Адам Туз.

Цена разрушения. Создание и гибель нацистской экономики



скачать книгу бесплатно

В той степени, в которой экономические интересы отвечали за крах Веймарской республики и создание гитлеровского правительства, пришедшего к власти 30 января 1933 г., основная вина лежала не на крупном бизнесе и даже не на тяжелой промышленности, а на ожесточившихся немецких фермерах[105]105
  Kershaw, Hitler: Hubris, 414.


[Закрыть]
. Либерализм еще с 1870-х гг. лишился поддержки в деревне[106]106
  О развитии немецкого протекционизма в европейском контексте см.: M. Tracy, Government and Agriculture in Western Europe 1880–1988 (Hemel Hempstead, 1989).


[Закрыть]
. Бисмарк в 1879 г. заручился расположением аграриев, установив первую серьезную пошлину на зерно. Это не привело к упадку сельского хозяйства, но существенно замедлило перестройку общества и внутренние миграции – при бездействии государства эти процессы протекали куда более болезненно. В середине XIX в. половина немецких трудящихся была занята в сельском хозяйстве. К 1925 г. эта доля сократилась до 25 %, но это все равно означало, что сельское хозяйство служило непосредственным источником средств к существованию для 13 млн человек. Поэтому голоса аграрного лобби были очень важны для всех политических партий, кроме социал-демократов и коммунистов, не имевших привлекательной аграрной программы. Однако к концу 1920-х гг. респектабельные правоцентристские партии теряли поддержку в аграрных кругах по мере того, как немецкое сельскохозяйственное сообщество проникалось все более радикальными настроениями, вызванными общемировым обрушением товарных цен[107]107
  W. Pyta, Dorfgemeinschaft und Parteipolitik 1918–1933 (D?sseldorf, 1996), 203–33.


[Закрыть]
. В результате аграрное лобби стало требовать не только все более серьезной протекции и списания долгов, но и принципиального поворота в германской торговой политике. Поскольку пошлины оказались неэффективной мерой защиты от конкуренции со стороны дешевых товаров, аграрии требовали уже введения специальных квот, призванных ограничить импорт важнейших сельскохозяйственных товаров в Германию из конкретных стран

B?lcke, Deutsch" id="a_idm139848594480336" class="footnote">[108]108
  См.: W. A. B?lcke, Deutschland als Welthandelsmacht 1930–1945 (Stuttgart, 1994), 17–20.


[Закрыть]
. Либерально мыслящие немцы всегда возражали против сельскохозяйственных тарифов. Более того, новые предложения, предусматривавшие дискриминацию отдельных торговых партнеров, угрожали полностью разрушить систему многосторонней торговли. Тем не менее нельзя отрицать того, что чрезвычайные меры, принятые в июле 1931 г., указывали именно на это. В конце концов введенная Рейхсбанком новая система ограниченной выдачи зарубежной валюты являлась именно тем механизмом, который требовался для контроля за структурой германского импорта[109]109
  Этот момент не укрылся от внимания сторонников протекционистских мер в таких секторах промышленности, как текстильный, но встретил противодействие со стороны министра экономики; см.: K. Wiegmann, Textilindustrie und Staat in Westfalen 1914–1933 (Stuttgart, 1993), 220–22.


[Закрыть]
. Однако в том, что касалось квот, Брюнинг оставался непреклонен. Его правительство щедро оказывало поддержку сельскому хозяйству во всех других отношениях, но по вопросу о квотах не желало идти на компромиссы[110]110
  D. Petzina, Die Verantwortung des Staatesfur die Wirtschaft (Essen, 2000), 10–45.


[Закрыть]
. В этом отношении и Папен, и Шлейхер следовали примеру Брюнинга. Папен, в принципе одобряя квоты, был согласен на них лишь в пределах, «не нарушающих действующих торговых соглашений», а после того, как правительство Папена пало, со стороны Шлейхера не последовало никаких решительных действий[111]111
  Эта пауза подробно разбирается в: Spaulding, Osthandel, 222-33.


[Закрыть]
. Однако из-за этого аграрное лобби встало в открытую оппозицию к республике[112]112
  Помимо торговых вопросов, Союз сельских хозяев (Reichslandbund) прилагал все усилия к тому, чтобы воспрепятствовать любым попыткам ликвидации крупных поместий на востоке страны и раздачи этих земель крестьянам. См.: S. Merkenich, Gr?ne Front gegen Weimar: Reichs-Landbund und agrarischer Lobbyismus 1918–1933 (D?sseldorf, 1998), 300–19.


[Закрыть]
. В начале 1933 г. ключевые вожди аграрного лобби решительно подступились к президенту Паулю фон Гинденбургу, который сам был крупным землевладельцем, с целью заставить его признать коалицию между НННП Гугенберга и НСДАП Гитлера. Аграрии, подобно сторонникам дефолта по долгам и перевооружения, хотели видеть во главе страны такое правительство, которое бы в одностороннем порядке претворяло в жизнь их концепцию немецких национальных интересов и заставило соседей и торговых партнеров Германии согласиться на его условия.

V

Враги либерализма в Германии явно поднимали голову. К 1932 г. ущерб, нанесенный парламентской системе, вполне мог оказаться непоправимым, вследствие чего Веймарскую республику почти наверняка сменил бы какой-нибудь авторитарный националистический режим. В конце концов, в 1932 г. и канцлером, и президентом республики в Германии были генералы. Но чем больше мы знаем о закулисных маневрах, окончившихся тем, что 30 января 1933 г. канцлером стал Гитлер, тем менее вероятным представляется, что этот исход был в каком-либо смысле предопределен. У нас как будто бы имеются все основания полагать, что мир мог бы избежать кошмара национал-социалистической диктатуры, если бы Гитлера еще несколько месяцев не подпускали к власти. Нацисты добились своего самого яркого электорального триумфа в июле 1932 г., получив на всеобщих выборах, последовавших за изгнанием канцлера Брюнинга, 37,2 % голосов. Однако из-за сопротивления со стороны президента Гинденбурга и ключевых членов кабинета Папена Гитлеру не был предложен пост рейхсканцлера, а на менее значительные должности он не соглашался[113]113
  Winkler, Weimar, 509-12.


[Закрыть]
. Несмотря на свой электоральный триумф, НСДАП осталась в оппозиции и в ноябре, на вторых всеобщих выборах 1932 г., поплатилась за это. Хотя по итогам выборов не удалось создать работоспособное парламентское большинство, следствием чего стало падение канцлера Папена, серьезный ущерб понесла и партия Гитлера – доля поданных за нее голосов составила менее 33 %. Избиратели Гитлера явно были разочарованы его нежеланием входить в состав правительства. Партийные активисты начали колебаться. Импульс, который с 1929 г. вел НСДАП от победы к победе, иссяк. После ноябрьской неудачи неожиданно вновь дали о себе знать трения между левым и правым крыльями, преследовавшие национал-социализм в 1920-х гг. В декабре 1932 г. генерал Шлейхер, реальный «делатель королей» в германской политике, наконец взял власть в свои руки и сразу же завоевал популярность, дав старт первой общенациональной инициативе по созданию рабочих мест. Густав Штольпер впоследствии вспоминал веселый деловой завтрак, состоявшийся в январе 1933 г. в рейхсканцелярии, на котором Шлейхер и его помощники по очереди предсказывали, сколько еще голосов нацисты потеряют на выборах, которые Шлейхер надеялся провести весной[114]114
  Т. Stolper, Ein Leben in Brennpunkten unserer Zeit (Vienna, 1967), 309-10.


[Закрыть]
.

Между тем в Америке в июне 1932 г. впервые замаячил призрак выздоровления экономики[115]115
  Зарубежную точку зрения см. в: The Economist, 17 September 1932, 493. Обзор литературы того времени см. в: С. Buchheim, «Die Erholung von der Weltwirtschafts-krise 1932/ЗЗ in Deutschland», Jahrbuchfar Wirtschaftsgeschichte, 1 (2003), 13–26.


[Закрыть]
. После того как в Лозанне были отменены репарации, спрос на германские облигации начал расти[116]116
  Der Deutsche Volkswirt, 8.07.1932, 1340.


[Закрыть]
. Это было очень важно, поскольку давало банкам, находившимся в сложной ситуации, возможность избавиться от неликвидных активов и восстановить запасы наличных денег. В конце лета наметились признаки оживления в строительстве. После того как был собран урожай, а стройки были законсервированы из-за зимы, опять начался неизбежный рост безработицы, вновь приблизившейся к ужасающему уровню в б млн человек. Но специалистов радовал уже тот факт, что она не превысила уровня, достигнутого в предыдущем году. «Уровень безработицы, претерпевающий сезонные колебания» – новое понятие, набравшее популярность благодаря такой новомодной науке, как анализ деловых циклов, – стабилизировался. К концу 1932 г. экономическая ситуация в Германии оптимистично оценивалась уже не только в журнале Штольпера Der Deutsche Volkswirt, но и в авторитетном полугодовом отчете банка Reichskreditgesellschaft[117]117
  Reichskreditgesellschaft, Germany’s Economic Situation at the Turn of 1932/1933 (Berlin, 433)


[Закрыть]
. В декабре 1932 г. даже Берлинский институт изучения деловых циклов – самая влиятельная и одна из самых пессимистичных структур, занимавшихся оценкой состояния экономики в межвоенной Германии – объявил, что по крайней мере процесс «сжатия» завершился[118]118
  Критику хронически пессимистической позиции этого института см. в: Der Deutsche Volkswirt, 9.12.1932, 291.


[Закрыть]
. Берлинский корреспондент журнала The Economist сообщал, что «впервые за три или четыре года» германская буржуазия увидела «проблески света в экономике»[119]119
  The Economist, 24 December 1932, 1185-6.


[Закрыть]
. Это заявление очень важно, поскольку оно противоречит всем последующим описаниям немецкой экономики при национал-социализме[120]120
  Увековеченным, несмотря на все имеющиеся факты, в: W. Abelshauser, «Kriegswirtschaft und Wirtschaftswunder: Deutschlands wirtschaftliche Mobilisierung fur den Zweiten Weltkrieg und die Folgen fur die Nachkriegszeit», Vfz 47 (1999), 505-6.


[Закрыть]
. Немецкая экономика в 1933 г. вовсе не была кучей обломков. В ней начиналось то, что вполне могло оказаться энергичным циклическим восстановлением. 1 января 1933 г. новогодние передовицы в берлинской печати были проникнуты оптимизмом. Социал-демократическая ежедневная газета Vorwaerts приветствовала новый год заголовком «Взлет и падение Гитлера»[121]121
  H. A.Turner, Hitler’s Thirty Days to Power: January 1933 (New York, 1996), 1–2.


[Закрыть]
.

В данном случае судьбу Германии, а вместе с ней и всего мира решил трагический просчет небольшого кружка консервативных ультранационалистов. Бывший канцлер Папен, раздосадованный своим изгнанием в декабре 1932 г., вступил в сговор с аграрным лобби и некоторыми наиболее агрессивными элементами в военных кругах, имевший своей целью заставить престарелого Гинденбурга дать отставку Шлейхеру и сформировать новое правительство на основе популярной национал-социалистической платформы. Для этого требовалось назначить Гитлера канцлером. Но ответственность и за сельское хозяйство, и за экономику брал на себя ультранационалист Гутенберг. Генерала Бломберга предполагалось сделать министром обороны, а Папена – вице-канцлером. Не следует предполагать и того, что баланс сил в правительстве Гитлера – Гутенберга – Папена – Бломберга был предопределен. В германском обществе имелись влиятельные силы – в первую очередь в военных и в церковных кругах, но также и в верхушке германского бизнеса, – которые были способны на многое для того, чтобы сбить Гитлера и его сторонников с их пути к власти[122]122
  G. Jasper, Die Gescheiterte Zaehmung: Wege zur Machtergreifung Hitlers, 1930–1934 (Frankfurt, 1986).


[Закрыть]
. Очевидно, что политика антисемитизма, агрессивного перевооружения и односторонней дипломатии ни в коем случае не была навязана Германии. Более того, необходимость подчеркивать это может показаться некоторым читателям абсурдной. Но такой подход позволяет четко дать понять, что подобные стандарты критики, основанной на альтернативных допущениях, не всегда беспристрастно применяются ко всем аспектам гитлеровского режима. По сути, от такой критической проверки зачастую полностью освобождается экономическая сфера. Слишком часто допускается, что реальный стратегический выбор в экономической политике – выбор, реально зависевший от национал-социалистической идеологии, – встал перед режимом Гитлера лишь в 1936 г., через четыре года после захвата им власти. Слишком часто допускается, что наиболее приоритетным для режима направлением не могла не быть борьба с безработицей. Но из избыточного внимания к вопросу создания рабочих мест вытекает еще одно следствие. В связи с проблемой безработицы мы можем изложить события так, как будто бы гитлеровский режим просто давал сильно запоздавший функциональный ответ на глубокий экономический кризис, в котором оказалась Германия. Более того, во многих работах, включая самые недавние, можно уловить намек на восхищение способностью гитлеровского режима порвать с косным консерватизмом, якобы сковывавшим предыдущие правительства в их действиях[123]123
  См., например: Abelshauser, «Kriegswirtschaft und Wirtschaftswunder».


[Закрыть]
. Но как уже предполагалось и как будет подробно раскрыто в следующей главе, «кейнсианские» вопросы создания рабочих мест и безработицы никогда не занимали такого важного места в повестке дня гитлеровского правительства, как обычно считается. Важнейшие решения в области экономической политики, принятые в 1933–1934 гг.> касались не безработицы, а внешнего долга Германии, ее валюты и перевооружения, а в отношении этих вопросов режим никогда не мог бы претендовать на политическую невинность. Они составляли самое ядро националистической программы самоутверждения, которая и являлась истинной повесткой дня для гитлеровского правительства. Более того, если мы поставим на должное место вопросы внешнего долга и внешней торговли, нам станет ясно, что для многих миллионов немцев гитлеровское экономическое чудо на самом деле стало весьма неоднозначным испытанием.

Если мы стремимся избежать деполитизированной экономической истории нацистского режима, противоречащей нашим представлениям о всех остальных аспектах его истории, то следует всегда иметь в виду, что даже в 1933 г. существовали альтернативы той экономической стратегии, которую осуществляло правительство Гитлера. Более того, эти альтернативы вполне могли принести более значительные материальные блага большинству германского населения. Однако, не упуская из виду представление об альтернативах и создаваемую ими возможность критики, не следует недооценивать и ущерб, причиненный внутри и вне Германии Великой депрессией. Даже если бы Гитлер не был назначен канцлером и Шлейхер остался бы у власти, трудно себе представить, чтобы Германия избрала бы курс, который бы не был пагубным для последних отчаянных попыток восстановить на Земле мир и стабильность, предпринятых на переговорах о разоружении в Женеве и на Всемирной экономической конференции в Лондоне. Кроме того, мы бы попали в солипсистскую ловушку националистической стратегии, если бы заявили, что решение этой проблемы в конечном счете зависело от Германии. Она могла осуществлять политику, более или менее способствовавшую глобальной стабилизации, но шанс на достижение этой ускользающей цели в первую очередь определялся другими крупными державами. А в 1933 г. условия намного меньше способствовали многосторонней стратегии, чем десятью годами ранее. Прежде всего, резко изменилась позиция США. В 1923 г. Штреземан, очевидно, был прав, поставив на Америку как на доминирующую силу в мировых делах – как в экономическом плане, так и в качестве будущей военной сверхдержавы. Десятью годами спустя позиция Америки была фатально ослаблена самым суровым кризисом, известным в экономической истории. Когда Гитлер взял власть, Гувера сменил Рузвельт, который в течение первых пяти месяцев пребывания в должности занимался исключительно спасением Америки от последнего катастрофического приступа депрессии. Прошли годы, прежде чем США вновь стали играть ключевую роль в вопросах мировой политики – но к тому времени жуткий режим Гитлера набрал слишком большой импульс, чтобы его можно было остановить как-либо иначе, помимо грубой силы.

Часть I
Восстановление

2. «Каждому трудящемуся– по рабочему месту»

Первого февраля 1933 г., через два дня после назначения на пост канцлера, Гитлер, вспотевший от волнения, записал первое общенациональное радиообращение в своей жизни[124]124
  H. H?hne, Zeit der lllusionen (D?sseldorf, 1991), 51.


[Закрыть]
. Через его выступление красной нитью проходила решимость преодолеть распад нации, ставший итогом капитуляции Германии в ноябре 1918 г. и последовавшей «коммунистической» революции[125]125
  Domarus, I. 191-4.


[Закрыть]
. Тот факт, что даже в минуты торжества Гитлер решил вернуться к тем событиям 14-летней давности, недвусмысленно свидетельствует о ключевом месте, которое эти травматические переживания занимали в его политике. В том, что касалось конкретных политических мер, Гитлер пообещал стране четырехлетнюю программу спасения германского крестьянства от обнищания и борьбу с безработицей среди трудящихся. Он высказал намерение реформировать германский государственный аппарат и привнести порядок в устаревшее разделение труда между центральным правительством, землями, на которые делилась Германия, и местными властями. В сфере социальной политики Гитлер обещал принять программу решения земельного вопроса, ввести трудовую повинность и обеспечить населению гарантированные здравоохранение и пенсии. Развитие госсектора и создание в нем рабочих мест, в свою очередь, давало гарантии против каких-либо «угроз нашей валюте». Очевидно, что все это более-менее совпадало с реальными намерениями Гитлера. Напротив, в том, что касалось внешней политики, приходилось читать между строк. Гитлер воздал ритуальное должное женевским договорам о разоружении, подчеркивая свою готовность вообще отменить в Германии армию при условии всеобщего разоружения. Однако в то же время он объявил, что наивысшей целью национального правительства является «защита права [нации] на жизнь, а следовательно, возвращение нашему народу свободы»[126]126
  Domarus, I. 193.


[Закрыть]
. Это был националистический эвфемизм для прямо противоположных намерений. Говоря про свободу, Гитлер имел в виду свободу Германии преследовать свои национальные интересы посредством односторонних действий, в случае необходимости – военными средствами, – не обращая внимания на какие-либо международные ограничения и договоры.

Два дня спустя по приглашению генерала Бломберга, назначенного министром обороны, Гитлер более откровенно рассказал германскому военному руководству о своих целях. На этой встрече он повторил свои взгляды, изложенные им в Mein Kampf и в его «Второй книге». Существенным в данном случае было лишь то, что он сделал это в качестве только что назначенного канцлера Германии. Ничто не изменило его принципиальной веры в то, что единственное спасение Германии заключается в борьбе за жизненное пространство[127]127
  Domarus, I. 198.


[Закрыть]
. Задача внутренней политики состояла в консолидации основ для перевооружения. Средствами для ее решения служили уничтожение марксизма, восстановление экономики и спасение крестьянства. Кроме того, как и в 1928 г., Гитлер не делал секрета из своих долгосрочных намерений. В первую очередь целью перевооружения Германии служило избавление от нависавшей над ней угрозы со стороны Франции и ее союзников, которые могли в любой момент совершить интервенцию. Более долгосрочная цель заключалась в «возможной борьбе за новые экспортные возможности [т. е. колонии] и в возможном – что, вероятно, было бы лучше – завоевании нового жизненного пространства на востоке и его безжалостной германизации. Уверен, что текущая экономическая ситуация может быть изменена с помощью политической власти и борьбы. Все, что может случиться сейчас… [представляет собой] просто импровизации»[128]128
  K.J. M?ller, Armee und Drittes Reich 1933–1939 (Paderborn, 1989), 263.


[Закрыть]
. Меньше чем через неделю, 9 февраля, председательствуя в правительственном комитете по созданию рабочих мест, Гитлер повторил те же ключевые моменты. Гитлера волновало только одно – перевооружение. «Будущее Германии зависит исключительно от восстановления вермахта. Все прочие задачи должны отступить перед задачей перевооружения… Так или иначе, я, – заявил Гитлер, – полагаю, что в будущем в случае конфликта между требованиями вермахта и другими целями интересы вермахта должны иметь приоритет»[129]129
  BAL R43II 536, 20, стенограмма заседания комитета по созданию рабочих мест, 9.02.1933.


[Закрыть]
.

Через несколько дней после захвата Гитлером власти направление было задано. Но сроки последующих шагов зависели от запутанного сочетания внутренних и международных факторов.

I

Решающей проверкой популярности Гитлера являлись всеобщие выборы, назначенные на 5 марта. Партиям, находившимся у власти, было важно получить подавляющее большинство голосов, если они собирались выполнять свою диктаторскую программу под покровом законности. На трех предыдущих всеобщих выборах, в 1930 и 1932 г., ig млн германских избирателей не сумели отдать предпочтение какой-либо одной программе национального экономического возрождения. Даже в 1932 г., находясь в зените популярности и неся на своих знаменах клятвы Штрассера о создании рабочих мест, нацисты сумели заручиться поддержкой не намногим более трети электората. Если правительство Гитлера желало получить безусловное большинство голосов, оно явно должно было не пугать общественность опасными внешнеполитическими авантюрами. Кроме того, требовалось сохранить видимость националистического единства, на которое опиралось правительство нового канцлера. В кабинете Гитлера портфель министра финансов сохранял за собой Шверин фон Крозиг, консерватор и бывший госслужащий, известный как противник создания рабочих мест за счет кредитов. Президентом Рейхсбанка оставался Ганс Лютер, первосвященник ортодоксального монетаризма. Альфред Гугенберг – вождь НННП, на котором держалась гитлеровская коалиция, – получил портфели министров экономики и сельского хозяйства. Будучи экономическим националистом во всех смыслах слова, Гугенберг тем не менее тоже выступал против создания рабочих мест сверх программы, уже одобренной канцлером Шлейхером. Немедленное увеличение государственных расходов вопреки этому противодействию отвлекло бы Гитлера от его главного приоритета в феврале 1933 г. – мобилизации выдохшейся Нацистской партии на последний электоральный бой[130]130
  D. Petzina, «Hauptprobleme der deutschen Wirtschaftspolitik 1932/33», in Petzina, Die Verantwortung des Staates f?r die Wirtschaft (Essen, 2000), 90–124.


[Закрыть]
.

И «гигантскому и всеобъемлющему» пакету мер по созданию рабочих мест, обещанному Гитлером в первый вечер его пребывания в должности, и щедрым авансам, полученным от него военными, пришлось ждать до тех пор, пока будут подсчитаны голоса. В любом случае особой нужды в немедленных действиях не имелось[131]131
  B. Wulff, Arbeitslosigkeit und Arbeitsbeschaffungsmassnahmen in Hamburg 1933–1939: Eine Untersuchung zur Nationalsozialistischen Wirtschafts– und Sozialpolitik (Frankfurt, 1987), 36–48.


[Закрыть]
. От своего предшественника генерала Шлейхера Гитлер унаследовал полноценную программу по созданию рабочих мест за счет кредитов, бюджет которой оценивался в 600 млн рейхсмарок. К моменту прихода Гитлера к власти из этой суммы еще не было потрачено ни одной марки. Поэтому первоначально предпринятые гитлеровским правительством меры по перевооружению и по созданию рабочих мест осуществлялись за счет денег Шлейхера. 200 млн из суммы в 600 млн были выделены на нужды государства, в том числе igo млн – на военные расходы, и еще 200 млн было потрачено местными властями. Остальное пошло на мелиорацию сельскохозяйственных земель.

Итоги мартовских выборов стали разочарованием для Гитлера и Геббельса. То, что нацистам не удалось получить ничего хотя бы отдаленно похожего на абсолютное большинство голосов, несмотря на активное запугивание избирателей, подтверждает вывод, к которому пришло большинство наблюдателей осенью 1932 г. В качестве политического движения Нацистская партия достигла своего потолка, так и не сумев привлечь на свою сторону большинство германских избирателей. Однако теперь Гитлеру и его партии уже не приходилось полагаться исключительно на электоральный процесс[132]132
  R. J. Evans, The Coming of the Third Reich (London, 2003), 309-90.


[Закрыть]
. После сильнейшего нажима на Партию католического Центра Гитлер получил большинство в две трети, необходимое для принятия (23 марта 1933 г.) Закона о чрезвычайных полномочиях. Он давал правительству возможность править страной, издавая свои указы, не требующие одобрения рейхстага. Тем самым был расчищен путь для решительного применения физической силы. В противоположность осторожным революционерам, в ноябре 1918 г. сделавшим все возможное для подавления народного восстания против Первой мировой войны и вильгельмовской монархии, нацисты без колебаний сочетали избирательную агитацию с насилием на улицах. Весной 1933 г. по всей Германии прокатилась организованная Нацистской партией и их союзниками-националистами волна стычек и погромов, направленная прежде всего на коммунистов, социал-демократов и малочисленное еврейское меньшинство. Социалистические профсоюзы по неизвестной причине сумели поверить в то, что им удастся сотрудничать с правительством Гитлера. Они даже совместно с Гитлером и Геббельсом организовали в 1933 г. празднование 1 мая, впервые объявленного официальным нерабочим днем в качестве национального дня труда. На следующий день отряды штурмовиков ворвались в штаб-квартиры профсоюзов и закрыли их. Были арестованы сотни миллионов рейхсмарок в виде собственности и счетов благотворительных фондов. Роберт Лей, верный союзник Гитлера (злоупотребляющий алкоголем), получил под свое командование только что созданный Германский трудовой фронт (Deutsche Arbeitsfront, DAF). Активность нацистской организации производственных ячеек (NSBO) к тому времени достигла масштабов, тревоживших даже Лея. Поэтому с целью восстановить порядок правительство назначило региональных доверенных лиц на предприятиях (Treuh?nder der Arbeit), поручив им устанавливать ставки зарплаты и улаживать конфликты между нанимателями и воинствующими нацистскими цеховыми старостами.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23