Владислав Выставной.

Месть пожирает звезды

(страница 4 из 25)

скачать книгу бесплатно

   – Ну, что, друзья, – сказал Роджер и выставил на полку под видеопанелью большую фотографию в тонкой металлической рамке. – Теперь я капитан. Можете вы в это поверить? Я – нет… Но, как старший по званию, я угощаю…
   С фотографии на него весело смотрели молодые и бесшабашные Рафаэль и Хосе. Они явно были рады за свого старого друга. Только вот сам Роджер совсем не ощущал радости.
   – Что будем пить? – спросил он у фотографии. – Что? Опять пиво? Нет вопросов! Рафаэль, не надо слов – я помню, что ты любишь темное.
   Пшикнули открываемые банки. Роджер чокнулся с двумя поставленными на полку перед фотографией банками и опрокинул пенящееся содержимое в глотку.
   – Уф! – сказал он. – С пивом мы, все-таки, далеко не уедем. Хосе, я знаю – ты обожаешь тикилу! Тебе повезло! На этой проклятой Гуаяне делают отличную тикилу! Вернее – делали. Пока мы не превратили это чертово осиное гнездо в большое печеное яблоко…
   Роджер налил друзьям по трети стакана тикилы, и чокнулся с ними бутылкой. После чего хорошенько приложился к горлышку.
   – О-ох, – выдохнул Роджер и помотал головой, – Забористая штука! Ребята, как же это хреново, что вы так мало пьете… Это на вас не похоже. Хосе, ну, что же ты – давай, поддержи приятеля!
   Роджер вылил в глотку остатки тикилы и, шатаясь, подошел к бару, встроенному в стену. Со второй попытки поймал ручку дверцы и потянул на себя.
   – Что-то слабая тикила на этой чертовой планете, – пробормотал он и вытащил из бара квадратную бутылку виски, – Хосе, Рафаэль! У меня, оказывается, есть отличное пойло! Сейчас мы с вами расслабимся по-нашему, по-гвардейски… А вы… вы… слышали, что придумали эти штабные кретины? Они хотят расформировать нашу бригаду! Что? Вот и я говорю: руки! Руки прочь от «Лос-К-командорс», ублюдки! Надумали… Тоже мне…
   Роджер присосался к бутылке. И с отвращением сплюнул.
   Перед глазами стелился густой туман, словно маскировочная дымовая завеса.
   – Дым… – протянул Роджер. – Дым и гарь…
   Он попытался встать. Сразу не получилось, и он прекратил попытки.
   Вдалеке, за дымкой, расплывались лица друзей. Роджер помахал им бутылкой:
   – Ребята, я хотел рассказать вам… А-а… Черт… У меня ведь беда, ребята…
   Он замолчал, и лицо его мигом осунулось, будто бы стекло к подбородку.
   – Я… Я ведь не могу без нее… Вы ведь знаете – я влюбился! Черт, мне стыдно, если бы я не был пьян, то и под пыткой ни кому не сказал бы об этом. Представляете? Влюбился, как щенок, как недоносок из учебки… А как не влюбиться? Хосе, ты же видел ее! Она необыкновенная… В ней что-то такое… Какая-то сила, как в этой бутылке: ни черта не поймешь пока не попробуешь… А ведь я толком и не попробовал… Черт! Да вообще не попробовал! Только смотрел на эту этикетку, на манящий дурман за стеклом… Да… Она все время для меня, будто за стеклом – вот, вот она! А – нет, не достанешь! Только любуйся, гладь это стекло и сходи с ума от жажды…
   Роджер зарычал.
И вдруг в ярости швырнул недопитую бутылку в стену. Раздался звон, и по бежевой стене побежали вниз тонкие струйки…
   – А я не могу без нее! – закричал Роджер срывающимся голосом, – Не могу! Ребята, помогите, объясните мне – что это за чертовщина? Ведь эта тварь убила вас! Да, да! Я влюбился в девчонку, которая заманила вас в эту проклятую ловушку… Так подло… И я ничего не могу с собой поделать…
   Роджер, все-таки, встал на ноги и кое-как добрел до бара. Позвенев бутылками, что-то опрокинув, что-то разбив, он вытащил еще одну бутылку, этикетку на которой даже не удосужился прочитать. Зубами выдернул пробку, хлебнул.
   Это оказался коньяк.
   – Ее зовут Агнесса, – поведал друзьям Роджер, – Это все, что я знаю о нет. И я даже не уверен, что это – ее настоящее имя. И еще этот чертов желтый флаг. С бубенчиками, ха-ха… Циркачи! Ха-ха-ха! Они думают, что могут вот так смеяться над нами, вывешивая этот флаг! Мол, мы тут – ау! Твари…
   Коньяк уже отказывался литься в глотку.
   – После высадки основных сил на этой проклятой Гуаяне она пропала вместе со своим флагом. Представляете – он больше нигде не появлялся. И неизвестно – появится еще вообще или нет… Это был один, один шанс из миллиона – разыскать ее… А я упустил его…
   Роджер, мрачнее тучи, сидя на полу, раскачивался из стороны в сторону, словно игрушечный болванчик, какой был у него в детстве. Друзья смеялись со своей фотографии, что-то кричали ему, но он не слушал. Наконец, когда голоса стали слишком уж сильно звенеть у него в ушах, он отмахнулся.
   – Да, да, ребята, – сказал он. – Я уже понял. Мне с ней не по пути. И еще… Я должен… Я должен отомстить за вас, ребята. Я буду искать ее по всем планетам – и лишать ее друзей. Так же, как она лишила меня вас… А если еще раз ее встречу – то убью и ее. Если смогу…
   Роджер криво усмехнулся.
   – А сейчас – давайте пить, друзья! – заплетающимся языком воскликнул он.
   И, как подрубленный, свалился на ковер.

   Роджер был в новеньком капитанском мундире с огромными золотыми погонами и эполетами. Голову сдавливала лихо загнутая фуражка с широким козырьком и здоровенным витым семиглавым грифом Директории над ним. Так одеваться в разведке было приняло только в двух случаях: первой речи в офицерском клубе и на собственных похоронах, укрывшись государственным флагом. Конечно же, если соображения секретности не требовали тайной кремации и развеяния пепла по ветру.
   К этому докладу Роджер готовился тщательно. Ни малейшего налета формальности он себе не позволил, хотя, по сути, доклад этот считался всеми лишь прелюдией к банкету.
   Он твердым шагом вошел в небольшой, но людный, ярко освещенный зал, щелкнул каблуками и эффектно отдал честь. Раздались сдержанные аплодисменты, под которые Роджер и проследовал к маленькой трибуне – все с тем же грифом на лицевой стенке.
   Он обвел взглядом собрание. Знал он здесь далеко не всех. В разведке вообще было принято знать только равных по званию, а также непосредственное начальство и непосредственных своих подчиненных. Так что все эти щегольски одетые люди в штатском – скорее всего – в звании майора.
   – Господа, – заговорил Роджер. – Я хочу поблагодарить командование за присвоение мне высокого звания капитана оперативной разведки. Это очень серьезное звание, и я надеюсь оправдать оказанное мне доверие…
   Зал одобрительно зашумел.
   – Поэтому, – продолжил Роджер, – Я бы хотел внести посильный вклад в наше общее дело борьбы с сепаратизмом и расширения границ Директории.
   Перед Роджером лежала толстая папка с материалами доклада, но он не пользовался записями. Слишком четко он представлял себе задуманное – в красках, подробностях, деталях.
   Потому, что это был не просто список важный предложений и сценариев возможных спецопераций.
   Это был план мести. Жестокой и изощренной. Мести за погибших друзей. И за то, что могло показаться мелким, постыдным и несопоставимым с серьезными целями работы его конторы, за то в чем Роджер не желал признаваться себе самому.
   Мести за отвергнутую любовь.
   На него смотрели десятки глаз – немного иронично, снисходительно, даже дружелюбно. Хоть Роджер знал цену этим взглядам: не было во всех мирах более обманчивых и лживых взглядов. Ведь сущность и смысл жизни этих людей построены на обмане, подлости и предательстве. Просто такая работа.
   Но ему, Роджеру, предстоит теперь стать самым циничным и жестоким из всех этих людей. Потому им движет не желание карьерного роста, не деньги и не наслаждение собственной властью и безнаказанностью.
   Та сила, что поведет его, не зависит от его собственных мелких желаний и уж тем более – ничего больше не значащих целей какой-то абстрактной Директории.
   Месть выше этих частностей.
   – Господа, – заговорил Роджер, – в своей речи я должен был оценить собственную роль в нашей совместной работе и предложить варианты приложения собственных сил в рамках существующей концепции деятельности оперативной разведки.
   За то недолгое время, что мне довелось служить в этом особом армейском цеху, у меня возник ряд мыслей, которые могут показаться присутствующим, как минимум, странными, а, возможно, и дерзкими. Но поскольку, я, возможно, первый и последний раз выступаю перед элитой разведслужб Директории, мне показалось, что я не имею права молчать. И я выскажу все свои накопленные мысли…
   В зале, где царил легкий веселый шумок, наступила гробовая тишина. Разведчики с удивлением и настороженностью уставились на докладчика, что только что пообещал им надерзить перед фуршетом.
   – Итак… – Роджер внезапно осип, и быстро откашлялся. – Я сразу хочу со всей ответственностью заявить, что наша оперативная разведка давным-давно топчется на месте. Чем мы занимаемся? Мы сидим в штабах и терпеливо ждем сигналов от резидентов, что также пригрели свои задницы на теплых и сытых планетах. Ждем, пока яблоко, что уже налилось соком и созрело, само упадет на землю. А что нам мешает подойти и двинуть по стволу крепким сапогом? Чтобы яблоки посыпались сразу – и не одно, а столько, сколько мы сможем унести…
   По залу пошел легкий шумок. Это было понятно: Роджер говорил весьма крамольные вещи. Ведь Железный Капрал дал недвусмысленную установку на осторожное, постепенное накопление сил Директории, пока та не окрепнет настолько, чтобы начать диктовать собственные условия развитым и сильным мирам, придя, наконец, на смену старой Конфедерации. Если здесь присутствовали агенты контрразведки, то Роджера, несомненно, в эту же секунду взяли в разработку. Он понимал, на какой риск идет, и осторожно рассчитывал на поддержку тех, кто робко высказывал уже близкие мысли. Надо только успеть договорить до конца. Чтобы не было никаких двусмысленностей в толковании его слов…
   – Я поясню свою мысль, – твердо сказал Роджер, – Сепаратисты, отступая под натиском Директории, кочуют с планеты на планету. Они перетаскивают вместе с собой остатки сил захваченных нами миров, а, значит, крепнут. И не только людьми и техникой, но и ненавистью к Директории…
   Глаза Роджера сверкнули.
   – Ненависть – это страшная сила. Она заставляет без страха бросаться на врага, но она же часто лишает критического отношения к реальности. Если мы и дальше будем двигаться наработанным и привычным путем, то, рано или поздно, наступим на собственные грабли… Итак, что же я предлагаю? Есть целый ряд довольно богатых миров, которые формально все еще входят в Конфедерацию, а, значит, находятся под ее защитой. Директория пока не желает полномасштабной войны с Конфедерацией. И это понятно: нам есть смысл копить ресурсы для единого удара. Удара наверняка. В этом мудрость доктрины Железного Капрала, и она не может быть подвергнута ни малейшему сомнению…
   Роджер осмотрел присутствующих. У некоторых монстров разведывательной работы от дерзости докладчика поотваливались челюсти. Тоже мне – оперативники!
   – Но почему бы на этих сытых, жирных мирах не появиться пресловутым сепаратистам? Почему бы им, этим спокойным и самодовольным мирам не захотеть самостоятельности? Это было бы вполне логично! Ведь богатой и сильной планете нет нужды выслушивать руководящие наставления полуживого правительства Конфедерации, кормить его и отстегивать в объединенный бюджет триллионы кредитов! Вы понимаете, к чему я клоню?..
   Разведчики пораженно переглядывались. Большинство из них прекрасно, с полуслова поняли мысль этого нахального новоиспеченного капитана.
   – Да, да, – кивнул Роджер, – именно это я и имею в виду. Кому, как не разведке, стоит подтолкнуть эти планеты к мысли об отсоединении от Конфедерации, о создании ничего не стоящих военных блоков, а главное – подготовке веского повода для прихода миротворцев? То есть – доблестных сил Директории! Представляете, насколько можно ускорить усиление нашей экономической и военной мощи, если мы в полной мере используем потенциал оперативно-разведывательных технологий и перейдем от созерцания к активным действиям?!
   В зале поднялся невообразимый шум. Слышались возгласы – удивленные, злые, насмешливые, восторженные. Кто-то истерически хохотал, а кто-то – угрожал трибуналом.
   Услышав про трибунал, Роджер улыбнулся. После своего собственного расстрела он считал себя, если не бессмертным, то уж, во всяком случае, человеком, которому плевать на все внешние, исходящие от людей угрозы. Он был выше других. Он имел больше прав.
   Потому что его окрыляло предвкушение мести.
   – Что касается деталей моей концепции, или, если угодно, новой разведывательно-диверсионной доктрины, то она изложена в этой папке. Я понимаю, что всего лишь капитан, и даже не уверен, останусь ли капитаном после сегодняшнего банкета в честь моего назначения. Но я высказал все, что думаю, и уверен: в нашем ведомстве достаточно светлых голов, чтобы довести мою идею до реального воплощения. Я же готов лично идти в самое пекло. Во имя оперативной разведки, во имя Директории, во имя Железного Капрала! У меня все, спасибо…
 //-- 6 --// 
   В отделе внутренних расследований было не намного веселее, чем в казематах контрразведки. Правда, выглядело все как-то более по-домашнему. Но и полиграф здесь был куда мощнее, а трибунала, по правде говоря, вообще не предусматривалось. Ему могли, буде возникла б такая необходимость, прямо здесь сделать милосердный укол из никелированного «пистолета» для инъекций. И карьера оперативника закончилась бы легким дымком из вытяжки стоящего тут же в углу автоклава.
   Но Роджер совершенно не боялся. После произведенного его речью шока и тихого скандала в штабе его просто-напросто аккуратно взяли под руки и привели сюда, на «промывку мозгов».
   Краем уха Роджер слышал, что благодаря большому скоплению народа, дело не решились спускать на тормозах внутри ведомства, и кое-кто мигом отправился на личный разговор к Старику.
   Это не могло не вызвать довольной улыбки Роджера. О такой чести и таком уровне внимания к собственной персоне он не смел даже мечтать.
   Что же до временной изоляции всех его невольных слушателей – так ему было на них совершенно наплевать. Сам он не боялся ни гнева начальства, ни мелких карьерных интриг. Главное – чтобы заработала его идея и заработала в нужном ему направлении…
   Роджер сидел в довольно удобном кресле, все с теми же датчиками на пальцах и расслабленно отвечал на вопросы техников. Процесс был поставлен на поток и руководитель допроса лишь скучающе кивал в такт ответам допрашиваемого.
   Поскольку клиент у техников был непростой, владеющий, в том числе, методиками обмана «детекторов лжи», то и методики допроса были специфические. Кривые на мониторах техников могли свести с ума профессора математики, но отражали всего лишь простые физиологические реакции.
   Что от него хотели узнать? Роджер не задавался этим бессмысленным вопросом. Атмосфера постоянной настороженности и подозрительности сама собой рождала вопросы.
   Почему он сказал так, а не иначе?
   Что подвигло его на провокационные речи?
   Каковы его истинные цели?
   Кто стоит за ним?
   Сколько ему заплатили?
   Как называлась улица, на которой стояла его школа?..
   Как он выходит на связь с вражескими агентами?
   Как звали его первую девушку?
   Роджеру не о чем было врать. Он искренне верил в то, что делал – и в этом была его сила.
   Когда стандартная процедура подходила уже к своему логическому завершению, руководитель допроса должен был поднять трубку телефона и доложить кому следует, а незнакомое ни в лицо, ни по имени, но жесткое и скорое на расправу начальство оперативной разведки должно было принять решение по поводу судьбы своего нового, но уже довольно неудобного подчиненного.
   Однако телефон зазвонил сам, прежде, чем к нему потянулась худощавая рука дознавателя.
   – У аппарата, – сказал дознаватель.
   Лицо его вдруг изменилось. Он выпрямился на своем стуле и медленно поднялся вытянувшись по стойке «смирно», не отрывая от уха массивной металлической телефонной трубки..
   – Да… – странным голосом произнес он, – У меня… Здесь… Нормально… Ничего особо подозрительного… Так точно! А можно вопрос?…
   Очевидно, связь прервалась раньше, чем дознаватель успел сформулировать свой вопрос. Он медленно положил трубку и удивленно посмотрел на допрашиваемого.
   – Господин капитан, допрос окончен, – сказал он деревянным голосом.
   – Я могу быть свободен? – поинтересовался Роджер.
   Он, почему-то, ничуть не удивился. Его уверенность в собственной правоте росла с каждой минутой.
   – Подождите, пожалуйста, – неожиданно вежливо попросил руководитель допроса и небрежно кивнул техникам.
   Те моментально, безо всяких эмоций принялись сворачивать свое оборудование, складывая его в небольшие металлические чемоданчики. Когда от тела Роджера был отлеплен последний электрод, дверь в кабинет распахнулась, и на пороге возникли две рослые фигуры в незнакомой, удивительно ладной, черной форме. Во всяком случае, Роджеру, немало времени проведшему в армии, такая форма была неизвестна.
   – Фельдъегерская служба командующего, – рокочущим басом представился один из вошедших, – Нам нужен господин капитан. Он отправится с нами…
   Перед глазами Роджера поплыл туман. Так вот кто такие эти бравые ребята! Это же личная курьерская служба Железного Капрала! И прислать егерей к нему, к Роджеру мог только Сам…
   Роджера аккуратно подхватили с кресла, поставили между могучими фигурами, и все трое быстро двинулись запутанными коридорами штаба оперативной разведки. Краем глаза Роджер заметил, что боковые ходы и выходы были заблокированы такими же парнями в черном, а один из них, с самым серьезным видом строго отчитывал одного знакомого майора. Да, фельдъегерь, конечно, не генерал, не маршал, но он – рука Самого. И ласкающая наградами, и карающая любой мыслимой карой…
   Его аккуратно и быстро засунули в какую-то большую затемненную машину. Роджеру едва хватило самообладания и выдержки, чтобы не опуститься до глупых вопросов. Все было слишком серьезно, и марку нужно было держать до конца. Впрочем, сопровождающие и сами не изъявили ни малейшего желания к общению. Роджер так и не услышал от них ни слова.
   После машины были внутренности строго, но весьма дорого отделанного корабля, в котором Роджеру досталась отдельная каюта со всеми удобствами. Там у него было много времени, чтобы обдумать свое положение и подготовиться… К чему? Пока были только догадки…
   Но после первого впечатления от удивительных и неожиданных поворотов судьбы, в душу вернулась та неустранимая заноза, которая продолжала ворошить незаживающую рану, от которой порой просто хотелось выть. Роджер мечтал только об одном – чтобы ему, наконец, дали какое-либо задание, желательно, смертельно опасное, чтобы забить, заглушить проклятые мысли…
   Впрочем, полет продолжался недолго.
   Очевидно, нынешняя резиденция командующего находилась не столь далеко от системы Гуаяны. Постоянной резиденции у того не было вообще – Старик не выносил сидения на одном месте. Да и опасался покушения, надо полагать…
   …Массивный люк в толстой бронированной стенке корабля со свистом поднялся на гидравлических тягах. К удивлению Роджера, ход вел не на свежий воздух космодрома или импровизированной войсковой площадки подскока, а в какой-то кривой гофрированный тоннель. Впрочем, он быстро сообразил, что такие тоннели, а точнее – рукава – обычно подаются к пассажирским кораблям от посадочных терминалов космопортов. На пассажирских Роджеру летать пока не приходилось – не считая той нелегальной высадки на Гуаяне.
   Так, в сопровождении все тех же егерей в черном, он и отправился в длинный путь по прямым и светлым тоннелям, в которых он вскоре окончательно запутался и полностью потерял ориентацию. Непонятно, что это было – гигантский военный бункер, завод, система складов или транспортный узел. В любом случае, весь путь шел ощутимо под уклон – в глубину неизвестной планеты. В конце-концов, по пути стали встречаться армейские патрули и устроенные прямо в тоннелях блокпосты из железных балок и мешков с песком, а кое-где – и торчащие из-за все тех же мешков стволы танков и бронетранспортеров.
   «А местечко-то укреплено серьезно», – подумалось Роджеру.
   В душе запели струны старых армейских воспоминаний, заставляя сердце биться в ускоренном темпе. Он с некоторой грустью и даже завистью смотрел на неспешно курящих в сторонке, скалящих зубы и лениво треплющихся сержантов, что четко, но вместе с тем, вполне независимо, отдавали честь всемогущим фельдъегерям.
   Он быстро задушил в себе эти сентиментальные нюни. И к тому моменту, когда впереди показался наиболее мощно укрепленный участок, он вновь стал холоден и циничен.
   …Они прошли через пять тяжелых бронированных дверей. Каждую из них охраняло отделение гвардейцев-штурмовиков, вооруженных незнакомым, но ощутимо мощным оружием. Одеты гвардейцы были странно и громоздко. Роджер только краем уха слышал про так называемую мотоброню – а здесь все были в ней и выглядели сказочными и грозными существами.
   Открытие каждой из дверей сопровождалось целым ритуалом с приложением ладоней всех троих визитеров к холодной матовой поверхности детектора и режущего глаза сканирования сетчатки. Утешало одно – их не обыскивали.
   У последней, отделанной дорогим деревом, двери стояли два офицера в знакомой уже черной форме.
   – Ждать здесь, – приказал один из них и исчез за мнимо деревянной дверью – по толщине брони она не отличалась от прочих.
   Второй остался стоять напротив Роджера, не мигая, глядя тому прямо в глаза. Из его уха, загибаясь кверху, торчал тонкий усик антенны.
   Молчаливые конвоиры, даже не удостоив доставленного лишним взглядом, прошли в незаметную боковую дверь.
   – Капитан, – сказал вдруг оставшийся офицер, – Командующий ждет вас! Прошу вас держаться корректно и не совершать никаких резких движений. Руки – только по швам. Проходите, пожалуйста.
   Роджера бросило в жар. Он чувствовал себя, словно перед встречей с самим Господом Богом. По сути, так оно для него и было. Дверь медленно отворилась, в глаза ударил мягкий божественный свет.
   И он шагнул в его лучи.

   Роджер стоял посреди просторного помещения, залитого белым светом из скрытых источников. Пол был залит мягким матовым покрытием, потолок растворялся в приятной белезне. Сбоку стоял большой рабочий стол, с широким монитором и высоким, вроде бы, старинным, креслом за ним. На спинку кресла был небрежно накинут потрепанный клетчатый плед. Рядом со столом возвышались складные полки, уставленные книгами и заваленные рулонами каких-то карт и схем.
   – Приветствую вас, капитан, – раздался со спины негромкий и довольно усталый голос.
   Роджер медленно оглянулся, думая только об одном – не свалиться в обморок…
   В обморок он не свалился. Перед ним стоял сухонький пожилой человек невысокого роста, в мундире устаревшего образца с давно отмененными капральскими ромбиками на воротнике. Единственное, что поразило Роджера в облике этого, пожалуй, самого могущественного человека в Галактике – это дико контрастирующие с форменными брюками мягкие спортивные тапочки.
   – Здравствуйте, – приятным голосом произнес тот, кого называли Железным Капралом, Стариком, командующим, – Мне доложили о вас, доложили… Приятно, однако, познакомиться с таким умным и смелым в идеях молодым офицером.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное