Нина Васина.

Приданое для Царевны-лягушки

(страница 3 из 26)

скачать книгу бесплатно

   – Ой-ой-ой! Какое сострадание! – злобно заметил Федя. – И укольчик обезболивающий сделать, да? А ну-ка отойди, чучело! – Он бесцеремонно потеснил Аврору и вдруг достал из-под футболки небольшой пистолет. – Тут такое дело, анкл, – повернулся Федя к Платону. – Не усмотрел вот, раздавил животинку. Сделай одолжение, а?
   – Что?.. – ноги Платона опять предательски подогнулись в коленях.
   – Ну, чтобы, значит, прекратить мучения. Живое все-таки, – объяснил Федя, протягивая пистолет Платону.
   – Это вы, пожалуйста, без меня, – Платон попятился, выставив перед собой ладони. – Кошки – это по вашей части!..
   – Анкл, пойми, – выступил вперед Веня. – Мы тоже этих тварей лицемерных не терпим, но садистами никогда не были. Ты все-таки специалист. А мы с Федькой, самое лучшее, из десяти выстрелов по три шестерки можем выбить. Анкл, сделай все аккуратно, чтобы, значит, без мозгов, и машину не испачкать, – по-деловому закончил Веня.
   – Не, ну я, конечно, могу попасть в ухо, если ствол туда суну, – задумчиво заметил Федор. – А с расстояния, навряд ли...
   – Да что вы себе позволяете! – Платон, ища поддержки, посмотрел на мужчин из изрядно покореженной спереди «Нивы», но те настороженно отступили назад. – Я не могу убить кошку! Я вообще...
   – Да мы понимаем! – стукнул себя в грудь Веня. – Специалист твоего класса не станет поганиться такой пакостью, как кошка! Что же теперь, пусть ее твоя кошелка завернет в газетку и отнесет в травку? А ну как она не подохнет до ночи, вылезет опять на шоссе, поползет, воя, на огни?
   – Замолчи! – крикнул Платон, закрывая ладонями уши. – Что-то надо делать, что-то надо делать...
   – Да делов-то всего – взять ствол и с одного выстрела аккуратно избавить ее от мучений.
   – И вы хотите, чтобы это сделал именно я? – никак не мог осмыслить происходящее Платон.
   – Ну ты же специалист, а Федька – он обязательно забрызгает мозгами все вокруг, он в прошлом месяце с трех выстрелов так и не смог попасть вот в такую башку одного черномазого...
   – Да потому что у него волосы торчали шаром на полметра от черепушки!
   – Стоп! – крикнул Платон и вдруг почувствовал в своей руке холод металла.
   – Анкл, – понизил голос Федя, засовывая ему в руку пистолет, – поторопился бы, а то братки, которые в нас из-за шлема саданулись сзади, достанут стволы и начнут подсчитывать ущерб. А как ни крути – я виноват: затормозил резко. Пальни – и линяем.
   – А куда... Куда тут надо нажимать?.. – Платон поднял руку и удивился тяжести пистолета.
   Братья захохотали, толкая друг друга локтями.
   – Ну, анкл, ты даешь! – заметил Федя, после чего последовал уже знакомый по мощи и направленности шлепок ладонью по спине Платона.
   Покачнувшись, Платон наткнулся на странный взгляд Авроры.
Она смотрела на него, как на противное насекомое – с любопытством и отвращением. Эти взгляды Платону были хорошо знакомы. Так могут смотреть только отвергнутые женщины, вдруг обнаружившие в галантном, щедром и милом кандидате в любовники отвратительнейшее сексуальное отклонение.
   Платон уже давно старался вести себя с женщинами отстраненно, чтобы не натыкаться потом на подобные взгляды, потому что знал – любая из них, даже та, что просто спрашивает на улице, как пройти в нужное место, через несколько секунд начинает оценивать внешность и живущую в глазах энергетику попавшегося ей прохожего с гормональным пристрастием. Он до сих пор не научился хамить и отмахиваться от них, до сих пор с галантной учтивостью протягивал носовой платок, деньги и руку помощи в ответ на жалобные просьбы об участии. Но эта женщина не имела права так смотреть! Он даже еще не согласился взять ее в домработницы! А что касается ведомства, в котором она работает, так этот факт может вызывать только сочувствие, но никак не вседозволенность оценки!
   Покосившись на продолжающую скалить клыки кошку, Платон вытянул руку, зацепил указательным пальцем выступавшую изогнутую железку и, крепко зажмурившись, нажал на нее.
   После неожиданно громкого выстрела последовало несколько секунд молчания, Платон открыл глаза, а братья стукнули друг друга кулаками в плечо.
   – Да-а-а... – протянул Федор. – Что тут скажешь!..
   – Сказать тут нечего! – поддержал его Веня.
   Опомнившийся от сильного толчка в руку Платон с удивлением покрутил запястьем, осторожно глянул на кошку. Та замерла, уронив голову, но рта не закрыла. Он обшарил быстрым взглядом всю ее несчастную тушку, но не нашел никаких следов выстрела.
   – Ребята, я же вам говорил...
   – Специалист! – Федя ударом ладони в спину прекратил его попытки объясниться.
   – А ты заметил, что он глянул только мельком и потом закрыл глаза! – с выражением восторга на лице Веня склонился к кошке.
   – С закрытыми глазами – попасть точно в глаз! – повысил голос Федя, посмотрев на отступающих к «Ниве» мужчин.
   – Аккуратно сработано! – выпрямился Веня и вытащил из ладони Платона пистолет.
   – Кто попал в глаз? Я попал в глаз? Этого не может быть, я никогда в жизни...
   – Федька тоже никогда раньше в негров не стрелял, – кивнул Веня, отдавая брату пистолет. – А припекло – и облажался! Учись, брат!
   – А можно теперь отнести кошку в траву? – вдруг спросила Аврора, все еще комкая в руках развернутую газету.
   – Вот за что я уважаю кошелок! – заметил Федя. – Обязательно ведь настоят на своем!
   Аврора попыталась поднять мертвого зверька, но у нее это не получилось – газета порвалась. Платон, как в бреду, пошел открыть багажник, чтобы взять там пакет или мешок для мусора, и почти минуту стоял и тупо разглядывал изуродованный зад своей машины. Потом он обернулся и не обнаружил разбитой «Нивы». Не успев удивиться, куда подевалась машина и почему ее хозяева уехали, не дождавшись милиции, он был подхвачен под мышки братьями и почти силой засунут на переднее сиденье.
   – Сматываться надо, – уверил Платона Федя. – Сейчас постовые прибудут, наверняка ведь какой-нибудь гад уже позвонил.
   Платон смотрел, как Веня подошел к Авроре, достал носовой платок и взял через него кошку за ноги. Женщина дернулась и прижала руки с испачканной газетой к груди, когда Веня, размахнувшись, закинул тушку животного вместе с платком в траву у дороги. Потом он вырвал у Авроры из рук газету, отбросил ее и стал что-то тихо втолковывать, размахивая перед ее лицом руками, а она настороженно следила за его движениями и кивала. Потом Веня показал куда-то рукой, Аврора еще раз кивнула и пошла в указанном направлении.
   Открыв дверцу, Платон посмотрел вниз. После кошки осталось довольно большое темное пятно, но что совершенно выбило его из колеи – в одном месте асфальт имел странную выбоину с блестевшим внутри нее кусочком металла, и выбоина эта была залита свежей кровью.
   – Насквозь! – кивнул Федя, протянув мимо него руку и захлопывая дверцу.
   Сзади хлопнул дверцей Веня.
   – Поехали!
   Платон отметил, как осторожно Федор старался завести машину. Она тронулась с места и, подергиваясь, набирала скорость. Что-то было не так, что-то мучительно неуловимое, словно забытое в пылу беседы нужное слово. Вдруг Платон вздрогнул.
   – А женщина? – оглянулся он назад. – Где Аврора?
   – Я ее послал шлем искать, – невозмутимо заметил Веня. – А что? Сама выбросила – пусть сама и ищет. Я сказал – пока не найдет, чтобы домой не приходила.
   – Куда – домой?.. – машинально спросил Платон.
   – Да куда хочет! Без шлема, короче, пусть тебе на глаза не показывается.
   – Мне?.. – прошептал Платон и подумал, что Аврора ведь не знает, где он живет. Потом он сам себе грустно усмехнулся – она же наверняка из Конторы и все про него знает, вон как смотрела! Потом он откинул голову назад и зажмурился, чтобы забыть зловещий вишневый отлив ее глаз, да так и заснул, сильно утомленный всеми навалившимися на него невероятными событиями – такая здоровая реакция организма на неприятные неожиданности спасала психику Платона с раннего детства.

   Его растолкали на Литейном.
   – Ну вот, не туда заехали, – пробормотал Платон, радуясь, что отключился полностью хотя бы на полчаса. – И никто не остановил по дороге? – пришел он в себя окончательно.
   – Почему не остановил, остановил, – пожал плечами Федя. – Гаишник молоденький. Я ему объяснил по-быстрому, кого везу, он и отвалился.
   – А кого ты везешь? – Платон показал рукой, где нужно повернуть.
   – Кукарачу! – удивленно повысил голос Федя. – Я сказал – напряги мозги, просканируй фейс сидящего рядом со мной человека! Это же Кукарача! Он просканировал и отвалился.
   – Он не потому отвалился, – объяснил Веня. – Он упал, потому что Федька рванул с места и саданул левой фарой по его мотоциклу.
   – Господи! – ужаснулся Платон.
   – Да ладно тебе, анкл. У нас зад в смятку, а ты из-за какой-то фары лопушишься! – укоризненно посмотрел Федя.
   – Он жив? Милиционер этот? – слабея, поинтересовался Платон.
   – Не то слово! – радостно уверил его Федор.
   – Да, он в порядке, – подтвердил Вениамин. – Он выбрался из упавшего мотоцикла, бежал за нами и палил в воздух из пистолета. Он в полном порядке.
   – Здесь два раза направо, – Платон нашел в себе силы поднять руку. – Перестраивайся в левый ряд.
   – Где у тебя нора по металлу? – спросил Веня на светофоре. – Мы туда едем?
   – Нора? По металлу?
   – Куда ты тачки паленые или битые скидываешь? – объяснил Федор.
   – Никуда не скидываю, у меня еще не было битых тачек, и никто их не поджигал.
   – Специалист, – Веня толкнул брата в плечо.
   – Высший класс! – правым кулаком Федор передал толчок Платону.
   Платон с ужасом подумал, что братья правы. Не тащить же разбитую машину во двор к подъезду! Он достал телефон. С тяжелым сердцем нажал кнопочку пять. Вчера именно на эту цифру ему поместили экстренный номер для связи. Услыхав «Бухгалтерия слушает», Платон попросил Колю.
   – У телефона.
   – Я застрелил кошку, – вдруг сказал Платон, хотя собирался спокойным голосом спросить «Куда скинуть битую тачку?»
   – Поздравляю, – равнодушно заметил Коля Птах.
   Его равнодушие слегка обидело Платона, и он не стал уточнять, что с закрытыми глазами умудрился попасть кошке в глаз.
   – Машина разбита, – заметил он уже с раздражением.
   – Бросьте ее.
   – Где?
   – Да где сейчас стоите. Хоть на светофоре. Только побыстрей. Мы уже не успеваем отработать дорожный патруль.
   – А как же?..
   – Перейдите на ту сторону улицы, третья припаркованная от столба – будет ваша. Красный «Москвич». Ключи в зажигании. Оставите во дворе, вечером созвонимся.
   – Что? – спросил Федя, когда Платон убрал телефон.
   – Подъезжай к обочине и остановись. Выходим. По-быстрому, – пробормотал Платон, стараясь не выдать свою растерянность голосом.
   – Говорил же тебе, что гаишника нельзя трогать! – посетовал Вениамин. – Теперь у анкла неприятности!
   Они перешли улицу. Платон огляделся. Третья от столба – это, конечно, конкретное место, но на углу машины были припаркованы с двух сторон от столба. И, как назло, с одной стороны – «Москвич», и с другой стороны – тоже.
   – И что характерно – оба красные, – пробормотал Платон вслух.
   – Ну прости, анкл, – от души попросил Федя.
   Подумав, Платон двинулся направо, осмотрел салон «Москвича» – третьего от столба. Ключей в зажигании не было, на заднем сиденье вповалку лежали рюкзаки.
   – Не тот, – резко развернулся он.
   Братья послушно шли за ним гуськом.
   Когда Платон открыл дверцу, сел за руль и завел еще теплый двигатель, Федя, оглядевшись, наклонился и сообщил:
   – В «мерсе» слева тоже ключи забыли.
   – Садитесь быстрее!
   – Слушайся анкла, – Веня толкнул брата в салон. – Погоришь на дорогих тачках. Они же все с антиугоном!
   Оказавшись в знакомом дворе, Платон перевел дух и только тогда понял, что дорога от аэропорта его совсем доконала. Он собирался, неспешно передвигаясь, в пути объяснить братьям правила проживания в его доме. Теперь все слова начисто вылетели из головы. Платон прислушался к пульсации крови в ушах. Выключил мотор. Набрал воздуха, чтобы начать разъяснительную беседу, потом надул щеки и медленно выпустил воздух из легких.
   – За кого вы меня принимаете? – спросил он вместо задуманного: «Мальчики, я живу холостяком, имею устоявшиеся привычки и странности, постарайтесь не тревожить меня излишним любопытством и выполнять определенные требования по перемещению по квартире».
   – Анкл, мы тебя уважаем, – ответил Веня за двоих.
   – Тогда постарайтесь изо всех сил и не прикасайтесь к вещам, которые трогать нельзя, – это у него сложилось само собой, вместо: «Некоторые предметы в квартире имеют для меня большую ценность, я прошу не брать их без разрешения. Особенно книги. Это исторические раритеты». Понятно? – спросил Платон, зациклившись про себя на слове «раритеты» и радуясь, что не произнес этого вслух. Потом пришлось бы понятным для братьев языком объяснить, что оно означает.
   – Чего тут непонятного, – пожал плечами Федор. – Покажешь сразу, где у тебя растяжки стоят, и все дела.
   – Я рад, что вы меня поняли, – кивнул Платон, соображая – спросить или не надо, что такое растяжки? Решил не сбивать беседу и продолжил: – Не трогайте дорогие мне растяжки, и все будет в порядке. Теперь по площади. Вам выделена самая большая комната, кухня – само собой – тоже в пределах допустимого передвижения, еще места общего пользования, естественно. В мою спальню можно заходить, но не более того. Все, что стоит за стеклом, трогать нельзя, в обуви ложиться в кровать запрещено, курить... Вы курите?
   – Нет, – покачал головой Федя. – Мы себе не враги. Так, иногда сделаем в хорошей компании пару затяжек.
   – И прекрасно. Пару затяжек делать в моей спальне тоже нельзя. Что осталось? Библиотека, но книги, я думаю, для вас пока тема не актуальная. Еще есть одна запертая комната – мой кабинет. Я вам его покажу, но входить в него потом будет запрещено.
   – Анкл, ничего не выйдет, – покачал опущенной головой Федор.
   Платон посмотрел на них обоих в зеркальце. Братья сидели на заднем сиденье плечом к плечу.
   – Почему не выйдет? – спросил Платон, слегка похолодев.
   Его выстроенная крепость, его уютная норка, прекрасный музей и неприкасаемая коллекция вин! Венецианское стекло, фарфоровые статуэтки восемнадцатого века, ковры и бронза! А трубки?! Платон даже застонал от ужаса.
   – Понимаешь, анкл, не можем мы жить с Федькой в одной комнате, – объяснил Веня. – Федька на ночь обязательно кого-нибудь приводит, а если не находит подходящую кошелку, то дрочит по полчаса. Громко! – уточнил Вениамин и, подумав, добавил: – Жениться ему надо.
   – Ну так!.. – пожал плечами Федор.
   – А ты?.. – Платон не смог быстро подобрать слова, но Веня его понял и с готовностью разъяснил:
   – А я книжку читаю.
   – Ага, – подтвердил Федя. – Уже год, как читает на ночь книжку. Прочитал больше половины. Импотент!
   – Какую же ты книгу читаешь? – опешил Платон.
   – Первую, – ответил Веня. – Первую книжку Гарри Поттера. Это, короче, про одного пацана, который...
   – Я поселю тебя в библиотеке, – с облегчением выдохнул Платон, кое-как совладав с улыбкой.

   Успокоенный и даже слегка повеселевший, он открыл замки своей квартиры и нажал в коридоре на пульте шифр сигнализации.
   – Ни хрена себе! Ты что, музей ограбил? – с порога оценили обстановку братья.
   – Располагайтесь, – сразу погрустнел Платон.
   Обойдя квартиру, братья внимательно все рассмотрели, выслушивая наставления дядюшки. Веня сдвигал все картины по очереди и заглядывал за них, а потом поинтересовался:
   – А где сейф? Где ты прячешь оружие?
   А Федор, осмотрев запретный «кабинет», уважительно присвистнул и попросил:
   – Можно Веньку оставить в большой комнате книжку на ночь читать, а меня сюда поместить для траханья?
   Платон вздрогнул и осмотрел квадратное помещение, задрапированное гобеленами, со статуэткой работы Челлини и мальтийской Венерой на антикварном столике, застеленном древней иранской шалью, ниспадающей до пола. С китайскими гравюрами по шелку – совокупляющиеся любовники, с курительницей в углу, как раз под резной деревянной вязью на стене в три квадратных метра: все пары Ноева ковчега в виде причудливо переплетающихся фигурок людей и зверей в экстазе продолжения жизни. Тяжелые шторы со свисающими кистями плотно закрывали окно, подсветка шла из углов комнаты – от бронзовых напольных светильников с еле тлеющими красными огоньками в чеканных цветах. Одна пара штор закрывала окно, а другая – зеркало во всю стену, если раздвинуть сразу все портьеры, комната начинала светиться двумя окнами – настоящим и его отражением. Пол был завален подушками разных размеров. Из мебели ничего не было, кроме китайской ширмы, столика, застеленного тончайшей шалью с вышитыми фигурками ярких птиц, и лежанки рядом с древней курительницей.
   Платон вдохнул полной грудью – только здесь был установлен новейший кондиционер с очистителем воздуха, и подожженная палочка сандалового дерева окутывала дымком комнату и мягкие предметы в ней только на время своего тления. В комнате не было старых устоявшихся запахов, ощущение чистоты и свежести не дополняли своим привкусом древности даже персидские ковры на полу.
   – Нельзя, – сказал Платон твердо и легко произнес слова, в любое другое время покоробившие бы его: – Это моя личная комната для траханья.
   Решили сесть за стол и поговорить. Устроились в большой комнате, Платон принес на подносе сок и фрукты. Братья съели по персику, выстрелили друг в дружку косточками, после чего достали ядовито-красные резинки и синхронно их зажевали.

   Платон не знал, с чего начать беседу с племянниками. Он посмотрел на Федора, на его мощно движущиеся челюсти, отсутствующий взгляд. Потом – на Вениамина.
   Пока Платон подбирал слова, Федор шлепнул по столу ладонью.
   – Короче, анкл. Отец отбросил копыта, но не нам его судить. А на тебя у нас большие планы.
   – Копыта?.. Как это – судить? Какие еще планы? – забормотал Платон.
   – Отец обещал передать всю номенклатуру Федьке из рук в руки. Посвятить, так сказать, в дела. Обещал? Обещал. Выполнил? Фиг! – с обидой в голосе объяснил Веня. – Убил его Пончик, что тут непонятного? Ты по своим делам должен знать этого Пончика.
   – Да-а-а?.. – протянул Платон. – А мне сказали, что сердечный приступ...
   – Они скажут, – кивнул Веня. – Они и не то скажут. У отца с сердцем все было в порядке. Никогда не жаловался. А на Пончика жаловался!
   – Считай, по два раза в месяц жаловался, – подтвердил Федор. – Там, короче, такая бодяга была. Пончик не захотел по договоренности поделить гостиницы, отец прижал его, а тот рванул за границу.
   – Вот и ладно, – с облегчением вздохнул Платон. – Давайте поговорим о наших с вами планах.
   – А мы тебе о чем толкуем?! – повысил голос Федя. – Ты должен завалить Пончика, потому что он жизни нам все равно не даст. Убьет то есть. Тут дело времени. Кто кого успеет первым.
   – Минуточку, – выставил перед собой ладони Платон. – Никого я не собираюсь валить, и раз уж вы заговорили о криминальных связях вашего отца, то это разговор отдельный.
   – Брось, анкл. Ты что, надеешься с ним договориться? Если отцу не удалось, то тебе и подавно, – отмахнулся Веня. – Мы уже все подготовили. Позвонили, кому следует. Ночью вылетаем.
   – Как это?.. – Платон отвалился на спинку стула. – Куда вылетаем?
   – В Ялту, – ответил Федор. – Надеюсь, бумаги у тебя в порядке?
   – Бумаги?.. – Платон почему-то вдруг подумал, что не написал завещания. Как-то раньше ему это не приходило в голову.
   – Паспорт, визы всякие? – уточнил Федор.
   – А... нет. Нет, не в порядке. У меня загранпаспорт просрочен, а вы сказали, что этот Пряник...
   – Пончик.
   – Ну да, Пончик, что он за границей, так что давайте пока отложим его замачивание.
   – Мы полетим в Ялту, это недалеко, – успокоил Платона Вениамин. – Он с охраной там окопался в гостинице.
   Платон встал, походил по комнате, уговаривая себя перестать паниковать и собраться с мыслями. Кое-как ему удалось составить начало речи.
   – Федор. Вениамин. Мы не виделись с вами почти десять лет. За это время и вы, и я сильно изменились. Помолчите! – повысил он голос.
   – Закрой пасть, видишь, анкл нервничает, – Федор ткнул брата локтем.
   Веня закрыл рот и опустил поднятую руку.
   – Да... – сбился с мысли Платон. – Я хотел сказать, что намеревался поближе с вами познакомиться, прежде чем принимать те или иные решения по поводу нашей совместной жизни. Например, расскажите, чем вы занимались в последнее время.
   Братья переглянулись.
   – Анкл... – начал говорить Веня, но Платон его перебил:
   – Вы все время называете меня этим странным прозвищем, оно несколько режет слух.
   – Чего оно режет? – спросил у брата Федор.
   – Ему не нравится слово «анкл», – объяснил Веня.
   – А как тебя называл отец? – заинтересовался Федор.
   – Ну... – задумался Платон. – В хорошем настроении он называл меня Тоней, а в плохом... Нет, минуточку. Я хотел предложить вам называть меня по имени и отчеству, этого вполне достаточно.
   – Тоня не пойдет, это по-бабски как-то, – заявил Федор. – Мы будем называть тебя Тони. Тони – это как у мафиози в Италии.
   – Ага, – кивнул Веня. – Я фильм видел, там так звали главного гангстера.
   – Меня зовут Платон Матвеевич...
   – Так мы не поняли, что ты решил с Пончиком? – перебил его Веня.
   Платон вдруг успокоился и посмотрел на братьев с участием и жалостью.
   – Тони, не смотри так, будто мы уже покойники, – попросил Федор. – Мы в тебя верим.
   – Давайте продолжим знакомство. Расскажите мне о брате. Я его давно не видел.
   – Чего говорить? – уточнил Федор.
   – Ну, чем он интересовался последние годы. – Пять лет назад чеченцев теснили от гостиниц, он этим интересовался. Еще он немножко интересовался казино, но там было кому интересоваться, кроме него.
   – Еще он интересовался два месяца кино, – напомнил Веня. – А потом перестал. Поставил на главную роль телку и завязал.
   – Телку?.. – не понял Платон. – В смысле – корову?
   – Телку – в смысле шикарную соску. Он был этим, как его... – Федор нахмурил лоб.
   – Продюсером, – медленно выговорил Веня. – Кого скажет на главную роль, того и поставят. За два месяца кое-как выбрал. Героиню, в смысле.
   – Ах, героиню, – улыбнулся Платон.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное