородом, – по всем магистралям тела. Министр Энергетики лично отвечает за это. Честнейший человек! Работа в его ведомстве продолжается безостановочно, круглые сутки. Когда жители Церебрума спят, а обитатели прочих городов тоже пребывают в сладкой дрёме, работа в Кардиуме и Пульмоне не прекращается ни на секунду.

– Не так быстро, – перебил его Серёжа. – Я не поспеваю за ходом твоих мыслей. Э-э… Кардиум, Пульмон? Что это за города?

– Ключевые! – с жаром воскликнул паж. – Пульмон – это лёгкие империи, огромные губчатые города-вентиляторы, что качают воздух. А Кардиум – её неутомимое сердце, насос, задающий и поддерживающий ритм всей жизни. Представьте себе Великое Кольцо – две гигантские реки. По одной, алой, кровь, богатая кислородом из Пульмона, течёт от Кардиума ко всем городам и весям, чтобы отдать им питание и силу. А по другой, тёмно-вишнёвой, она возвращается, уставшая и наполненная отработанным газом, обратно в Пульмон, чтобы вновь сделать глоток свежего воздуха и снова помчаться к Кардиуму. И так без конца, днём и ночью!

– А Министерство Связи, – не давая Серёже опомниться, продолжал Егор, – отвечает за молниеносную доставку приказов. Оно поддерживает работу позвоночного тракта, через который, словно по проводам телеграфа, проносятся все сообщения от Церебрума к периферии. Если его работа встанет, император не сможет пошевелить и мизинцем!

Моториус, до сих пор молчавший, вставил свою реплику, подтверждая данные: «Верно. Эффективность нервной передачи в настоящее время снижена на 15,3 %. Вероятная причина: химическая интерференция со стороны чужеродных агентов, нарушающая синаптическую проводимость».

И в этот самый момент робот резко повернул голову. Его единственный глаз сузился до щёлочки, внутри замигал тревожный красный огонёк.

«Обнаружено движение, – произнёс он, и в его голосе впервые прозвучала механическая тревога. – Неопознанные объекты приближаются по лимфатическому коллектору. Характер сигнала соответствует ранее зафиксированным образцам „Вирусона“. Рекомендую срочно сменить локацию. Вероятность обнаружения в ближайшие 90 секунд – высокая».

Их мирный урок кончился. В следующее мгновение мальчики уже бежали со всех ног, петляя между волокнистыми структурами, так что Моториус едва поспевал за ними, его двигатели жужжали на пределе.

– Подождите! Оптимальная скорость передвижения нарушена! Я не успеваю! – без устали, но тщетно повторял он.

В конце концов Егор, лучше знавший местность, рванул в сторону и юркнул в тёмное отверстие, скрытое складкой гигантской мембраны. Серёжа последовал за ним. Моториус проскользнул последним, едва не застряв в узком проходе. Они оказались в тесном, влажном и тёмном тоннеле, где слышалось только их прерывистое дыхание и тихое настороженное жужжание робота, прислушивающегося к тому, что осталось снаружи.

ГЛАВА III.

ИЗГНАННИКИ В МЕЖКЛЕТОЧНОМ ЦАРСТВЕ

Влажный полумрачный тоннель казался бесконечным. Стены его были сложены не из камня, а из какой-то упругой, пористой субстанции, испещренной мерцающими капиллярами и тяжами волокон. Воздух (если это был воздух) был густым, насыщенным запахом соли, металла и чего-то сладковато-органического. Под ногами хлюпала мутноватая жидкость.

– Это что за место? – прошептал Серёжа, стараясь не отставать от уверенно бегущего впереди Егора.

– Задворки, сударь, – отозвался паж, не оборачиваясь. – Тканевая жидкость, межклеточный матрикс. Местные называют его «Влажными Лабиринтами». Сюда редко заглядывают патрули из Церебрума, зато всякий сброд здесь чувствует себя как дома.

– Сброд? – насторожился Серёжа.

– А как же! Бродячие макрофаги-мусорщики, отставные фибробласты, что утратили форму… и, конечно, контрабандисты, – Егор бросил многозначительный взгляд через плечо. – А ещё тут любят просачиваться лазутчики.

Моториус, двигавшийся сзади, тихо жужжал. Его луч-фонарь выхватывал из темноты причудливые формы: то громадные, как холмы, основания клеток-кератиноцитов, то запутанные сети коллагеновых канатов. «Повышенная концентрация продуктов клеточного распада, – констатировал он. – Присутствуют следы чужеродных пептидов. Рекомендую ускориться».

Они бежали, петляя между гигантскими структурами. Время от времени впереди мелькали чьи-то тени, растворяясь в боковых ответвлениях. Один раз им навстречу выползло нечто бесформенное, похожее на огромную медлительную амёбу с вкраплениями мусора внутри.

– Не трогай, это макрофаг на дозоре, – шикнул Егор, прижимаясь к стене. – Он нейтрален, если его не злить.

Наконец Егор замедлил ход у развилки. Один тоннель уходил вниз, и оттуда доносилось глухое ритмичное бульканье. Другой поднимался вверх и был суше.