скачать книгу бесплатно
Видно, Соня не такая дура, раз знает, когда надо попрощаться.
Прождав до одиннадцати часов, Яна беспомощно захныкала: абонент не отвечает, сообщения не прочитаны. Её вдруг обожгло мыслью, что она не успеет извиниться, и страх мгновенно обратился в безумие. Руки дрожали и не слушались, бесконечная тревога жужжала в голове, кровь пульсировала в висках, вызывая мимолётные приступы ломовой боли. Яна мерила комнату шагами, а стоило сесть – беспокойно раскачивалась, как умалишённая. Она то тихонько выла, то нервно хохотала, то безмолвно плакала. И сломала два ногтя, безотчётно ковыряя паркет.
Яна Латина. 13:48. «Пожалуйста, ответь!»
Яна Латина. 13:52. «Тим!»
Яна Латина. 13:59. «
»
Яна Латина. 14:08. «Тим. Прошу тебя, хотя бы просто открой диалог. Просто дай понять, что увидел мои сообщения».
Через несколько минут она хотела написать снова, но остановила себя. Отбросила телефон подальше и, прислонившись к стене, осмотрела ногти.
Она звонила целый день, и монотонные гудки прочно засели у неё в голове. Сообщения так и остались непрочитанными, а дверь никто не открыл. Совершенно отчаявшись, она дрожащим пальцем пролистала список контактов и нерешительно нажала вызов.
– Яночка, – радостно воскликнула мать Тима. – Как я рада твоему звонку. Извини, конечно, но уже поздно, так что давай недолго.
Яна рассеянно взглянула на часы: половина девятого, – значит, у них половина одиннадцатого. И как она сразу не подумала о разнице во времени?
– Простите, Марина Анатольевна. Я просто хотела узнать, как у вас дела.
– Всё замечательно. Сегодня ездили в лес за ягодами. – Она беззаботно рассмеялась. – Ничего не нашли. Да и какие ягоды в мае, скажи мне? Зато прогулялись на свежем воздухе. А у тебя как дела?
Яна осеклась, сглотнула и заставила себя улыбнуться, чтобы наглая ложь звучала непринуждённо.
– Всё хорошо, спасибо. Работаю, как три кобылы, чтобы внеочередной отпуск получить.
– Ой, как здорово. Если получится, приезжай к нам в конце июня, у меня день рождения двадцать шестого, помнишь?
– Ну конечно помню. Если всё сложится, обязательно приеду.
– Ну ладно, Яночка, мы спать ложимся, завтра на работу. Тимошеньке привет передавай, когда увидитесь.
– Передам. Доброй ночи.
– И тебе.
«Матери он ничего не сказал», – мелькнула первая мысль. Марина Анатольевна никогда не умела скрывать эмоции, да и скажи он ей об этом, она бы сама Яне позвонила. А тут неподдельная радость в голосе.
Яна заставила себя подняться с пола, прошлась по комнате, съела бутерброд. Несколько раз просмотрела, прочитал ли Тим сообщения. Снова позвонила. Набрала ванну с лавандовым маслом, чтобы расслабиться, но всё время безутешно проревела, пока вода совсем не остыла. Босая и мокрая, Яна прошла в спальню, легла на кровать и, свернувшись креветкой, уставилась в стену.
Позвонила Соня – Яна не ответила. Не стала читать её сообщения. Проигнорировала и второй звонок. Она бы отключила телефон, но боялась пропустить звонок Тима. А мысли всё крутились и крутились, затягивая её в водоворот отчаяния и пустоты, на самое дно, где только боль и мрак, – не стал бы Тим так глумиться над её чувствами. Значит, всё правда.
Яна заскулила от безысходности, сжалась в комок и крепко обняла себя за плечи. Слёзы сами катились по лицу, она не могла их контролировать, а в груди разгорался пожар, пожирая беспокойное сердце.
– Хватит! – заорала она и, зарыдав в голос, шепнула: – Хватит.
Проревевшись, Яна впала в апатию, и где-то на задворках сознания возникла мысль, что это лучше, чем непреходящее страдание. Лучше не чувствовать ничего, чем корёжиться от невыносимой боли, скулить от тоски и ненавидеть себя за беспомощность. За бесполезность! Уж лучше умереть вперёд, чем пытаться смириться со смертью другого.
В тишине раздался звук сообщения. Телефон, пробудившись, осветил потолок. Яна лениво перевела взгляд на экран: Соня прислала восьмое сообщение.
13.05.2018
Сегодня я впервые поняла, что «со мной» и «у меня» это разные вещи. Соня спросила: «С тобой точно ничего не случилось?» А я вдруг подумала, что со мной всё в порядке, а вот у меня… У меня друг умирает.
Глава 4
Измотанная и морально раздавленная, Яна сама не заметила, как провалилась в забытье. Ей снились чёрные сны с белыми штрихами, вой ветра и ломающая изнутри боль. Она пыталась выбраться, но всюду натыкалась на прозрачные стены, за которыми кружилась вьюга. Под ногами блестело стеклянное крошево, впиваясь в босые ступни, обнажая алую кровь. Выхода не было, только далеко вверху сияли белые лучи. И в висках стучала простая, оттого пугающая мысль: со дна подняться невозможно.
Яна долго смотрела на светящее над головой солнце, окружённая холодом и мраком, с израненными ступнями и поломанными нервами, пока вдруг не ощутила лёгкость. Тело стало невесомым, будто пёрышко, и её потащило вверх, всё быстрее, пока не ослепило яркой вспышкой.
Вздрогнув и резко распахнув глаза, Яна уставилась на окно. Залитая солнцем комната показалась чужой. Стол был завален книгами, на полу валялись цветные карандаши и клочки бумаги. Память потихоньку восстанавливалась, как после страшной аварии: она рисовала. Пыталась отвлечься. Читала Эдгара По и Стокера – вероятно, потому и снилась всякая дрянь.
Приподнявшись на локте, Яна схватила телефон: двенадцать сообщений от Сони, три пропущенных от секретаря, один – от начальника, и два от мамы. Ужаснувшись такому вниманию, Яна посмотрела на время: почти полдень. Господи, понедельник! Она совершенно забыла обо всём на свете, проспала и ни черта не слышала.
Проигнорировав всех остальных, Яна позвонила начальнику. Ответил он быстро:
– Спящая Красавица очнулась, – с ноткой сарказма, но почти беззлобно.
– Олег Ефимыч, простите, пожалуйста. У меня выдались трудные дни, я… – Она осеклась, сдавила переносицу и всё равно зарыдала, силясь не издавать звуков.
– Яна? Вы плачете? Что случилось?
Яна завыла, как зверь над трупами потомства, пыталась взять себя в руки, чтобы объясниться, но лишь начала задыхаться. Выронив телефон, она рывком села, ошарашенно огляделась и вскочила с кровати. В ушах зазвенело, глаза застлало темнотой, и Яна рухнула, лбом ударившись о край стола. Боли она не почувствовала, только жёсткое столкновение, а перевёрнутый мир потихоньку вернулся на место,
На потолке висел обрывок паутины, мерно покачиваясь на волнах лёгкого ветра. В такт ей колыхался тюль. На стенах туда-сюда ходила ажурная тень, похожая на дырчатый блин. Яна лежала на спине, отрешённо разглядывая комнату, облизывая сухие губы. Осторожно потрогала лоб – на пальцах осталась кровь. И Яна вдруг поняла, что ни черта не понимает. Наверное, так же себя ощущает человек с амнезией, взирая на знакомый, но такой чужеродный мир.
После душа Яна уселась за кухонным столом. Есть не хотелось. Обречённость и пустота сверлили в ней дыры, а больнее всего было от того, что Тим не отвечает. Он будто нарочно плюнул ей в лицо едкой правдой и пропал, чтобы она извела себя донельзя и загнулась раньше него. Тогда перед собственными похоронами он успеет высыпать из пакетика на её могилу сушёный тимьян.
Когда в дверь позвонили, Яна медленно встала. С замиранием сердца подкралась к двери, судорожно вздохнула и дважды провернула замок. Затаив дыхание, резко открыла и оторопела, увидев начальника. Вид у него был встревоженный, взгляд – серьёзный. Он потирал руки и внимательно смотрел на Янин лоб. Она рваным движением прикоснулась к пластырю и криво ухмыльнулась.
– Упала, – шепнула она.
– Могу я войти?
– Да, Олег Ефимыч, проходите, – оживилась она, с ласковой улыбкой пропуская его в квартиру. – Хотите чай? У меня есть зелёный. – Она замолчала и, сглотнув, растерянно досказала: – С чабрецом.
Олег Ефимович на предложение не ответил, осторожно взял её за запястье и усадил на табурет в кухне. Налил воды в стакан и огляделся, будто искал следы недавнего бытового побоища. Усевшись напротив, подвинул стакан к ней и мягко спросил:
– Вы в порядке?
Яна заворожённо смотрела в его ореховые, с двумя зелёными секторами глаза, тонула в его участливом взгляде и питалась теплом его отзывчивости. На краткий миг всё потеряло значение, мир сузился до кухонного стола, отделявшего их. И Яна была готова остаться в этом состоянии, лишь бы чувствовать поддержку, лишь бы быть небезразличной хоть кому-то постороннему.
Олег Ефимович нерешительно потянулся к ней, но Яна отдёрнула руку и прижала её к груди, как беззащитного котёнка. Она не хотела касаний – только стороннего участия, немого сочувствия. Понимания, поддержки – но где-то там, на расстоянии. За пределами её личного пространства. Она боялась нарушить равновесие, её и без того шатало в разные стороны; боялась причинить себе ещё бо?льшую боль и ревностно оберегала руины своего рухнувшего дворца.
– Яна? – позвал Олег Ефимович.
Она перевела стеклянный взгляд на чайник, и из глаз покатились слёзы.
– Ладно, отдохните, – сказал он. – В следующий понедельник позвоню.
Он мимолётно улыбнулся, прошёл в прихожую, надел туфли. Коснувшись дверной ручки, замер и обернулся. Помялся недолго и спросил:
– Я могу оставить вас одну?
– Конечно, – глухо отозвалась она.
Олег Ефимович вздохнул, запрокинул голову и некоторое время смотрел в потолок. Перевёл взгляд на Яну: она сидела к нему спиной, совершенно неподвижно. Его нервно передёрнуло, он подошёл, сел перед ней на корточки и крепко стиснул её руку в своих горячих ладонях.
– Яна, поклянитесь, что не будете делать глупостей.
Яна опустила на него ошарашенный взгляд и наконец поняла, что он имеет в виду.
– Мне нельзя, – испуганно сказала она.
– Что нельзя? Клясться?
– Глупости делать. Я должна найти Тима.
Взгляд у неё был потусторонним, поведение – неадекватным. Она будто попала в плен параноидного бреда и искала мифических существ, не отделяя реальность от галлюцинаций. И всё-таки Олег Ефимович решился оставить её, попрощался и вышел из квартиры. Яна не стала запирать дверь, даже не обернулась, чуть вздрогнув от телефонного звонка. Несколько секунд она безмятежно вслушивалась в мелодию, после опомнилась и кинулась в комнату, схватила телефон и сдавленно завыла: Соня. Обозлившись, она размахнулась, швырнула телефон на кровать и закричала:
– Отвали от меня! Отвали!
Но Соня не отвалила: она позвонила снова, прислала три сообщения, а через двадцать минуть явилась лично. Она настойчиво давила на звонок, стучала, просила открыть. Грозилась вызвать полицию. Наконец притихла, негромко постучала и попросила:
– Дай хоть знак, что ты жива.
– Уходи, – бесцветно бросила Яна.
Соня ещё несколько минут постояла за дверью, как кошка, стерегущая мышь, и сдалась. Стук каблуков всё удалялся, пока не хлопнула дверь подъезда. Яна подбежала к окну и, прячась за шторой, осторожно выглянула: Соня, приставив руку ко лбу, всматривалась в её окна, потом села в машину и уехала.
Вернулась тишина, влекущая за собой тревожность и разъедающие разум мысли, от которых на душе становилось тошно. Мелкая дрожь била всё тело, живот в узел завязывало, и Яна беспомощно опустилась на пол, свернувшись в клубок. Так было легче, так боль притуплялась, оставались только жрущие изнутри страхи.
– Помогите, – сквозь рваные всхлипы шепнула Яна. – Пожалуйста, помогите. Кто-нибудь. Хоть кто-нибудь.
Она заставила себя подняться и, шатаясь, дошла до кровати. Взяла в руку телефон – он показался непривычно тяжёлым – и снова позвонила Тиму. После долгих гудков равнодушный голос робота оповестил, что абонент не отвечает.
Яна грузно вздохнула, медленно села на кровать и прижалась спиной к стене. Мозг отказывался страдать, он не хотел вредить своему телу, блокировал чувства, посылал сигналы, впрыскивал в кровь гормоны, но ничего не помогало: нервная усмешка не сходила за радость. Тогда в ход пошла рассудительность, заставившая Яну взять себя в руки и хоть немного подумать. Тут и пришла мысль отыскать Тима через других людей.
Яна долго листала список контактов: только три номера их общих знакомых, других она не знала. Один оказался не доступен, другой сменил владельца. А по третьему уже в пятый раз ползли безжизненные гудки.
– Слушаю, – на выдохе откликнулся хриплый голос.
– Дима, это ты? Это Яна. Латина.
– О, Янка, привет! – повеселел тот. – Ты какими судьбами?
– Прости, что не просто так. Я Тима найти не могу. Мы с ним повздорили, он меня в игнор кинул. На звонки не отвечает, сообщения не читает… – Яна шумно и резко вздохнула, чувствуя, что снова собирается реветь. – Он и дверь мне не открывает. Я не знаю, что думать. Прошу, если он тебе звонил, просто скажи, что он в порядке.
Дима растерянно вздохнул и сказал:
– Прости, я не знаю, где он. Мы уж месяца полтора не созванивались, а виделись только в январе. – Он помолчал и сочувственно добавил: – Ты не переживай, помиритесь.
– Ты не понимаешь! – крикнула она и, саму себя одёрнув, горячим полушёпотом затараторила: – Прости. Прости, пожалуйста. Я не хотела. Прости. Он просто… Он никогда так не поступал. И он… он… Прости.
Яна скорее сбросила, боясь сказать лишнее: Тим просил сохранить диагноз в секрете. И только теперь перед ней встал вопрос: а почему? Не хочет ранить других? А разве родителям он сказать не обязан? Разве не имеют они права последние дни провести с сыном? Как он смеет лишать их этой возможности? Ведь они и не помышляют, что никогда больше не увидят его, не обнимут. Не смогут даже позвонить. Тогда что за секретность? Вдруг это и правда огромная злая шутка? Вот и знает только Яна, чтобы не вводить в заблуждение других… Чушь! Полная чушь!
Окончательно запутавшись, Яна молчала и быстро покачивалась вперёд-назад. Тревога душила, злость убивала, слёзы жгли глаза. Бесконечное беспокойство сводило с ума, от него ныли виски. И Яна знала, что ей поможет только одно: надо найти Тима!
Она наскоро собралась, закрутила волосы в кривой пучок, надела самые большие солнцезащитные очки и вышла из дома. Мир плыл, казался незнакомым. Всё в нём было по-прежнему, но чувствовалось нечто чужеродное, будто кто-то в шутку изменил одну незначительную деталь. Яна растерянно озиралась по сторонам, проваливалась в себя, ничего вокруг не замечая. В очередной раз очнувшись, она недоуменно уставилась на тёмную дверь, сорвала очки и облегчённо вздохнула: квартира Тима.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: