Аджан Чаа.

Нектар для сердца. Собрание учений Аджана Чаа



скачать книгу бесплатно

К середине XIX века буддизм в Таиланде был представлен широким спектром разнообразных региональных традиций и связанных с ними техник практики, однако сама основа духовного пути начала приходить в упадок. Этому способствовали и ослабление монашеской дисциплины, и сильное внешнее влияние искажённых форм тантры и язычества на доктрину Дхаммы, а также тот факт, что к тому моменту уже мало кто серьёзно практиковал буддийскую медитацию. Вдобавок ко всему – и, возможно, это была главная причина подобной ситуации – буддийские учёные (а не только монахи, переставшие соблюдать строгую дисциплину) придерживались ортодоксальной позиции, утверждая, что в наше время уже невозможно не то что достичь ниббаны, но даже развить джхану (медитативную концентрацию)[5]5
  Джхана (jh?na) – глубокая концентрация ума в медитации. В учении Будды достижение джханы проходит в девять этапов.


[Закрыть]
.

Последователи лесной традиции наотрез отказались признавать такую ситуацию. Это было одной из причин, по которым официальное духовенство того времени считало их бродягами и бунтарями. Сами же они (включая и Аджана Чаа) скептически относились к ударившимся в теоретические изыскания тхеравадинским монахам, и придерживались девиза «Копаясь в книгах, не обретёшь настоящей мудрости».

На этом моменте следует остановиться подробней, иначе читатели могут задаться вопросом, почему Аджан Чаа скептически относился к теоретическим основам учения, ведь в тхераваде принято опираться на слова Будды. Здесь следует сказать, что основное внимание тайская лесная монашеская традиция уделяет образу жизни и личному опыту, а не теоретическому пониманию того, что описывается в книгах (особенно в комментариях). Кому-то, возможно, подобная позиция может показаться самонадеянной или заносчивой, обусловленной завистью малообразованных людей к тем, кто отличается своей учёностью, но такое впечатление сохраняется лишь до того момента, когда приходит понимание, что интерпретация учения теоретиками ведёт буддизм прямиком к краю пропасти. Если говорить коротко, подобный подход создаёт потенциал для «перезагрузки» духовной сферы жизни. И именно на этой плодородной почве стало возможно возрождение лесной монашеской традиции.

Тайская лесная традиция не существовала бы сейчас в том виде, как мы её знаем, если бы на неё не оказал влияние такой великий мастер, как Аджан Ман Бхуридатта. Он родился в 1870-х годах в тайской провинции Убон, граничащей с Лаосом и Камбоджей и являвшейся в то время (да и в настоящее время эта ситуация не изменилась) одной из самых бедных провинций страны. Однако тяжёлые условия жизни и неунывающий нрав жителей этой местности привели к тому, что духовность здесь достигла такого глубокого развития, какое редко можно было встретить в каком-то другом месте.

Аджан Ман был юношей, обладавшим живостью ума.

Он добился совершенства в местном искусстве мор лам (народные песни-импровизации), а также очень интересовался различными духовными практиками. Вскоре после того, как он принял монашество и стал бхиккху, он пришёл к досточтимому Аджану Сао, одному из немногих на тот момент монахов лесной традиции, и попросил обучать его медитации. Уже тогда Аджан Ман пришёл к выводу, что строгое соблюдение монашеской дисциплины является важнейшим аспектом духовного развития. Он стал учеником Аджана Сао и с большим энтузиазмом приступил к практике. И хотя сейчас оба эти аспекта (медитация и монашеская дисциплина) могут показаться нам вполне обычными составляющими духовного развития, в то время монахи относились к своим обетам довольно халатно, а медитация считалась чем-то подозрительным – испытать техники медитации решались лишь наивные приверженцы мистицизма, и считалось, что подобные занятия могут привести к безумию или одержимости злыми духами.

Позже Аджан Ман объяснил и успешно продемонстрировал пользу медитации множеству людей и стал для монашеской общины примером высокого стандарта поведения. И даже несмотря на то, что проживал он в основном в отдалённых провинциях, ему удалось стать самым уважаемым духовным учителем в своей стране. Почти все наиболее реализованные тайские мастера XX века либо были его прямыми учениками, либо стали таковыми благодаря его влиянию на их духовное развитие. Аджан Чаа был одним из таких мастеров.

Аджан Чаа

Аджан Чаа родился в большой дружной семье в одной из деревень провинции Убон, которая находится на северо-западе Таиланда. В довольно раннем возрасте – ему тогда было девять лет – Аджан Чаа решил покинуть семью и присоединился к общине местного монастыря. Он стал послушником, и, поскольку со временем его стремление вести духовный образ жизни ничуть не ослабло, в возрасте двадцати лет он принял полные монашеские обеты. Будучи молодым бхиккху, он изучал основы Дхаммы, монашеской дисциплины и разнообразные тексты учения. Позже, разочаровавшись в низких стандартах монашеской дисциплины, которыми отличался монастырь в его родной деревне, в поисках наставника по медитации он оставил это относительно комфортное место и стал вести образ жизни скитальца – тудонг бхиккху. Он разыскал нескольких мастеров медитации, проживавших в той же местности, и некоторое время практиковал под их руководством. Несколько лет он провёл, придерживаясь образа жизни странствующего бхиккху, находя ночлег в лесах, пещерах и на кладбищах. Именно в этот период своей жизни он встретил Аджана Мана и стал следовать его учению. Они провели вместе не так уж много времени, но этот период оказал на него буквально «просветляющее» воздействие.

Здесь я хотел бы привести отрывок из готовящейся к изданию биографии Аджана Чаа, в котором содержится описание этого важного момента в его жизни. Эту биографию луанга по Чаа под названием «Уппаламани» (эпитет, который представляет собой игру слов и означает «Драгоценность провинции Убон» и «Драгоценность, пребывающая в цветке лотоса») составил Пхра Онг Неунг.


В конце ретрита Аджан Чаа в сопровождении трёх монахов и трёх послушников, а также двух мирян, отправился в долгий путь обратно в Исан (северо-восточная провинция Таиланда). Они остановились на несколько дней в Бан Горе, чтобы отдохнуть перед предстоящим им длительным (250 километров) путешествием на север. К десятому дню они достигли величественной ступы Тат Паном (эта ступа, расположенная на берегу реки Меконг, издавна является местом паломничества), чтобы почтить реликвии Будды. Так они продвигались вперёд, останавливаясь на ночлег в различных лесных монастырях, которые встречались по дороге. Но даже несмотря на возможность останавливаться в монастырях, это путешествие было очень трудным, и в какой-то момент послушники и миряне решили отказаться от этой затеи и вернуться назад. Когда группа наконец достигла обители Аджана Мана – Ват Пеу Нонг Нани, в ней остались лишь три монаха и один мирянин.

Когда группа путешественников вступила на территорию монастыря, Аджан Чаа сразу же обратил внимание на ту атмосферу умиротворения и уединения, которая здесь царила. Центральная часть монастыря, где расположилась небольшая веранда для встреч, была идеально убрана. Проходя мимо, они также успели заметить несколько монахов, которые были поглощены повседневными делами. Они оставались безмолвными и сохраняли самоконтроль, и потому выглядели за своей работой очень гармонично.

Что-то было в этом монастыре такое, что выделяло его из всех остальных монастырей, в которых побывал Аджан Чаа. Казалось, что эта тишина странным образом наполнена некой энергией. Аджана Чаа и его спутников приняли должным образом: им были предложены места для установки глотов (большие зонты, на которые крепятся москитные сетки) и предоставлена возможность помыться с дороги.

Вечером трое молодых монахов, удостоверившись, что их двухслойные накидки перекинуты через левое плечо самым аккуратным образом, с живым интересом, который время от времени сменялся холодящим душу страхом, направились к деревянной веранде для встреч – сале (s?l?), – для того, чтобы выразить своё почтение Аджану Ману. Передвигаясь на коленях между двух рядов местных монахов в сторону места, где сидел великий мастер, Аджан Чаа наконец приблизился вплотную к пожилому человеку, чья фигура излучала твёрдую, как алмаз, уверенность и непоколебимость. Дальнейшую картину несложно представить: немигающий взгляд Аджана Мана, пронизывающий Аджана Чаа, пока тот делает традиционные три простирания и затем ретируется на безопасное расстояние, чтобы занять своё место в ряду других монахов. Большинство монахов сидят с закрытыми глазами, погрузившись в состояние медитации. Расположившись чуть позади Аджана Мана, один из монахов размеренными движениями отгоняет от учителя комаров. Теперь у Аджана Чаа есть время внимательней рассмотреть мастера, и он замечает, что через ткань накидки проступает острая ключица, обтянутая бледной кожей, что тонкие губы учителя окрасились в красный цвет от сока бетеля и то, как всё это контрастирует с его необычной аурой великого мастера. Как заведено с давних времён среди буддийских монахов, Аджан Ман прежде всего интересуется у вновь прибывших, как долго они носят монашеские одежды, в каких монастырях они практиковали, а также о подробностях их путешествия. Остались ли у них какие-либо сомнения по поводу практики? Аджан Чаа набирает воздуха в лёгкие… Да, у него есть сомнения. Он с большим энтузиазмом изучал тексты винаи, но в конце концов пришёл в состояние уныния, поскольку описание монашеской дисциплины слишком пространно, чтобы представлять практическую ценность, и в какой-то момент начинает казаться, что следовать каждому отдельному правилу просто невозможно. Так каких же придерживаться принципов? Аджан Ман советует ему принять в качестве основных ориентиров поведения «двух часовых мира» – хири (чувство стыда) и оттаппа (разумный страх последствий совершённого). «Если сможешь сохранять две эти добродетели, – говорит он, – всё остальное приложится». Затем он даёт наставление по трёхчастной практике – шила [6]6
  Шила (s?la) – термин, который имеет несколько оттенков смысла. Он означает и образ жизни, обусловленный этическими моральными принципами, и сознательное ограничение поведения с целью не причинять вред себе или другим. В этой книге термин переводится как «добродетель».


[Закрыть]
, самадхи [7]7
  Самадхи (sam?dhi) – фокусирование ума во время медитативной концентрации.


[Закрыть]
и паннья, – четырём путям к успеху и пяти духовным силам. Его глаза полузакрыты, а речь становится тем увереннее и быстрее, чем глубже он погружается в тему учения. Это напоминает то, как в автомобиле переключают передачи, набирая скорость. С непоколебимой уверенностью он описывает «то, чем всё является на самом деле», и путь к освобождению. Аджан Чаа и его товарищи просто очарованы этим мастером. Позже Аджан Чаа скажет, что, хотя он очень устал в тот день с дороги, слушая учение Дхаммы Аджана Мана, он почувствовал, что всю его усталость как рукой сняло. Его ум стал ясным и умиротворённым, и ему показалось, что он как будто поднимается в воздух прямо на том месте, где сидит. Было уже далеко за полночь, когда мастер закончил учение и Аджан Чаа вернулся под свой зонт, взволнованный новыми впечатлениями.

Вечером следующего дня мастер снова давал учение, и Аджан Чаа почувствовал, что все сомнения по поводу практики покидают его. Он был необычайно доволен и с огромной радостью принимал эту новую для него Дхамму. Единственное, что теперь ему оставалось сделать, так это опробовать на практике полученные знания. Ведь больше всего за эти два дня его впечатлило наставление о том, как стать сиккхибутто – «созерцающим истину». Самым важным и ясным для него стало объяснение, позволившее ему составить представление об основе практики – о различии между самим умом и преходящими состояниями, которые в нём возникают и затем растворяются. Прежде это понимание было недостающим звеном в его практике.

«Тан Аджан Ман объяснил мне, что это всего лишь состояния. Не понимая этого, мы начинаем верить, что они являются реальными, что они и есть сам ум. Но на самом деле они не более чем преходящие состояния ума. Как только я услышал это, всё стало абсолютно ясно. Представьте, что в уме присутствует ощущение счастья – и это что-то отличное от самого ума, оно находится на другом уровне, не там, где находится сам ум. Если вы увидите его, то сможете остановить, сможете прервать это ощущение. Когда мы видим, что на самом деле собой представляют аспекты относительной реальности, это и есть абсолютная истина. Большинство людей валят всё в одну кучу и считают это умом, но в действительности существуют различные состояния ума и их осознавание. Если вы понимаете это, то от вас больше практически ничего не требуется».

На третий день Аджан Чаа выразил мастеру уважение и вместе со своей маленькой группой вновь направился в лес Пу Пан. Он покинул Нонг Пеу и никогда больше туда не возвращался, но теперь его сердце было наполнено вдохновением, которое он сохранил на протяжении всей жизни.


В 1954 году, после многих лет путешествий и практики, Аджан Чаа был приглашён в местность, где располагалась и его родная деревня Бан Гор, чтобы основать там лесной монастырь. Лес здесь был дикий и служил обителью для кобр, змей и духов. Как сказал Аджан Чаа, «как раз то, что надо для монаха лесной традиции». Монастырь стал разрастаться: с каждым днём всё больше бхиккху, монахинь и мирян прибывали сюда, чтобы послушать учения Аджана и под управлением мастера заняться практикой. В наши дни в Таиланде и на Западе наследие Аджана Чаа насчитывает уже двести горных и лесных монастырей, где живут, практикуют и обучают других множество его учеников.

Несмотря на то, что сам Аджан Чаа умер в 1992 году, его система медитации сохраняется во всех монастырях Ват Па Понга. В течение дня обычно проходит две сессии групповой медитации, иногда дополняющиеся учением, которое даёт старший учитель монастыря. Но истинной сущностью этой системы медитации является соответствующий образ жизни. Монахи выполняют всю сопутствующую работу: сами подкрашивают[8]8
  От яркого солнца и частых стирок монашеские одеяния выцветают, и их необходимо время от времени подкрашивать специальными пигментами.


[Закрыть]
и шьют себе одеяния, сами делают большинство необходимых им предметов быта, а также поддерживают все строения и территорию монастыря в пригодном для проживания состоянии. Они ведут очень скромный образ жизни, следуя аскетичному правилу есть не более одного раза в день и только то, что удалось собрать в чашу для подаяний. Количество их личных вещей сведено к минимуму. Повсюду в лесу расположены хижины, где бхиккху и монахини живут в уединении и занимаются медитацией. Там же они практикуют ходячую медитацию, используя для этого протоптанные в лесу тропинки.

На Западе, а также кое-где и в самом Таиланде, особенности месторасположения предполагают некоторые незначительные нововведения в организацию жизни монастыря. Например, монастырь в Швейцарии расположен в старом деревянном отеле, который стоит на краю горной деревни. Однако, несмотря на подобные новшества, во всех монастырях царит всё тот же дух: атмосферу определяют простота и скромность, умиротворение и добросовестность. Везде строго поддерживается дисциплина, позволяющая практикующим вести простую и достойную жизнь в рамках гармоничной, саморегулирующейся общины, в которой искусно и непрерывно поддерживаются принципы добродетели, практикуется медитация и сохраняется взаимопонимание.

Наряду с монашеством, которое подразумевает проживание в стенах монастыря, практика тудонг – пешее путешествие по стране в форме паломничества или поиска подходящего места для уединённого ретрита – всё ещё считается основным аспектом духовного развития. В наше время леса в Таиланде стремительно исчезают, а те опасности, которым подвергались пилигримы в былые времена, например встреча с тигром или другим диким животным, современным путешественникам практически не угрожают. Однако, даже несмотря на это, возможность вести подобный образ жизни сохраняется и по сей день, поскольку его поддерживали и поддерживают не только сам Аджан Чаа, его ученики и другие монастыри лесной традиции Таиланда, но также монахи и монахини из Индии и западных стран. Те, кто ведёт образ жизни пилигрима, и поныне придерживаются строгой дисциплины: питаются лишь тем, что им добровольно подносят люди, ограничивают приём пищи временем от рассвета до полудня, не используют деньги, спят там, где могут найти укрытие.

Мудрость – это образ жизни, принцип бытия, и Аджан Чаа поощрял своих последователей сохранять простой, скромный образ жизни во всех его аспектах, чтобы они могли изучать и практиковать Дхамму и сберегли эту традицию до наших дней.

Западные ученики Аджана Чаа

Существует широко распространённая и вполне реальная история о том, как в 1967 году только что принявший монашеские обеты Аджан Сумедхо приехал в монастырь к Аджану Чаа, чтобы попросить его дать наставления. Говорят, что незадолго до его прибытия Аджан Чаа отдал распоряжение построить в лесу новую кути – хижину для медитации. Когда угловые стойки были установлены на свои места, один из селян, помогавший в строительстве, спросил: «Луанг по, зачем мы делаем такой высокий потолок? Он выходит гораздо выше, чем требуется». Он был весьма удивлён, ведь подобное сооружение обычно строят так, чтобы внутри было достаточно места для комфортного проживания одного человека: его размер, как правило, составляет примерно два с половиной на три метра, а потолок в центральной точке не превышает двух метров.

«Не переживай. Поверь, в этом есть свой смысл, – ответил Аджан Чаа. – Рано или поздно сюда прибудут монахи-фаранги [9]9
  Farang – человек с Запада. – Прим. пер.


[Закрыть]
. Они намного выше тайцев».

В течение нескольких лет за первым западным учеником последовали и другие, немногочисленной, но непрерывной вереницей появляясь на пороге того или иного монастыря Аджана Чаа. С самого начала он принял решение, что не будет обращаться с западными учениками каким-то особым образом, однако давал им столько времени на адаптацию к местному климату, кухне и культуре, сколько им было необходимо. Однако после этого им следовало, как и всем, использовать любой дискомфорт как топливо для развития мудрости и стойкого терпения – двух качеств, которые считаются главными условиями прогресса на духовном пути.

Несмотря на первоначальное намерение сохранять единые высокие требования к монашеской общине и не выделять каким-либо образом западных практикующих, сложившаяся в 1975 году ситуация потребовала того, чтобы около монастыря Ват Па Понг был открыт другой монастырь – Ват Па Наначат (Интернациональный лесной монастырь), который был предназначен именно для западных последователей лесной традиции. Это произошло так. Аджан Сумедхо вместе с небольшой группой западных бхиккху направлялись в один из монастырей Аджана Чаа, который располагался на берегу реки Мун. Они остановились на ночлег в небольшому лесу близ деревни Банг Вай. Так случилось, что довольно много жителей этой деревушки тоже являлись учениками Аджана Чаа и были приятно удивлены, встретив на пыльных улицах своего поселения западных монахов, пришедших сюда за подаянием. Они так обрадовались этой встрече, что предложили Аджану Сумедхо и его спутникам основать в близлежащем лесу новый монастырь. Эта идея была одобрена Аджаном Чаа, и так началось строительство нового монастыря, который планировался как место практики для западных учеников, желавших вести образ жизни монахов, а таких становилось всё больше и больше.

Вскоре после этого, в 1976 году, Аджана Сумедхо пригласила группа практикующих из Лондона, обратившись к нему с просьбой основать в Англии монастырь традиции тхеравады. На следующий же год Англию навестил Аджан Чаа и оставил прибывшую с ним группу монахов, в составе которой был и Аджан Сумедхо, обживать расположенный на одной из оживлённых улиц севера Лондона таунхаус, который теперь являлся не чем иным, как буддийским монастырём «Хампстед Вихара». Позже, по прошествии нескольких лет, монастырь перенесли за город, а в ряде мест было открыто несколько его филиалов.

С тех пор наиболее опытные из западных последователей Аджана Чаа занимаются тем, что основывают новые монастыри и преподают учение Дхаммы в разных уголках мира. Монастыри лесной традиции уже открыты во Франции, Австралии, Новой Зеландии, Италии, Канаде и США. Аджан Чаа дважды был на Западе – в Европе и Северной Америке (в 1977 и 1979 годах), – для того чтобы лично поддержать развитие этих новых монастырей. Как-то раз он заметил, что буддизм Таиланда можно сравнить со старым деревом, которое прежде было плодородным и полным силы, но теперь оно настолько состарилось, что на нём может вырасти максимум несколько плодов, да и то маленьких и горьковатых. Буддизм же Запада он, напротив, сравнивал с молодым саженцем, полным энергии и потенциала к росту, но которому для правильного развития требуется надлежащий уход и поддержка.

Продолжая эту мысль, во время своего визита в США в 1979 году он сказал: «Британия – хорошее место для развития буддизма в рамках западного мира, но и её культура является довольно старой. Однако США обладает всеми необходимыми энергией и гибкостью молодой страны: здесь всё новое, и именно здесь есть всё для процветания Дхаммы». Выступая с речью перед группой молодых американцев, которые только организовали новый буддийский центр по медитации, он предупредил их: «Вы сможете добиться успеха в распространении Дхаммы Будды в этой стране лишь при условии, что не побоитесь бросить вызов пожеланиям и суждениям своих учеников (дословно «пронзить их сердца»). Если вам удастся это сделать, то вы добьётесь успеха; если не удастся и вы начнёте изменять учение и практику с целью приспособить их под привычки и склонности людей, следуя ложной идее расположить их к учению, то не сможете выполнить свой долг служить Дхамме наилучшим образом».

Основные аспекты: воззрение, учение и практика

Несмотря на то что эта книга содержит подробные объяснения учений Будды, будет всё же не лишним – особенно для тех, кто не знаком с общими аспектами воззрения традиции тхеравады, и в частности тайской лесной традиции, – сначала ознакомиться с ключевыми терминами, подходами и концепциями, которые используются в тексте.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Поделиться ссылкой на выделенное