Константин Станюкович.

Похождения одного матроса

(страница 33 из 33)

скачать книгу бесплатно

   Только старый Вильк, казалось, понимал Чайкина, старавшегося осуществить на деле свою внутреннюю потребность – жить по правде и не быть в разладе со своею совестью.
   И Вильк однажды рассказал свою историю. Он был богат прежде и прожил молодость блестяще и праздно. На своей родине, в Венгрии, он мог занять видное положение, и родные думали, что Вильк сделает карьеру, но вместо этого он должен был бежать в Америку.
   – Я не стану вам рассказывать, – продолжал Вильк, – подробностей моей отвратительной жизни… Не стану рассказывать, как отшатнулись от меня и отец и брат, как перестали узнавать меня прежние друзья, когда я из блестящего молодого человека, богатого и расточительного, в одно утро стал нищим и с неоплатными долгами… Никто не поддержал тогда меня, ни одна душа… Понимаете ли вы, Чайк?.. Но я не упал духом… Я поступил на службу и стал работать… Я был не один, я был женат… Но жена, благодаря которой я разорился, эта самая женщина, которая говорила, что я лучший ее друг, бросила меня и объявила, что женой нищего быть не хочет, и требовала развода, чтоб выйти за богатого человека, который ей нравился…
   Вильк примолк.
   Видимо взволнованный, он словно переживал давно прошедшее время. Лицо его было сурово и мрачно.
   И голос старика вздрагивал, когда он продолжал:
   – А я любил эту женщину… Я верил ей… Я думал, что есть на свете один человек, который не оставит меня, и вдруг… такая подлость!.. И какая она красавица была, Чайк!.. И как была лжива!.. И я…
   Вильк снова остановился. Казалось, то, что предстояло ему сказать, было самое тяжелое и ужасное.
   Чайкин словно бы понял это, сам побледнел и с замиранием сердца ждал конца, и в ту же минуту ему хотелось, чтобы Вильк не договаривал.
   – Раз начал, надо кончать! – сурово сказал Вильк. И он отвел глаза и, понижая голос до шепота, проговорил:
   – И я… я убил эту женщину, Чайк!
   Несколько времени прошло в молчании.
   Вильк сидел, опустив голову. Чайкин не укорял в сердце убийцу. Он только глубоко сожалел его и понял, почему он так мрачен и молчалив.
   Вильк встал и, уходя, сказал:
   – Я двадцать лет в Америке, Чайк, двадцать лет… И теперь стараюсь искупить прошлое… А как мне хочется на родину… О, если бы вы знали, как хочется! – прибавил тоскливо Вильк.
   – По временам и мне тоскуется по своей стороне, Вильк! – ответил Чайкин.


   И, случалось, Чайкин очень тосковал, когда не захватывала его работа. Она только и отвлекала его от тоски.
   Несмотря на отличные отношения и с хозяевами, и с Вильком, и с товарищами, несмотря на переписку со старыми американскими друзьями, несмотря на то, что Чайкин чувствовал себя независимым и благодаря книгам и наблюдениям понял многое, чего прежде не понимал, и уже привык к новой жизни и дорожил многим, что дала ему жизнь в Америке, – Чайкин все-таки чувствовал себя одиноким и не мог сделаться американцем, как Дунаев, недавно сообщавший ему, что дела его идут отлично: он бросает ремесло возчика и открывает лавку в Денвере.
   «И женился, Чайкин, на „правильной“ американке.
Жена не такая, как прежняя невеста, стибрившая деньги. Да и деньги у меня лежат!» – прибавлял Дунаев в письме по-английски и снова звал Чайкина к себе компаньоном.
   Чайкину очень хотелось бы повидать Дунаева, который так сердечно ухаживал за ним во время болезни, и отвести с ним душу по-русски, но ехать к нему нельзя было, а поступать компаньоном в лавку, разумеется, он не хотел.
   Как ни нравилась Чайкину Америка, где человек мог жить как ему хочется, если только не нарушает закона, но общий склад американцев ему не нравился. Каждый, казалось ему, только и думал об одном – о наживе – и ради этого только и употреблял необыкновенные усилия и выказывал необыкновенную энергию. И, кроме того. Чайкин заметил, что, несмотря на то, что все в Америке равны, богачи все-таки гнушаются бедняками и вообще людьми, не умеющими пробиться.
   Особенно поражали и возмущали Чайкина те миллионеры-американцы, о баснословной роскоши которых он читал и слышал и которые, думалось Чайкину, совсем забыли о совести и живут не по правде, наживая несметные богатства далеко не чисто. И Чайкин не раз спрашивал себя:
   «Отчего это на свете так неправильно устроено? И разве нельзя жить иначе?»
   Нечего и говорить, что ответа на запросы его души не было… Жизнь отвечала совсем не так, как хотелось бы нашему бывшему матросику.
   И даже такие добрые люди, как миссис Браун и мисс Нора, удивлялись, что можно думать о таких несбыточных мечтах.
   Одна только Джен, сиделка в госпитале, понимала и была, по мнению Чайкина, действительно праведной душой.
   Но много ли таких?
   Чайкина не забывали сан-францисские друзья…
   Нелли время от времени писала своему спасителю и звала во Фриски. Отец ее два раза просил не забывать, что готов к его услугам. Мать Нелли писала, что никогда не забудет Чайкина.
   Макдональд писал, что уезжает в Нью-Йорк, а перед отъездом приезжал на день повидать Чайкина и сообщил, что старый Билль по-прежнему ездит с дилижансом и кланяется Чайку.
   Изредка писал Чайкину и старик Билль и, между прочим, известил, что Абрамсон умер.
   Но русских за эти три года Чайкин так и не видал. А между тем он слышал, что на приисках есть русские.
   Один рабочий на ферме, копавший прежде золото, однажды сообщил, что видел компанию русских. У них был участок около того участка, на котором прогорел американец… Но, кажется, они ушли с участка.
   И Чайкину так хотелось увидать земляков.
   «Хоть бы повидать… Хоть бы по-русски поговорить!» – думал Чайкин.
   Однажды летом, в воскресенье, рано утром он пошел к тому месту, где останавливается дилижанс из Сакраменто, в надежде встретить русских, и по дороге увидал одного усталого и плохо одетого пешехода.
   Он взглянул на его широкое лицо, обрамленное русой бородой, и сердце Чайкина екнуло.
   По обличию ему показалось, что это русский, и Чайкин окликнул по-русски:
   – Не земляк ли?
   – Русский и есть… С приисков иду… А вы откуда?
   Чайкин с восторгом слушал русскую речь и крепко пожимал руку путника.
   – И как я рад земляку… Как рад! Вы куда направляетесь, земляк?
   – На дилижанс… в Сакраменто… Оттуда в Сан-Франциско.
   – Вам спешно?
   – Человеку без места всегда спешно!.. – проговорил, улыбаясь, молодой человек. – Еду искать работы… Авось найду.
   – Как не найти, земляк! Здесь всегда найдешь работу.
   – Это верно… Но только не такому, как я, удержаться на работе. Посмотрите на мои руки! – Молодой человек не без иронической улыбки показал свои тонкие длинные руки и прибавил: – Хороши?
   – А вы не зайдете ли ко мне? Тут близко… Потолкуем насчет работы… Может, и придумаем. А сперва позавтракаем вместе… Отдохнете…
   – С большим удовольствием… Очень даже не прочь позавтракать! – весело отвечал русский, которому так обрадовался Чайкин. – Но прежде позвольте познакомиться: бывший студент Неустроев… А вы что здесь делаете? Как видно, вам недурно живется! – прибавил Неустроев, оглядывая прилично одетого Чайкина.
   – Я рабочий на ферме… Чайкин.
   – И давно?
   – Три года.
   – А вы сюда как попали, Чайкин?
   – Я был матросом на военном судне.
   – И бежали, конечно?..
   – Бежал.
   – И каким же вы стали американцем, Чайкин… Как зовут по имени и отечеству?.. Привык, знаете, по-русски звать.
   – Василий Егорович.
   – А я Николай Николаевич…
   Они пошли к ранче, и Неустроев торопился рассказать свою одиссею.
   – А мне, Василий Егорович, не приходилось бежать… Просто взял паспорт и приехал.
   – Зачем? – как-то невольно сорвался вопрос.
   – То-то и есть, что дома некоторые, а здесь все спрашивали: «Зачем?» Могу только сказать, – не для того бросил академию, чтобы сделаться богатым американцем. Разбогатеть при ловкости можно и дома. Как вы думаете, Василий Егорович?
   – Везде можно. Только забудь совесть.
   – И какой же вы понятливый, Василий Егорович… Именно, только забудь совесть! Ну, а я еще совести не желаю забывать… И как же я рад, что встретил такого земляка! – радостно и задушевно воскликнул студент. – Вы вот матросом были, а теперь американец, рабочий.
   – Да я не американец… Я вполне русский остался… Только прозвали меня Чайком, – все и зовут Чайком, а я Василий Чайкин.
   – И отлично, что не американец… Я и говорю, что самый ученый американец не хочет понять того, что вы понимаете насчет совести и миллионов… Так я не за миллионами приехал, а для того, чтобы попробовать новой жизни и выучиться зарабатывать своим горбом, как вы… Достал двести рублей – и сюда… Как видите, не очень-то за год выучился. Не особенно принимали на черную работу… Уж как ни старался, не выгорало, и меня выгоняли… Теперь у одних русских на прииске работал… думал, на отъезд домой наработаю… А наши русские вовсе прогорели, и вот я весь тут… Котомка с бельем и десять долларов в кармане… Доберусь до Сан-Франциско и напишу матери, чтобы высылала двести рублей, а до того продержусь… Какую-нибудь бумажную работу достану… Какой я, к черту, рабочий!.. И что мне делать в Америке?.. Только и думал здесь, как бы не пропасть… Одни газеты только и читал и ни одной книжки… Какая книжка, когда к вечеру только и рад, что в постель?.. Вот, Василий Егорович, в чем дело… А скоро ваша ферма?..
   – Устали, Николай Николаич? Минут через пять будем.
   – Немножко устал… Не привык… И в Америке дурак дураком… ну ее к черту! Вернусь в Россию, окончу курс и буду земским врачом… Буду по крайней мере мужиков лечить… Помогу им, сколько можно… Все-таки буду знать, для чего я живу на свете… И со своими!..
   – И какой же вы милый барин! – радостно промолвил Чайкин.
   – То-то и вы говорите: «барин»… Барин и есть… И что поделаешь?..
   Скоро земляки пришли в ранчу. Чайкин увел студента в свою комнату. Там Чайкин помог «барину» помыться и вынул из котомки чистую рубашку.
   А Неустроев в это время весело болтал и восхищался комнатой.
   – Небось таких хозяев и в Америке мало! – говорил он.
   Чайкин сбегал в ранчу и попросил миссис Браун пригласить на ленч соотечественника и позволить оставить его в комнате на неделю.
   Нечего и говорить, что миссис Браун охотно согласилась, просила привести русского обедать в ранчу и сказала, что на время пребывания гостя Чайка в его распоряжении будет комната:
   – Ведь пустых во флигеле много.
   Чайкин благодарил и, вернувшись, похвастался перед студентом своей хозяйкой.
   Прозвонил колокол, и земляки пошли в столовую. Чайкин познакомил студента со всеми товарищами, и затем Неустроев отдал честь обильному ленчу, пошутил с Сузанной и после завтрака неустанно рассказывал Чайкину о России.
   Он говорил и об освобождении крестьян, и о земстве, о новом суде, о мировых судьях… И речи студента шестидесятых годов звучали восторженностью.
   А Чайкин жадно слушал, и ему еще сильнее захотелось в Россию.
   На другой же день Джемсон, по рекомендации Чайкина, пригласил студента вести бухгалтерские книги.
   Неустроев был в восторге и решил не писать домой о высылке денег.
   – И без того дома не густо! – говорил он Чайкину. – А в полгода я наработаю на проезд.
   От денег, предложенных Чайкиным, молодой человек категорически отказался.

   Чайкин ожил. Неустроев рассказывал Чайкину о многом, что сам знал, и они сблизились. И тем скорее хотелось Чайкину ехать в Россию.
   Очень хотел ехать и Неустроев, но раньше полугода выехать ему было нельзя. Тогда Чайкин начал просить Неустроева ехать вместе как можно скорей и взять у него на дорогу денег.
   Через месяц Неустроев согласился, и Чайкин, простившись с хозяевами и товарищами, уехал в Сан-Франциско.
   Там он побывал у консула, чтобы получить какой-нибудь вид, и от консула узнал, что по манифесту он прощен и что адмирал, узнавший во время пребывания эскадры в Сан-Франциско и о причинах бегства матроса, и о подвиге его на пожаре, сообщил консулу, чтобы он разыскал Чайкина и чтобы сказал ему, что он может вернуться в Россию, что его по болезни немедленно уволят от службы.
   – Адмирал лично доложил о вас, Чайкин, морскому министру и просил, чтобы вы явились к адмиралу по приезде… Можете ехать без всякого опасения.
   – Что бы там ни было, я все-таки уехал бы! – отвечал Чайкин.
   Через три дня он, радостный, возвращался с Неустроевым в Россию.






скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Поделиться ссылкой на выделенное