Алекс Орлов.

Крылья огненных драконов

(страница 5 из 28)

скачать книгу бесплатно

   – Воду добудем, как вчера, – из-под земли. Вон там, видишь, зеленая травка. – Де Гиссар указал на небольшую впадину размером пятьдесят на пятьдесят ярдов. – Наверняка там есть родники. Колодцами, даже если они найдутся поблизости, мы пользоваться не сможем – они наверняка отравлены.
   – Я пошлю копать сто человек.
   – Пошли двести, скоро стемнеет.
   – Да, хозяин.


   На графской кухне Фундинула хорошо покормили, не пожалев ни чесночной похлебки, ни каши с салом, ни даже бараньей ноги. Гном подивился такому гостеприимству, однако объяснил его порядочностью и благородством хозяина замка. Чего тут гадать: раз гном предупредил его сиятельство об опасности, его сиятельство как может благодарит гнома.
   После сытной трапезы пышная кухарка предложила Фундинулу заночевать на мужской половине лакейского флигеля, при этом добавила, что клопов там вывели еще прошлым летом, однако Фундинул вежливо отказался и предпочел разместиться на сене в конюшне рядом со своим мулом.
   В отсутствие хозяина Шустрика уже вычистили, задали меру овса и напоили чистой водой. Мул был доволен и, как видно, мечтал о том, чтобы остаться в графской конюшне навсегда.
   – Нет, Шустрик, – угадав мысли мула, сказал гном. – Нам нужно идти дальше. Нельзя злоупотреблять гостеприимством его сиятельства, поищем пристанища в другом месте, там, где попроще. А сейчас давай спать, завтра предстоит дальняя дорога.
   Утром Фундинул и его мул сытно позавтракали – гном просяной кашей, а мул второй мерой овса. Кухарка дала им в дорогу холщовую сумку с четвертиной хлеба, кругом козьего сыра и горстью изюма. Кожаный мешок с водой дополнял их запасы, да еще к седлу был приторочен мешок с двумя мерами сеяного овса.
   Дорога бежала ровно, птицы пели и перелетали с куста на куст, Фундинул щурился на солнце и думал о том, что его злоключения позади, а впереди лишь добрый путь до самого Ливена. Хороших людей, как считал Фундинул, все равно больше, чем плохих, об это свидетельствовал прием, какой был оказан ему в замке. В кошельке за поясом оставалось еще немало серебряных рилли, а у дороги попадалось достаточно богатых селений, где можно было купить и стол и кров.
   Почему Фундинул ехал в Ливен, он и сам не знал. Это решение пришло как-то само собой, как только гном покинул разоренный город Коттон. Дождавшись в гроте, пока уберутся пущенные по его следу разбойники де Гиссара, Фундинул выехал на дорогу и сразу понял, что поедет именно в Ливен, под защиту Каспара Фрая. Вернее, не под защиту, а под командование. Гном ни минуты не сомневался, что его милость сразу даст нужный совет и растолкует Фундинулу, как ему поступить.
   А ведь как все хорошо начиналось: Фундинул погостил у родственников в стране гномов, куда добирался долгих полтора месяца.
Доказал им, что он честный гном и не брал серебра своего дяди, в чем его незаслуженно обвиняли последние годы. Потом вернулся в Ливен и получил тысячу дукатов, которые его милость Каспар Фрай заплатил ему за участие в походе к Южному морю.
   Устраивать свою личную жизнь Фундинул решил у Северного моря, в городе Коттоне. Он слышал, что гномов в этом городе мало, а на товары из серебра есть устойчивый спрос.
   Ремесло мастера по серебру было для Фундинула самым главным, именно этим он мечтал заниматься всю жизнь, однако в своих скитаниях по миру гном научился делать многое, освоил кузнечное ремесло и даже собрал запас инструментов, что стоило ему немалых денег. Подковать лошадь, починить ось или изготовить дюжину шестигранных гвоздей – все эхо он умел. Приходилось и топором махать, как-то Фундинул даже нанимался телохранителем к богатому гному из Тведело.
   И вот теперь у него остались только горстка рилли, топор да мул. Дукатов на пятьдесят серебра удалось припрятать в укромном месте – в подвале мастерской, остальные деньги пошли на строительство – три цеха, жилые комнаты, кузня. И самые новые станки, привезенные с королевских земель из колонии гномов в Мозеле.
   Мастерская у. Фундинула получилась лучшая на всем побережье. Ему завидовали и гномы и местные мастера. В подмастерья он взял двух молодых гномов, на его взгляд совершенно бестолковых.
   Поначалу заказов было мало, но потом дела пошли. Мастерская делала брошки, застежки, штамповала пуговицы, свивала нитки для золотошвеек, чеканила пряжки для обуви и ремней. Изредка приходилось делать искусную брошь или диадему, однако такие заказы поступали редко, и большей частью серебро переводили на пряжки и пуговицы.
   А потом прискакали разбойники, взяли город штурмом и стали ломать мастерскую да грабить серебро. Увидев это, Фундинул пришел в бешенство и, схватив топор, начал рубить врагов налево и направо с такой яростью, что обратил в бегство целый отряд рослых наемников и поддерживавших их уйгунов.
   Позже, когда в голове прояснилось, Фундинул понял, что нужно скорее бежать, не то, вернувшись с подкреплением, разбойники непременно его прирежут.
   И он сбежал, а желание отомстить привело его к замку Марингер. Гном надеялся, что, услышав его рассказ о бесчинствах разбойников, его сиятельство как бювард герцога немедленно поведет войско на Коттон и переловит грабителей. Однако оказалось, что и в самом замке были чем-то напуганы и ожидали какой-то другой беды. Фундинул не сразу понял, что угроза исходит со стороны короля, а когда понял – удивился. Герцог был вассалом короля, зачем же им воевать?
   Впрочем, теперь эти проблемы не очень занимали Фундинула, у него и своих хватало. Годы шли, а у него не было подруги и найти ее не было никакой возможности, ведь среди людей жили только гномы мужского пола, добытчики. Разбогатев, они возвращались в страну гномов и женились, будучи уже состоятельными и знатными. Фундинул этого уровня достичь не успел и снова был обречен на холостяцкое существование. А что делать, если жизнь не складывается? Зарабатывать постыдным ремеслом наемника, как какой-нибудь орк, вроде знакомого ему Углука?
   Шустрик размеренно топал по пыльной дороге, а когда спустился в низину, замотал головой и попытался дотянуться до росшего на обочине клевера.
   – Но-но, Шустрик! Прочь морду! Прочь! Ты недавно ел, а от свежего клевера раздувает брюхо, разве не знаешь?
   Прочитав мулу наставления, гном вернулся к своим мыслям – последняя была об орке Углуке, который прослыл удивительным обжорой. Казалось, он мог есть часами, даже не прерываясь на сон. Куда, интересно, подевал свою тысячу дукатов этот обжора? Проесть столько золота невозможно, как ни старайся, однако он мог и прогулять – с орка станется. Разве правильно давать орку столько золота? Вот гномы, те знают деньгам счет, а оркам только бы подраться, нажраться и выпить. Варвары, одно слово. Они не то что по серебру работать, корзину сплести не смогут с их кулачищами и толстыми пальцами. Только драться, другого занятия не знают. А оружие! А снаряжение! Фундинул вспомнил позеленевший меч Углука, огромный и неухоженный. Одни, на все времена года, засаленные штаны, солдатские башмаки со сбитыми носами, жилет из бычьей шкуры с дырками от лат, которые он проел, как проел и ножны от меча. А чего стоил шлем, весь исполосованный ударами и едва державшийся на макушке орка! Углук даже ванну принимал, не снимая этой кастрюли.
   Гном засмеялся вслух, довольный своей шуткой. Впрочем, были у них с Углуком и хорошие отношения, но лишь тогда, когда орк признавал, что гном умнее.
   Внезапно Шустрик захрапел и дернул головой.
   Фундинул привстал в стременах и осмотрелся. Как будто ничего особенного, местность голая, и спрятаться засаде негде.
   Гном оглянулся и там, где дорога уходила за холмы, приметил силуэт одинокого всадника, который тут же исчез.
   – Интересно, – произнес Фундинул. – Кто бы это мог быть? Давай, шевели копытами, Шустрик, а то получим неприятности. Ох, не нравится мне этот север, то ли дело город Ливен…
   И гном принялся понукать мула, время от времени оборачиваясь и всякий раз примечая следовавшего за ним всадника.


   Некоторое успокоение Фундинул находил, лишь трогая притороченный к седлу чехол, в котором лежал его верный топор. Он не раз выручал гнома, да и его милость Каспар Фрай взял Фундинула в свою команду только из-за этого топора.
   А случилось это так: Фундинул был на мели, хоть в шуты нанимайся, только топор при нем да одежда. А тут его милости бойцов не хватало, чтобы выполнить поручение его светлости герцога Ангулемского. Он и говорит: покажи, гном, что ты умеешь делать топором. Фундинул и принялся махать, только свист стоял. Его милости такая работа понравилась, он и взял гнома на службу.
   Потом попался этот варвар, Углук. Фундинул предупреждал его милость, чтобы тот не брал орка на службу, но его не послушали. И что вышло? Прожорливый, а толку никакого.
   Позже к ним эльф прибился, они его на чердаке дома нашли, что на Скотной площади. Этого тоже Углук присоветовал.
   Эльф, как и положено, попался гордый, независимый, но есть что-то надо, вот он и принял предложение его милости – за деньги из лука стрелять. Эльфа этого сородичи искали, чтобы судить, будто бы убил он кого-то и сбежал. Так бы и сидел бедняга на чердаке, если б не его милость.
   Еще был Бертран, тот самый сын фон Марингера, от которого старый граф отказался. Там тоже семейное дело, вроде соблазнил он невесту брата, за что и выгнали его из дома и всего лишили.
   В жизни Бертран – сущий ребенок, дворянин, что с него взять, но когда в халифате пришлось выступать на рыцарском турнире, показал себя опытным бойцом – повышибал из седел всех местных рыцарей, хотя и играли они не по правилам.
   Был в команде и свой колдун – мессир Маноло. Он не раз спасал весь отряд от неминуемой гибели. Уводил от таких ужасов, что Фундинулу и вспоминать о них страшно.
   Гном вздохнул и оглянулся – всадник снова был на дороге. И, кажется, не один. В горячем мареве силуэты размывались, становясь похожими на призраков.
   – Надо было попросить у его сиятельства провожатых, – вслух сказал Фундинул, а мул насмешливо замотал головой.
   – Чего ушами машешь? – обиделся Фундинул. – Его сиятельство был очень добр к нам и, попроси я его, отрядил бы двух гвардейцев из разъезда, они показались мне хорошими людьми. – Наверное, грабители, – продолжал гном, оглядываясь назад. – Хотят серебро мое забрать.
   Впрочем, он тут же вспомнил, что никакие грабители о его серебре ничего не знали, ведь упоминал о кошельке он только при его сиятельстве и других рыцарях. И при гвардейцах из разъезда, но они не могли задумать такое.
   – Нет, это просто бродяги, – уговаривал себя гном. – Шустрик, перебирай ногами, надо поскорее проскочить лес, а то плохо нам придется. Ой плохо!
   Шустрик перешел на рысь, однако бежал как-то неуклюже – для мула вполне сносно, но лошади точно бы смеялись. Его копыта молотили по пыльной дороге, пугая птиц в придорожном кустарнике, а солнце уже вышло в зенит и жарило нестерпимо.
   Впереди была низина, леса которой манили прохладной зеленью, однако лес для Фундинул а означал лишь одно – нападение ехавших за ним грабителей.
   – Давай, Шустрик! Скорее! – покрикивал гном, прикидывая, успеют ли они с мулом спрятаться в лесу.
   Придорожные заросли были сырыми и местами заболоченными, а значит, оставалась опасность встречи с озерными людьми, однако с ними Фундинул уже научился договариваться, а вот с грабителями…


   Когда гном спустился в низину, преследовавшие его всадники понеслись во весь опор. Копыта их лошадей выбивали частую дробь, и Фундинул принялся считать лошадей на слух: одна… две… три… да что же их гак много! Семь! Кто же так жаждет его гибели?
   – Вперед. Шустрик! Мы должны оторваться! – закричал гном, поддавая мулу каблуками, однако на Шустрика это не произвело никакого впечатления. Он бежал с постоянной скоростью, потому что быстрее не умел.
   Топот лошадей приближался. Строевые мардиганцы казались теперь Фундинулу настоящими великанами среди лошадей. Гном дергал повод, стараясь увести мула вправо, чтобы укрыться в зарослях, но Шустрик, казалось, ничего не понимал и упрямо молотил копытами по дороге, не желая выбегать на траву.
   – Они нас убьют, дурная скотина! Убьют! – кричал гном, дергая поводья. – Сворачивай, скотина! Сворачивай!
   Фундинул понимал, что схватки вроде той, что он вел в узких коридорах своей мастерской, уже не будет. Здесь, на просторе, его просто пригвоздят к дереву стрелой – у этих солдат были с собой луки. Они пристрелят несчастного гнома, как дикого зверька, да еще посмеются и попинают его маленькое тельце.
   – И заберут мое серебро… – почти прорыдал Фундинул. Как и любой гном, он был немного жадноват.
   Вокруг росла сочная трава и луговые цветы, порхали бабочки и прыгали кузнечики. В таких местах так приятно отдыхать, но как же тяжело умирать среди этой красоты!
   – Направо, Шустрик! Направо! – кричал гном, но, видимо, мулу передался страх хозяина, и он продолжал мчаться по прямой.
   В какой-то момент он все же принял правее, и в тот же миг над ухом Фундинула пропела стрела. Вне себя от страха гном заорал и стал бить Шустрика кулаками.
   Это подействовало, мул выполнил правый поворот и на полном скаку врубился в чащу. Замелькали листья, ветки. На смену радости, что мул наконец-то забрался в лес, к Фундинулу пришел страх, что он не удержится в седле.
   Мул старался изо всех сил, однако оторваться от погони никак не удавалось, тяжелые мардиганские кони пробивали заросли словно тараны и даже ломали небольшие деревья.
   Враги были слева и справа, они обходили Фундинула и перекликались, словно охотники за лисицей.
   «Пристрелят как зверя», – подумал Фундинул и еще крепче вцепился в гриву Шустрика, который все еще держал высокий темп.
   «Они пристрелят меня на открытом месте, – сказал себе гном. – Там, где начнется кустарник! Ждать нельзя! Нельзя больше ждать!»
   Сорвав с топора чехол, он оттолкнулся от мула и полетел в густые заросли. Ударился о землю, затем вскочил и, держа топор наперевес, прислушался.
   Преследователи какое-то время еще мчались за мулом, но, поняв, что всадника нет, стали возвращаться. Бежать было поздно, и Фундинул затаился.
   – Где-то здесь засел, собака!
   – Вахмистр, можно я возьму себе его голову?
   – Можно, только сначала найди его.
   – Найду, он где-то здесь затаился, звереныш. «Пристрелят как зверя», – снова подумал гном.
   – Я ведь собираю головы всяких уродов, вахмистр, вы же знаете. Вот отрежу его голову и тоже засушу.
   – Заткнись, – грубо оборвал его властный голос. – Ты его сначала найди!
   Лошади гвардейцев прошли рядом с кустом, в котором прятался Фундинул. Они храпели и сыпали «конские яблоки».
   «Как жить-то хочется!» – думал Фундинул. Теперь он уже не был тем героем, что дрался с разбойниками в собственной мастерской, теперь он был маленьким перепуганным гномом. Как, должно быть, больно, когда в тебя вонзается стрела! Как, должно быть, больно!
   Гном вспомнил, с каким хладнокровием стрелял из лука эльф Аркуэнон. Он никогда не смотрел, куда именно вонзилась его стрела, он знал, что попал, и знал, куда именно. Да и его милость господин Фрай в стрельбе тоже не отставал, укладывал стрелы с такой точностью, что все просто ахали.
   «О чем я думаю в свой последний час! Глупый я гном!» – ругал себя Фундинул, все крепче сжимая рукоятку топора.
   Не раз и не два гвардейцы проезжали совсем рядом, и Фундинул уже разобрался, что это те самые люди, что состояли в разъезде. Прежде он считал их своими союзниками, но теперь выходило, что они явились его убить. Но за что? Не иначе это какое-то недоразумение, однако времени для выяснений не было. Появись он перед ними – сейчас же получит стрелу.
   – Вот он, шельма! – воскликнул один из гвардейцев и выхватил длинный узкий меч. Затем спешился и направился к Фундинулу.
   – Сейчас я тебя подколю, по-ро-се-но-чек! – произнес он нехорошим голосом и сделал резкий выпад. Фундинул парировал удар и перебежал к другому кусту.
   – Вижу-вижу! – закричал тот, что хотел получить голову гнома. Теперь уже все гвардейцы соскочили со своих мардиганцев и, обнажив клинки, стали брать Фундинул а в кольцо.
   «Ну, теперь точно все», – сказал себе гном, и ему стало уже не так страшно – чего бояться, если все решено.
   Подначивая друг друга, гвардейцы стали наносить несильные удары, чтобы растянуть удовольствие. Гном отбивался как мог, и его действия вызывали у охотников взрывы хохота. Впрочем, по мере того, как Фундинул уходил от ударов и уверенно оборонялся, праздное настроение гвардейцев ушло, и они стали рубить всерьез.
   Звенела сталь, летели искры, войдя в раж, гвардейцы мешали друг другу, и это продлевало Фундинулу жизнь.
   – Только не по голове! – упрашивал любитель трофеев. – Мне его башка целой нужна, я ее засушу!
   У гвардейских мечей были длинные тонкие клинки, и Фундинул знал, как по ним бить, чтобы «сушить» противнику руку, однако свое умение он мог применить против одного, максимум двух противников, а тут было целых семеро!
   Фундинул чувствовал, что, отбиваясь в таком бешеном темпе, начинает уставать. Пот катился по его лицу, руки начинали дрожать, и он уже не успевал за всеми клинками, которые становились все быстрее.
   Вот один полоснул по левому плечу, заставив гнома отпрыгнуть назад.
   – Не понравилось?! – закричал тот, что первым обнаружил Фундинула в кустах. – Покажи нам свою кровь! Говорят, она у вас зеленая!
   Эта грубая шутка вызвала смех, и гвардейцы усилили натиск. Фундинул получил еще два легких ранения – в левый бок и чуть ниже колена. Ярость и отчаяние заполнили его, терять было уже нечего, и он решил прихватить с собой хотя бы одного врага.
   Фундинул закричал, как раненый зверь, и уже собрался броситься в последнюю в своей жизни атаку, когда неожиданно с левого фланга подоспела помощь. Невидимый из-за кустов союзник с ревом вломился в ряды гвардейцев, размахивая тяжелым двуручным мечом.
   Охнув, свалился первый раненый, остальные, удивленные внезапным натиском, стали отступать.
   Еще один попал под удар, и у него переломился меч, следующий удар пришелся в кирасу, тупой клинок не прорубил сталь, а лишь оставил вмятину, однако гвардейцу это не помогло.
   Фундинул атаковал со своей стороны, действуя топором словно пикой. Проткнув бедро любителю трофеев, он вторым рубящим ударом разнес его наплечник и добавил рукоятью топора в лицо. Вместе с тем основное внимание гвардейцев было приковано к новому противнику, который вращал двуручным мечом, словно мельница крыльями, да еще поддавал ногой тем, кто был недостаточно проворен.
   Зажатые между двумя сильными противниками, гвардейцы стали нести потери. Фундинул уже без особых изысков рубил тяжелыми косыми ударами, выбивая мечи и рассекая кирасы, с каждой его атакой на траву лилась кровь, а сил у гнома как будто прибавлялось. Замахнувшись для очередного удара, он вдруг обнаружил, что врагов больше не осталось, кроме двух, что стояли на коленях между ним и его союзником, слезно умоляя пощадить их.
   – Углук, это ты? – удивленно воскликнул Фундинул.
   – О, шустрый гном! – в свою очередь поразился орк. – Что ты здесь делаешь, пародия на человеческого ребенка?
   – А ты, зеленый варвар, бочка пивная, что ты здесь делаешь? Как всегда голый и оборванный.
   – На себя посмотри, – усмехнулся орк и, сдвинув на лоб шлем, почесал затылок. Затем прикрикнул на уцелевших гвардейцев, чтобы замолчали.
   Фундинул посмотрел на себя и вынужден был согласиться, что выглядит худо, в изорванных штанах, драной куртке и в посеченном саблями уйгунов кожаном фартуке.
   – Это я в бою пострадал, – пояснил Фундинул, стараясь не показать, что рад встрече с Углуком.
   – Тоже мне, сказал, – усмехнулся орк. – У меня вся жизнь сплошная битва.
   Он вздохнул и оперся на свой позеленевший меч.
   – Что с этими будем делать? – спросил он, кивнув на пленных.
   – Не знаю, – пожал плечами Фундинул и осторожно дотронулся до раненого предплечья. – Хочешь, сруби им головы…
   – Для меня это давно уже не развлечение.
   – Эй вы, кто вас отправил за мной? – спросил Фундинул, задирая штанину и осматривая рану на ноге.
   – Его сиятельство приказал убить тебя! – с готовностью сообщил один из гвардейцев.
   – Вот те на! – поразился гном и даже позабыл про свои раны. – За что же меня убивать?
   – Нам про то неведомо, мы люди служивые, подневольные. Скажут – бей, мы и бьем.
   – Но я был честен с его сиятельством и ни в чем перед ним не провинился. Он ведь даже накормить меня велел и денег предлагал, – недоумевал Фундинул.
   – Да я сам это слышал, – подтвердил второй пленный гвардеец. – Только потом он приказал тебя убить. На всякий случай, чтобы ты про Бертрана не болтал…
   – Это ты про какого Бертрана говоришь, про нашего? – спросил Углук, все еще почесывая затылок.
   – Про вашего или нет, господин орк, я не знаю. Но его сиятельство имел в виду своего сына Бертрана, которого они изволили выгнать года полтора тому назад.
   – Ага! Так ты, шустрый гном, уже и в графские дрязги влезть успел?
   – Ну вот еще! Просто был в гостях у графа и вспомнил про Бертрана, ведь он тоже носит имя фон Марингер. Видать, его сиятельству это не понравилось.
   – Конечно, не понравилось, вот он и послал тебя заколоть, как свинью. – Орк сорвал лопух и стал вытирать им меч. – Только я бы не посылал семерых гвардейцев, чтобы прихлопнуть какого-то гнома. Достаточно было конюха с колотушкой для собак.
   Сказав это, орк рассмеялся.
   Фундинул ничего не ответил, молча собирая подорожник, чтобы приложить к ранам.
   Углук посмотрел на пленных:
   – Ну ладно, довольно трепаться, разбойники. Скажите лучше, есть у вас с собой жратва?
   – Никак нет, господин орк. Мы налегке выехали!
   – Налегке выехали, – передразнил их орк и, придирчиво осмотрев меч, сорвал еще один лопух. – Как же можно в погоню за гномом без доброй жратвы отправляться – я просто не понимаю.
   – Разрешите доложить, господин орк, у вахмистра в подсумке бутылка вина была.
   – Вино? – Орк вздохнул и почесал пустое брюхо. – Ладно, ловите вахмистрова скакуна и несите сюда вино, тогда я вас отпущу. Можете даже вон того забрать… – Углук указал на тяжело дышавшего раненого. – Брюхо у него пропорото, но рана чистая, может, еще выживет.
   Не заставляя себя упрашивать, гвардейцы тотчас вскочили и понеслись в кусты ловить мардиганцев. Впрочем, привыкшие к атакам боевые копи никуда не убежали и стояли неподалеку. Вскоре Углуку преподнесли ту самую бутылку вина, а также привели пятерых мардиганцев.
   – Ладно, езжайте себе, – махнул рукой орк, и освобожденные пленные, вскочив в седла, поскакали сквозь чащу, позабыв про раненого товарища.
   Углук придирчиво осмотрел бутылку, но пить из нее не стал и сунул за пояс, затем стал деловито обшаривать трупы.
   Разжившись серебром и золотым дукатом, он подмигнул наблюдавшему за ним гному, затем собрал весь жевательный табак. Сам Углук его не использовал, но табак годился для продажи.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Поделиться ссылкой на выделенное