Владимир Свержин.

Крестовый поход восвояси

(страница 3 из 38)

скачать книгу бесплатно

– Сыщешь тут. – Я скривился, будто от зубной боли.

– Отчего ж нет? – удивился Хельмут. – Видел, какое воинство собирается? Нешто вас за своих не примут?

Я посмотрел на своего бывшего работодателя.

– Принять-то, наверно, примут. Да только я что-то не слыхал, чтобы в этом войске набирали наемников. А людей мне чем-то кормить надо.

– Да, дела, – с видимой печалью в голосе протянул торговый гость. – Шесть десятков голодных ртов – не шутка. Чем же мне тебе помочь? – Он тщательно поскреб затылок, имитируя натужную работу мозга.

– Может, найдешь мне покупателя на два когга? – бросил я вопрос в пространство.

– Два когга? – переспросил купец, внезапно оживляясь. И, помолчав, добавил уже почти безразлично: – Твои или…

– Или, – вздохнул я, – потому отдам за полцены. До осени досидеть, а там, надеюсь, найдется кто из имперских гостей. К Фридриху пойду, он, я слышал, крестовый поход затевает.

– Он его уже лет десять затевает, никак не затеет, – хмыкнул Хельмут. – Я б на твоем месте на него не рассчитывал. Он хозяин не из приятных. А корабли… – Он вновь изобразил на лице задумчивость. – Новгородцы их не возьмут, им со Шверином ссориться не с руки. Ганзейцы, понятное дело, тоже… Разве что венецианцам предложить? Там сейчас наши корабли очень в цене. Вот только как они мимо Киля пойдут? Голштейн со Шверином в союзе.

Я развел руками.

– Ладно, подумаем, – махнул Штолль. – Да ты угощайся! Всю вашу ораву я не накормлю, но тебя-то хоть до отвала. Постой, – купец хлопнул себя ладонью по лбу, – какой же я дурак! У меня есть для тебя и твоих парней прекрасное дело.

Можно было поклясться, что мысль об этом «прекрасном деле» ни на минуту не оставляла предприимчивого ганзейца весь сегодняшний вечер. Но раз уж гостеприимному хозяину отчего-то вздумалось слегка облапошить незадачливого гостя, почему бы не дать ему возможность поверить, что затея удалась? Я вопросительно взглянул на Штолля, принимая вид воплощенного внимания и полной готовности к действию.

– Послушай, Вальдар, ты знаешь, кто такой Володимир Муромец?

– В городе рассказывают, – неопределенно бросил я.

– Что же именно? – скороговоркой произнес Хельмут.

– М-м… Витязь славного рода, проливал кровушку за Русь. Говорят, что против князей дрался, а потом скитался Бог знает где. Теперь вернулся и, как я погляжу, снова готов к драке.

– Оно все так, – растягивая слова, произнес купец, – но дело в том, что выступает сей витязь за единую Русь. А единая Русь – стало быть, и единые пошлины, и княжьего разбоя меньше. Так что торговля оживет, страна окрепнет, а там, глядишь, он и путь на Восток расчистит…

Более всего во вдохновенном монологе Хельмута меня повеселило заявление о расчистке пути на Восток. Однако рассказывать купцу о том, какие неисчислимые полчища надвигаются на Русь из-за диких степей, было по меньшей мере странно. Откуда бы мне, северянину, знать такие подробности из жизни Орды?

Штолль говорил еще довольно долго, явно стараясь произвести на меня впечатление грандиозностью замыслов.

Он был бы, вероятно, весьма удивлен, когда б узнал, что в моей исправно кивающей голове роятся сейчас видения сказочного Хорезма, вернее, еще более древнего, чем сам Хорезм, тонущего в струящихся песках, забытого города в пустыне Кызылкум, где, скрытая от чужих глаз, ожидает нас с Лисом камера перехода.

– …Да вот беда, голова у Муромца отчаянная, прямиком в самую гущу лезет. Не ровен час поляжет в бою, и конец делу. Так я и думаю, а что, ежели я тебя с твоим отрядом найму Муромца оберегать? Стражу он себе набирать не желает, так уж ты просто держись поблизости да примечай, где какая беда да опасность может случиться. Ну а от меня, да что там, от всех ганзейцев тебе любая помощь будет.

«Что-то это мне напоминает, – усмехнулся я про себя. – По-моему, меня решили завербовать втемную». Конечно, в том, что говорил почтенный представитель Ганзы, был резон. Вот только окончание разговора, нечаянно подслушанного мною под дверью, даже не столько слова, сколько тон, которым они были произнесены, наводили меня на мысль, что все совсем не так просто, как пытается представить мне добрый любекский купец. Одно уж, во всяком случае, можно было утверждать наверняка: нанимая меня, Хельмут и те, кто стоял за ним, желали обезопасить не столько жизнь могучего ревнителя российской государственности, сколько свои вложения в развитие торговли на Востоке. Однако то, что кристально ясно члену Британской палаты лордов Вальдару Камдилу, лорду Камбертону, вовсе ни к чему наемнику без роду и племени. А потому я лишь сдвинул брови к переносице и закинул в рот оторванную от соблазнительной кисти виноградину.

– Все это хорошо звучит, – неспешно заметил я, смакуя ягоду. – Но, во-первых, я еще не слышал, о какой сумме идет речь, а во-вторых, я уже говорил, что у меня с недавних пор есть боевой побратим.

– Да-да, Лис Венедин, – кивнул Штолль.

– Он самый. И я не могу принимать такое решение без него.

Словно дождавшись упоминания о своей персоне, в ту же секунду на канале связи прорезался голос моего «побратима»-напарника.

– Але, Капитан, ты еще трезвый? – с непонятным восторгом в голосе завопил он.

– Даже не притрагивался.

– Сочувствую, – в том же тоне продолжил Лис. – Ладно, о тяготах и лишениях потом. Ты говорил, шо у тебя в Новгороде есть знакомый ганзейский купец?

– Да, я сейчас у него. Он как раз предлагает одну занятную работенку…

– Позже, Капитан, позже. Работа не хрен, стояла и стоять будет. Тут клиент на наши плавсредства томится, породы «лопух первозданус раскидистый». Ты бы мог притащить на пристань к озеру своего торговца и побродить с ним по пирсу, разглядывая корабли, а лучше всего тыкая в них пальцем?

– Что ты задумал? – нервно начал я, зная на практике, что после проведения в жизнь очередного Лисовского плана в городе нам лучше более не задерживаться.

– Капитан, все будет пучком! Операция под поэтическим названием «Лис в сапогах, или Новые похождения маркиза Карабаса». Твое дело – побродить с умным лицом по пирсу, а потом подойти ко мне и заявить, что ты берешь оба корабля. За любые деньги.

Глава 3

Ой ты, гой еси, добрый молодец!

И на кой, еси, тебе это надо?!

Слова из песни

Свеженастланные доски пирса тихо скрипели под сапогами. Было уже совсем поздно, когда наша процессия добралась до берега Ильмень-озера, туда, где в ожидании выхода в море лениво покачивались на волнах десятка четыре лодий, коггов и крутобоких нефов. Несмотря на ночное время, пирс жил своей обыденной жизнью. Кое-где, неспешно переговариваясь, стучали киянками плотники, ремонтирующие дубовый настил, рыбачили с борта вахтенные матросы, громыхали трещотками сторожа, отпугивая то ли мелких воришек, то ли змея чудодивного, жившего, судя по рассказам местных жителей, в неведомых глубинах озера.

Заметив нас, они окидывали процессию долгим взглядом и вновь возвращались к своим делам, понимая, что ежели спешит в полночный час именитый ганзейский купец, стало быть, нужда в том есть. Пятеро стражников, судя по жилетам из волчьих шкур, надетых поверх вороненых кольчуг, из народа ободритов, и пара рослых факельщиков придавали нашему эскорту видимую значимость, но сколько таких кортежей доводилось видеть плотникам и сторожам – не перечтешь.

– Вот, смотри, Хельмут, – я ткнул пальцем в ближайшее судно, стоящее у пирса, – посудина плавает уже по меньшей мере лет двадцать. К тому же, похоже, в этом году его хозяин не расщедрился на то, чтобы его как следует просмолить, и я готов биться об заклад, под палубой у него плещется вода, как в дождевой бочке…

– Пожалуй, – кивнул головой мой собеседник. – Но я не собираюсь покупать у тебя корабли.

– А вон тот неф, – не унимался я, исправно тыкая в следующий парусник, – его днище так обросло, что он едва может двинуться с места. Если его владелец и впрямь планирует в скором времени добраться домой, судя по всему… во Фландрию или, может, в Геннегау, то придется отправляться прямо сейчас, иначе до зимних штормов ему не дойти.

Штолль хмыкнул:

– Возможно, ты прав. Но мне-то что, я уже сказал тебе, я не собираюсь покупать твои когги.

– У нас отличные корабли, – словно не слыша слов торгового гостя, продолжал я. – Просто прекрасные. Да что я говорю, ты лучше сам посмотри. Во-он видишь, Лис возле них суетится. Похоже, покупателя нашел.

– Ну, вот и славно, – кивнул наш наниматель. – Надеюсь, он сможет отвлечься, чтобы обговорить дела. Время не ждет.

Мне стоило немалых трудов натолкнуть почтенного купца на мысль бросить вечерние хлопоты и отправиться на пристань, чтобы самому поведать Венедину о своем предложении. Я утверждал, что могу напутать, что условия сделки будут весомее звучать из уст самого Штолля, что я не хочу быть заподозренным в том, что утаиваю выгоду лично для себя и прочее, прочее, прочее. Но все мои слова ушли бы водой в песок, когда б не непреложный факт, что сегодня Лис ни за что не уйдет с причала, пока не продаст корабли, а завтра наша дружина уже нужна ганзейцам на площади.

– Кнут! – Хельмут Штолль обернулся к своему наперснику. – Пригласи сюда славного витязя Лиса Венедина. Скажи, что у меня к нему есть очень выгодное дело.

Преданный слуга молча склонил голову и поспешил выполнить поручение хозяина.

– Капитан, все отлично. Я вас вижу. Сейчас делаем рокировку. Я иду протирать ля-ля за тополя с твоим купцом, а ты давай сюда и с умным видом надувай щеки.

– Зачем? – непонимающе отозвался я.

– У нас в годы развитого социализма один из высокопосаженных членов после посещения крейсера «Москва» записал в книге почетных гостей: «Посетил военное судно. Произвел глубокое впечатление». Так вот, бери пример с него.

Понять что-нибудь в образной Лисовской речи было делом непростым, поэтому я решил действовать по обстоятельствам. Дождавшись, пока Штолль увязнет в беседе с моим хозяйственным напарником, я откланялся и, поднявшись на борт судна, начал с деловым видом разгуливать по палубе, ощупывая натяжку шкотов, простукивая борта и внимательно разглядывая, хорошо ли законопачены щели. Найденный Лисом покупатель, по костюму явный фризландец, с неподдельным интересом наблюдал с берега за моими действиями, силясь осознать, что происходит. В голове моей на канале закрытой связи крутился страстный диалог расчетливого венедского витязя с не менее расчетливым любекским купцом. Оказавшийся в своей стихии Лис торговался за каждый день оплаты, за каждый фунт мяса для дружинников и гарнец овса для лошадей. Я думаю, почтеннейший Хельмут Штолль уже вполне осознал, что получение одобрения контракта у хитрого Венедина не было пустой формальностью.

– Эй! Что вы там делаете? – донеслось до меня с берега.

Похоже, мои брожения по судну вызвали настолько острый приступ любопытства у вероятного клиента, что он решился одернуть неизвестного вояку, бесцеремонно разглядывающего практически купленный им корабль.

– Смотрю, все ли в порядке, – сухо отрезал я и, повернувшись спиной, скрылся в трюме.

Переговоры купца и моего генерал-квартирмейстера, к вящему удовольствию высоких торгующихся сторон, подходили к концу. Звучно ударив по рукам и договорившись о встрече завтра поутру, переговорщики разошлись, втайне, очевидно, усмехаясь тому, как ловко каждый из них провел другого.

Покончив со сделкой, Лис с самым радостным видом возвращался к нервно переминающемуся с ноги на ногу покупателю, измучившемуся в ожидании ответа на обуревавшие его вопросы. Лис приближался, улыбаясь и насвистывая что-то бодрое. Фризландец открыл было рот, спеша поинтересоваться, что, собственно говоря, происходит, но не тут-то было.

– Прости, родной, – услышал я слова Лиса. – Видать, не судьба мне продать тебе корабли.

– Как то есть не судьба?! – В тоне неудачливого покупателя звучало возмущение. – Мы ведь почти договорились!

– Ну, почти договорились – еще не значит, что договорились, – стремительно парировал Лис. – Ты меня не знаешь, я тебя не знаю. Тебе нужны корабли, мне нужны деньги. Господин ганзейский купец дает больше.

– Но ты говорить – слово! – не унимался задетый за живое северянин. – Ты продавать корабли две трети цены. Я тебе платить деньги – задаток!

– Тю! – возмутился Венедин. – Я шо, тебя обокрал? Держи обратно свои гроши. Это у вас, у торговых гостей, слово дороже денег, а нам-то что, – Лис махнул рукой, – только монету плати, и мы вообще рта не раскроем.

– Но я платить тебе хороший деньги за чужой судно! – упирая на «чужой», продолжал свой бессмысленный торг найденный моим другом «лохус натуралис».

– Родной! – Лис сделал паузу. – Ты, видать, не понял: господин, с которым я только что беседовал, – представитель Ганзейского союза. И если его человек скажет, что корабли так хороши, как я о них говорил, то он выкладывает за каждый по две цены против той, которую предложил ты.

– Это не может быть! Ганза не покупает краденый корабль!

– Как скажешь, – согласился Венедин. – Ладно, все. Ступай и прости, если что не так. А я пойду посмотрю, что там чертов конунг в трюме делает.

«Чертов конунг», то есть я, счел последнюю реплику вполне уместной для эффектного появления из корабельных недр.

– Все отлично, – заявил я, вылезая на палубу. – Прекрасный корабль. Если второй такой же, я скажу хозяину, что они действительно стоят тех денег, которые он за них платит.

– Да-да, конечно, посмотри. Второй ничуть не хуже, – отозвался Лис.

– Но как так быть? – Фризландец тронул плечо глядевшего мне вслед Лиса.

– Муромец приехал, – неопределенно вздохнул мой друг, разводя руками.

– И что? – обалдело спросил купец.

– Ты шо, совсем?! – Венедин постучал кулаком по лбу. – По слогам тебе повторяю: Му-ро-мец при-е-хал.

– А-а-а, – понимающе закивал северянин. И продолжил, переходя на шепот: – Послушай, я давать две цены плюс еще полцены. Прямо сейчас, не утром. Вот монеты. – Он потряс перед носом моего друга туго набитым кошелем.

– Сказал же тебе – не могу, – досадливо отрезал Лис. – Сам же твердил: слово! слово! Мы уже по рукам ударили. Стало быть, извиняй. Вот сейчас купцов слуга оценит…

Фризландец ловко поймал брошенную ему подачу.

– А если он сказать хозяин, что корабль плохой?

– Ну, знаешь ли, это ты с ним сам договаривайся.

Мы договорились.


Утро началось с грохота в дверь и возбужденного шума голосов на лестнице. Я открыл глаза и, с трудом наводя резкость, бросил взгляд на затянутое бычьим пузырем оконце. Судя по всему, только начинало светать.

– Шо-то я не понял. – Лис, приподнимаясь на локте, начал нащупывать рукоять лежавшего рядом с топчаном меча. – Шо это еще за ранний старт? Кажется, за нами никакого криминала не водится, шоб вот так спозаранку тревожить почтенных джентльменов.

Я прислушался. Постоялый двор, на котором мы остановились, жил своей – и, похоже, весьма бурной – жизнью.

– Лис! – скомандовал я. – Растолкай тех, кого можно растолкать, и готовьтесь к бою. Сейчас! – крикнул я, начиная снаряжаться. – Сейчас открою!

Вчерашнее неподъемным грузом прижимало дружинников к полу, мешая им не то что оторвать голову от свернутых на манер подушки плащей, но даже просто открыть глаза. Пожалуй, радость по поводу продажи кораблей и приобретения оплаченной работы была в алкогольном эквиваленте чрезмерной.

В дверь снова застучали.

– Иду-иду! – крикнул я и, поудобнее перехватив меч, отодвинул засов. – Что надо?

Лестница была забита молодыми людьми приказчицкого вида. Тот, кто стоял ближе всех к двери, явно добившийся столь выгодного положения благодаря недюжинной телесной мощи, затараторил, спеша опередить собратьев:

– Говорят, у вас продается два корабля…

– Уже проданы, – зло бросил я, закрывая дверь перед его носом.

– Здесь тоже проданы! – донеслось из-за двери, и два десятка ног затопали вниз по лестнице.

– Что это было, Капитан? – подходя ко мне, поинтересовался Лис.

– Десяток приказчиков интересовались, есть ли у нас корабли на продажу.

– Ну дела! И чего бы им вчера не прийти?

Я пристально посмотрел на друга:

– Лис, а скажи мне, пожалуйста, что ты имел в виду, упоминая вчера маркиза Карабаса?

– Ну-у… понимаешь… сущие пустяки. – Мой друг скорчил рожу провинившегося ребенка. – Я послал несколько человек, чтобы они побродили по пирсу, поговорили со шкиперами о цене на корабли в этом сезоне. Ну и выразили заинтересованность Ганзы в срочном увеличении своего флота.

Я вздохнул. Скорость распространения слухов в Новгороде была не менее высокой, чем в любом торговом городе.

– Ладно, давай поднимай дружину. Пора собираться на площадь.


– Неужели продешевили, – страдал Лис, размашисто шагая по направлению к площади. – Господи, интересно, а почем корабли сегодня?

– Можно узнать, – отозвался я, подыскивая слова для утешения своего друга.

– Ни в коем случае! – замахал на меня руками Лис. – Если выяснится, шо они сегодня стоят дороже, чем я взял с нашего терпилы, моя жаба примет невиданные размеры.

– Кто? – не понял я. – Жаба – это такая… вроде лягушки?

– Жаба – это вроде полный абзац, – хмуро кинул Лис. – Она нападает и давит, пока дерьмо из ушей не полезет.

Я с сочувствием посмотрел на своего боевого товарища. Чудовища, водившиеся в недрах российской глубинки, похоже, представляли леденящее душу зрелище.

– О, друзья мои! – Хельмут Штолль в окружении своей ободритской стражи уже поджидал нас у тисовых ворот гостиного двора. – Приветствую вас!

Мы с Лисом склонились в низком поклоне, спеша засвидетельствовать почтение щедрому нанимателю.

– Кстати, господа, как у вас обстоят дела с продажей кораблей?

Я услышал, как со скрежетом смыкаются Лисовские челюсти и невольно оглянулся посмотреть, не появился ли вдруг упомянутый Сергеем монстр. Слава Богу, страшилища не было.

– Вчера продали, – поспешил ответить я, искоса наблюдая, как у Лиса отливает от лица кровь.

– Очень жаль, – вздохнул Штолль, – а то у меня есть человек пять отличных покупателей. Дают тройную цену за самую никчемную лохань.

Лис был близок к обмороку. Он сомнамбулически шевелил ногами, продвигаясь вместе с нашей процессией, не в силах сказать ни слова.

– Сегодня с утра все как взбесились, – продолжал благодушно настроенный торговый гость. – Бегают, торгуются, толкуют о каком-то заморском походе, трещат как сороки: «Муромец приехал, Муромец приехал». И мне отчего-то показалось, что все ждут, когда я открою очень важную тайну.

Лицо моего друга приобрело оттенок той самой деревянной мостовой, по которой мы сейчас ступали.

– Что с тобой, Венедин? – Хельмут недоуменно смерил моего друга взглядом с ног до головы. – Ты болен?

– Вино, – не размыкая зубов, процедил мой напарник.

Так и осталось невыясненным, жаловался ли Лис на качество выпитого вчера на постоялом дворе или же, наоборот, просил поднести ему чарку, чтобы обрести силы жить дальше. С площади, бывшей уже совсем неподалеку, донесся слитный рев сотен луженых глоток: «Муромец!!! Муромец!!! Молви слово, Володимир!»

– Продешевил! Продешевил! – услышал я причитания на канале мыслесвязи. – Ну надо же!

– Послушай, Лис, – пытался успокоить я своего друга, – всех денег все равно не заработаешь. К тому же зачем тебе их столько? Сегодня-завтра мы набираем достаточно материала для доклада в Институт и отбываем восвояси, сделав всем ручкой. Благо, при помощи Хельмута мы сможем достаточно близко подобраться к главным источникам информации, да и сам факт связи сегодняшнего мероприятия с политикой Ганзейского союза весьма пикантная приправа к нашим непредвзятым наблюдениям.

– А репутация! – продолжал причитать мой друг. – Моя репутация! Так лохонуться! – Отчаяние Лиса было столь велико, что его безмолвный вопль, похоже, заставил обернуться седобородого старца в черно-алом одеянии, опиравшегося на длинный посох.

– Приди в себя, на нас уже обращают внимание.

Ведун перевел взгляд с Лиса на меня и, скривив губы в какой-то странной усмешке, отвернулся.

– Ладно, все-все, проехали. Нет, но так лохонуться!


Сотни людей в кольчугах, колонтарях,[7]7
  Колонтарь – доспех из двух половин кольчужной сетки, соединенной по бокам и на плечах завязками, скрытыми металлическими пластинами.


[Закрыть]
байданах,[8]8
  Байдана – доспех, похожий на кольчугу, но кольца более крупные и плоские.


[Закрыть]
а то и в простых тегеляях[9]9
  Тегеляй – доспех, похожий на стеганый ватный тулуп.


[Закрыть]
толпились около каменной колоколенки, где в окружении недреманной стражи красовалась святыня и гордость Новгорода, залог его вольностей и прав – гулкий вечевой колокол.

– …Господин Великий Новгород с Русью испокон веку единой кровью был. Отсюда и Рюрик пришел, и князь Ярослав в трудную годину здесь хоронился. Ежели град Киев – отец иным городам русским, то Новгород, почитай, всей Руси колыбель. – Слова оратора были встречены гулом одобрения.

– Это Гнездило Рогволдович, – пояснил стоящий рядом Штолль, – старшина новгородский.

– Вот и сегодня, – продолжал выборный голова боярского совета, – Новгород в своих стенах собрал честных мужей, для коих кровь и слезы Руси больнее кнута и страшнее мора. И вновь Новгород готов силой, – Гнездило воздел кулак к небесам, – всей мощью своей поддержать славных витязей земли русской в столь трудную годину. И в этот великий день, великий час, – боярин развел руки, словно пытаясь охватить ими всю площадь, – клянетесь ли вы, други, и ты, Володимир свет Ильич, храбрый Муромец, беречь пуще глаза своего права и вольности Великого Новгорода? И в час победы вашей, в память о нашей подмоге, оружною рукой защищать его от злого ворога?

– Клянемся! Клянемся! – ревела площадь, и мне показалось, что, потребуй сейчас боярин у собравшихся после победы совершить церемонию харакири, и в этом не получил бы отказа.

Среди собравшихся у вечевого колокола я давно заприметил человека, которого мысленно окрестил Володимиром Муромцем. Макушкой вровень с рослым новгородским боярином, он был вдвое шире его в плечах, и огромная косматая голова, слегка склоненная набок, чтобы лучше видеть говорившего, производила впечатление какой-то стихийной, несгибаемой, неумолимой мощи, способной двигать горы и останавливать светила в полуденном небосклоне. Я невольно залюбовался матерым человечищем, но то, что произошло далее, повергло меня в шок. Он встал.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

Поделиться ссылкой на выделенное