Руслан Мельников.

Операция «Танненберг»

(страница 2 из 24)

скачать книгу бесплатно

– Унтервальден!

Швейцарец, отчаявшийся рубить своим двуручником копейные острия и выступивший из передних рядов, был высок и широкоплеч. Теперь он был безоружен, этот швейцарец, но его оглушительный возглас заставил вздрогнуть и рыцарей, и солдат баталии. Подняв и разведя руки в стороны, будто медведь, вставший на задние лапы, громогласый великан без страха, вразвалку шел на врага. На копья врага…

– Э-э-эрни-и-и! – раздалось за спиной безумца.

Да, не узнать рослой фигуры Арнольда Винкельрида – предводителя воинственных кланов из Унтервальденского кантона – было невозможно. Тут не требовалось ни гербов, не знамен. Достаточно было видеть саженную спину и мощные, словно жаждавшие объять весь мир, руки.

Арнольд не обернулся на предостерегающие оклики, только махнул призывно. И – снова боевой клич кантона:

– Ун-тер-валь-ден!

Винкельриду верили. Швейцарцы ринулись в атаку с новой силой. Многие недоумевали, зачем вожак унтервальденцев бросил оружие, зачем идет на верную погибель, но недоумение это лишь множило ярость.

Арнольд Винкельрид прыгнул, подставляясь под удары врага. Шлем, кольчуга и панцирь – хорошая защита. Но это – если в плотном строю. А если вот так – впереди всей баталии, даже без щита. И без меча даже…

Одинокая беззащитная цель была слишком соблазнительна. Не усмотрев в действиях великана подвоха, а лишь отчаянное безрассудство, сразу несколько австрийских копейщиков направили в безумца стальные жала.

Он ждал этого…

Обоими руками Арнольд обхватил более полудюжины копий. Крепко обхватил, прижал к груди весь смертоносный пучок. Два или три наконечника пробили доспех. А может, четыре, или все пять, скрежетнув по металлу, отыскали податливую плоть. Но…

Арнольд кричал, наваливаясь на острия, Арнольд падал, не разжимая рук. И увлекая за собой копья. И копейщиков, тщившихся вырвать оружие из объятий умирающего.

Долгожданная брешь во вражеском строю появилась! Несколько немецких копий еще пытались преградить проход, но длинные пики швейцарцев пригнули их к земле. Заработали алебарды, расширяя пролом в рыцарском «частоколе».

* * *

Когда полугусеничный мотоцикл втащил, наконец, «атоммине» внутрь каменного круга, бригаденфюрер уже сгибал второй палец…

Тридцать секунд! Им оставалось всего тридцать секунд!

…и бормотал под противогазом.

То самое заклинания. Самое короткое. Самое сильное.

Самые мощные магические формулы.

Ему помогали. Кто хотел жить. А жить хотели все. Вся штурмовая группа эзотерической службы в полном составе.

Монотонный, глухой и невнятный звук доносился из-под газ-масок. И не важно было, что не разобрать слов. Важно их произнести. Высказать. Запустить колдовскую реакцию. Прежде чем начнется реакция атомная.

Багровая пелена над платц-башней густела. Становилась плотнее и ярче. Магический кокон восстанавливался заново – быстро, стремительно.

Водитель «Кеттенкрафтрада» взвыл – дико, истошно.

Он тоже хотел жить. И он понял, что его не ждут. Ждать одного, когда гибель грозит всем?! Когда счет идет на секунды?! Когда – неумолимый обратный отсчет перед ядерным взрывом?!

Он попытался вернуться. Выбраться из каменного круга.

Но пустая противогазная сумка зацепилась за мотоциклетный руль. А поверх сумки – ремень «шмайсера», так что сразу и не сбросить.

Сумка держала крепко. Человек в газ-маске, напуганный видом расплывающегося мира, ослепленный колдовским сиянием паниковал. Человек дернулся раз, другой…

И исчез.

Растворился.

Вместе с мототягочем.

С «атоммине» вместе.

* * *

Герцог Леопольд оказался у взломанного строя одним из первых. На свою беду. Знаменосец следовал за ним по пятам и потому тоже жил недолго. Телохранители герцога не успели прикрыть ни господина, ни его штандарт.

Две швейцарские алебарды ударили одновременно.

Первая подсекла стяг с гербом Габсбургов. Стяг упал.

Вторая обрушилась на щит с красным львом в синей короне. Располовинила щит. И льва, и корону.

Потом ударили еще две алебарды – из следующего ряда. Одна сразила знаменосца. Другая – срубила яркий плюмаж и смяла шлем на голове Леопольда Австрийского, повергая оглушенного герцога наземь.

И еще два удара. Оба обрушились на распростертое тело Леопольда, добивая. Добили… Никакие латы не способны устоять под тяжелым топором на длинной рукояти. А до чего хорошо бить таким топором в строю!

Баталия строя не теряла. Не теряла и ритма боя. Одна за другой, как молоты в чудовищной кузне, поднимались и опускались страшные швейцарские алебарды, обагренные германско-австрийской кровью. Швейцарцы уверенно ковали свою победу.

Доковывали…

Уже бежали, бросив рыцарей, забыв о долге, чести и верности, перепуганные оруженосцы и слуги, которым надлежало охранять лошадей. Отряд Леопольда Австрийского, видя падение герцогского знамени, развалился, раскололся на части и отступал в панике. Поворачивала коней и подмога из-под Зепмаха, так и не добравшаяся до Хильдисриденовских холмов.

А швейцарская баталия наступала. Преследовала противника, разила в спину. Колола и рубила… Победа была явной, полной, неоспоримой. И эту победу в жаркий день 9 июля 1386 года у союзных кантонов отняли.

* * *

Вначале в тылу швейцарцев – на холме, где торчали из земли каменные клыки – взыграли яркие кровавые отблески разверзающейся огненной геенны. Потом возникла диковинная бесконная повозка. Две повозки, сцепленные воедино. Потом посланник ада с огромными круглыми глазами и страшным ликом демона преисподней соскочил с передней повозки на землю. Побежал, глухо взрыкивая, споткнулся. Упал. Покатился…

Потом…

Остальное воины, сражавшиеся у Хильдисридена, узреть уже не могли.

Зато со стен Земпаха и Сурзе, из Люцерна и Гисликона, с берегов Рейса и с Бальдекерских гор видно было, как над перекрестком Хильдисриденских дорог вдруг вспыхнуло и воспылало второе солнце. Куда жарче, куда ярче, куда страшнее небесного светила, чей диск, казалось, сразу померк и остыл.

Зародившийся в каменном круге древних развалин, огненный шар взбух до невероятных размеров, испепелив в мгновение ока и швейцарскую баталию, и отступающую армию Габсбургов, не оставляя ни живых, ни мертвых, лишь оплавленный камень и срытые скалы.

Тугой плотный узел ослепительного пламени обратился в нестерпимо яркий нарост на содрогающемся теле земли. Нарост этот все ширился, ширился…

Чудовищный тигль пожрал Хильдисриден. Дым и пыль гигантским грибом взметнулись выше горных хребтов, затмили солнце, закрыли небо.

А потом пошла огненная волна. Слепящая, сжигающая. Сносящая все на своем пути. Горели леса, шипели, исходя паром и высыхая, ручьи, реки, озера…

Вихрь пламени и жаркого ветра срыл до основания и сбросил в обмелевшее Земпахское озеро осажденный город. Вместе с осажденными и осаждающими. Вихрь выплеснул из берегов Рейс – прямо на раскаленные камни. Вихрь снес Гисликон и Гисликонский мост. Вихрь докатилась до Сурзе и Люцерна, разметав стены, обрушив башни, оставив после себя руины и пожары.

А после между трех озер – Земпахским, Бальдекерским и Фирвальдштетским, на берегу которого прежде располагался крупный город Люцерн, долго стояло багровое марево. И днем, и ночью. Не один месяц стояло. А в окрестностях в страшных мучениях умирали люди. А те, кто уцелел обходили проклятое место дальней дорогой.

– Швейцарцев покарал Господь! – утверждали в Священной Римской Империи.

– Габсбурги поплатились за посягательства на наши земли, – говорили вольнолюбивые горцы.

– Дьявол поспособствовал швейцарским голодранцам, – рассуждали немецкие и австрийские рыцари в своих замках.

– Герцог Леопольд призвал на помощь силы ада, – объявляли вожди кантонов и управители швейцарских городских общин.

Глава 1

«… шлюссель-менш… ментально-магический транс… астральная кодировка… контрольные тесты… эксперимент завершен успешно… анкер-менш»…

И это все – касательно Аделаиды.

Папка Генриха Гиммлера, похищенная из допросной камеры, была пухлой. Документов в этой папке со свастикой хранилось много. Но омоновец, рыцарь и княжеский дружинник (все это, впрочем, осталось в прошлом… или в будущем – это как посмотреть.) Василий Бурцев давно выделил главное. Самое важное.

Уединившись за лагерем, он в который уже раз пробегал глазами строки четкого немецкого шрифта. С ясными формулировками. Доступными даже непосвященному. Наверное, Гиммлер – ему ведь и предназначалась эта информация – был не очень посвященный. Не самый. Хоть и возглавлял могущественную структуру. Такое бывает…

Бурцев снова просматривал, то, что знал наизусть.

А получалось так…

Эсэсовские мозго– и душекопатели устроили малопольской княжне Агделайде Краковской сеанс ментально-магического гипноза вовсе не для беспроблемной переброски небольшой группы цайт-беглецов из Иерусалима тринадцатого века в центральный хронобункер СС двадцатого. И даже не для допроса с экстрасенсорным пристрастием. Не только. И не столько для этого, по крайней мере. Нет, с дальним прицелом все было проделано. С очень-очень дальним.

В хронобункере цайткоманды, будучи безвольной куклой гиммлеровских эзотериков, Аделаидка перестала быть шлюссель-меншем. Еще прежде, чем взорвалась «атоммине». Она потеряла то, что дала ей магическая башня в замке Взгужевежа. Не по своей воле, но потеряла.

Сущность человека-ключа у нее забрали, вытянули, вырвали с корнем. Перекачали…

Нашлись спецы в эзотерической службе!

… чтобы вручить другому.

Другим был… Ну, конечно же, очередной магистр от СС.

В большом чине. Бригаденфюрер. Некто Томас Зальцман. Вот оно, его имя – черным по белому.

Получив ключ, магистр Зальцман был немедленно закрыт мощной астральной защитой от любого внешнего магического воздействия. Такой же защитный кокон, кстати, окутывал и личный сейф Гиммлера, где хранилась неприкасаемая эвакуационная шлюссель-башня.

Аделаиду же, на которой еще лежала печать древней магии – всего лишь печать, не более, – после изъятия ключа накачали по полной. Пока малопольская княжна находилась в трансе, количеству заклинаний, произнесенных над ней, могли бы позавидовать чернокнижники всех времен и народов. А уж сила этих магических формул… Чернокнижники, не имевшие дело с эзотерической службой СС, наверное, и не подозревали о такой!

После астрально-ментально-магическо– и хрен знает какой еще обработки Аделаида из живого ключа стала живым якорем. «Анкер-меншем». Живым и очень-очень многофункциональным якорем. Более универсальным, чем те, что ставились и использовались цайткомандой на платц-башнях. Насколько шлюссель-менш был предпочтительнее шлюссель-башни, настолько и анкер-менш превосходил обычное якорь-заклинание, произнесенное в арийских развалинах, что пропитаны древним колдовством до последнего камешка.

Одна из функций, которую должна была выполнять Аделаида, обозначалась как континиумный стабилизатор. Такой термин употреблялся в секретных докладах. А суть его… Суть заключалась в следующем.

У некоторых фашистских эзотериков имелись сомнения по поводу устойчивости искусственно создаваемой структуры, которой надлежало пронзить пространство и время и открыть заветный цайт-тоннель. Слишком большие и непредсказуемые силы должны были высвободиться при взрыве «гроссе магиш атоммине» в колдовской башне перехода. А управиться с ними… Это было возможно – в теории. Но чтобы обезопасить массированное хроновторжение цайткоманды на практике, планировалось использовать Аделаиду для укрепления нужных участков цайт-тоннеля. По плану Нуль, носившему также кодовое название «Анкер-менш».

Аделаиде надлежало вступить в цайт-тоннель первой. Самой первой. Нулевой единицей. Впереди авангарда цайткоманды. Вступить на незримом поводке, ибо даже бывший обладатель магического ключа был навеки связан в астрале со своим шлюсселем, а значит и с его новым владельцем – магистром-бригаденфюрером Томасом Зальцманом.

Новая континиумно-стабилизирующая сущность Аделаиды образовывала защитный кокон в любых пространственно-временных координатах, где оказывалась малопольская княжна. Анкер-менш, пройдя первым через столетия, давал возможность эзотерической службе СС перебрасывать следом – в выбранный временной отрезок – любые силы, вне зависимости от уровня надежности цайт-тоннеля. Магический кокон анкер-менша был сродни тому, что окутывал Томаса Зальцмана и сейф Гиммлера, но гораздо значительнее, на много порядков мощнее.

Высвобожденная взрывом «атоммине» магическая энергия могла бушевать и бить ключом до и после, могла уходить в пробитую брешь и вырываться из рук эсэсовских эзотериков, арийские башни могли утрачивать свою колдовскую силу. Однако времени, в котором находилась Агделайда Краковская, все эти катаклизмы не касались никоим образом. Ее времени и еще плюс-минус несколько десятков лет. Полвека в среднем. Вперед полвека и назад полвека. В будущее и прошлое. По сути, весь этот столетний период был в полном распоряжении фашистских хрононавтов, шедших следом за анкер-меншем по межпространственному и межвременному проходу. И чем ближе ко времени субъективного пребывания анкер-менша они выходили из цайт-тоннеля – тем меньше риска.

С собой человек-якорь нес спокойствие и гармонию, и собой Аделаида возвращала утраченную силу башен. Она была экспресс-реаниматором древней магии в ограниченном, локальном периоде. Она являлась страховкой на случай нестабильности цайт-тоннеля. На случай провала важного эксперимента. Вот в какой инструмент обратили свою пленницу эсэсовские магистры и медиумы.

Да, за Аделаидой – в защищенный континиумным стабилизатором хронологический отрезок могли безбоязно вступать сапоги, колеса, гусеницы… В неограниченных количествах. Покуда существовал цайт-тоннель. Абы как, но существовал.

А вот если цайт-тоннеля нет? Анкер-менш – в прошлом, а тоннеля – нет? Вообще? Если он так и не был проложен? Если по сложной системе древнеарийских башен перехода нанесен страшный удар? Если взрыв атомного заряда в незапланированном месте и в незапланированное время раз и навсегда покончил с этим проектом?

Тогда нет и абсолютной власти над временем. Без цайт-тоннеля фашисты могли действовать лишь по старинке. Они могли рассчитывать на переброску ограниченного, очень ограниченного контингента в редкие полнолунные ночи. В то время, в котором находилась Аделаида плюс-минус несколько лет, в лучшем случае – десятилетий, поскольку она являлась «якорем» для всех платц-башен в своем хроноотрезке. Для всех незаблокированных ранее башен. Впрочем, локально Аделаида могла взломать и любой магический блок – в той платц-башне, в которой находилась сама. Но это уже частности. Важно другое: закрепленная в магическом трансе связь с Томасом Зальцманом позволяла цайткоманде воспользоваться заброшенным в иное время анкер-меншем.

Но воспользоваться только в одном направлении – без надежды вернуться.

У кокона, генерируемого Аделаидой, имелся существенный недостаток. В рамках текущего субъективного времени континиумный стабилизатор давал возможность беспрепятственно осуществлять межпространственную переброску и позволял отправлять вслед за человеком-якорем небольшие группы и минимум техники из фашистского хронобункера. Но вот в плане обратных цайт-прыжков… Тут имелись проблемы. Большие.

Дело в том, что сам по себе, без цайт-тоннеля, стабилизирующий кокон не способствует перемещению во времени, а скорее, наоборот. Тот, кто попадает под защиту континиумного кокона, становится его пленником.

Навеки. Навсегда. На сто процентов. Впрочем, не совсем. На девяносто девять, наверное. И девять десятых.

Вообще-то теоретически – опять-таки, если верить документам гиммлеровской папки – вырваться из хронологического плена возможно и без цайт-тоннеля. Если свести воедино бывшего шлюссель-менша, а ныне человека-якоря – живого или мертвого – с разрушенной платц-башней Взгужевежи, некогда отдавшей ему свою магическую силу. И доставить туда же нового шлюссель-менша – Томаса Зальцмана.

Тогда, по мнению эзотериков, должен открыться межвременной и межпространственный коридор. В любом направлении. Не столь надежный, как цайт-тоннель, но все-таки…

Есть еще вариант. Как явствовало из той же папки… Вариант, так сказать, дистанционного совмещения шлюссель-менша Томаса Зальцмана и анкер-менша Агделайды Краковской. Совмещения посредством какой-нибудь шлюссель-башенки, также имеющей связь с Взгужевежевской платц-башней и находящейся в том же временном промежутке, на который распространяется действие континиумного стабилизатора.

При проведении сложного ритуала, сродни тому, через который прошла Аделаида в хронобункере, возможно копирование магической сущности анкер-менша на новый носитель – шлюссель-башню. Вне зависимости от того, какое расстояние их разделяет. Правда, два континиумных стабилизатора единомоментно существовать не могут. И живой анкер-менш неминуемо должен погибнуть по завершении обряда. Не просто погибнуть – исчезнуть. Раствориться в воздухе. Распасться на атомы. Нет, не так. Исчезнуть полностью, не оставив ни атома. Никакого следа. Ни во времени, ни в пространстве. Обмен якорями-стабилизаторами в этом случае получается неравноценный, поскольку малая ключ-башня перехода, становящаяся якорем, сработает, в отличие от якоря-человека, лишь единожды. Так что такой вариант менее предпочтителен.

Сложно? Путано? Может быть. Но ясно одно: Аделаида вновь становится центральной фигурой хронологических операций цайткоманды. Хотя…

Бурцев встряхнул головой. Ну, что за дурацкие мысли лезут и лезут в голову?! О каких операциях может идти речь, если центральный хронобункер СС уничтожен ядерным взрывом, а с ним, наверняка, погибла и вся верхушка цайткоманды. И неведомый бригаденфюрер Зальцман – тоже.

Значит – забыть. И не вспоминать. Чтоб спалось лучше. В конце концов, и без гитлеровских хрононавтов проблем сейчас – выше крыши. А самая главная проблема – где, елки-моталки, они находятся?! И в каком «когда»?

Куда их всех занесла нелегкая после побега из эсэсовского хронобункера?!

Глава 2

Бурцев сложил бумаги в папку. Пришло время менять стражу. Дмитрию пора заступать на пост. А то сарацин Хабибулла уже, небось, все зенки проглядел. Сверху, с холма, из-за развалин арийской башни, из-за бесформенного нагромождения древних глыб хорошо обозревать окрестности – изрытые балками, укрытые лесами – и не показываться при этом самому на глаза случайному путнику. Но все равно ведь устаешь…

Кстати, о путниках. Ни случайные, ни неслучайные они здесь пока не проходили. И не проезжали. Сторонились отчего-то путнички этих мест. Да и вообще… Райончик, в котором очутилась небольшая дружина, не мог похвастать многолюдным населением.

Бурцев направился в лагерь – кликнуть Дмитрия. Лагерь они разбили под возвышенностью с платц-башней – в укромном, заросшем густым кустарником овраге, у кристально чистого родничка.

Сейчас в лагере было малолюдно. Малопольская княжна и, по-совместительству, супруга Василия Бурцева Агделайда Краковская —сидит нахохлившись. Опять чем-то недовольная. Поверх подаренного Ядвигой дорожного сюрко на голое тело – черный мешковатый балахон. Спасибо Джеймсу – уступил даме одежду эсэсовского медиума. Поверх балахона – отстиранный от крови белый плащ с черным тевтонским крестом. Это уже трофей с мужниного плеча.

Лето – и Аделаидка не мерзла. Но нелепый наряд, конечно же, не способствовал хорошему настроению. Только тут уж ничего не поделаешь: чем богаты, как говорится… И нечего дуться. Из эсэсовского хронобункера княжна, можно сказать, сбежала и вовсе в чем мать родила.

Чуть поодаль расположилась жена пана Освальда Добжиньского Ядвига Кульмская. Некогда, между прочим, непревзойденый мастер постельной разведки. Еще в лагере был китайский мудрец, экс-советник Кхайду-хана Сыма Цзян. Ну, и дремлющий в ожидании своей стражи Дмитрий.

Лучники – татарский юзбаши Бурангул и прусс дядька Адам – отправились на промысел: птиц набить к ужину. Новгородец Гаврила Алексич, итальянский брави британского происхождения Джеймс Банд и польский рыцарь Освальд Добжиньский с верным оруженосцем-литвином Збыславом тоже рыскали по окрестностям в надежде выяснить, наконец, что за места вокруг такие. И что за времена. Нужно было осмотреться, освоиться, собрать максимум информации об окружающем мире, а уж потом…

Пока, впрочем, ничего толкового разведке разузнать не удалось. Нашли только порушенную и сожженную деревеньку в двух часах ходу отсюда. Местечко не самое приятное. Когда-то люди там жили да, видать, сбежали все. Одно можно сказать точно: обугленные домишки были ну, очень убогими. А глиняная посуда, черепки которой отыскались в золе, леплена явно не в двадцатом веке. Научно-технической революцией здесь и не пахло. Зато так и несло недавней войной. Короче, нужно держать ухо востро.

Бурцев поднялся на холм вместе с Дмитрием – осмотреться. В который раз уже.

Сарацин на посту не спал – сразу вышел навстречу.

– Ну, как, Хабибулла, все в порядке?

– Да, каид, – кивнул араб. – Тихо все, спокойно.

Тихо, спокойно – это вот и настораживало больше всего.

Бурцев извлек из ножен меч. Хороший клинок. Только вот лезвие иззубрено малость в схватке в фашистском хронобункере.

Задумчиво накорябал острием на камне: «Здесь был Вася». Поставил бы и дату под корявой подписью. Да откуда ж знать, какой нынче день и год? Какой век хотя бы. Вместо даты дописал «род». Поставил дату рождения. Вот такой вот прикол. То-то глаза на лоб вылезут у археологов будущего!

– Странные буквицы, – пробормотал за спиной Дмитрий. – Вроде по-нашему писано, кириллицей, а вроде бы и нет.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное