Константин Станюкович.

Похождения одного матроса

(страница 8 из 33)

скачать книгу бесплатно

   А ядра стали летать чаще и падали по обеим сторонам «Диноры». Ясно было, что «Вашингтон» все-таки нагонял «Динору».
   – Гаук! Где мы находимся теперь? Принесите-ка карту!
   Гаук принес из своей каюты карту. Блэк внимательно поглядел на нее.
   – Через полчаса будем у банки. Не так ли, Гаук?
   – Полагаю, капитан.
   – А у начала банки пятнадцать фут на две мили. «Динора» пройдет, а «Вашингтон» не может: он сидит пятнадцать фут. Верно, Гаук?
   – Верно, капитан.
   – А от того места, где глубина будет двенадцать фут, всего три мили до берега. И если счисление наше верно, то мы будем в пяти милях южнее Нью-Орлеана, и, следовательно, небольшой пароход оттуда спасет наш груз…
   – Если не разыграется штормяга, капитан…
   – Не думаю… Ветер силен, но до шторма еще далеко!
   – Все-таки на шлюпках трудно добраться до берега.
   – Все же лучше этот риск, чем отдать «Динору» этому дьяволу…
   – Или…
   Гаук остановился.
   – Попасть раньше к рыбам… Глядите, как нос зарывается!
   – «Динора» вывезет! – уверенно сказал капитан.
   Ядра участились.
   – Торопится пустить нас ко дну! – засмеялся капитан. – Скорей бы отмель…
   И Блэк нетерпеливо взглянул на часы.
   «Еще двадцать минут. В этот промежуток времени „Вашингтон“ не догонит!» – подумал Блэк.
   Ядра начинали падать впереди брига, перелетая с шипящим свистом через головы моряков. Но пока ни одно ядро не попало в «Динору». Расстояние между судами уменьшалось все более и более.
   «Если отмель дальше, чем я считаю, то…»
   Блэк не окончил своей мысленной речи и, радостный, смотрел на «Вашингтон».
   На крейсере убирали паруса.
   – На лот! Как глубина?
   Один из матросов пошел бросать лот.
   – Пятнадцать! – крикнул он.
   – Мы на банке, Гаук! – весело проговорил Блэк.
   – На банке, капитан!
   – «Вашингтон» в дураках!
   – Но смотрите: он бросил якорь и поворачивает к нам лагом.
   – Хочет дать залп…
   Но пока крейсер поворачивался, «Динора» еще убежала вперед.
   Раздался оглушительный залп.
   Блэк повернулся к «Вашингтону» и низко раскланялся.
   – «Динора» нас вывезла, Гаук, она не изменила нам в трудную минуту. Эй, на лоте! Кричать глубину!
   – Пятнадцать!
   – Отлично. Вот и берег виден.
   Действительно, полоска низкого берега виднелась на горизонте.
   – Тринадцать с половиною!
   Блэк взглядывал на гнущиеся брам-стеньги и все еще медлил убирать паруса, желая быть по возможности дальше от «Вашингтона» и ближе к берегу.
   Прошло еще минут десять.
Лотовой выкрикивал ту же глубину. «Динора» мчалась как бешеная.
   – Тринадцать!
   – Лиселя долой! Фок и грот на гитовы! И живей, черти! – командовал капитан.
   Минут через пять паруса были убраны. Но и под марселями и брамселями «Динора» бежала узлов по десяти.
   – Двенадцать с половиной! – во все горло крикнул матрос, бросавший лот.
   – Марса-фалы и брам-фалы долой!
   И когда «Динора», остановленная в своем беге, пошла тихо, Блэк скомандовал отдать якорь.
   Вся команда «Диноры» облегченно вздохнула.
   Чайкин перекрестился.
   – Счастливо вывернулись из беды! – промолвил Гаук.
   – «Динора» вывезла! – весело ответил капитан. – Ну, а теперь надо послать шлюпку на берег, Гаук, и немедленно дать знать в Нью-Орлеан о нашем приходе.
   – Шлюпку зальет, капитан.
   – По сто долларов каждому, кто поедет, и пятьсот рулевому! Скажите им, Гаук…
   В эту самую минуту Блэк посмотрел в подзорную трубу на «Вашингтон», и лицо его мгновенно омрачилось…
   – Черти! – произнес он.
   Взял трубу и Гаук и увидел, что на «Вашингтоне» спускают баркас.
   – Хотят взять нашу «Динору» баркасом!
   – Так я им и дал!.. Так я их и подпущу!
   И капитан крикнул боцману собрать всю команду.
   Все пятнадцать человек собрались перед ютом.
   – Джентльмены! – начал капитан, – на нас собираются напасть и отнять бриг. Я думаю не отдавать его и встретить баркас пулями… Но так как я вас не нанимал защищать «Динору» с ружьями в руках, то считаю долгом узнать, кто желает сражаться и кто нет. Кому угодно, тот получит по сто долларов, а кому не угодно, тот на время битвы будет заперт в трюме, чтобы не мешал нам… Когда дело окончится так или этак, не желающие получить по сто долларов будут, конечно, выпущены из трюма или нами, или матросами с «Вашингтона», если они перестреляют всех нас… Выходите, джентльмены, не желающие кутнуть в Нью-Орлеане. Надеюсь, вы верите моему слову? Выходите же, джентльмены, боящиеся пуль… Выходите!
   Ни один из матросов не вышел.
   – Мы хотим заработать сто долларов! – раздались голоса.
   – Очень рад… Сейчас вы получите ружья… Гаук, посмотрите, отвалил ли баркас, и много ли на нем людей?
   Гаук посмотрел в трубу и ответил:
   – Баркас у борта, под парусами… Сажают людей… Пятьдесят человек… Маленькое орудие…
   – Ладно. Через час баркас подойдет… Мы встретим его как следует!
   С этими словами Блэк вместе с Гауком и Чайкиным пошли в капитанскую каюту и вынесли оттуда штуцера и заряды.
   Вслед за тем матросы стали укладывать на бортах брига койки, круги запасных тросов, парусов и мешки с водой, чтобы иметь прикрытие от пуль.
   Гаук распоряжался всеми этими приготовлениями и назначал места матросам.
   Блэк в это время писал что-то у себя в каюте. Окончив писание, он спрятал на груди банковые билеты, наполнил карманы золотом, лежавшим в железном шкапе, и, взяв с собою свой штуцер и нащупав в кармане своего короткого пиджака два револьвера, поднялся наверх.
   – Послушайте, Чайк! – сказал капитан, подозвавши к себе русского матроса. – Если меня убьют, достаньте с груди конверт с банковыми билетами и письмом и доставьте конверт в Сан-Франциско по адресу. Я вам верю. Вы его доставите.
   – Доставлю, капитан.
   – И скажите на словах этой леди все, что было. Писать теперь некогда.
   – Слушаю, капитан.
   – А золото в карманах – после раздачи по сто долларов каждому – завещаю, в случае смерти, вам… В карманах есть насчет этого две записки: одна вам, другая Гауку… А теперь по местам. Становитесь около меня, Чайк!
   С этими словами Блэк стал у борта на шканцах, за двумя большими кругами очень толстого белого манильского троса, служившего отличным прикрытием против выстрелов.
   По обеим сторонам капитана стали Гаук и Чайкин.
   Баркас под парусами, шедший среди волн, был уже виден простыми глазами.
   Блэк не спеша зарядил свое ружье. То же сделал и Гаук. Медленно заряжал и Чайкин.
   Он был, видимо, взволнован.
   «Неужели придется стрелять в людей? И за что?» – думал Чайкин, и лицо его омрачилось выражением недоумения и тоски.
   – Готовы ли, джентльмены? – крикнул Блэк.
   – Готовы, капитан! – отвечали матросы.
   – Стрелять не раньше, как я прикажу. И целиться хорошенько!
   И капитан обошел вдоль борта и вернулся на свое место, осмотревши, хорошо ли прикрыты стрелки.
   – А вы, Чайк, что нос повесили? Трусите?
   – Да, капитан! – ответил Чайкин.
   – Боитесь, что вас убьют?
   – Людей убивать страшно, капитан!
   – Но тут игра в открытую. Если вы не убьете, вас убьют!
   – То-то я и думаю, что лучше не быть убитым и не убивать!
   – Так идите вниз, Чайк.
   – Нет, капитан, я не пойду. И то нас немного. И я не оставлю вас в беде. Я добро ваше ко мне помню и не забуду! – горячо проговорил молодой матрос.
   Блэк взглянул на это простодушное лицо, на эти добрые проникновенные глаза Чайкина и в каком-то раздумье произнес:
   – Вы редкий экземпляр человеческой породы, Чайк!..
   И, проговорив эти слова, примолк и задумался.


   – Капитан! баркас поворачивает назад! – воскликнул вдруг Гаук.
   Блэк взглянул перед собой. Действительно, баркас поворачивал назад.
   Капитан поднялся на ют и направил подзорную трубу на «Вашингтон». На фор-брам-стеньге крейсера подняты были позывные, призывавшие шлюпку к борту.
   Блэк недоумевал.
   Но скоро недоумение его рассеялось, и радостная улыбка озарила его лицо, когда он обвел трубой горизонт и увидел дымок со стороны Нью-Орлеана.
   Через несколько минут обнаружился силуэт монитора, державшего курс на американский крейсер.
   – Спасены! – прошептал Блэк, не отрывая глаз от трубы, и облегченно вздохнул.
   Прошло несколько минут. В подзорную трубу видно было, что на «Вашингтоне» разводили пары и ставили паруса.
   – Гаук! Отберите ружья и снесите в каюту. Теперь мы спокойно пойдем в Нью-Орлеан. И скажите нашим джентльменам, что по сто долларов они все-таки получат!
   Громкое «ура» раздалось на «Диноре», когда Гаук сообщил эту новость матросам.
   – Ну, Чайк, радуйтесь! Никого убивать не придется!
   Баркас пристал к борту «Вашингтона» и тотчас же был поднят. Вслед за тем «Вашингтон» пошел в море.
   Монитор, весь купаясь в воде, с одной небольшой мачтой погнался за ним.
   Послышался звук выстрела с монитора. «Вашингтон» не отвечал.
   – С якоря сниматься! – весело крикнул Блэк.
   Через десять минут «Динора» уже держала курс на Нью-Орлеан. Ни монитора, ни «Вашингтона» не было видно на горизонте.
   Ветер заметно стихал, и на «Диноре» были поставлены все паруса, какие было можно поставить.
   Чайкин стоял на руле, действительно радостный, что не придется стрелять в людей и что близок час, когда он оставит «Динору» с изрядным запасом денег.
   Теперь у него бродили мечты о том, чтобы вызвать мать из России. Деньги на это есть.
   Но приедет ли она? Не побоится ли она, никуда не выезжавшая из деревни, одна ехать за океан?
   И где он поселится?
   Во всяком случае, Чайкин решил воспользоваться покровительством капитана и взять у него рекомендательные письма, которые тот предлагал.
   Его тянуло к земле. Там он спокойно заживет.
   Такие мысли бродили в голове Чайкина, когда он стоял на руле в этот день, полный для него тревог и неожиданностей.
   Ветер стихал. Солнце поднялось уже высоко на голубом высоком небе, подернутом белоснежными перистыми облачками, и порядочно подпекало. Но ветер умерял зной, и не чувствовалось томительной жары.
   На «Диноре» прибирались по случаю близости порта. С борта были убраны разные вещи, положенные для прикрытия, подметали палубу и чистили медь. И на всех лицах этой разноплеменной команды светилась радость при мысли, что скоро берег и можно будет после долгого плавания загулять на те сто долларов, которые обещал капитан.
   И его теперь не так уже ненавидели. Его даже хвалили, но все-таки никто почти не хотел больше оставаться на «Диноре». Слишком опасно плавать с таким дьяволом. Ему все нипочем!
   При этом вспомнили и о том, как поплатился Чезаре.
   А Чайкин вспомнил про Сама и сказал Гауку:
   – А что Сам?.. О нем и забыли сегодня, мистер Гаук.
   – Вы правы, Чайк… Эй, боцман!
   Боцман подошел, и Гаук попросил его дать Саму поесть и велел сказать ему, что скоро Гаук сделает ему перевязку.
   Боцман скоро вернулся и доложил, что Сам просится наверх.
   – Пусть выйдет!
   Великан негр вышел испуганный и подставил свою спину под лучи горячего солнца. Скоро, впрочем, он уже радостно ворочал белками, устремленными на берег. О, как жадно он его ждал и как он хотел поскорее уйти с «Диноры»!
   – Из-за чего вышло это дело, Сам? – спросил его один из матросов.
   – Сам был дурак.
   – Отчего дурак?
   – Послушался Чезаре. Капитан Блэк – настоящий дьявол. И с ним нельзя шутить! – с каким-то суеверным ужасом проговорил негр.
   – А как же ты хотел пошутить?
   Сам рассказал то, что произошло в каюте, умолчав, конечно, какую предательскую роль играл он, бывши доносчиком.
   – Его никто не убьет! – прибавил шепотом негр. – Он заколдованный. И он все видит в человеке. Он знал, что Чезаре подговаривал нас к бунту и что мы согласились.
   – Знал?.. Но как же он мог знать?
   – Не знаю. Но он знал. И Чезаре ему перед смертью признался… И как он меня велел кинуть за борт… Я слово сказал… Оно меня спасло.
   – Какое слово?
   – Миссис Динора… Леди в Сан-Франциско. Она одна может околдовать капитана… Я слышал… Она была его невеста…
   Вдруг Сам смолк, и его блестевшее глянцем чернокожее лицо исказилось ужасом. Из каюты вышел капитан Блэк и увидал негра.
   Чайкин взглянул на капитана и обратил внимание на грустное выражение его лица.
   «Казалось бы, ему радоваться… „Динора“ уже приближается к рейду, а он вдруг заскучал!» – подумал Чайкин.
   А Блэк поднялся на мостик и, обращаясь к Гауку, сказал:
   – Как станем на якорь, объявите команде, что она мне более не нужна. Раздадите им деньги, и они могут убираться к черту. До выгрузки пусть останутся только боцман, плотник и вы, Гаук…
   – Разве «Динора» больше не пойдет в плавание?
   – Я больше не пойду… Я сегодня же переберусь на берег и завтра же вечером уеду во Фриски!
   – А «Динору» поручите продать?
   – «Динора» ваша, Гаук! Я зарабатывал на контрабанде, а вы по чести заслужили долю барыша. И бриг – ваш барыш. Ни слова больше. Сегодня же вступайте во владение и, когда груз будет сдан, набирайте экипаж и идите куда хотите. Только я отдаю вам бриг с одним условием…
   – С каким?
   – Перемените его название… Надеюсь, вы согласитесь?
   – Разумеется…
   Гаук, как настоящий янки, не рассыпался в благодарностях и только сказал:
   – Вы мне предложили очень выгодное дело, капитан.
   И, стараясь скрыть радостное волнение, протянул Блэку руку и крепко ее пожал.
   – Судовые бумаги сегодня же получите от меня! – сказал Блэк и прибавил: – Я пойду укладываться… А вы становитесь на якорь поближе к пристани!
   Между тем «Динора» входила на рейд, полный судов, и ровно в четыре часа дня бросила якорь.
   Через полчаса началась выгрузка. Блэк тотчас же съехал на берег и немедленно отправился на телеграф.



   Очутившись на берегу, Чайкин испытывал радостное чувство человека, вырвавшегося на свободу после долгого плена. Вид садов с роскошною зеленью, эти диковинные фрукты, продававшиеся на улицах, – все говорило ему о земле и в первые минуты заставляло забывать, что он один как перст в незнакомом городе. И все его интересовало: и американцы-южане, совсем непохожие на тех янки, которых он видел в Сан-Франциско, и множество военных на улицах, и еще большее количество негров.
   На первых же порах его удивило обращение с ними белых людей. Он видел, как надсмотрщик рабочих, рывших какую-то канаву, подхлестывал бичом по их голым спинам и осыпал ругательствами, и Чайкин только на другой день узнал о том, что негры находятся в рабстве и что война между северными и южными штатами идет именно из-за отмены рабства.
   Нащупывая по временам на груди спрятанные в мешочке банковые билеты, наш молодой матрос дошел до одной из больших улиц, имея маленький узелок в руке со всем своим имуществом, и, увидав магазин с готовым платьем, зашел туда.
   Через полчаса из магазина вышел совсем другой Чайкин, непохожий на прежнего. В новой пиджачной серой паре, с широкополой сомбреро на голове, в накрахмаленной рубашке с отложным воротником, повязанным цветным галстуком, в крепких, на двойной подошве, башмаках, Чайкин имел вполне джентльменский вид, и когда взглянул в магазине на себя в зеркало, то в первую минуту сам себя не узнал – до того изменил его костюм.
   В том же магазине, в котором можно было купить решительно все, Чайкин купил дешевые часы в пять долларов, две смены белья, чемодан и револьвер. Засунув револьвер в карман, он в лавке уложил все свои вещи в чемодан и, расплатившись, вышел на улицу, чувствуя себя словно бы независимее и свободнее, снявши свое матросское отрепье, полученное им от господина Абрамсона.
   «То-то удивились бы наши ребята с „Проворного“, если б меня увидали!» – подумал молодой матрос, заглядывая в витрины магазинов, отражавшие щеголевато одетого господина.
   И он чувствовал себя господином.
   Вспоминая ребят, Чайкин словно бы жалел их, что и они не такие же вольные птицы, как он сам, и даже не знают, как приятно быть вольной птицей и не знать над собой гнета. Он понял это всем своим существом и не раз благодарил господа бога в горячей молитве, что он сподобил его сделаться человеком. И вся его жизнь на клипере, где он вечно чего-то боялся, где боцман мог бить его и где сам он казался себе таким ничтожным и в чем-то виноватым, – эта жизнь представилась ему теперь далекой и чужой, хотя тоска по родине временами и заставляла его тосковать и, стоя на «Диноре» у руля, напевать вполголоса свои родные песни.
   Чайкин направился в ресторан. Ему очень хотелось есть. Он увидал скромный ресторан, на дверях которого крупными буквами было написано: «Обед за 50 центов», и вошел в двери.
   Из дверей коридор вел в небольшой сад, где за столиками сидели обедавшие, и Чайкин уселся за один из свободных столиков.
   Тотчас же бой-негр подошел к нему.
   – Какое вино будете пить, сэр?
   – Дайте пиво.
   Обед очень понравился Чайкину, и он после солонины и свинины, которые давали на «Диноре», с удовольствием съел тарелку супа, какой-то рыбы, зелени и мяса. И когда ему подали вазу, полную груш, яблок и персиков, он жадно набросился на них.
   – Кофе прикажете, сэр? – снова спросил бой.
   – Давайте и кофе! – решительно приказал Чайкин.
   Бой принес кофе и подал газету.
   – Вечернее прибавление, сэр!
   Чайкин взял газету и вспомнил «Долговязого», говорившего, что всякий человек должен читать газету.
   И на первой же странице он прочитал напечатанное крупными буквами: «Бой „Потомака“ с „Вашингтоном“.
   В заметке описывалось, что «Потомак» обратил в бегство «Вашингтон» и что только свежая погода помешала «Потомаку» пустить ко дну крейсер.
   У всех посетителей были газетные листы в руках, и на всех лицах светилось радостное возбуждение. Поднялись шумные разговоры, требовали вина, говорились патриотические речи.
   – А вы чего не радуетесь? – вдруг обратился к Чайкину высокий плотный американец с большой бородой, в кожаной куртке и в красном поясе, из-за которого торчал револьвер.
   Красное лоснившееся лицо его, масленые глаза и заплетающийся язык свидетельствовали в достаточной степени, что этот господин пьян.
   – Чего вы не радуетесь, спрашиваю я вас? – вызывающе продолжал американец, схватывая Чайкина за плечо.
   Только тогда Чайкин понял, что обращаются к нему.
   – Чего мне радоваться? – ответил Чайкин.
   – Вы иностранец… извините… А я думал, вы янки… Тогда я вздул бы вас, а теперь могу только сожалеть, что вы не радуетесь тому, что «Вашингтон» позорно бежал от «Потомака». Вы, верно, недавно в нашей стране?
   – Сегодня только.
   – Немец?
   – Русский… На «Диноре» пришел.
   – На «Диноре»!.. Привезли нам ружья… Эй, бой! две рюмки рома!.. Пью за ваше здоровье!..
   Незнакомец подсел к Чайкину, внимательно разглядывая его новый костюм и новый чемодан.
   Чайкин выпил рюмку рома.
   Незнакомец велел подать бутылку и налил Чайкину еще рюмку, но Чайкин решительно отказался и, уплативши по счету, вышел из ресторана.
   Едва прошел он несколько шагов, как американец его нагнал.
   – Вы ищете гостиницу… недорогую, конечно? Я вам охотно покажу недорогую. Я сам в ней стою. Хотите? Там очень хорошо, и, если у вас есть деньги, не бойтесь. Отдайте их хозяину, и дело в шляпе. Я отдал свои пять тысяч.
   Чайкин несколько струсил.
   Гаук, прощаясь с ним, предупредил его, чтобы он был осторожен и первым делом купил револьвер, иначе того и гляди ограбят.
   И Чайкин, желая отделаться от навязчивого незнакомца, ответил:
   – Благодарю вас. У меня уже взят номер в гостинице.
   – Взят? – недоверчиво спросил высокий господин в куртке, взглядывая на чемодан.
   – Взят.
   – В какой же гостинице, позволю себе спросить? Здесь надо держать ухо востро, и мне не хотелось бы, чтобы иностранец составил неправильное представление о нашем городе, если его обкрадут… Я сам моряк и уважаю моряков. Я капитан Джиксон… Мой катер стоит на рейде… грузится. Вот моя карточка…
   И с этими словами капитан дал Чайкину карточку.
   – Меня нечего обкрадывать. У меня нет денег! – проговорил сухо Чайкин.
   – А разве капитан Блэк, привезший контрабанду, не наградил вас?.. Разве новенький костюм, который так хорошо сидит, куплен в долг и вы не знаете, чем заплатить за номер? – насмешливо продолжал капитан.
   И с этими словами он подхватил Чайкина под руку и хотел было свернуть с ним в глухой переулок, но Чайкин быстро повернулся и пустился бежать по улице.
   Громкий хохот раздался вслед за ним, и капитан кричал вдогонку:
   – Джон!.. Джон!.. остановись, дружище!
   Чайкин остановился около небольшой площади, обсаженной деревьями, где было много народа. Остановился и присел на скамейке. Никто не обратил внимания на его бегство. Теперь, когда «капитана» не было близко, Чайкину самому сделалось совестно, что он так струсил. Следовало бы проучить этого мазурика и позвать на помощь вместо того, чтобы позорно бежать. Но Гаук его напугал рассказами о смелых грабителях.
   И теперь, когда на скамейку присел какой-то господин с бронзовым лицом, Чайкин как-то подозрительно взглянул на него и отодвинулся подальше.
   Как-то быстро настали сумерки, и площадь осветилась огнями. Заиграл военный оркестр, и публика наполнила площадь и окаймлявшую ее аллею.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Поделиться ссылкой на выделенное