Юлия Вознесенская.

Юлианна, или Игра в киднеппинг

(страница 4 из 16)

скачать книгу бесплатно

– Анна, а ты что, тоже богомолка, как бабушка и как мама была?

– А тебе это не нравится?

– Да нет, почему «не нравится»?.. Если в меру, то это для девочки очень даже неплохо. Лично я в религии особого вреда не вижу. Но думаю, наша Юлька тебя живо из церкви в дискотеку переманит.


– Слышишь, слышишь? Ох, кажется, началось, – встревожился Иоанн.

– Да нет, это он так… Смотри, Аннушка на эти слова только усмехнулась. Юльке с сестрой не справиться, Аннушка твоя духом посильней будет.

– Ты думаешь?

– Уверен!


– Папа, а если наоборот, если это я уведу Юлю из дискотеки в церковь, ты возражать не будешь?

– Не буду, не буду, – улыбнулся Мишин, – ходите куда хотите, только дружите и любите друг дружку.


– Ну, что я тебе говорил? – спросил довольный Дмитриус. – Ох, я от твоей Аннушки просто без ума!

– Ты так радуешься, брат, будто это твоя девочка.

– Да как же ты не понимаешь, брат Иван, что это я как раз за нашу девочку и радуюсь, – ответил Дмитриус. – Такая чудесная сестричка к ней едет!


– Ладно, работать так работать, – сказал Мишин и, взяв лопату, принялся выкапывать яму для посадки сирени.

– А мне что делать, папа? – спросила Аня.

– Пока ничего. Вот сажать станем, ты будешь сирень держать, чтобы она ровно стояла.

– Тогда я пока цветы прополю, ладно?

– Хорошо, дочка.

Аня присела над маминым могильным холмиком и начала вытаскивать пробивающиеся между маргаритками сорняки, что-то шепотом при этом приговаривая. Молилась, наверно.

Через час с лишним отец и дочь Мишины вернулись к бабушке. Она уже начала беспокоиться и поджидала их на крыльце.

– Бабушка, ты завтра обязательно съезди к маме – увидишь, какие папочка ей цветы подарил!

– Какие же?

– Папа, ни слова, пожалуйста! Это, бабушка, наш большой-большой секрет! Вот такой высоты, вот такой ширины!

– Так. Я смотрю, вы уже подружились, – довольно и только самую чуточку ревниво проговорила бабушка.

– Конечно, подружились! – сказала Аня.

– А как же! – подтвердил Мишин.

– Ну и слава Богу, – сказала бабушка Настя.


– Слава Богу! – повторили Ангелы, наблюдая за ними с верхних ветвей старой березы.


– Мне бы умыться не мешало с дороги, – сказал Мишин, показывая бабушке запачканные землей и плохо отмытые в лейке руки.

– Аннушка, веди отца в дом и покажи ему, где умыться. Прошу, гость дорогой!


– Идем и мы, – сказал Иоанн.

– Как – прямо в дом? – удивился Димитриус.

– А чего ж нам на березах качаться, если наши подопечные в дом пошли? – удивился в свою очередь Иоанн. – Прошу пожаловать, гость дорогой.

Войдя в дом, Ангелы увидели Хранителя Анастасия, стоящего у стены рядом с большим киотом, полным икон, и встали рядом с ним.


Пока Мишин умывался, бабушка собрала на стол скромный обед: грибной рассольник без мяса и без сметаны, гречневую кашу с постным маслом и на третье – блинчики с вареньем.

К ним она предложила чай.

За чаем бабушка сказала, задумчиво глядя на бывшего зятя:

– А вы мало изменились, но очень постарели, Митя.

– Жизнь крутая, Анастасия Николаевна. Я ведь бизнесмен.

– Папа, а что значит «бизнесмен»? – спросила Аня, глаз не сводившая с отца. – Я не очень хорошо понимаю, чем занимаются бизнесмены.

– Что такое «купец», знаешь?

– Конечно. «Жил-был купец, и было у него три дочери».

– Точно. Сказка про аленький цветочек. Вот бизнесмен это и есть купец. А сказка у нас теперь будет такая: «Живет-бывет купец и бывут у него две дочери, Анна и Юлия».

– Папочка, а ты смешной!

– Аннушка! – тихо, но строго сказала бабушка.

– Я хотела сказать – веселый. Папа, а ты меня сразу узнал потому, что я очень похожа на Юлю?

И тут Дмитрию Мишину удалось сказать те самые слова, которые были Ане дороже всех других его ласковых слов:

– Нет, дочка, совсем не потому, хотя у вас с Юлькой, можно сказать, одно лицо на двоих. Но характером вы совсем разные. Я как глянул на тебя, так и ахнул – маленькая Нина! У тебя все движения мамины, взгляд мамин, походка мамина. Да это понятно, ты ведь рядом с ней жила все эти десять лет.

Аннушка подошла к отцу и положила свою голову ему на плечо, как жеребенок. Мишин погладил ее по волосам и поцеловал в макушку.

– А Юлька в меня пошла и характером, и повадкой. Вот она обрадуется, когда я ей привезу сестричку!

– Папа, а почему ты ее зовешь Юлькой, а не Юлей или Юленькой? Меня никто Анькой никогда не зовет, даже хулиган Виктор из шестого «А».

– Тебя Анькой назвать ни у кого просто язык не повернется. А Юлька – она Юлька и есть, ее по-другому не назовешь. А вот тебя мне хочется называть не Аней или Анной, а как бабушка Настя – Аннушкой. Можно?

– Можно.

Потом она тихо спросила:

– Папа, а ты разрешишь мне иногда звонить бабушке по телефону?

– Да звони хоть каждый день!

– Каждый день не получится: бабушке тяжело ездить на главпочтамт.

– На главпочтамт? Ах да… Какой же я рассеянный! Анастасия Николаевна, вы мобильником умеете пользоваться?

– Нет, конечно.

– Жаль, а то бы я вам свой оставил. А где у вас тут телефонная станция, вы не знаете?

– Понятия не имею. А что это вы задумали, Митя?

– Да надо бы вам телефончик поставить, чтобы вы с Аннушкой друг по дружке не очень скучали.

– Ну, это длинная история, мне не дождаться, пока очередь подойдет.

– Почему это не дождаться, бабушка? – с подозрением спросила Аня.

– Да потому, что пока подойдет очередь, не только каникулы кончатся, но и вы с сестрой школу окончите.

– А, ты вот о чем… Папа, а у тебя случайно нет с собой Юлиной фотографии?

– Конечно, есть. Хочешь взглянуть?

– Очень хочу.

Мишин полез в карман своего бордового пиджака, висевшего на спинке стула, и достал толстый бумажник, а из него – пластиковый футляр с фотографией. Он протянул его Ане:

– Вот, полюбуйся на свою копию. Это и есть наша с тобой Юлька.

Аня взяла пластиковый прямоугольник и стала пристально разглядывать лицо девочки на фотографии.

– Папа, но она же совсем на меня не похожа! У нее волосы рыжие, брови и ресницы черные, а у меня все это – светлое. Вот, разве ты не видишь? – И она подняла к нему свое лицо.

Мишин засмеялся и поцеловал ее в нос.

– У Юльки точно такие же, как у тебя, и брови, и ресницы, и волосы, только все это у нее перекрашено черт знает в какой цвет.


– Еще бы ему не знать, когда он сам ей подсказывает! – сказал Димитриус.

– Ты о ком? – удивился Иоанн.

– Да о черте, которого помянул Митя, – о бесенке по имени Прыгун. Это он Юльку учит краситься. Он и Жанна.


Услышав из уст зятя слово «черт», бабушка Настя чуть нахмурилась и вздохнула. Тот ничего не заметил и продолжал:

– Юлька все время что-нибудь со своим лицом вытворяет. Это она Жанне подражает. Кстати, переверни-ка Юлькину фотографию.

Аня перевернула пластиковый футляр: с другой его стороны была фотография очень красивой черноволосой и зеленоглазой женщины.

– Кто это, папа?

– А эта красавица – Жанна. Если вы с Юлькой согласитесь, она станет вашей новой мамой.

– Мачехой? – спросила Аня, сдвинув брови. – Папа, я не…

– Аннушка! – предостерегающе сказала бабушка, и девочка послушно замолчала.

– Ну, не будем забегать вперед, – сказал Мишин, собираясь спрятать футляр с фотографиями обратно в бумажник.

– Митя! Я бы тоже хотела взглянуть на вашу избранницу, а уж на Юлю – тем более.

– Ох, простите, Анастасия Николаевна, я не подумал!

– Не успели подумать, – улыбнулась бабушка и стала разглядывать фотографии.

– Да, в самом деле, одно лицо с Аннушкой, хоть и выкрашены волосы. Взгляд только совсем другой: сразу видно, Митя, что балуете вы ее беспощадно.

– А как же!

– Ну, а это, значит, и есть Жанна? Да, эффектная женщина.

Аня, конечно, заметила, что слово «эффектная» в устах бабушки прозвучало совсем не одобрительно. Она поежилась, а потом подумала: «Ладно, с папой рядом я никого бояться не буду…»


– И правильно, – одобрил ее мысли Ангел Димитриус, – папа дочку в обиду не даст!

– Не знаю, как там папа, но уж я точно буду на страже: мне эта Жанна совсем не нравится, – сказал Ангел Иоанн. – Брат Димитриус, а не пора ли нам собираться? Иначе и к утру до Петербурга не доберемся.

– Да, пора, – согласился Димитриус. – Хотя, честно говоря, не хочется улетать отсюда. Как же хорошо, легко и спокойно в вашем доме, братие!

– Спасибо на добром слове, – улыбнулся Анастасий. – Дом и вправду светлый, теплый, промоленный, жить бы в нем да жить. Но к Рождеству мы с Настенькой его покинем.

– Ты рад, брат Анастасий, что у вас уже так скоро Переход? – спросил Димитриус.

– Как вам сказать, братие? Конечно, к Переходу моя Анастасия готова. Жизнь она прожила в Боге и как Бог велел. И болезнь свою последнюю она приняла как посланную Богом, боли и смерти не страшится, кается в грехах и молится о кончине мирной, христианской, безболезненной по возможности. Ну, а мне, братцы мои, конечно же, хочется поскорей увидеть, как моя Настенька – легкая, молодая, красивая – побежит по райской дорожке навстречу своему Володечке, как обнимет Ниночку, доченьку свою ненаглядную, встретит молодых своих родителей. Сами знаете, какая радость, когда вся семья пребывает в Раю неразлучно. Но и Аннушку оставлять здесь одну боязно. Повременить бы нам с Настенькой, пожить бы еще лет семь, чтобы внучку вырастить, да ведь не наша воля… Вся на тебя надежда, Иван! Крепко верим мы с Настенькой, что ты Аннушку без нас сбережешь в чистоте и вере и в обиду не дашь никому.

– На то мы и Хранители, – степенно ответил Ангел Иоанн. – За Аннушку будь спокоен, брат Анастасий. Так что, братие, поторопим отца с дочерью?

– А как ты их поторопишь? – полюбопытствовал Димитриус.

– Да очень просто. Вот так!

Ангел Иоанн подошел к Ане, наклонился к ней и негромко сказал:

– Аннушка, детка, а не пора ли тебе собирать вещи в дорогу?


Аня вдруг задумалась, отставив чашку с недопитым чаем.

– О чем задумалась, дочка? – спросил Мишин.

– Я думаю, папа, что мне пора идти собирать вещи в дорогу.

– Это ты правильно решила. Нам с тобой еще на телефонную станцию заехать надо. Хотя предполагаю, что это займет не так много времени, как думает бабушка.

Мишин вдруг озорно подмигнул Ане, и Аня ответила ему улыбкой: она уже поняла, что папа придет на телефонную станцию и объяснит там кому надо, что бабушке Насте срочно необходим телефон. А все эти важные люди, от которых зависит установка телефонов, сразу же папу поймут правильно и все сделают как надо.

– Иди, собирайся, дочка. Возьми самое необходимое, а остальное купим в Петербурге. Документы, главное, не забудь, свидетельство о рождении возьми – вдруг понадобится для визы.

– Для какой такой визы, Митя, могут вдруг понадобиться Аннушкины документы? – спросила бабушка, когда Аня ушла в свою комнатку.

– Для заграничной, разумеется: европейской или там американской. Мало ли куда наши девочки захотят прокатиться на каникулах.

– Митя! Об этом у нас с вами разговора не было, чтобы Аннушке по заграницам ездить! – заволновалась бабушка.

– Да разве нам с вами надо каждую мелочь обговаривать, Анастасия Николаевна? – удивился Мишин. – Вы что, не доверяете мне?

– Ох, Митя… – только и сказала бабушка.


– За границу – не пущу, – решительно сказал Ангел Иоанн. – И не вздумай нас туда звать, брат Димитриус!

– А кто туда рвется-то? – спросил Димитриус. – Это Юлька с Жанной любят путешествовать по разным странам, а мне там одна маета. Не везде даже церкви православные есть: бывает, что залетному Ангелу и передохнуть негде. Это наша Жанна без заграничных поездок жить не может.

– Ох уж эта ваша Жанна!


– Пока дочка собирается, – сказал Мишин, – я схожу к машине за своей мыльницей.

– Зачем вам мыльница, Митя? – удивилась бабушка.

– Да это я про фотоаппарат. Он у меня обычно где-то в машине на всякий случай валяется. Эх, жаль я не вспомнил про него, когда мы с дочкой у Ниночки были!

Фотоаппарат в машине нашелся, и Мишин сделал несколько снимков бабушки, а потом бабушки и внучки, а потом попросил бабушку снять их с дочерью.

– Я вам его оставляю, – сказал он, протягивая бабушке фотоаппарат, – а вы, когда пойдете к Нине, сделайте для меня несколько снимков и, если можно, пришлите мне по почте.

– Ох, да я боюсь сломать такую дорогую вещь, Митя.

– Ерунда! Я вам его дарю, так что ломайте на здоровье.

– Ну, я попробую, – сказала бабушка, разглядывая маленький пластиковый фотоаппаратик. – Когда-то я даже увлекалась фотографией, но теперь наверняка все позабыла. Получится ли у меня?..

– Получится, получится, Анастасия Николаевна, тут всего одна кнопка! Это же фотоаппарат для чайников!

– Спасибо, Митенька, – усмехнулась бабушка.

Аня тихонько фыркнула: ну до чего же ей нравился ее папа!



Глава 3



Пока Дмитрий Мишин в Пскове заново знакомился со своей дочерью Аннушкой, в его особняке на Крестовском острове в Санкт-Петербурге творились странные вещи, и он бы очень удивился, если бы вдруг узнал о них.

В черно-зелено-оранжевом будуаре, благоухающем индийскими куреньями и французскими духами, перед компьютером сидела в черном сафьяновом кресле красавица-ведьма Жанна. На экране монитора плавали изображения орков, взятые из кинофильма «Властелин колец». Жанна покрыла ногти черным лаком и теперь выводила на них тонкой кисточкой сложные золотые иероглифы, сверяясь с таблицей в лежащей рядом книге.

– Жан, ты где? – негромко позвала она.


Орки на экране сгинули, и вместо них появилась черная морда в складках и бородавках. Низким скрипучим голосом бес-ящер произнес:

– Я здесь, Жанна.


– Ты узнал, что с Мишиным?


– Пока нет.


– Неужели он и вправду поехал в Псков?


– Не знаю, Жанна.


– Что ты вообще знаешь, урод? Вчера ты не мог найти мою бриллиантовую сережку, сегодня не можешь разыскать моего Мишина. Смотри, как бы я не завязала отношения с каким-нибудь другим духом!


– Не советую, дорогая, – пожалеешь.


– Обычно ты находишь его по первому моему слову, почему же сегодня никак не можешь вычислить?


– Сам не пойму, Жанна. Я пытался, но какие-то помехи не дают мне его нащупать. Такое впечатление, ты просто не поверишь, будто наш Митя прикрыт Ангельскими крыльями.


– Скажешь тоже! Мишинский Ангел Хранитель близко к нему не подходит, я за этим слежу.


– За Митей уследишь, как же! А за Ангелом тем более…


– Я вот знаешь о чем подумала, Жан? А жив ли Митенька-то наш? Выехал он от Гуляровских совсем пьяный, мог и в аварию попасть, – задумчиво проговорила Жанна, разглядывая разрисованные ногти. – Лежит, бедняжечка, в каком-нибудь провинциальном морге, раздетый и без бумажника…


– Отчего же раздетый, если он разбился в автокатастрофе, и почему без бумажника?


– Да потому, что его уже раздели и обобрали, дурачок, – ответила Жанна, начав обрабатывать вторую руку.


– Кто его раздел и обобрал, Жанна?


– Либо те, кто с ним ехал в одной машине, он ведь любит попутчиков подбирать, – Жанна нанесла значок на широкий черный ноготь большого пальца, похожий на заостренную лопатку, – либо тот, с кем он столкнулся, – она нарисовала иероглиф на длинном черном когте указательного, – или те, кто мимо проезжал… или милиция… или служители морга… Нет, мизинец не получился, придется стереть и начертить заново. И как нарочно, самый важный знак – знак власти в семье! Тьфу, черт!


– Да, хозяйка?


– Я не тебе, я к слову.


– А, ну-ну… Да, жаль, если Мишин разбился в автокатастрофе. Его кончина была бы весьма преждевременной: брак еще не оформлен, завещание на твое имя не написано, даже страховочки на какой-нибудь миллиончик, и той нет.


– Напомнил, идиот! Иди ты к дьяволу!


– Охотно, ибо ты сегодня в раздражении. Что прикажешь передать боссу?


– Ничего никому не надо передавать.


– В таком случае зачем ты посылаешь меня к Хозяину? Я давно не был в аду, на исторической, так сказать, родине, я бы с удовольствием провалился на денек-другой.


– Да нет, это я опять к слову. Просто ты мне надоел сегодня. Сгинь и не показывайся, пока я тебя не позову.

На экране снова завозились поганые орки, а Жанна встала и начала нервно расхаживать по комнате. Потом опять громко позвала:

– Жан!


– Я здесь, – раздался тот же скрипучий бас, и на диване напротив Жанны оказался ящер с экрана, но теперь стало видно, какой он огромный, а еще от него несло чем-то едким и удушливым: сочетание запаха Жана с индийскими палочками и парижскими духами давало смрад фантастический.


Но Жанна ничего этого не замечала и продолжала заниматься ногтями.

– Ты зачем проявился в натуре? Хочешь, чтобы Юлька тебя увидела? – спросила она небрежно.


– Выполняю приказ. Было велено сгинуть и не появляться, пока не позовешь. Ты позвала – вот я и проявился.


– Подумайте, какой буквоед выискался! Выпендриваешься, Жанчик.


– Да, а что? Но я могу скрыться и продолжить наш содержательный диалог с экрана. А Юлька меня так и так не увидит, ей это пока не дано.


– Ладно, сиди уж, я знаю, как ты любишь проявляться.


– Кстати, о Юльке. Ты не думаешь, что пора бы серьезно взяться за ее обучение?


– Еще не время. И вообще я еще не решила, как мне с ней поступить: то ли взяться за ее воспитание по-настоящему и сделать своей помощницей, то ли совсем убрать… Но довольно о ней. Послушай, Жан, я вот что подумала: почему бы тебе самому не слетать в Псков и не разузнать все на месте?


– С большим удовольствием слетаю. Где адрес?


– Тьфу, дьявол!


– Спасибо за комплимент, но я пока не дьявол, а бес.


– Ты мне зубы не заговаривай, ящерица раздутая! Адрес остался на письме, которое ты должен был перехватить и не сумел. Сколько раз я просила тебя все Митины личные письма доставлять сначала ко мне на просмотр!


– А что ты будешь делать, если Мишин тебя за руку поймает, когда ты его письма читаешь?


– Как-нибудь выкручусь.


– Слезу пустишь и скажешь: «Прости, Митенька! Бес попутал!»


– Так и скажу, – улыбнулась Жанна.


– Вот то-то и оно! О, женщины, женщины… Интригуете, грешите, чужие письма читаете, а виноваты почему-то оказываемся всегда мы, бесы. Нет правды на земле, но учти, Жанна, что правды нет и ниже!


– Помолчал бы ты, философ!


– Могу.

Жан протянул лапу на другой конец комнаты – она при этом вытянулась, утончилась и стала не толще карандаша, взял с туалетного столика пилочку для ногтей и стал подпиливать ею свои когти. Минут пять оба занимались своими конечностями молча и сосредоточенно.


Потом Жанна вновь сама нарушила молчание:

– Жан, как ты думаешь, а если поискать в старых бумагах Мишина – не найдется ли там псковский адрес?


– Можно, конечно. Только я этим заниматься не стану, уволь. Как раз для подобных мелких поручений у тебя, Жанна, теперь будет особый слуга – домовой Михрютка.


– Разве в этом доме есть домовой?


– Раньше не было, а теперь есть.


– Откуда он взялся?


– Кактус его к нам откомандировал. Позвать?


– Позови, конечно, пока никого нет.


– Михрютка! А ну, покажись!


В ту же секунду заскрипела и отворилась решетка вентиляционного отверстия под потолком, и оттуда на пол свалился пыльный Михрютка. На такой небольшой высоте он не успел расправить крылья и довольно сильно ушибся, едва не переломав свои членистые лапы.


– Дурак, – равнодушно сказал Жан, – сначала надо было на пол опуститься, а уж потом проявляться на материальном уровне.

– Теснота тут у вас, не привык я после собора-то…

– А ты привыкай. Познакомься, Михрютка, со своей хозяйкой.


– Ой, какой хорошенький паучок с кошачьей мордочкой! Вот почему бы тебе, Жанчик, не устроить себе такую же милую мордашку? Смотри, как он забавно кривляется!


– Мне больше нравится сохранять непроницаемое выражение, когда я появляюсь перед людьми. А что может быть непроницаемее морды ящера?


– Морда динозавра, я думаю.


– Гм, благодарю, хозяюшка. Я этот вариант обдумаю на досуге.


– Так тебя Михрюткой зовут? – обратилась Жанна к домовому.


– Михрютка, мелкий бес, специализация – домовой, – представился тот.


– И чем же ты собираешься заниматься в этом доме?


– В основном мелкими пакостями.


– Но-но! Ты у меня смотри, осьминогая табуретка!


– Обижаешь, хозяйка! Пакостить я буду другим и только по твоему указанию. Для тебя я могу находить пропавшие вещи, беречь твое золото и деньги, предупреждать о грозящей опасности и даже делать небольшие и не слишком дальние по времени предсказания. А еще я очень люблю выслеживать, вынюхивать, подслушивать и доносить. Хобби у меня такое.


– Очень симпатичное хобби. Я беру тебя на службу, Михрютка Запечный. А чем тебе платить? Я слышала, что домовым варят кашу и ставят под печь, устраивают им лежбище в лапте или за старым веником. Это можно устроить: у нас есть камин в гостиной, лапти я могу купить в магазине сувениров, а веник поищу на рынке.


– Нет, хозяюшка, – чуть смутился домовой. – Все это – каша, лапти, печки, веники, – это, как бы сказать, – предрассудки. Я, как и все мои коллеги, работаю исключительно в кредит.


– Кредит – до смертного часа?


– Как обычно.


– Ну, для меня это проще, чем возиться с кашей и лаптями, я этих договоров уже столько подписала… Жан, ты сегодня увидишься с Кактусом?


– Вполне возможно.


– Поблагодари его от меня за Михрютку.


– Охотно. Но прошу заметить, идею направить Михрютку к нам в домовые подал ему я в связи с угрозой появления в нашем богопротивном доме богомольной девицы Анны Мишиной. Михрютка долгие годы жил в Исаакиевском соборе и считается специалистом по религиозным проблемам.


– Так этот колченогий паучишка еще и специалист по проблемам религии? Ишь ты, какой проказник. – Жанна протянула руку, чтобы погладить Михрютку.


– Осторожно, Жанна, – предупредил Жан, – когти у него ядовитые.

– Он правду говорит, хозяйка. Я могу цапнуть совершенно машинально, – с некоторой долей смущения признался Михрютка.


– Спасибо, что предупредил. А яд – смертельный?

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделиться ссылкой на выделенное