скачать книгу бесплатно
Они поведали остальным о том, что увидели там, наверху.
Громкое АААААААААААААААААААААААА, потрясенное, исполненное ужаса, витало над городами и континентами. Криккит будто охватила жуткая эпидемия.
Удар по их самосознанию оказался слишком силен.
Они вовсе не были плохими. Никогда. И нельзя было сказать, что к Вселенной они воспылали ненавистью – нет, просто они не могли смириться с тем, что она есть.
За одну ночь целая раса превратилась из умных, обаятельных, вдумчивых существ в умных, обаятельных, восхитительных, первоклассных маниакальных ксенофобов.
– Значит, вот как все началось? – нахмурилась Романа.
– Это официальная версия, – задумчиво протянул Доктор. – Я их всегда сторонюсь.
Пляж опустел. Волны лизали обожженный берег. Корабль исчез.
– Пойдем, – Доктор взобрался по тропинке на утес, обмотав Роману своим шарфом и потянув за собой. К-9 загрохотал по гальке следом за ними.
На вершине утеса матрица создала для них обшитую деревом дверь, украшенную медной табличкой, на которой было витиевато отчеканено ярко-алым:
А далее…
Шагнув за порог, они очутились в лаборатории самого впечатляющего вида. Здесь в центре внимания был корабль – вскрытый и опустошенный, как яичная скорлупка, кое-где растащенный по кусочкам. Криккиты так и вились вокруг него – забирались по лесенкам внутрь, ошеломленно разглядывали куски обшивки и маленькие медные проводки. На другом конце лаборатории уже возводилась неспешно точная копия корабля. Ну, конечно, не совсем-совсем точная – линии были не столь плавными, углы острились как могли.
В другом отсеке лаборатории ученые кропотливо изучали извлеченные из корабля кресла, панели управления и данные бортовых журналов, пытаясь воссоздать в деталях из глины модели существ, что могли управлять залетной машиной. Получая один очередной образец за другим, они сносили его уже в третий отсек через дверь, где бедных големов выстраивали у стены и расстреливали, распиливали или поджигали.
В воздухе лаборатории вспыхнул алым очередной сопроводительный текст:
Методично и самозабвенно работал народ Криккита на новую цель – полную и абсолютную аннигиляцию всех иных жизненных форм.
– Звучит зловеще, – заметил Доктор.
– И все-таки! – Романа завороженно глядела по сторонам. – Воссоздание, пусть даже и по имеющемуся образцу, функционального космического корабля, выработка научного и культурного сознания принципиально нового уровня… на это должны были уйти целые тысячелетия!
Они дошли до конца отсека, и там их услужливо поджидала на стене надпись:
Весь следующий год их работа продвигалась фантастическими темпами.
– Что на это скажешь? – пробормотал Доктор.
– Тихо ты! – шикнула Романа.
Надпись быстро перестроилась:
Оттачивая технологию и углубляя исследования, они вскоре вышли на уровень, что позволял им развязать обширную межзвездную войну.
Стена растворилась. За ней оказался склад с огромным количеством оружия – всего лишь один из многих. Стеллажи с бомбами, ракетами, дезинтеграторами, распылителями материи и нейтронными бластерами тянулись в необозримую даль. За складами, также уставленные до отказа, простирались ангары для боевых единиц космического флота.
Пояснительный текст, особо уже и не нужный, сообщил:
Криккиты даже открыли способ скорого преодоления космических расстояний.
Глазам Доктора и Романы предстала длинная взлетно-посадочная полоса, зажатая с двух сторон шеренгами ангаров. Вдоль нее и вытянулся тревожно-алый текст. Пройдя по светящимся буквам, они пришли к огромной черной цилиндрической постройке в дальнем конце полосы. В цилиндре была прорезана дверь, на которой было написано:
Венцом военной технологии криккитов стали криккитцы.
Дверь отъехала в сторону, и белые взводы роботов-убийц повалили наружу, чеканя каждый свой шарнирный шаг. Простота их дизайна устрашала – чем-то да брали за душу все эти бронированные головы с красными сполохами вместо лицевых черт. Их строили не для излишеств, а для действия – прямо из того, что было под рукой.
– За год?! – всполошилась Романа. – Тут нужен неустанный труд миллионов! Или… я даже не знаю… замедлитель времени, как минимум!
Беспристрастный комментарий матрицы услужливо сообщил:
Армия Криккита состояла из андроидов – разработанных и построенных в срок, кажущийся до невозможности коротким. Очевидно, здесь сыграл великую роль чей-то сосредоточенный на одной-единственной цели, одержимый ум. Но вопрос, чей то был ум, ученые стали задавать относительно недавно.
Дизайн роботов-убийц выглядел весьма любопытно – особенно любопытно в свете текущих событий. Криккитцы имели антропоморфную структуру – то есть, их оболочки своими пропорциями напоминали человеческие тела. Вообще, как оказалось, подобная конституция пользовалась феноменальной популярностью у мироздания во все времена.
Они были белыми – то есть, довольно-таки популярного во Вселенной цвета.
Нижняя половина их ног была оборудована портативными ракетными двигателями – если того требовала обстановка, криккитцы могли воспарить в воздух. Вооружены они были многофункциональными битами – такими, что при одном раскладе могли разрушить до основания целое здание, при другом – выступали в роли смертоносных лучеметов, при третьем – использовались для запуска разрывных снарядов чудовищной силы поражения. Просто ударяя по маленьким красным сферическим гранатам этими Палками Смерти, криккитцы одновременно и активировали их, и задавали сверхточную траекторию полета – протяженностью от нескольких ярдов до тысяч миль.
Проще говоря, криккитцы были превосходными механизмами войны: одновременно сбивающими с толку своим внешним видом и смертельно опасными.
Доктор, Романа и К-9 стояли на плацу, наблюдая, как криккитцы маршируют мимо, забираясь в странные корабли, чья форма успела видоизмениться. Гладкие линии канули в прошлое, аэродинамика утратила важность – теперь это были просто контейнеры для как можно большего количества роботов-убийц, с маленькими оконцами в передней части и заостренными верхушками. Отряды по одиннадцать роботов каждый влезали в контейнер, тот выскальзывал из ангара, с ревом проносился над плацем и взмывал ввысь, растворяясь в небесных просторах.
Один корабль стартовал за другим, разгоняя облака пыли. Доктор прикрыл глаза.
– Знаешь, – заметил он, – они ведь и правда очень похожи на крикетные павильоны.
Флот «павильонов» заполнил все небо. Шум двигателей как-то изменился – и тогда Романа поняла.
– Это же не двигатели, – выдохнула она. – Это здешний народ.
Злобное эхо гуляло в атмосфере планеты. Народ Криккита кричал от гнева. Гнева, что не унялся бы до тех пор, пока существовала такая огромная несправедливость, как вся огромная и непознаваемая Вселенная где-то там, наверху.
Крик достиг своего пика, и корабли исчезли.
В пустом небе висел один лишь сопроводительный текст:
Наконец, все приготовления были завершены, и без объявления войны силы Криккита начали массированную блиц-атаку на все ключевые центры Галактики одновременно.
Слова моргнули и исчезли. А потом – выскочили в прежнем крупном регистре:
ГАЛАКТИКА СОДРОГНУЛАСЬ.
Боевая орда растворилась вдали, толпа криккитов молчала, наблюдая. Высоко в небе расцветала огненная зарница – такая яркая, что даже облака космического мусора были бессильны скрыть ее. И вот уже вспыхнули первые звезды…
Рядом с ними материализовался дверной проем – угрюмо-беззвучно.
Доктор открыл дверь.
– Пойдем-ка отсюда, – позвал он Роману. – Дальше будет страшнее.
После того, как они ушли, море и полыхающий небосвод печально растворились, оставив после себя лишь неопределенный серый фон и зловещую гигантскую надпись:
ГАЛАКТИКА СОДРОГНУЛАСЬ.
Глава 7
Подробности дрожи галактической
Как назло, в то время Галактика переживала период великой гармонии и счастья, что само по себе достаточно редко.
Царил всеобщий мир. Можно даже сказать, беспрецедентный всеобщий мир.
Установился он на всеобщих договорных началах, путем бесчисленного множества руко-, крылье- и щупальцепожатий. Среди галактических народов окрепло убеждение, что смотреть на небо, пожевывая травинку, возделывать сады, и развивать искусство – все же куда более приятное занятие, чем сворачивать друг другу шеи, отрывать клювы и рубить щупальца.
По правде говоря, то было едва ли не дело случая – этот хрупкий всеобщий мир. Во-первых, почти все непоправимо жестокие и хитрые расы вымерли. Ракноссы буквально пожрали друг дружку. Джагароты взорвали сами себя. Каменные сердца кастриан просто рассыпались. По Галактике прошлась целая вереница таких вот приправленных иронией темного толка закатов. Даже великие бессмертные вампиры вымерли. Кто-то даже взялся на основании этого утверждать, что где-то есть Бог – и что-то он да смыслит.
Один безумный предсказатель как-то поведал странную историю. Он утверждал, что побывал в самом конце Вселенной и встретил жутко древнего старика, одетого в слепяще-белые одежды, стоящего под белым пляжным зонтиком (защищавшим его от кислотного дождя). Старик держал в одной руке коктейль, а в другой – что-то еще; оракул заметил только коктейль.
– Выглядит мило! – сказал он (потому что всегда говорил только правду).
– Да, – улыбнулся старец в белом, рассматривая свой напиток с одобрением. Судя по всему, одобрение было заложено в его взгляд на очень глубоком уровне – так как всюду, куда бы ни пал его взгляд, оно неизменно присутствовало. Он предложил бокал оракулу. – Я всегда могу сделать еще один, – сказал он, посверкивая озорными бликами в колодцах глаз. – Заходи под мой зонт!
Коктейль оказался изумительным на вкус – даже кислотный дождь перестал оракулу казаться чем-то невыносимым, даром что разъел его новые модные ботинки. Невероятно, но мимо них пролетела похожая на голубя птица – ей явно приходилось несладко. Завидев зонтик – возможно, единственное укрытие на целые мили вокруг, – птица снизилась. Она похлопала крыльями у старца перед носом, постучала клювом по бокалу, а потом уселась пожилому мудрецу на голову.
– О боже, – вздохнул мудрый старец в белых одеждах. – Совершенство гармонии не может длиться вечно, не так ли? – Он усмехнулся, и оракул засмеялся – отчасти потому что ему понравилось это «не так ли?», как бы передающее часть мудрости и ему (он очень любил, когда его считали умным), но главным образом из-за голубя у старца на макушке.
Стараясь не смотреть на голубя, оракул сосредоточил взгляд на другом предмете в руке старца в белом, назначение которого все еще оставалось туманным.
– Что это такое? – спросил оракул.
– То, что, боюсь, не смогу тебе отдать, – усмехнулся лукаво мудрец. – Видишь ли, я не смогу сделать еще один такой. Это Ключ Времени. Он блюдет баланс Вселенной.
– Разве такое возможно? – спросил оракул.
– Смелый вопрос, – заметил голубь с макушки старца.
Старец в белом поднял Ключ, поворачивая его так, чтобы грани ловили отражения далеких горящих городов.
– Я бы сказал, что да, – заявил он. – Сегодня особый день. Я установил во Вселенной идеальное равновесие. – Он подбросил Ключ в воздух, и тот исчез. – Не нарушь же его, – обратился старец ни к кому конкретно – и ко всем по отдельности, а потом ушел. Оракул вдруг обнаружил, что стоит один под пляжным зонтиком и держит пустой бокал.
Вот вам одна из версий возникновения всеобщего мира. Конечно, всегда оставались галактические рационалисты, не любившие всяких загадочных старцев в белых одеждах с магическими артефактами – так вот они утверждали, что жестокость и хитрость отдельно взятых рас, покинув все разумные пределы, сыграла с теми дурную шутку и положила им же конец; вот и осталось всем более-менее миролюбивым расам, чьей совокупной огневой мощи не хватило бы на то, чтобы запалить свечу, смотреть на небо, пожевывая травинку, возделывать сады, и развивать искусство.
Иначе говоря, галактические рационалисты утверждали, что всеобщий мир пришел естественным путем. Содружества планет стали чем-то вроде связанных шестеренок часов – одни соседи были нужны другим, кто-то кому-то симпатизировал, вот вам и гармония, вот вам и баланс. Иногда кто-нибудь отдельно взятый становился неприлично богатым, но в игру вступали его дети – и развеивали все богатство по ветру, что тоже уравновешивало ситуацию.
Кроме того, стоит заметить, Вселенная была самодовольной штукой во всем, что касалось всеобщего мира. Никто не догадался повесить табличку с надписью «Вот уж 192 дня прошли, как мы не воюем» – нет, снизошла другая, не менее просветленная мысль.
Как часто бывает, когда кто-то счастлив, он делает из собственного счастья символ – дабы всем встречным и поперечным показать, что все у него в дичайшем ажуре. И символ появился-таки – его назвали Великой Калиткой, и он символизировал процветание мира, как бы показывал, как все в эти дни славно ладят. Состоял он из трех вертикальных палок, меж коих балансировали две горизонтальные, покороче – ну оч-чень символично.
Одна из вертикалей была стальной и символизировала силу и мощь; вторая сделана была из перспекса[12 - Синоним пластика.], демонстрируя достижения науки и разума; ну а третья, деревянная, напоминала о силах природы. Две короткие поперечные палочки служили как бы залогом процветания мира и отлиты были из золота и серебра. Само собой, символ вскорости был растиражирован – его можно было приобрести повсюду, в многообразии исполнений и размеров. Можно было поставить Калитку на каминную полку, повесить на шею, сделать татуировку в виде калитки, можно даже было заказать дом в виде Калитки – при наличии средств и желании большую часть жизни провести в лифтах.
Таким образом, Галактика мирно процветала – особенно для изготовителей Калиток, повсеместно желаемых и популярных. Вот почему, когда войска Криккита смели Калитку, атаковав из-под крошечного, удаленного скопления космического мусора, вся Галактика содрогнулась – как человек, которого ограбили в чистом поле.
Уничтожение Калитки не было целенаправленной атакой на символ – она просто-напросто была первой вещью, которую радары боевого флота отметили как препятствие.
Калитка была одним из чудес Вселенной. Она выглядела, что ни говори, красиво, и все восхищались ею. Говорили, что, несмотря на присущую ей хрупкость, она является чем-то непреложным, надежным и долговечным. Увы, флот криккитцев опроверг все эти высказывания, смахнув ее со своего пути к звездам.
Ровно за десять секунд до того, как это произошло, Доктор, Романа и К-9 вышли из матричной двери и очутились на ближайшем к Калитке астероиде, где собирались со всей Галактики праздно-любопытные туристы. Их было так много, что набралось на целых две очереди. Они зачарованно таращились на Калитку, возвышавшуюся над их головами.
– Символ всеобщего мира, – печально сказала Романа.
– Пока все тихо, – заметил Доктор, хоть она и надеялась, что он этого не скажет.
Тут же грянул боевой флот криккитцев. В считанные секунды они разбомбили всю Калитку до основания, испепелили разлетающиеся обломки, уничтожили сначала VIP-очередь на посещение достопримечательности, затем обычную очередь, затем сувенирный магазин и, наконец, туристическую парковку. На все про все ушли считанные секунды. Те из туристов, кого не разнесло на атомы дождем гранат, были расстреляны, распилены и разобраны на кубики. Криккитцы действовали методично, уничтожая все, что попадалось им на пути.
Затем последовала тысячелетняя ужасающая бойня, на которой задерживаться нет смысла: если уделять ей все то внимание, коего эта воистину масштабная прополка всех и вся заслуживает, никакой книги не хватит. Для особо любопытных есть труды профессора П. Л. Зума «Криккит: Ужасная Бойня», «Масштабная Прополка Всех и Вся (с цветными иллюстрациями)» Радикала Бахельфивера, тома с седьмого по девятый, «Удар с Криккита: печальная статистика» Яга Бесса или чуть более поздний «Подсчет жертв, или Почему Криккит Все Еще Важен После Всех Этих Лет» Бодрима Холзенкидрума. Самая серьезная и содержательная работа, насчитывающая сотни тысяч томов, посвященных криккитским войнам – это, конечно же, монография профессора Сани, озаглавленная просто, но броско – «Почему, почему, ПОЧЕМУ?».
Бойня была немедленной, необъятной и неописуемой. Романа невольно вздрогнула, и даже Доктор закрыл глаза от ужаса, который показала им матрица. Восторженный гомон криккитцев делал все только хуже. Далеки убивали, смеясь. Киберлюди убивали молча. Криккитцы убивали, аплодируя друг другу. Цивилизации, не умевшие сражаться, исчезли. Остальные поклялись никогда больше не повторять ошибок исчезнувших. Они собрали всю мужественность, что у них была, и попытались дать отпор.
А криккитцы триумфальным ходом продвигались все дальше и дальше. Матрица перемещала Доктора и Роману с одной планеты на другую, и везде их глазам представали дым, крики и опустошение.
Небесный сопроводительный текст сообщал:
Обозримая Вселенная была ввергнута в военный хаос.
Затем матрица явила им еще несколько горящих планет – просто для утверждения сего и так неоспоримого высказывания. Пибо, мир холодных ветров, грустно поблескивал разбитыми хрустальными башнями. Властин, планету Стальных Городов, сплошь залила лава – оставшаяся напоминанием о пресловутых городах. На Копек-Варе их встретил вид никем не оплаканной Интергалактической Налоговой Полиции – сожженной до последней штрафной квитанции.
А криккитцы все наступали и наступали. Менялись виды, пейзажи, времена – все как один отмеченные запустением и разрушением. Вселенная забыла, каково это – стоять за себя, и это вышло ей боком.
Романа явно погрустнела.
– Это было первое великое испытание для Галлифрея, я права?
Доктор кивнул. Сопроводительный текст в небе сменился, соглашаясь:
Криккитцы стали первым великим испытанием для Галлифрея.
Примерно в те времена Галлифрей принял свою строгую политику невмешательства. Во многих отношениях то был признак растущей зрелости – мастерски освоив операции с темпоральными потоками, галлифрейцы поняли, что, может быть, не так уж и хороши во всем этом. Поэтому они поклялись держать себя в руках и не выкидывать коленца.
Долгое время у них получалось. Особых усилий не требовалось – не было войн, куда можно было бы встрять, и даже противостояние обнаглевшим налоговым ведомствам не вызывало в сердцах Повелителей Времени отклика и не казалось делом интересным.
Когда криккиты задались целью истребить всех и вся, Повелители Времени вначале старались ни на что не обращать внимания. Их частенько – уже не первый век подряд, – спрашивали: кто виноват и что делать? И если первые несколько сотен лет удавалось как-то отделаться, сказав «Ну, мы это уже обсуждали…», то по мере того, как шли годы, как число погибших росло и звук взрывающихся планет звучал все громче, становилось все яснее, что нудно что-то предпринять. Переломный момент настал, когда кто-то заметил, что игнорировать всю остальную Вселенную, безусловно, очень умно, вот только когда ее не станет, этой самой остальной Вселенной, получится, что галлифрейцы не смогут более утверждать, что кого-то игнорируют. Сводчатые залы Паноптикума шумели несколько дней – а потом совет Повелителей Времени нехотя признал, что заявление, как ни крути, правдиво.
Галлифрейцы послали эмиссара на встречу с оставшимися видами с сообщением: да, они готовы помочь – один-единственный раз, если все согласятся после не припоминать им это.
Вот как это передал сопроводительный текст:
После тысяч лет бесконечной войны галактические силы, понеся существенные первоначальные потери, сплотились против армады криккитцев.