Юрий Бурносов.

Чудовищ нет

(страница 3 из 21)

скачать книгу бесплатно

   – Лет сто, – сказал Стасик с видом знатока, хотя ничего про кладбище знать не мог – они сюда приехали из Челябинска не так уж и давно, когда дед помер.
   – А я вот точно знал, что кладбищу под две сотни; раньше там была церковь, но при большевиках ее сломали и построили из кирпича кинотеатр…
   – Сто пятьдесят, – сказал я веско.
   Стасик не стал спорить, а Лорка удивилась:
   – Так много?!
   – У нас еще еврейское есть, его еще до войны забросили, – сказал я, – но там и не кладбище уже, а так, заросли… Ямки всякие, кусты, деревья. Даже памятника порядочного не осталось. Там кто-то копается, золото, наверное, ищут. Евреев, говорят, когда хоронили, всегда золото в могилу клали, хоть чуть-чуть. А кто богатый – тем много.
   – А это уже оно, кладбище ваше?
   Да, это уже было оно. Толстая краснокирпичная ограда с крестообразными сквозными отверстиями, местами вместо старого кирпича – новый, обычный силикатный. Над оградой нависали липы, на которых вполголоса каркали вороны.
   – Осторожно, тут никогда не прекращается бомбежка, – предостерег Стасик.
   – Мой отец еще при советской власти на субботник сюда ходил, – сказал я, – так они затеяли гнезда вороньи разорить, чтоб не пакостили. Пригнали машину, ну, которая фонари ремонтирует, мужик поднялся в этой штуке к гнездам и давай ломать. Черта с два сломали – они аж проволокой алюминиевой поприкручены. Парочку оторвали, плюнули и уехали.
   – Умные вороны, – пробормотала Лорка.
   Мы как раз подошли к входу. Возле него стояла небольшая старушка с букетиками каких-то беленьких цветочков.
   – Могилку проведать? – спросила она, щурясь и улыбаясь.
   – Нет, бабушка, так, посмотреть, – сказала Лорка.
   Бабка внимательно поглядела на нее, улыбка сползла с ее симпатичного личика.
   – А понапрасну шляться – на то стадионы есть. И кино с танцами.
   – Да мы ничего, – встрял Стасик. – Мы историки.
   – А историкам в музей надо иттить, – сказала бабка злобно и меленько перекрестилась. – Альбо в планетарий.
   Бочком пробравшись мимо бабки, мы прошли внутрь и остановились на развилке, от которой расходились посыпанные светлым речным песком тропинки.
   – Чего эта Тортилла окрысилась? – спросил Стасик в недоумении.
   – Цветов не купили…
   – А по-моему, мы ей не понравились, – сказал Стасик.
   Лорка пожала плечами:
   – Я на стареньких людей никогда не обижаюсь. Им все нужно прощать.
   – Этак на голову сядут… – проворчал Стасик. – Дорогие мои старики, дайте я вас сейчас расцелую… во все доступные места… Куда идем-то?
   – А все равно.
   – Тогда пойдем ангела посмотрим.
Видала ангела?
   Ангелом именовался надгробный памятник какому-то купцу или чиновнику в самой глубине кладбища, в старинной его части. Надпись не то скололи, не то сама затерлась с годами, осталась лишь одна дата – «1838». Сама фигура ангела пострадала не меньше надписи – крылья были оббиты, равно как и голова. И все равно памятник выглядел величественно, возвышаясь над ржавыми коваными крестами.
   – А вот тоже красивый, – кивнул Стасик на монолит черного камня.
   Там, насколько я помнил, было написано что-то в стихах про усопшего младенца, который теперь играет в раю с ангелочками, но Лорку памятники и эпитафии не интересовали. Она обеспокоенно оглядывалась по сторонам, поэтому я спросил:
   – Случилось что?
   – Н-нет… ничего…
   Но что-то случилось, и я это видел. Не так уж плохо я узнал Лорку за время знакомства.
   – Щас зомби вылезет, – прикололся Стасик. – И начнет нас грызть. «Возвращение живых мертвецов», помнишь, там панки на кладбище пришли?
   – Пошел ты!… – махнул я на него рукой. – Малдер.
   – Сам ты Малдер!
   – Тихо, – попросила Лорка. – Тихо, ребята.
   Мы замолчали и прислушались. На кладбище царила привычная покойная тишина, нарушаемая только ворчанием ворон высоко над головами и неожиданно далеким шумом городских улиц. Я внезапно подумал о том, что подо мной, метрах в двух или в полутора, лежит мертвое тело… И не одно – десятки, сотни, совсем рядом… Истлевшие одежды, голые кости… Или не голые? Или они только и ждут, чтобы вот так любопытные люди пришли к ним на могилы, и тянутся, тянутся к нам сквозь пронизанную травяными корнями землю…
   Чтобы укусить. Съесть.

   Тьфу ты, пакость! И Стасик сволочь, напомнил же.
   – Я ничего не слышу, – сказал Стасик.
   – А ты ничего и не должен слышать, – сказала Лорка.
   Тогда чего говоришь: «Тише, тише!»?
   – Я тишину и слушала, – сказала Лорка.
   Стасик не нашелся что сказать и притих.
   Мы еще немного побродили по дорожкам. Старая часть кладбища уверенно зарастала высокой травой, крапивой и какими-то розовыми цветочками. Братская могила, где были похоронены погибшие при освобождении города от немцев солдаты, практически скрылась в зарослях, только край большой облупившейся звезды торчал сверху.
   – А на северной стороне авторитетов хоронят. Быков всяких, – поделился Стасик информацией. – Памятники из мрамора, статуи… Цветы…
   – Это ж не солдаты, – хмуро сказал я. – У них небось денег вагон.
   – Ну уж траву могли бы скосить.
   – Вот и займись. Скоси. А то ныть все мастера. Или директору кладбища напиши. «Посетив вверенное вам кладбище, остался весьма недоволен»… Ну и так далее. «Прошу принять меры. С приветом, Стасик».
   – А я что… Я ничего.
   – А где ваш гараж? – спросила Лорка.
   – Щас покажу, – буркнул Стасик.


   С кладбища мы вышли подавленные. В голове у меня вертелась дурацкая «юдоль скорби» – где ж я такое вычитал, а? Бабка с цветами исчезла, зато появился мужик с лопатой. Сидя у стены, он курил папироску, лопата лежала на траве, возле босых ног с огромными черными ногтями. Мужик был голый по пояс, и на его бледной безволосой коже синели уродливые зоновские татуировки – церковь, игральные карты, окровавленный кинжал. Могильщик, что ли?
   На нас он не обратил никакого внимания, так и сидел, грелся на солнышке. Рядом с мужиком на расстеленной газетке лежали банка рыбных тефтелей (по восемь двадцать, я такие сам люблю), кусок булки, складной ножик и нераскупоренная четвертинка водки «Исток».
   – Вот такой даст лопатой по башке, и – в могилку, – заметил Стасик, когда мы отошли на почтительное расстояние.
   – Нужен ты ему…
   – Это ты не нужен, а у меня часы. – Стасик поднял руку и продемонстрировал свои «Тиссо» – родители подарили за успешное окончание и победу в городской исторической олимпиаде.
   Часы, конечно, хорошие, но вряд ли этот кладбищенский ханыга отличит их от «Полета», о чем я и проинформировал Стасика.
   – Завидуй, – надулся он.
   Лорка сказала:
   – Брэйк! Что-то вы после кладбища разошлись.
   – А кто нас туда поволок? «Ах, покойнички! Ах, черепушечки!» – принялся ехидничать Стасик, но Лорка убийственно взглянула на него, и он замолчал. Вот бы мне так Стасика глушить…
   – Хватит вам, – примирительно сказал я. – Может, мороженого дернем?
   – Лучше пивка, – сказал Стасик.
   – Я вопросительно посмотрел на Лорку.
   – Можно и пивка, – сказала она. – Только сначала гараж.
   – А… Дался он тебе!
   – Ладно, тут же рядом, – вступился я, хотя и сам не понимал, зачем дался Лорке Стасиков гараж.
   Ряд стандартных белокирпичных гаражей с одинаковыми сварными воротами, изготовленными местной артелью, тянулся вдоль южной оконечности кладбища. С одной стороны – кладбищенская стенка, которая здесь, в тылах «юдоли скорби», осыпалась и разваливалась, с другой – гаражи, какие-то пустые цистерны, брошенные остовы легковушек. Сейчас здесь было малолюдно: дедок чинил оранжевый «Москвич», несколько мужиков с натугой выталкивали из другого гаража пыльный «рафик» с выбитыми стеклами, а вон и Стасикова батяни гараж, с черной дверью и кодовым замком. В гараже стоял темно-зеленый «пассат», на котором семейство крайне редко ездило на природу или в Москву.
   – Вон он, – показал Стасик. – Гараж как гараж, насмотрелась?
   – А где твой папа видел страшилку?
   – Да тут где-то… Вон в стенке дырок сколько. Да и не все ли равно, причудилось человеку, с кем не бывает…
   – Я ж говорил, не надо было идти. Мы вроде про пиво говорили? Или я че-то спутал? Или мне показалось?
   – Сейчас, – сказала Лорка, подошла к забору и посмотрела сквозь дыру на кладбище. Потом легко подтянулась на руках, перемахнула на ту сторону, только кружева мелькнули. Сделала она это как-то очень целомудренно, хотя юбка была короткая.
   – Оп-па! – сказал Стасик. – Спорт!
   Лорки не было минуты три. Наконец над забором появилась ее голова, и тем же манером она вернулась к нам.
   – Ну, как там? Кости гложет красногубый вурдалак? – поинтересовался Стасик.
   – Сглодал уже все, – буркнула Лорка.
   Она выглядела озабоченной, но ничего рассказывать не стала, отряхнула идеально чистую с виду одежду и пошла вперед. Мы переглянулись и поспешили за ней.
   Ларек с лирическим названием «Колокольчик» находился неподалеку – за гаражами, откуда начиналась улица Салтыкова-Щедрина. В кустах шиповника возле урны лежал мордой вниз пьяный со спущенными штанами, и мне стало за него стыдно. Слава богу, Лорка не обратила никакого внимания на обращенную к небесам волосатую задницу. Я пошарил в карманах, но Стасик великодушно выложил полтинник, заметив небрежно:
   – Дивиденды от батяни. Гуляем.
   – На полтинник разгуляешься… – пробормотал я, покупая три бутылки «Славянского» и воблу.
   Мы сели на лавочку под березой, я откупорил пиво брелоком-открывашкой и принялся чистить рыбину, сухую и ломкую, словно осенний лист.
   – Первое сентября… – задумчиво сказала Лорка. – Опять учиться.
   – А ты раньше где училась? – спросил Стасик, ковыряя пробку ключом. Открывашками он почему-то из принципа не пользовался.
   – В Киеве.
   – Так ты украинка?
   – Почему? – Она протянула мне пиво. – Открой, пожалуйста.
   – В Киеве училась, жила. Мы ж теперь разные государства.
   – У меня было российское гражданство. – Лорка в белых праздничных кружевах приняла у меня бутылку и отпила глоток. – Холодное… Так что я ничего не меняла, как была гражданка Российской Федерации, так и осталась.
   – Э! Э! – прикрикнул я. – Куда икру выковыриваешь всю?!
   – Я не всю… Ну, и как там в Киеве? – не унимался Стасик.
   – Нормально.
   – А чего уехали?
   – Родители… – неопределенно пожала плечами Лорка.
   – А чего тебя на кладбище понесло?
   – Просто так. Интересно. – Она сделала еще глоток.
   – Слушай, кончай цепляться, – сказал я. – Кладбище и кладбище, ты вон в прошлом году картинки со стенок в туалете кинотеатра «Старт» перерисовывал.
   – Лорка с интересом уставилась на Стасика. Тот покраснел и проворчал:
   – Это научный интерес. Я изучаю граффити.
   – Ну-ну. – Я заулыбался.
   – Мог бы и не вспоминать.
   – Чего же? Одним интересно на кладбище сходить, другим – в туалет, да еще и за картинками. Так что утихни.
   Стасик утих, но явно обиделся на меня – нечего, мол, языком болтать. Я и сам пожалел, что брякнул про туалет, но и на Лорку наезжать не стоило. Кладбища – вещь в самом деле интересная, что есть, то есть. Особенно когда философски подойдешь.
   Мы еще некоторое время развлекали Лорку рассказами о том, как физичка Мариша заснула в лаборантской и проспала урок, а ее там еще и приперли на всякий случай партой, и как физкультурник Иван Пятрович – он так говорил сам, напирая на «я», – показывал навыки лазанья по канату, а канат оторвался от крюка в потолке, и Пятрович сверзился. В итоге сошлись, что школа у нас хорошая и Лорке очень даже не повезло бы, попади она в другую.
   – За первый учебный день, – сказал Стасик, допивая пиво. – Еще по одной?
   – А деньги? У меня червонец с мелочью.
   – У меня еще осталось. – Лорка показала бутылку, где плескалась примерно треть.
   – У меня ноль, – пожал плечами Стасик. – Можно домой метнуться, взять… Зря сразу не подумали.
   – Да ладно вам, – поморщилась Лорка. – Алкоголики.
   – От пива алкоголиками не бывают! – возмутился Стасик.
   Он нашел среди рыбных очистков плавательный пузырь, быстренько обжарил его на огне зажигалки и сунул в рот.
   – Бывают. Есть даже термин такой – «пивной алкоголизм», когда человек без пива не может.
   – Я тоже читал, – поддержал я.
   На самом деле я о таком не слыхал, но хотелось помочь Лорке. Стасик под нашим напором сдался и заявил:
   – Тогда пошли на футбол. Сегодня с тамбовским «мясом» играют.
   – С каким еще мясом? – не поняла Лорка.
   – «Спартак» так называют, – пояснил я. – Не слыхала, что ли? А на футбол мы бесплатно пройти можем, у нас там знакомый работает, на стадионе.
   – А во сколько матч?
   – В пять вроде как должен начинаться. – Стасик посмотрел на часы. – Фигня идея. Что до той поры делать? По городу ходить? Весь день, считай, впереди.
   – Тогда купим вина, – сказала Лорка.
   Мы со Стасом воззрились на нее с дичайшим удивлением, которое она поняла правильно и, вытащив из карманчика на переднике пятисотрублевую бумажку, торжественно помахала ею перед нашими носами.
   – Гля, четко! – сказал Стасик. – И все можно прос… прокутить?
   – Не все. Но вина выпить можно.
   Мне было как-то неудобно, но потом я подумал, что Лорка полноправный и равноправный товарищ, чего бы ей и не потратиться?
   – Нормально, – согласился я.
   – А куда пойдем?
   – Да куда угодно, – замахал руками оживившийся Стасик. – Сейчас народ из школы повылезет, все пить начнут за первое сентября… Надо скорей места в шатрах занимать.
   – В шатрах, – скривилась Лорка. – А поинтереснее?
   – В кабак, что ли?
   – Нет. Какое-нибудь красивое место, интересное.
   – Проклятое, – улыбнулся Стасик.
   – А что за проклятое место? У вас есть проклятые места?!
   На самом деле проклятое место у нас было одно – «у Дворца культуры», чисто местный ориентир, гостям города непонятный. В самом деле, заросшие молодыми березками и травой руины никак не ассоциировались с культурой, но здесь и в самом деле лет двадцать назад начали строить огромный храм искусств. Потом появился Горбачев, на искусства денег не стало, стройку забросили. Батя рассказывал, что там даже стоял брошенный строителями по неведомой причине бульдозер, но потом некие предприимчивые люди бульдозер сперли.
   До сих пор на каждых выборах – мэра, в горсовет, в областную думу, в Государственную Думу – каждый кандидат обещает найти средства для завершения строительства Дворца. И дураку ясно, что вначале нужно все сломать и разровнять, а потом уже начинать все строить заново, но народ послушно внимает обещаниям и так же послушно голосует «за». Однако название «проклятое место» как появилось лет семь назад, так и прижилось.
   Новый мэр, избранный в прошлом году, пошел дальше остальных: обнес стройку красивым забором, выкрашенным в ярко-зеленый цвет. Над забором прикрепили щит с надписью «Паспорт объекта». На этом добрые дела закончились, забор понемногу растаскивали на доски, а «дворец» по-прежнему зарастал себе и зарастал. Иногда местные Палестины навещала милиция – наловить «для плана» любителей выпить на природе. Но менты искали по кустам тех, кто уже вырубился, а в самые руины не совались – ленились, что ли?
   – А что? Можно и в проклятое, – сказал я. – Там балкончик хороший имеется.
   В магазине «Столичный» вино нам продали без проблем. Стасик науськивал Лорку купить три портвейна и «еще бутылочки три пивососа, чтобы потом освежиться и заполировать одновременно», но она не поддалась и взяла полуторалитровый пакет болгарского белого полусладкого вина, три пластиковых стакана и двести граммов сыра «Дор блю». Продавщица подала сыр со смешанным выражением удивления и уважения на лице.
   – О, сыр плесневый! – сказал Стасик, вертя зеленую треугольную коробочку в руках. – Элита! Уважаю.
   Как будто не он только что тыкал пальцем в «тринадцатый» портвейн и хотел его заполировать «пивасосом». Слава богу, что не купили. Портвейн на пиво или пиво на портвейн – убийственная вещь, да потом может еще на горшок пробить. И сиди потом на толчке, осваивай принцип реактивного двигателя. Кто-то говорил, что Циолковский вот так его и придумал – объелся или обпился…
   – Мы нарушаем законы Российской Федерации, – заметил я, подбрасывая булькнувший пакет с вином. – Путин нас по головке не погладил бы.
   – По которой? – машинально прикололся Стасики сник, сообразив, что сморозил глупость. Лорка снисходительно сделала вид, что не заметила.
   На балконе третьего этажа было чисто, никто там, на удивление, не нагадил, хотя в этом есть особый шик – навалить на балконе в центре города, глядя на магазин «Океан» и Управление образования. Зато лежали несколько кирпичей стопочками – как бы стульчики, чтоб сидеть, а посредине – большой жестяной короб с остатками засохшего цемента внутри, перевернутый вверх днищем. Типа стол.
   – Ни разу в таком месте не была, – сказала Лорка, восхищенно озираясь.
   Мы расселись, открыли вино, взяли по куску сыра.
   – Вкусно, – сказал Стасик.
   По мне так, вино было кисловатое, а сыр подобного вида и вкуса у нас обычно валялся в холодильнике, причем обычный «Костромской» или «Российский», только выдержанный с полгода.
   – Водочки бы, – сказал Стасик мечтательно. – Слушай, а тебя папундель не напрягает за вино?
   – Не-а. Вино в малых дозах полезно.
   – Я тоже где-то читал, – вспомнил я. Как про пивной алкоголизм.
   – Ну, тогда за пользу. – Стасик налил себе еще. – И на футбол? А то опоздаем.
   Как ни странно, мы в самом деле пошли на футбол, посмотрели, как наши выиграли у Тамбова два-один, покричали, погрызли семечек. Снаружи уже бродили старшеклассники (не из нашей школы, из третьей, она тут ближе); рыжая девка в таких же кружевах, как у Лорки, блевала возле урны, а ее подруга, покачиваясь, говорила назидательно:
   – А нечего было водяру глушить после самогонки! Нечего! Что ты брызгаешься, сука, ладонью закрывайся!
   Неподалеку дрались человек пять, один уже валялся на тротуаре в порванной белой рубахе и с разбитой рожей. В теории можно было нарваться и нам, все же чужой район, другая школа… Поэтому я сказал:
   – Давайте-ка отсюда валить туда, где поспокойнее.
   – Точно, – поддержал Стасик.
   По домам решили все же идти пешком. Возле универсама Стасик притормозил, остановился у газетного стенда и присвистнул.
   – Что там? – спросил я, комкая найденные в кармане футбольные билеты и бросая их в переполненную урну. Не попал, конечно же.
   – Ментов завалили, сразу трех!
   «Зверски убиты трое сотрудников милиции».
   Передовица в местных «Ведомостях» не могла не привлечь внимания, то-то Стасик ее заприметил. В черных рамках – три фотографии: молодые парни, два сержанта и рядовой. Кузовлев, Мироненко и Светлов. Васька Мироненко в параллельном учится, не родственник ли? Надо потом спросить…
   «По сообщению пресс-службы УВД, в ночь с 30 августа на 1 сентября в районе сквера имени XX съезда КПСС милицейский патруль обнаружил автомашину УАЗ, принадлежащую Пролетарскому ОВД. В машине сотрудники милиции нашли изуродованное тело сержанта Алексея Кузовлева – сержант был убит, судя по всему, совсем недавно. Вызвав подкрепление, патрульные продолжили осматривать местность и обнаружили еще два тела – сержанта Олега Мироненко и рядового Григория Светлова, также со множественными ранениями. Табельное оружие – два пистолета Макарова и автомат АКМС – отсутствовали. Прибывшие сотрудники милиции и работники „скорой помощи“ констатировали смерть пострадавших. Как сообщает наш источник в Управлении внутренних дел, милиционеры были шокированы состоянием обнаруженных тел. Так, у сержанта Мироненко, как говорят, была почти оторвана голова, а руку рядового Светлова обнаружили лишь через несколько минут в канаве метрах в тридцати от места происшествия.
   Начальник городского Управления внутренних дел полковник Буров отказался комментировать происшедшее, сказав, что в данный момент ведется следствие и любая информация будет преждевременной».
   Привычный стиль «Ведомостей» – написано коряво, но зато все так, как было на самом деле. Страшненько и завлекает. «Ведомости» выложили все, что смогли узнать. Говорят, там работают почти что одни педики (даже кто-то из конкурентов фельетон писал – «Педомости»), но газету делают нормальную – пишут такое, о чем остальные молчат. Когда пьяный вице-мэр на Дне города наблевал со сцены в оркестр, никто словом не обмолвился об этом происшествии, кроме «Ведомостей» – у них был целый фоторепортаж под названием «Рыголетто». А директора департамента образования, который построил за городом особняк с зимним садом и бассейном, даже с должности сняли – после того, как «Ведомости» напечатали где-то добытые фотографии, как он в этом бассейне плавает с голыми девками по вызову. Правда, директор теперь снова директор, только ликеро-водочного завода, но это уже другой вопрос.
   Я не представляю, кто и зачем мог оторвать голову сержанту милиции. Разве что какой-нибудь борец Карелин, но он вряд ли стал бы такое делать… Зверь? Но зверю ни к чему автомат и два пистолета, да и зверей у нас не водится – зайцы да крысы, в крайнем случае… В том году приезжала выставка «Монстры тропиков», ее показывали в краеведческом музее, у них убежал крокодил и прятался где-то в залах, но его быстро поймали.
   Оружие, конечно, могли подобрать случайные прохожие, но пообрывать покойникам головы?!
   – Мироненко… Мироненки родственник, что ли? – задумался Стасик вслед моим мыслям.
   Я посмотрел на Лорку и понял, что она испугана. Очень-очень сильно испугана.



   Год приходит к концу, страшный год, который неизгладимыми чертами врезался в сердце каждого русского.
 М. Е. Салтыков-Щедрин. Отечественные записки


   «В твердом решении положить предел беспрерывно повторяющимся в последнее время покушениям дерзких злоумышленников поколебать в России государственный и общественный порядок, Мы признали за благо:
   1. Учредить в С. – Петербурге Верховную Распорядительную Комиссию по охранению государственного порядка и общественного спокойствия.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное