Виктор Кожемяко.

Лица века

(страница 5 из 34)

скачать книгу бесплатно

   С этим справились. А дальше – еще большие неприятности. Замерзла труба водяного охлаждения мотора, и он стал быстро перегреваться, грозя катастрофой. Не хватало кислорода, и кровь шла у них из носа и ушей. Оказалось, над Ледовитым океаном облачность имеет высоту не 5 000-5 500 метров (а АНТ-25 мог подниматься на 6 000 или немножко больше, и они якобы могли идти над облаками). На самом деле над Ледовитым океаном облачность гораздо выше была, к сожалению, – метеорологическая ошибка. А фарфоровое обледенение, которое у них началось, когда они шли вслепую на большой высоте и в сплошных облаках, борясь с постоянными циклонами! Ведь самолет мог развалиться в любую минуту.
   Короче, не раз они были на волоске от гибели. Не говоря уж про то, что за 63 с лишним часа полета спали кое-как и почти ничего не ели: все было замерзшее, температура в кабине до минус 12. Они шоколад ели и рубили топориком апельсины. Пить тоже нечего было, так как всю питьевую воду из термосов израсходовали на охлаждение мотора…
   В. К. Некоторые подробности их полета с детства остались у меня в памяти, как, наверное, и у большинства ребят моего поколения. И главное – ощущение великого подвига, совершенного тремя советскими летчиками…
   И. Ч. Может быть, вы не знаете: когда они приземлились в Америке, многие считали их погибшими. Потому что последние сутки, и особенно на последнем участке, с ними почти не было связи. А погода ужасная, мерзкая! И спасло только мастерство Белякова Александра Васильевича – был великий штурман, нащупал позывные Сиэтла, что помогло им сориентироваться в туманной с дождем мгле и принять в конце концов решение – приземлиться на военном аэродроме в Ванкувере…
   Есть телеграмма, мне дали ее копию: «Сегодня, в 8 часов 22 минуты по местному времени, советские летчики приземлились. Не верьте, что они погибли». Такое сообщение было передано всем местным газетам, чтобы успокоить жителей. Интерес к полету у американцев был огромный. И восхищение – всеобщим!
   В. К. Я нашел номер «Правды» с первым сообщением ее спецкора о прилете чкаловского экипажа в Америку. Вот несколько строк из корреспонденции Р. Джонсона:
   «Здесь, в США, придают огромное значение тому факту, что установлена воздушная магистраль СССР – США через Северный полюс. В этом первое и основное значение подобного героического перелета.
   Во-вторых, значение перелета, по мнению самых широких кругов США, заключается в том, что впервые на самолете была пересечена совершенно не исследованная область Западного полушария и вместе с тем впервые на самолете был пересечен магнитный полюс.
   В-третьих, отмечают, что перелет происходил в чрезвычайно тяжелых условиях… Самый опасный участок находился между 84° и 50° широты. Во время перелета по этому участку совершенно отсутствовала двусторонняя связь. Экипаж ориентировался главным образом по своим астрономическим приборам».
   И вот чем заключал корреспондент: «В-четвертых, со времени перелета Линдберга 10 лет назад никогда никакой другой перелет не вызывал в США такого всеобщего, буквально всенародного, восхищения и возбуждения… Имя Чкалова на устах у всей Америки.
Советских летчиков ждет восторженный прием».
   Известно, такой прием и был им оказан. О чем это говорит? Наверное, опять-таки об исключительности того, что совершили Чкалов, Байдуков и Беляков. В моем представлении для своего времени это был действительно прорыв в неведомое, сравнимый, пожалуй, с первыми космическими полетами.
   И. Ч. Я согласен с вами. Кстати, вот что написали первые космонавты – Гагарин, Титов, Николаев и другие – во вступительной статье к сборнику «Наш Чкалов»:
   «Мы, летчики-космонавты, многим обязаны Валерию Павловичу… В. П. Чкалов дорог нам тем, что он показал пример беззаветного служения партии, Родине, пример мужества и отваги в исследовании неизвестных районов земного шара… Перед полетом в космос мы не раз вспоминали В. П. Чкалова, думали о том, как действовал бы он на нашем месте… Авиация – колыбель космонавтики, и традиции, рожденные летчиками, развиваются и умножаются космонавтами. В звездных далях будут жить имя Чкалова, дела Чкалова».
   Тогда, через три недели после чкаловского перелета, учитывая его опыт, экипаж в составе Громов – Юмашев – Данилин тоже перелетел через полюс в США и установил мировой рекорд дальности!..
   А чтобы завершить тему отношения США к подвигу советских летчиков, расскажу о двух эпизодах, которые, по-моему, мало известны.
   Перед тем как Чкалов, Байдуков и Беляков прибыли в Белый дом по приглашению Рузвельта, президент США вызвал своего телохранителя и сказал ему: «Подними меня, пожалуйста, когда они войдут». Тот воскликнул: «Что вы, господин президент, вы же никогда ни перед кем не вставали!» Известно, что у Рузвельта были парализованы ноги. Однако он сказал: «Русских, советских летчиков-героев я должен встретить стоя». И его подняли, когда они вошли в кабинет.
   Второй эпизод. 1941 год. Гитлеровская Германия внезапно нападает на нашу страну, и значительная часть наших самолетов уничтожена на аэродромах. Сталин приглашает к себе Байдукова, Громова и Юмашева. Говорит: «Я обращаюсь к вам как к друзьям и последователям Чкалова. К сожалению, его нет, а нам нужна помощь в авиационной технике. Летите в Америку, добейтесь приема у Рузвельта. Вы авиаторы, вам легче решить эти вопросы, вы можете на месте посмотреть и отобрать ту технику, которая особенно нужна нам сегодня».
   И они сели на два гидросамолета, которые поднялись с Химкинского водохранилища, и прилетели в Сан-Франциско северным путем, с посадкой в Номе на Аляске. Американцы устроили им в этот вечер отдых, а на следующий день на военном самолете доставили в Вашингтон. И в тот же день Рузвельт их принял. Это было в конце июля – начале августа 1941 года.
   В. К. Интересный факт.
   И. Ч. Об этом написано Байдуковым. Кстати, Сталин сказал Байдукову, чтобы он написал в «Правде», и его информация была опубликована. Хотя тогда не все было раскрыто. А Рузвельт нашим летчикам сказал: «У нас есть противники, чтобы мы вам помогали и с вами вместе были в этой войне. Но мы последуем призыву тех американцев, которые хотят быть с вами».
   Наши герои пробыли в Америке до ноября, испытали ряд самолетов. «Кобру», истребитель, испытывали Байдуков с Юмашевым, и Байдуков попросил переделать эту машину с пулеметного вооружения на пушечное… Ну а потом пошла авиационная техника через Сибирь, часть же была отправлена пароходами, пока наши летчики еще были там. Видите, как рождалась антигитлеровская коалиция…
   В. К. Да, перелет в Америку чкаловского экипажа имел многообразные и далеко идущие последствия. Уважение поднялось к нашей стране – главное. И было же за что уважать! Раз такое можем… Но все время у меня в голове – по контрасту – вопрос: а теперь? Как можно было в одночасье разбазарить всю нашу славу, гордость и честь?
   И. Ч. Теперь получается, что мы сами не уважаем себя и свою историю. Между тем у Карамзина есть мудрая мысль: народ, не уважающий свою историю, обречен на вымирание. Неужели к этому стремимся?
   Вы-то, конечно, помните, как дети играли в Чкалова и Гагарина. Но в кого сегодня играют дети нашей страны? У кого они учатся, с кого пример берут? И вообще – что строим, что хотим построить?
   Надо же было докатиться до того, чтобы развенчать все и вся, не оставив людям никакой духовной опоры в жизни и делах отцов. И ведь уняться не могут! Продолжают переименовывать улицы, уничтожать памятники и могилы. Это бескультурье. Это кощунство, мракобесие, дикость!
   Каждая эпоха имеет свою историю, и мы должны ее хранить, какая бы она ни была. Скажут, что Россия и Советский Союз пережили горькие и тяжелые страницы? Весь мир по-своему пережил горькое и тяжелое. Но они не полоскают свою историю, как грязное белье, не копаются в поисках компромата на героев прошлого, не тревожат прах ушедших. Почему же мы позволяем опуститься до такого, поправ все святое? Не потому ли сегодня всюду беспредел идет в нашем государстве. А мы в истории все ищем виновных – вместо того чтобы поближе взглянуть. История, видите ли, у нас во всем виновата…
   Вот обвиняем Сталина и обвиняем то время, что мы не были готовы к войне. А я бы хотел, чтобы мне кто-нибудь ответил: а мы сегодня готовы в случае чего защитить свою страну? Ведь если говорить начистоту и по большому счету, нас же сейчас голыми руками можно взять. Наша авиационная промышленность развалена. А ведь мы ею по праву гордились. Наша страна была великой авиационной державой!
   В. К. Действительно, все это больно видеть и осознавать. А вам, как я понимаю, вдвойне. Учитывая, что авиация – не только дело жизни вашего отца, но и собственной жизни…
   И. Ч. И военная, и гражданская авиация находятся у нас сегодня в бедственном положении. Ну что это – авиаторы, по полгода не получающие зарплату? Когда такое было? Или невозможность летчику регулярно подниматься в воздух, чтобы поддерживать свои профессиональные навыки. При таких катастрофически малых налетах нельзя обеспечить боеспособность и боеготовность военной авиации.
   А гражданской нашей авиации скоро, наверное, не на чем будет летать. Один пример. В начале девяностых годов сделан был у нас аэробус для дальних и сверхдальних магистральных полетов: Ил-96-300. Прекрасный самолет. И что же? За все это время «Аэрофлот – Российские международные авиалинии» приобрел… всего шесть таких самолетов. А летают из них – лишь три! Остальные стоят без двигателей.
   Знаю, что в Воронеже на заводе готовы еще несколько машин, но их не выкупают. Говорят, денег нет. Скажите, а на что у нас сегодня есть деньги? И куда они подевались? И откуда возьмутся – без промышленности, без сельского хозяйства? Вот они, плоды пресловутой прихватизации и всех прочих «реформ».
   В прошлом году новосибирцы пригласили меня на День воздушного флота, и прошел я по цехам завода имени Чкалова. Пустые цеха, стоят два скелета самолетов. Поверьте, сердце кровью обливалось. Не знаю, что стало бы с отцом, если бы он увидел такое. Ну как можно было довести страну до такого состояния?
   А ведь у нас – я еще раз повторяю – была аэрокосмическая промышленность, которой мы с полным основанием гордились. Мы делали и можем делать блистательные самолеты. Возьмите хотя бы последние, новейшие Су-34 и Су-37. По пилотажным и боевым качествам им пока нет равных в мире.
   У нас блистательные конструкторы, блистательные КБ. Но сейчас от всего, что происходит, мой старый добрый друг Генрих Новожилов болеет, у него уже сердце не выдерживает…
   В. К. Не считаете, Игорь Валерьевич, что все это – и с армией, и с авиационной промышленностью, да и вообще со страной – делается сознательно? То есть умышленно и целенаправленно доводится все до такого состояния?
   И. Ч. Вы задали коренной вопрос. Да, это делается преднамеренно, очень продуманно. И идет это все на уничтожение нашего государства.
   Я вам расскажу о характерном случае. В 1992 году, после празднования 55-летия перелета, был я в Америке на одной авиационной фирме. И вот по прошествии нескольких дней руководитель ее говорит: тут уже все знают, что ты ко мне приехал, президенты фирм нашего округа хотят с тобой встретиться. Давай без галстуков, без пиджаков у меня посидим.
   Приехало человек тридцать. Хороший стол накрыли у него в резиденции, хорошо сидели, откровенный вели разговор о всяких делах. И вдруг один обращается ко мне:
   – Мистер Чкалов, у нас в Америке существует мнение: то, что не смог сделать Гитлер в Советском Союзе, сделали ваши демократы.
   Тишина полная. И все смотрят не меня.
   – Знаете, – говорю, – а мои соотечественники считают, что сделать это удалось не без вашей помощи.
   Аплодисменты. А потом все побежали ко мне чокаться. Так что американцы это понимают. В отличие, я бы сказал, от некоторых наших. Наивных…
   Я поражаюсь, как народ может терпеть бесконечные обещания властей. Говорят, говорят, а ничего нет. Меня отец учил честности. Я один раз ему соврал, это было, когда я в первом классе учился. Так он меня отодрал! Тут же, правда, посадил на колени и стал утешать. Я плачу, он плачет, и оба друг друга успокаиваем. Он плачет потому, что жалко меня, что вышел из себя, а на него это не было похоже. Но он не стерпел, что я наврал.
   В. К. Игорь Валерьевич, а что еще запомнилось об отце? О нем ведь каждая мелочь интересна.
   И. Ч. Многое запомнилось. Мне через две недели после его гибели исполнилось уже 11 лет, я заканчивал 4-й класс, так что отец у меня перед глазами и по сей день живой.
   Мы вот с вами сейчас сидим на Ходынском поле, это, кстати, первый русский аэродром, основан по указу Николая II в 1910 году. А после революции – Опытный аэродром, Центральный аэродром имени Фрунзе. Отец здесь летал, испытывая самолеты. Он только за время службы в НИИ ВВС выполнил более 800 испытательных полетов и освоил около 30 новых типов самолетов. Здесь и погиб 15 декабря 1938-го, не долетев 500–700 метров до аэродрома…
   Для меня же этот аэродром, можно сказать, мое детство. Отец привез меня сюда впервые совсем маленьким – в 1933 году. Мы жили рядом. Вон там, по ту сторону Ленинградского шоссе, было село Всехсвятское, а здесь кругом поле. В селе был построен первый дом для летчиков-испытателей, конструкторов и других работников 39-го завода имени Менжинского. Пятиэтажный дом, мы занимали две комнаты в коммунальной квартире. Кстати, он был снесен буквально на днях…
   В. К. Как жаль! Исторический дом.
   И. Ч. Не берегут у нас, к сожалению, историческую память. Я как председатель Чкаловского комитета считаю, что на Ходынке обязательно надо создать Российский национальный музей авиации, историко-просветительский центр. Добиваемся изо всех сил. Было и решение Госдумы по этому вопросу, но – все пока стоит на месте.
   А с крыши того дома, с солярия, весь аэродром был перед нами, и мы, пацаны, бегали смотреть, как наши отцы летают, как испытывают самолеты. Это было фантастически интересно!
   В летной столовой директор Лидия Алексеевна Шкрылова – она до самой своей смерти дружила с нашей семьей, а умерла недавно – так вот она меня накормила макаронами по-флотски. Чувство было, что приобщаюсь к летной пище.
   В то красное здание, в школу, напротив нынешнего спорткомплекса, отец повел меня в первый класс. Школу тоже тогда только что построили. Когда он приходил, его сразу окружали ребята. Он любил возиться с ними. Он вообще обожал детей. У него была договоренность с матерью, что они будут иметь шестерых. К сожалению, успело нас появиться лишь трое, у меня еще две сестры. Последняя родилась уже после его смерти – мать была беременна, когда отец погиб. Он прожил всего 34 года…
   Конечно, самые яркие мои впечатления – полеты с отцом. На личном чкаловском ПО-2, подаренном ему. Дважды это было. Первый раз – в 1937 году, в день открытия канала Москва – Волга. Мы шли бреющим полетом над каналом, взлетев с аэродрома Химкинского 84-го авиационного завода, где стоял самолет. Отец посадил меня в заднюю кабину со своим механиком, а сам пилотировал. И все смотрел в зеркало или поворачивался и смотрел, как я реагирую на все. И показывал мне что-нибудь особенно интересное.
   Понятно, ему хотелось, чтобы я стал летчиком. Но еще больше – чтобы человеком.
   Сам он был человек не только исключительной смелости и воли, но и редкостной доброты. Причем неслыханная слава, которая обрушилась на него, ничего в этом смысле не изменила. Я вам приведу такой пример. Когда отец ехал на своей машине (а он любил всегда водить машину сам, хотя в 1935 году ему выделили шофера), если увидит старого человека или женщину, мужчину с маленьким ребенком, он обязательно остановится и подвезет. Я, кстати, до сих пор это делаю тоже.
   В. К. Значит, вам это запало в душу?
   И. Ч. Да. Иначе просто не могу.
   В. К. Сталин сказал о Чкалове: «Самородок, каких мало не только у нас, но и во всем мире».
   И. Ч. Когда Сталин встречал их в Кремле после полета в Америку, он сказал: вы достойны вторично звания Героев Советского Союза (а они годом раньше стали Героями за полет до острова Удд), но мы не имеем права по установленному порядку. Они были награждены тогда орденами Красного Знамени. А уж в 1939 году ввели порядок о присвоении дважды Героев…
   Тогда же, в 1937-м, 30 июня, был прием в честь Чкалова, Байдукова и Белякова в Нью-Йорке, где присутствовало две тысячи американцев. И там говорилось, причем единогласно (у меня стенограмма есть), что их имена золотыми буквами будут вписаны в мировую историю. А президент американского чкаловского комитета трансполярного перелета Алан Коул, по инициативе которого в 1975 году на аэродроме Пирсон-Филд в Ванкувере был установлен памятный монумент, не раз подчеркивал: учтите, Чкалов – это не только Герой Советского Союза, это герой всего мира.
   В. К. Однако в первую очередь он – наш! Советский, русский.
   И. Ч. Потому-то и обидно, что в Америке память Чкалова чтут, пожалуй, больше, чем в нынешней России. При подготовке к 60-летию перелета это опять проявилось. Даже не хочется говорить, с каким равнодушием на самом высоком уровне пришлось столкнуться…
   В. К. Увы, этому уже не удивляешься. Типично для нашего времени и для сегодняшних властей.
   И. Ч. Между тем очень хотелось, чтобы юбилей этот стал всенародным праздником, чтобы он придал нашим людям силы, поднял патриотические чувства в нашей молодежи – чувства любви к своей Родине-матери, которая вскормила и воспитала таких героев.
   Чем был силен чкаловский экипаж? Это были настоящие патриоты, единомышленники, друзья. У них билось три сердца, три головы было, но это все было монолитно, как будто все одно. Потому по сегодняшний день – наших отцов, дедов и прадедов уже нет, а мы семьями дружим. И я бы хотел спросить: многие ли так дружат сегодня?
   В. К. Горько видеть, кого воспитывают из нынешней молодежи. Иванов, не помнящих родства. Ведь многие растут с убеждением, что у нас никогда не было ничего интересного и значительного, что все заслуживающее уважения и восхищения – только там, у них, на благословенном Западе…
   И. Ч. Валерий Чкалов – да, самородок. Но все самородки имеют свою почву, свои корни. Они из глубин России, из гущи русского народа. Василева Слобода на нижегородской земле, где отец родился, – старинное волжское село. Основано, между прочим, всего несколькими годами позже, чем Городец, который находится в 15 километрах и где умер Александр Невский. Так что видите, как сходится история…
   Род чкаловский – из волжких бурлаков. Отец Валерия Павловича, мой дед, был котельщиком, ковал паровые котлы для речных судов. Был он и старостой Василевослободской церкви. А как котельщик обладал удивительнейшим талантом. Я вам скажу, в 1913 году, когда появились на Волге два парохода – английский и американский, у американца лопнул котел. И позвали Чкалова – он был уже известен на Волге. Павел Григорьевич сковал по своему головному компьютеру, как я говорю (неграмотный был человек!), паровой котел и поставил свое клеймо. Анатолий Федорович Добрынин, бывший наш посол в США, говорил мне, что еще в 70-е годы ходил этот пароход по Миссисипи – с клеймом на котле Павла Чкалова.
   Вот от какого самородка пошел самородок Валерий Чкалов! Разве не воспитательный факт для нашей молодежи, которой внушили, что ни на что путное мы, русские, якобы не способны? Или напомнить, что советский летчик Валерий Чкалов (а он гордился, что был советский летчик, советский человек!) стал создателем школы высшего пилотажа. Продолжая дело славного русского летчика – поручика Нестерова, впервые выполнившего мертвую петлю и применившего в воздушном бою таран, Чкалов разработал и выполнил пятнадцать фигур высшего пилотажа: восходящий штопор, полет вверх колесами и другие…
   Если окончательно забудем многое из нашей истории, что достойно высочайшей гордости, – грош нам цена. Далеко не улетим. И не уедем.

   Июнь 1997 г.


   Его уже нет среди нас. Но мы навсегда сохраним в сердцах его подвиг. Молодой советский летчик Герман Титов, семнадцать раз облетев (6–7 августа 1961 года) на космическом корабле земной шар, стал Героем Советского Союза и получил звание «Летчик-космонавт СССР». Вторым после Юрия Гагарина! Он стал Космонавтом-2.
   После космического полета у него была Академия имени Жуковского. Здесь возник интерес к перспективам космической авиации как к совершенно новому, но очень многообещающему и увлекательному делу. Дипломный проект на эту тему. Учеба в Академии Генерального штаба и диссертации – кандидатская, затем докторская. Служба в Главном управлении космических исследований Министерства обороны СССР. Семь лет – заместитель командующего по опытно-конструкторской и исследовательской работе в космических войсках, а потом первый заместитель командующего. Лауреат Ленинской премии за участие в создании уникального комплекса «Зенит». А беседа эта состоялась незадолго до его 65-летия и, увы, до безвременной кончины.
   Виктор Кожемяко. Прежде всего, Герман Степанович, скажите, как видится вам сегодня, по прошествии стольких лет, то, что свершила наша страна, что свершили Юрий Гагарин и вы в 1961 году?
   Герман Титов. Этот вопрос достаточно часто задают. Говорят о героизме, о подвигах, о славе. Но мы ведь шли в первый отряд космонавтов, вовсе не думая о славе и наградах. Мы шли потому, что было интересно! Молодые летчики-истребители, а нам вдруг предложили летать на каких-то спутниках, ракетах, в какой-то космос. И это было главное желание у всех нас, первых двадцати: полететь на новых, не известных еще кораблях в неизведанное.
   В. К. Не думая о будущих лаврах и о значимости того, что вам предстоит?
   Г. Т. Я по-настоящему осознал, что произошло, только когда нас пригласили 14 апреля на Красную площадь. И когда, находясь на гостевой трибуне возле Мавзолея, с левой стороны, я увидел человеческое ликующее море, а своего друга Юру – на Мавзолее, рядом с руководителями партии и правительства. Только тут я вполне, кажется, понял: произошло действительно нечто из ряда вон выходящее. Это к тому, что ни о каких звездах и чинах мы тогда не помышляли. А как теперь, с высоты пройденных лет, свершенное тогда воспринимается… Да, понимаешь прежде всего, какой подвиг совершили конструкторы наши во главе с Сергеем Павловичем Королевым, спроектировав межконтинентальную баллистическую ракету, а на ее базе – космический корабль, который вывел человека в космос. Кстати, модернизированная эта ракета летает и до сих пор. А за конструкторами, Сергеем Павловичем в том числе, стояли коллективы инженеров и рабочих, стояли заводы, которые в кратчайшие сроки делали поистине великие, прорывные дела. Вот с высоты прожитых лет я особенно понимаю их гигантский труд, гигантское напряжение и гигантскую ответственность.
   А если вернуться в то время, в 1961 год, то, наверное, можно сказать: все люди, причастные к космонавтике, действительно совершили подвиг. Они вывели нашу страну, с точки зрения технологий, новейшей техники, на самые передовые позиции в мире.
   В. К. Сегодня это особенно актуально звучит. Разве не так, Герман Степанович? Учитывая, где мы оказались… И если не думали те люди о чинах и званиях, то, наверное, о Родине и о том, что для нее это значит, думали все-таки?
   Г. Т. Чтобы понять, надо опять-таки мысленно вернуться в 1961 год. Теперь над этим могут посмеиваться и даже изгаляться, но мы в самом деле думали о Родине, о Советском Союзе и советском народе, и мы представляли советскую державу, советский народ.
   Я хочу привести такой пример. Юрий Алексеевич сколько стран объехал на разных континентах и был самым желанным гостем, самым дорогим человеком – везде. Его принимали президенты, короли, премьеры. А ведь он из Советской страны! Там, в других странах, был совершенно другой политический, социальный, экономический строй, а принимали его, представителя Советского Союза, как лучшего представителя человечества. То есть человечество было представлено советским человеком!


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Поделиться ссылкой на выделенное