Руслан Мельников.

Магиер Лебиус

(страница 5 из 23)

скачать книгу бесплатно

А не хватит одного… второго… третьего удара – что ж, можно объехать опасного врага, уклониться от меча и булавы. Подхватить у оруженосцев новое копье взамен сломанного – и вперед. И снова. И опять.

Запасных копий пфальцграф на турнир привез много. А верные, вымуштрованные оруженосцы – вон они, только ждут сигнала у западного конца ристалища. Рано или поздно, но ведь должны же коронные таранные удары Дипольда Славного, выбивающие людей из седел, нанести хоть какой-то вред этой махине?

К тому же, помимо Дипольда, о голема преломят копья и другие рыцари. Увы, в случае победы, славу придется делить с ними, но все же первый, самый первый удар нанесет гейнский пфальцграф.

Пусть это видят все.

Пусть все запомнят!

Бургграф Рудольф Нидербургский что-то кричал Альфреду Оберландскому. Чернокнижник что-то отвечал. Но Дипольд уже не слышал этих никчемных запоздалых переговоров.

Он уже вложил толстое древко в опорные крюки-фокры. Острие его турнирного копья смотрело в голову стального великана.

Оставалось послать коня навстречу зловещей, лязгающей металлом фигуре.

Золоченные шпоры пфальцграфа вонзились в упругие бока под попоной со златокрылыми грифонами. Конь заржал.

Глава 11

С появлением голема соотношение сил на ристалище изменилось сразу. Рудольф Нидербургский не знал, на что способен в бою оберландский стальной монстр. Но несокрушимую мощь голема бургграф ощущал нутром. Альфред Чернокнижник больше не казался беззащитным и обреченным, как представлялось Рудольфу прежде.

«Не следовало все-таки с ним разговаривать», – снова и снова упрекал себя устроитель турнира.

Нужно было нападать и убивать сразу. Без лишних слов. Наплевав на турнирный кодекс и ристалищные правила. Позабыв о благородстве и рыцарской чести.

Нападать!

Убивать!

Покуда проклятый магиер не поднял с проклятой повозки проклятого голема, выступающего на стороне проклятого маркграфа.

Нападать!

Убивать!

Как только звук рога возвестил о приближении змеиного графа – так и нападать… так и убивать… Или отступать в город, под защиту стен. Но теперь-то уж поздно сокрушаться. Теперь вооруженная чудовищным мечом и невиданных размеров палицей груда железа приближалась к рассыпанному по ристалищу строю остландских рыцарей.

Чтобы начать с них.

А закончить?

– Маркграф! – собрав в кулак всю волю и мужество и силой голоса перекрывая металлический лязг, воскликнул Рудольф Нидербургский. – Немедленно остановите своего…

Змеиный граф смотрел на него. Прорезью забрала. Всем шлемом. Всем собою. Смотрел, чуть подавшись в седле вперед. Слушал. Внимал. Ждал.

– …своего…

Он был недалеко, этот Чернокнижник, совсем рядом был, на той стороне, в общем-то, неширокого ристалища, предназначенного для одиночных конных сшибок. С ним можно было перекрикиваться даже при таком шуме.

– …своего… Остановите! Слышите?!

– Зачем, дорогой сосед? – из-под опущенного забрала Чернокнижника звучала неприкрытая насмешка. – Зачем останавливать? Условия оговорены.

Начало турнира объявлено. Пора делать дело.

Боум-ш-джз-з-зь! Боум-ш-джз-з-зь! – грохотали по турнирному полю стальные сапоги стального человека. Человеком, однако, не являющегося.

– Вы утверждали, что ваш защитник – благородный рыцарь, а это исчадие… это создание… – Рудольф вновь запнулся, подбирая нужные слова.

Его не дослушали.

– А может быть, любезный бургграф, благородства в этом создании больше, чем в вас? Оно, по крайней мере, атакует в открытую и не плетет заговоры за чужой спиной.

Маркграф потешался над устроителем турнира.

А защитник маркграфа…

Боум-ш-джз-з-зь! Боум-ш-джз-з-зь!

… наступал.

– Мои гости не станут драться с этим…

И опять бургграфа беспардонно перебили:

– Станут, ваша светлость! Еще как станут. У них нет выбора. Если ваши зачинщики не пожелают начинать бой, это сделает мой рыцарь. Вот только подойдет поближе…

Боум-ш-джз-з-зь! Боум-ш-джз-з-зь!

– Рыцарь?! – в отчаянии выкрикнул Рудольф Нидербургский. – Это не рыцарь! Это богопротивный! Магический! Го-лем! Порождение темного колдовства, которое не должно использовать в честном турнире!

Странно, но Альфред ответил и на это. Ответил громко и вполне серьезно – уже без тени насмешки:

– Вообще-то я предпочитаю называть своего голема не магическим, а механическим. Что же касается той невеликой доли колдовства, которая позволила вдохнуть в него жизненную силу, то она в некотором роде уравнена количеством и доблестью противников, вызвавшихся сразиться с моим рыцарем. Так что тут все честно, бургграф. И даже если не все, то уж, во всяком случае, не вам, дорогой вы мой интриган, упрекать меня в нечестной игре. А теперь, будьте добры, помолчите и не мешайте мне смотреть.

А зрелище на огороженном ристалищном поле разворачивалось невиданное и устрашающее.

Первым голема атаковал Дипольд Славный. Горячий гейнский пфальцграф, пришпорив коня, бросил несчастное животное в тяжелый галоп навстречу монстру.

Всадник, украшенный остландскими грифонами, набирал скорость. Голем, наоборот, вдруг остановился. Застыл. Широко расставив ноги и подавшись вперед, он ждал Дипольда.

И остальных.

Время замедлило бег. На стального рыцаря скакал рыцарь из плоти и крови. Расстояние между противниками быстро сокращалось.

Один за другим срывались с места другие участники турнира. Пригнувшись в седлах, прикрывшись щитами и выставив копья, остландцы мчались за Дипольдом Славным. Каждый стремился догнать пфальцграфа, обогнать, первым нанести сокрушительный удар. Или вторым. Или третьим хотя бы…

Урвать себе кусочек неувядающей славы.

Сбить противника…

Удастся ли? Создание магиера Лебиуса стояло недвижимой, несокрушимой двуногой скалой. Голем больше не сотрясал своей тяжелой поступью турнирное поле. Теперь по ристалищу грохотали копыта двух десятков боевых коней. И два десятка копий целили в громадную темную фигуру.

Но отчего-то Рудольфу Нидербургскому не очень верилось сейчас в удачливость Дипольда Славного и прочих рыцарей Остланда.

…Свое копье пфальцграф с самого начала направил в голову врага. В большую, стальную, горшкообразную голову. В середину глухого шлема – под магическую роспись, под козырек смотровой щели. Да, массивный наконечник в узкую прорезь не пройдет, но, может быть, хотя бы щепа расколотого древка…

А нет – так оглушить, ошеломить, повалить врага точным ударом. Вложив в этот удар всю силу и скорость, напор, разбег, массу коня и всадника.

Дипольд слышал за спиной нарастающих топот, лязг железа и выкрики – это на стального монстра скакали рыцари-поединщики. Скакали за славой или за смертью.

Сквозь смотровую щель усиленного турнирного салада Дипольд видел, как голем отводит назад левую руку. Ту, что с булавой. Не для удара отводит – для удара еще рано. Судя по всему, эта оживленная магией груда металла собиралась… Да, точно – метнуть оружие собиралась. Дипольд старался не думать о том, как сильно и как далеко может бросить столь устрашающий снаряд железная рука. Пусть даже левая… Или для голема нет разницы – что правая, что левая?

Резкий взмах. Рука – будто рычаг катапульты.

Булава – массивный шишковатый шар на толстой деревянной рукояти – выскальзывает из разжавшихся стальных пальцев, летит, кувыркаясь…

Нет, не в Дипольда. Мимо него. Выше. И левее.

Враг промахнулся? А может, нет? Может у голема – другая цель?

Все же немалого труда стоило не свернуть на полном скаку вправо, не пригнуть, не спрятать голову, не упасть на лошадиную шею, укрывая глаза в конской гриве. Сохранить хладнокровие.

Отвлекаться – нельзя. Иначе не удержать повода и копья. Иначе массивный наконечник ударит не туда, куда задумано.

За спиной Дипольда послышался звон, грохот…

Будто со стен оружейной вдруг разом рухнули доспехи, висевшие на ненадежных крючьях.

…И крики боли, проклятия, ругань.

Голлем, и правда, целился не в Дипольда. И голем не промахнулся: брошенная с нечеловеческой силой булава цели достигла.

А Дипольд не отвлекался, не оборачивался. Сжав зубы, и еще крепче – копье, он по-прежнему несся вперед, на несокрушимую громаду, напоминавшую человека лишь очертаниями фигуры. Через свою смотровую щель он смотрел в черную прорезь на расписанном магическими знаками темном шлеме. И по-прежнему целил туда, под козырек.

А черная прорезь смотрела на него. На него одного.

Да, турнирное копье было длиннее меча голема. И копье ударило первым. Сильно. Мощно. Только ожидаемого результата этот таранный удар не принес. И вообще – никакого результата.

Голем вдруг ушел вниз, пригибая голову, прикрывая козырьком смотровую щель. По сути, он повторял тот же прием, что использовал сам Дипольд в сшибке с Генрихом-Медведем. С неожиданным проворством стальная махина, громыхнув латами, опустилась, нет – упало на одно колено. Выставив вперед другое, подавшись всем корпусом навстречу противнику. Обретая надежную опору, подныривая под копье.

Дипольд не успел поворотить тяжелое древко. Вовремя – не успел. Недостаточно быстро опустил. Недостаточно низко. Наконечник лишь скользнул по гребню шлема, исчерканного письменами. Толстое ратовище подскочило вверх, вырываясь из опорных крюков. Даже не преломившись.

Проносящегося мимо, почти вплотную, всадника с золотым грифоном на щите и гербовой котте, голем не стал рубить мечом. Резко (и откуда только такая прыть у бронированной махины!) развернулся… Толкнул растопыренной левой ладонью. Не самого Дипольда даже – пфальцграфова коня. В бок.

Этого оказалось более чем достаточно. Тычок тяжелой латной рукавицы был страшен. Слетел с разбитого седла помятый щиток-дильж.

Взметнулся сорванный стальными пальцами кусок попоны. И клок конской шкуры. Вместе с конской плотью.

Всхрип, жалобное ржание – и верный конь Дипольда, опрокинутый и отброшенный в сторону, упал у самой ристалищной ограды. Всадник отлетел еще дальше – за ограду. На опустевшие места богатых бюргеров.

Обвешенное железом тело рухнуло на землю, сломав при этом две пустующие лавки. От сотрясения темно-красный реннтарч, украшенный златокрылым остландским грифоном, сорвался с креплений кирасы. Мощная пружина зашвырнула турнирный щиток куда-то за насыпь и трибуны.

Бесконечно долгое мгновение голову Дипольда наполняли туман и жуткая боль. Густой туман. И много боли. А после – не стало ничего.

Первая жертва стального голема лежала неподвижно. Дальнейшего боя сын остландского курфюрста благородный и отважный пфальцграф Дипольд Гейнский, прозванный Славным, уже не видел.

Глава 12

Турнир превращался в скоротечную кровавую бойню. И, в отличие от Дипольда, Рудольфу Нидербургскому пришлось от начала и до конца наблюдать, как один за другим гибнут лучшие рыцари Остланда, на помощь которых он так надеялся.

Бледные губы устроителя боев шептали молитву. Но, видно, Господь в этот раз не слышал призывов бургграфа, и создание прагсбургского магиера безнаказанно заливало турнирное поле благородной кровью.

Ристалище было достаточно длинным, но широким лишь настолько, насколько это требовалось для парных сшибок. Для групповых стычек-бухуртов[8]8
  Бухурты – турнирные сражения на копьях между двумя рыцарскими отрядами.


[Закрыть]
оно не предназначалось. И потому атаковавшие противника остландские рыцари вынуждены были скакать по огороженному коридору почти стремя в стремя. В четыре-пять смешанных рядов. Вот в эту-то движущуюся массу людей и коней и угодила брошенная големом булава.

Лучшую мишень трудно было вообразить. Огромная, вертящаяся в воздухе палица вышибла из седла одного и свалила вместе с лошадью второго всадника из передней шеренги. Об этих двух споткнулись еще трое. Остальные вынуждены были придержать и повернуть коней, объезжая возникшее препятствие вдоль ограды. Плотный отряд рассеялся на разбросанных по ристалищу одиночек. Единого натиска уже не получалось.

Первого одиночку – гейнского пфальцграфа Дипольда Славного, вырвавшегося далеко вперед, – стальной великан мощным ударом – не меча даже – растопыренной пятерни отшвырнул за ристалищную ограду, как отшвыривают надоедливого щенка. Затем голем встретил остальных. Прославленные остландские рыцари один за другим наскакивали на несокрушимую громаду. И так же – один за другим – падали поверженными, не успев причинить противнику вреда.

Даже опустившись для большей устойчивости на колено, голем превосходил ростом обычного человека, а, благодаря длинным рукам и еще более длинному клинку, в противостоянии с всадником мало в чем уступал последнему.

Вслед за нечастным Дипольдом создание Лебиуса одновременно атаковали сразу два рыцаря.

Два копья ударили в массивный нагрудник. Толстые древка разлетелись в щепу. Голем не сдвинулся с места и, разведя руки в стороны, легко остановил обоих противников.

Конь всадника, нападавшего слева, в галопе налетел грудью на тяжелый шипастый кулак. Как на крепостную стену наткнулся. Всхрапнув, рослый жеребец вдруг встал на полном скаку. Всадник, не удержавшись в седле, перелетел через лошадиную голову, грохнулся оземь всей тяжестью турнирного снаряжения.

Конь осел, упал, забил ногами в предсмертной судороге. Кольчужный нагрудник был впечатан боевому жеребцу в ребра. Из рваной попоны и драной металлической сетки торчали сломанные кости.

Вылетевший из седла рыцарь остался лежать, как упал – на спине без чувств, не шевелясь. С гербовой котты в небо скалилась медвежья морда.

Всаднику, атаковавшему справа, повезло еще меньше. Один-единственный взмах длинного клинка – и страшный поперечный удар снес голову лошади и рассек напополам укрывшегося за лошадиной шеей рыцаря. Обезглавленное животное по инерции пролетела мимо, неся на крупе нижнюю часть человеческого тела: ноги, болтающиеся в стременах и щитках-дильжах, а выше тассеты и подола-набрюшника – ничего.

Безголовая лошадь с застрявшим в стременах обрубком человека рухнула уже за спиной голема. Следом катились, вываливаясь из доспешной скорлупы, окровавленные куски. Кровь и грязь скрыли герб несчастного.

Меч голема тоже проследовал по инерции дальше, по кругу. Чуть развернувшись, железный рыцарь достал оглушенного и обездвиженного Генриха-Медведя. Кончик длинного клинка довершил расправу, превратив тело барона фон Швица из бесчувственного в бездыханное.

Следующего нападавшего, сломавшего свое копье о броню монстра, голем встретил мощным продольным ударом, рассекая надвое и всадника в латах – от головы до паха, и лошадь – по крупу.

Еще одна пара… Первый рыцарь чуть ближе. Второй – чуть дальше. Турнирные копья – хрусть! хрусть! – снова ломаются, как сухой хворост – без толку, без видимого результата. Зато меч голема…

Размашистый удар. Оба всадника вылетают из седел и падают замертво. Из-под разрубленных доспехов обильно течет и льется красное.

Следующий конный остландец…

Подставленный под копейный наконечник клинок легко разрубает древко. И – замирает на краткий миг. Острие длинного меча опущено и смотрит вперед. А затем – резкий выпад навстречу скачущему противнику.

Всадник с обломком копья в руке напарывается на заточенную сталь. Падает вместе с седлом, с опутанными ремнями и взметающимися, подобно диковинным крыльям дильжами. Меч голема обрушивается сверху вниз, добивая. И не спасают прочные турнирные латы. От такого удара не спасут даже они.

Новый противник. Слева. Спешит, пока тяжелый меч не поднят вновь. И успевает. Почти. Копье направлено в левую руку голема. Но копье не попадает в подвижную конечность. Только слегка скользит по шипастому налокотнику. Рука же…

Стальная рука – безоружная, однако сама по себе являющаяся грозным оружием – сдергивает рыцаря с седла. Бросает на землю. Голем наваливается сверху всем своим весом, сжимает пальцы, вминает защитный подбородник в горло противнику. Обезглавливает – не острым металлом, но чудовищным давлением. Отрывает голову.

И – еще один остландский рыцарь. Уже справа. Налетает на согбенную груду железа, используя благоприятный момент. Разогнуться, размахнуться для верхнего удара у голема времени нет. А потому он просто рубит мечом понизу. Падает конь с отсеченными ногами. Всеми четырьмя. Катится по земле всадник. Но длинный клинок дотягивается и до него.

Очередная пара нападающих. Еще два напрасно сломанных копья. И вновь голем рубит мечом и цепляет пальцами-крюками. Меч половинит остландского барона. Пальцы хватают графскую руку. Барон разваливается надвое. Рука графа отделяется от тела.

Крики, лошадиное ржание, звон металла, грохот падающих тел.

А голем уже поднимается с колена, встает на ноги и шагает… нет – бежит по ристалищу, громыхая железом, навстречу отставшим рыцарям.

Если кто и испугался, если кто и пожелал остановиться, – теперь уже поздно. Разогнанные для копейной сшибки кони не останавливаются сразу. Противник – вот он уже, совсем рядом. И свернуть в огороженном ристалищном коридоре, проскочить стороной, уйти от длинного меча в длинной руке нет никакой возможности.

Ни малейшей.

Меч голема снова описывал смертоносные дуги, и фонтаны крови брызгали аж за ристалищную ограду. Стальная человекоподобная махина переступала через трупы и куски трупов, через умерших и умирающих.

Только последнему из остландских поединщиков – графу Альберту Клихштейну удалось-таки, бросив копье, осадить коня. С пронзительным ржанием обезумевший жеребец вскинулся перед големом на дыбы.

Впрочем, это не спасло Клихштейна. Острие вражеского меча все же достало… Сначала открытое брюхо графского коня, а после – уже на земле – и самого Альберта.

Потом пришел черед поверженных, но еще живых. Немногих уцелевших в этой бойне. Раненых, искалеченных, оглушенных, сбитых с седла… Тех, кто еще шевелился. Голем добивал их быстро и методично. И изящной мезирикордии[9]9
  Мезирикордия – длинный граненный кинжал, так называемый «кинжал милосердия», используемый рыцарем для умерщвления поверженного противника.


[Закрыть]
для этого ему не требовалось. Победитель использовал свой громадный меч, действуя им со сноровкой мясника и несуетливостью потомственного раздельщика туш.

Только вылетевший за ограждения Дипольд Гейнский почему-то не привлек внимания голема. Впрочем, пфальцграф не подавал признаков жизни и не представлял никакой опасности для чужаков из Верхней Марки.

Глава 13

Залитое кровью ристалище являло собой границу. На той стороне турнирного поля – Рудольф Нидербургский видел торжествующих оберландцев во главе с Чернокнижником. И уже не важно было, что воинов у маркграфа так мало. Важно только одно: под знаменем с серебряной змеей выступил неуязвимый, непобедимый, несокрушимый голем. Великан не из плоти и крови, а из металла и черных колдовских токов сейчас вершил кровавое дело на кровавой ристалищной границе. Довершал. Доделывал…

С другой стороны ристалища, у зрительских трибун, теснились обескураженные, растерянные и напуганные хозяева турнира. Не участвовавшие в турнире бездоспешные нидербургские рыцари. Бледные как снег стражники. Пешие ландскнехты. Конные рейтары, которые больше не пытались отрезать оберландцам путь к отступлению, а напротив, сами отступили за турнирное поле. Первая и единственная сотня! Больше из-за городских стен никто на подмогу бургграфу не спешил. Город трусливо закрывал ворота.

Правда, к нидербургским воинам уже присоединились оруженосцы и слуги изрубленных остландских рыцарей. Да еще вон в сторонке – десяток оцепеневших от страха стрелков-арбалетчиков.

Арбалетчиков?

Арбалетчиков!

Рудольф встрепенулся. Как он мог забыть о своих бравых стрелках?! Самострелы в их руках взведены. И притом, не абы какие самострелы. Большие, массивные армбрусты со стальной дугой лука и крепкой тетивой, натянуть которую возможно лишь при помощи тугого реечного ворота или мощного рычага «козьей ноги». Такие арбалеты способны пробить любой доспех. Любой обычный доспех. И быть может… И может быть…

Это была последняя надежда.

Бургграф Рудольф Нидербургский встретился взглядом с начальником стрелков. Глаза десятника-цейнерманна выражали страх и готовность. Страх, потому что глаза эти видели то же, что видели глаза бургграфа. Готовность – потому что страх…

Во взглядах прочих арбалетчиков тоже читался ужас на грани паники. И – тоже готовность. Готовность обреченных. Готовность сделать хоть что-нибудь, хотя бы попытаться сделать… Лишь бы избавиться от этого липкого, сковывающего члены страха.

Бургграф молча и почти незаметно кивнул.

Краткий приказ цейнерманна был слышен едва-едва. Десятник отдавал команду хриплым шепотом… Однако те, кому следовало, расслышали. Почувствовали. Прочли по пересохшим губам.

Арбалеты поднялись.

Звонкие щелчки армбрустов прозвучали громче произнесенного приказа. Тяжелые стрелы срывались с массивных лож.

Одна,

вторая,

третья…

Единого залпа все же не получилось. Арбалетчики не смогли разом стряхнуть оцепенение и одновременно прижать спусковые скобы.

… четвертая,

пятая,

шестая…

Руки стрелков дрожали, но сейчас это не имело значения: мишень была близко, мишень была большой. Захочешь – не промахнешься.

Мишенью являлся голем, уже закончивший свою кровавую работу. Голем стоял неподвижно, спиной к стрелкам, видимо, ожидая от своего создателя и господина дальнейших распоряжений. А бить врага в спину всегда проще и безопаснее. Это известно любому стрелку.

Увы, зловещая фигура стального человека… нечеловека… сзади оказалась столь же неуязвимой для арбалетных стрел, как и спереди – для таранных копейных ударов. Короткие, толстые и массивные болты «армбрустов» даже не опрокинули гиганта.

Металл звенел о металл. Болты били вразнобой

в торс,

в шею,

в голову,

в поясницу,

в плечо,

в руку стального голема.

Звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк…

Тяжелые бронебойные болты отскакивали, лишь слегка оцарапав броню, скользили, отлетали, отклоненные… Вверх. Вниз. В сторону – далеко за ристалище.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное