Пепел и Лунный свет. Том 1.

Адриан Сейдж

Пепел и Лунный свет. Том 1.

Глава 1

Кассия Тынвэй ненавидела Эриана Вейла четырнадцать лет — с точностью до дня.

Это число она хранила в памяти так же отчётливо, как шахтёр знает каждый метр забоя: не по воспоминаниям, а всем телом — в темноте и на ощупь. Другие люди цеплялись за прошлое расплывчатыми приметами: «в детстве», «кажется, лет в двенадцать». У Кассии не было никакого «кажется». У неё была точная дата: двадцать четвёртый день месяца жатвы, год Летучего Кита, час до заката. Каждое утро начиналось с неё, каждый вечер заканчивался ею. Четырнадцать лет подряд она прокручивала эту дату в мыслях, пока она не стала такой же привычной, как стук собственного сердца, — пока не въелась в кость.

Ей было одиннадцать.

Начало сбора лаванды — лучший месяц в приморском Торнхолле. Воздух здесь пах солью и мёдом одновременно: город стоял на стыке двух ветров — морского, приносившего йод и крик чаек, и степного, тянувшего аромат цветущих полей за холмами. Лавандовые поля спускались к самому побережью, и в час заката они становились лиловыми до синевы — так, что рыбаки, возвращаясь с моря, путались, где кончается вода и начинается поле.

Отец Кассии, Джован Тынвэй, торговал лавандовым маслом — занятие не самое почётное, но честное. В хорошие годы оно позволяло содержать дом с палисадником, двух слуг и пса. Пса звали Брен. Он был рыжий, безрассудно храбрый и свято верил, что тени — это живые существа, от которых нужно защищать семью. Брен гонялся за собственной тенью с рассвета до заката и ни разу не сумел её поймать, но ни разу и не отчаялся. Позже Кассия размышляла: возможно, в этом и заключается истинное определение храбрости — заниматься заведомо безнадёжным делом с полной самоотдачей.

Мать, Ливия, стряхивала с фартука лепестки и спорила с отцом о том о сём. Ссорились они изящно, словно танцевали: отец заявлял, что уголь в этом году взвинтят втридорога, а мать отвечала, что тогда им придётся жечь сушёную лаванду — и в доме будет так тепло и душисто, что соседи станут приходить греться, а заодно и сплетничать. Кассия сидела на крыльце, разбирала букет на стебельки и делала вид, что не слушает. На самом деле она слушала. Она всегда всё слышала — привычка, которая впоследствии станет и её проклятием, и её ремеслом: хороший алхимик — прежде всего тот, кто слышит, что вещество шепчет до того, как оно закричит.