Нина Васина.

Красная Шапочка, черные чулочки

(страница 4 из 27)

скачать книгу бесплатно

   Почему я тогда подумала о Чингисхане? Татарского в нем не было ни капельки – аскетическое удлиненное лицо, отдельные черты я не разглядывала, только много позже, в полубреду, я вдруг до мельчайших подробностей вспомнила его тонкие усы, соединяющиеся опустившимися полосками с крошечной щеточкой бороды. А тогда, в лесу, я вдруг вспомнила хана Темучина, называвшего себя Океан-хан, его огромное войско – тридцать тысяч всадников и почти сто тысяч лошадей. На гравюрах Океан-хан был изображен с такой же странно выбритой бородкой – тонкие черные линии вокруг сочного рта соединяют изящные усы с крошечной бородкой.
   – Девочка?.. Ты вот что… Ты ничего не бойся, хотя, конечно, мы в лесу, а у тебя на голове… Короче – Красная Шапочка, я тебя съем! Ну вот, испугалась. Иди сюда, я не ем девочек. И знаешь что… хватит бегать, меня это утомляет. – Покачнувшись, он протянул ко мне обе руки. – Вот и умница, – похвалил он, когда я, поколебавшись, подошла поближе. – Девочка! – Он наклонился и обшарил мое лицо глазами. В них было столько печали, что мой страх совершенно испарился. – Девочка, открой рот.
   Я приоткрыла рот, а потом, когда он стал вглядываться туда с тупым упорством, поклацала зубами и высунула язык.
   – Молодец! – опять похвалил он и погладил меня по голове, сдвинув на глаза вязаную шапочку. – Это гениально, понимаешь? Я все осмотрел, а рот… Как тебя зовут?
   Я молчала.
   – Не хочешь говорить – не надо.
   – Нефила, – решилась я.
   – Редкое имя. – Он скорчил уважительную гримасу и покачал головой. – Такое имя надо записать. Не ровен час – забуду…
   Порывшись в карманах, он с сожалением развел руками и отчаянно спросил:
   – Нефила, вы будете моей женой? В смысле, не в данный момент, конечно, а когда вырастете?
   – Буду. – Я пожала плечами.
   – Хорошая девочка. Нефила, вы прекрасны! – Он вдруг рухнул мне под ноги, обхватив колени. – Выходите за меня замуж, умоляю!
   – Хорошо-хорошо. – Чтобы успокоить, я погладила его затылок и уточнила: – Только мне нужно закончить школу.
   – Де-ва-а-ач-ка! – помотал головой мужчина. – А сколько тебе лет?
   – Десять. Мне недавно исполнилось десять, несколько дней назад, а сегодня утром мама меня разбудила и сказала, что…
   – Десять лет! – не слышит он меня. – А вот интересно, если тебя попросить в десять лет остаться к свадьбе девственницей?.. А?
   – Что – а?
   – Нет, ничего… Это я фантазирую.
   Он кое-как встал на ноги и предложил скрепить наш договор поцелуем.
   – Вы очень грязный, – покачала я головой. – Вы весь в засохшей крови.
   – Действительно, извини… Ты меня не боишься? Ни капельки? Тогда иди на ручки. Понимаешь, какая штука… – Он бережно взял меня под мышки, прижал к себе и посадил на сгиб руки. – Кто-то шуршал в кустах, я побежал, а когда тебя увидел, вдруг понял, где надо искать.
Надо было всего лишь заглянуть в рот! Ты очень красива. Ты мне веришь?
   Я подумала, посмотрела в его глаза и кивнула.
   – Куда ты идешь? – озаботился мой жених.
   – К бабушке, – честно ответила я.
   – Ну конечно! К бабушке… Ты знаешь, не стоит. Не стоит… Ее все равно съест волк. А-а-ам! – Он разинул рот и громко щелкнул зубами. – А где живет твоя бабушка?
   Я огляделась и созналась, что теперь совсем не знаю, где она живет.
   – А я про что! – поддержал меня суженый. – Мы заблудились! Знаешь, что делают заблудившиеся в лесу туристы?
   После нашего с мамой трагического похода для меня это был не вопрос.
   – Нужно залезть на верхушку самого высокого дерева и осмотреться!
   Похоже, он не ожидал такого рвения, но самой высокой поблизости оказалась ель, на нее я лезть категорически отказалась, описав ему, что бывает с человеком после укуса энцефалитного клеща. На некоторое время мужчина с бородкой Темучина впал в ступор, с удивлением отслеживая каждое мое слово по губам, – вероятно, это с ним случилось от подробного описания синдромов частичного паралича у укушенного клещом человека. Но потом кое-как понял, чего я хочу, и подсадил меня высоко на сучья старого дуба.
   Очень высоко лезть не пришлось. Слева я увидела между веток краснеющую вдали черепичную крышу, а справа – поворот той самой дороги, у которой застрял его автомобиль.
   Если нет компаса, нужно идти по намеченному направлению по солнцу или по выросшему на коре деревьев мху. Но гораздо проще оказалось идти по следам нашего пробега – поломанные ветки, глубокие следы в мокрой черной земле у корней деревьев и даже несколько пуговиц от его рубашки по ходу продвижения. Через двадцать минут мы оказались у кустов, из которых я подглядывала. Мужчина остановился первый и застыл, разглядывая мою корзинку, прикрытую лопухом. Он даже остановил меня, больше удивленный, чем испуганный, и сообщил, что недалеко в траве валяется металлоискатель и лучше не трогать незнакомые предметы в лесу, пока не убедишься…
   – Это моя корзинка! – обрадовалась я. – Там пирожки с яблоками и рыбное масло!
   – Рыбное… масло? – уточнил он, и его вырвало.

   – Меня тошнит! – заявила я в лимузине.
   – А чего ты хочешь? Останавливаемся через каждые двести метров – час пик! – зевнул на это Ёрик. – Еще бы час провозились, нужно было бы менять лимузин на «Жигули». – Он затряс расслабленным животом, упиваясь собственным остроумием.
   – А мою маму везут? За ней послали такси? – Меня почему-то зазнобило.
   – За ней послали «Мерседес» с цветами, за кого ты нас принимаешь? – оскорбился Ёрик.
   Мы с Авоськой только грустно посмотрели друг на друга.
   – Она не сядет в «Мерседес», да еще если он украшен цветами! – вздохнула я.
   – На этот случай твою маму занесут в автомобиль на руках. Да, я не сказал? Сначала, перед посадкой в машину, ей сделают подарок.
   – Ну, тогда все! – Я с тоской подумала об электрошокере, который мама последнее время всегда носила с собой в сумочке. «Представляешь! – с возмущением объясняла она это приобретение. – Какой-то извращенец предложил мне на улице золотые часы! Мадам, сказал, возьмите это в подарок, а мне субсидируйте пару сотен на сегодняшний вечер! – и предложил обмыть нашу сделку в машине!»
   – Еремей Срулевич… – начала Авоська.
   – Только не сейчас! – подпрыгнула я. – Меня укачивает, а тут еще вы начнете ругаться!
   – Я просто хотела спросить: вы всегда так халатно относитесь к данным вам поручениям?
   – Ты у меня дождешься! – погрозил Еремей пальцем.
   – Мама! – закричала я, стуча в тонированное стекло.
   Моя мама с совершенно отрешенным видом стояла между двух огромных мужчин в строгих костюмах. Одного из них я уже видела – это он с невозмутимостью тяжелоатлета держал сотню роз. Сейчас, обхватив двумя пальцами мамину руку чуть выше локтя, он медленно и мощно двигал челюстями, словно зажевал сразу всю пачку жвачки вместе с оберткой.
   Не дожидаясь, пока кто-то из сопровождающих нас с Авоськой четверых мужчин выйдет и откроет дверцу невесте, я выскочила из лимузина и побежала короткими шажками, семеня на высоких каблуках.
   – Нетка?.. – покачнулась было моя мама, но огромные пальцы сжались сильней и поддержали ее. – Что случилось? Кто эти люди?
   – Добро пожаловать на свадьбу, – подошел мой жених. Он ехал в другой машине и добрался раньше. – Разрешите представиться: Гамлет.
   – Очень смешно, – съежилась мама. – Пусть он отпустит мою руку, или я закричу, – доверительно прошептала она жениху.
   Пальцы разжались. Охранник, не переставая двигать челюстями, что-то прошептал Гамлету и отошел.
   – Извините за недоразумение, – бесцветным голосом продолжил знакомство жених, – но мы не предполагали встретить подобную агрессию в момент приглашения на свадьбу дочери.
   – Свадьбу? – Мама отступила и внимательно оглядела меня. Остановив взгляд на щиколотке в бриллиантах, она подняла глаза с таким выражением, что я на всякий случай шагнула за спину Гамлета.
   – Мама, это тот самый мужчина, которому я обещала выйти замуж семь лет назад, это он!
   – А-а-а?.. – Она опять покачнулась, теперь ее поддержал под локоть другой охранник.
   – Не волнуйся, пожалуйста, он подписал брачный договор, по которому обязуется содержать Нару. Все в порядке!
   Подошли Ёрик и Авоська. Авоська тут же шепнула:
   – Старайся ходить медленней, а то ты похожа на подстреленную в задницу японку!
   – Агелена! – с надеждой бросилась к ней мама. – Что тут происходит?
   – Да все в порядке, – отмахнулась Авоська. – Посттравматический синдром несостоявшегося изнасилования вылился у вашей дочери в маниакально доверительное отношение к человеку, встретившемуся ей в лесу в десятилетнем возрасте. А чего вы ожидали? Воспитание в неполной семье, отсутствие мужчины как примера поведенческого и физиологического…
   – Заткнись! – толкнула я ее плечом.
   – Изнасилование?! – единственное, что поняла из слов Авоськи мама.
   – Разрешите, я все объясню, – взял ее руку Гамлет и осторожно приложил к губам. – Семь лет назад я предложил вашей дочери руку и сердце. Она согласилась с условием, что сначала закончит школу. На выпускном я напомнил ей о выданном обещании, сегодня у нас свадьба. Я обязуюсь любить вашу дочь и оберегать ее от неприятностей.
   – То есть эти люди, которые… – Мама махнула рукой и закрыла глаза.
   – Да, это двое моих людей, которые поехали за вами, чтобы привезти на свадьбу дочери.
   – А я… Извините, я не знала. Я одного молодого человека… Понимаете. – Мама понизила голос и кивнула в сторону отошедшего охранника: – Ему надо к врачу.
   Гамлет повернулся, осмотрел охранника, пожал плечами и успокоил ее:
   – Не думаю.
   – Видите, он все время двигает челюстями? Я его ткнула электрошокером вот сюда, под подбородок.
   Гамлет несколько секунд внимательно всматривается в честные глаза мамы, потом спрашивает:
   – Зачем?
   – Он схватил меня за шею!
   – Мама! – простонала я. – На тебя надевали жемчуг!
   – Во-первых, никто не предупредил меня, что собирается что-то надевать на шею! – повысила голос мама. – А во-вторых – жемчуг мне не идет! И раз уж мы об этом заговорили – мне идут только изумруды! Изумруд – мой любимый камень, он подходит к цвету глаз!
   – Извините, – кивнул Гамлет. – Это моя вина. Я приказал своим людям надеть на вас подарок, усадить в автомобиль и привезти к загсу. Ваша дочь настаивала, чтобы до свадьбы мы с вами не виделись. Если бы я познакомился как полагается – заранее…
   – Не начинай! – перебила я. – Когда это заранее? Вчера или позавчера?
   – Хорошо! – сдался Гамлет. – Просто подчеркните в каталоге любое изделие из изумрудов, которое вам понравится! – Он склонился ко мне и тихо спросил: – Как зовут твою маму, я уже могу это узнать?
   – Марина Семеновна.
   – Можно просто – Марина! Какие еще каталоги? – Мама вздернула голову и переключила внимание на меня.
   Первым делом она осмотрела мой наряд.
   – Пока ты не начала ругаться, я должна тебе объяснить, что на мне надето! – успела я до того, как она открыла в возмущении рот.
   – Девочки. – Гамлет взял нас обеих под руки. – Объяснитесь по дороге, умоляю!
   – И что же это на тебе надето? – Мама старается из-за жениха рассмотреть меня получше.
   Гамлет соединяет перед собой наши локти и отходит.
   – Ты знаешь, какой паук плетет самые прочные сети?
   – Паук?..
   – Да, паук! Самые прочные сети плетет паук по имени Нефила!
   – Неточка, прошу тебя, не начинай…
   – Это на другую тему! Из сетей Нефилы не может выбраться даже небольшая птица!
   – Ну и ладно, ну и хорошо, – гладит мама мою руку.
   – Конечно, хорошо! Знаешь, где живет Нефила? На Мадагаскаре. А знаешь, зачем ходят в лес мадагаскарские женщины?
   – Ну, зачем?.. За бананами, наверное?..
   – Нет.
   – За грибами, за червями… я не знаю!
   – Они ходят в лес за пауками! Очень бережно собирают много-много нефил в корзины и несут их домой.
   Моя мама закрыла глаза и содрогнулась.
   – Если хочешь, – она сильнее сжала мне руку, – мы сейчас с тобой разорвем у колен эту идиотскую обертку, из-за которой ты семенишь, как подбитая утка, скинем туфли и побежим что есть мочи к метро. А?..
   – Ты не поняла. Они приносят их домой и вытаскивают из пауков нити паутины! Это прочные золотистые нити, из которых они ткут ленты, переливающиеся на солнце. А пауков потом опять относят в лес на прежнее место.
   – Прекрасно. – Мама оглядывается. – Жаль, электрошокер у меня отобрали…
   – Это очень дорогой шелк! Его только два часа тому назад доставили самолетом. Посмотри, какой способ плетения! Я потому и не известила тебя заранее о свадьбе, что шелк могли не достать – все-таки четыре метра…
   Мама остановилась. Еще раз осмотрела меня.
   – Ты хочешь сказать, что это?..
   – Точно. На мне надета паутина мадагаскарской нефилы!
   – А что это за подозрительное пятно под паутиной? Мне кажется или это в самом деле – красные трусы?!
   – Точно.
   – Детка моя бедная! – обхватила меня мама. – Мы в суд подадим! Не беспокойся. Если тебя привезли сюда под принуждением, не сопротивляйся, улучи минутку…
   – Мама! – трясу я ее. – Это тот самый мужчина! Неужели ты не помнишь? Я рассказывала тебе, когда вернулась из Загниваловки! Вспомни – пирожки с яблоками, рыбное масло в горшочке! Ну?
   – Ты меня пугаешь! Ты мне что-то рассказывала про Красную Шапочку и волка, при чем здесь свадьба?
   – Вы мнете дорогой мадагаскарский шелк, – присоединилась к нам Авоська.
   – Агелена, ты знала? – набросилась на нее мама.
   – Я до последней минуты надеялась, что Нефила струсит. Да куда там! Вы что – не видите? Ваша дочь влюблена!
   – Как это – влюблена? – хватается за голову мама. – В кого? Когда она успела?..
   – Семь лет уже, – вздыхает Авоська.
   – И Марго знала? – подозрительно щурится мама.
   – Да, – кивает Авоська. – Мама пыталась помочь Нефиле. Профессионально. Ну, вы же ее знаете…
   – А отец? Он знал?!
   – Ну, вы уж скажете, – усмехается Авоська.
   – Да! Ты говори, да не заговаривайся, – поддержала ее я. – Папочка только год как приобрел устойчивое психологическое равновесие, до этого его нельзя было нервировать.
   – Психологическое равновесие? – подозрительно прищурилась мама. – И как его зовут?
   – Кого? – опешила я.
   – Это самое равновесие?!
   Авоська только грустно усмехнулась:
   – Вас не обманешь. Это пациентка мамы. Ей сорок семь.
   – Не хочу ничего о нем знать! – вспомнила мама свой зарок. – Агелена! – Она посмотрела строго, хотя строгие взгляды получаются плохо, когда приходится задирать голову вверх. – Ты же сестра Нетке, ты выросла в среде постоянного обсуждения сексуальных отклонений! Почему ты ее не отговорила?
   – Включи свои мозги и прекрати орать! – дернула я маму, развернув ее к себе. – Включила? Семь лет назад ты разбудила меня в шесть утра и заставила печь пирожки, помнишь?
   – Да, но я не хотела…
   – Если бы ты могла хорошо готовить, ничего бы не было! Твой инфантилизм и страх перед Рутой привел к этой свадьбе.
   – Мы еще сделали селедочное масло! – обрадованно добавила мама. – Что ты говорила? Извини, я прослушала. Мы сделали масло с вареной горбушей и красной икрой, представляешь? – объяснила она Авоське.
   Авоська смотрит на меня и делает большие глаза.
   – Извини. – Я обнимаю маму и глажу ее по спине. – Я очень устала. Я иду в загс, потому что уже семь лет представляю всякие неприличные вещи, которые мы делаем с моим женихом. Надо этому положить конец.
   – Убить? – вдруг шепотом предлагает моя мама. – Подать на него в суд?..
   – Нет. Сделать наконец все эти неприличные вещи в реальности и устроить Нару. Где она, кстати?
   – Марго обещала привезти. Да вот они, стоят у дверей.
   И я сразу увидела стильную высокую Марго и девочку рядом с нею – в пышном розовом платье и туфельках с бантами.
   – Ты потрясающе выглядишь! – воскликнула Марго, сразу же бросившаяся мять пальцами шелк.
   – У тебя трусы светятся, как красный светофор, – одобрила и Нара. Подумала и добавила: – Через натянутый презерватив.
   – Мы же договорились, что ты будешь держать рот закрытым! – простонала Марго, не переставая меня ощупывать и остановившись глазами на украшенной щиколотке. – Вы только послушайте! – прошептала она, пораженная, не в силах отвести глаз от ожерелья на моей ноге. – Светофор, на который натянут презерватив!..
   – А зачем тогда ко мне подвели поздороваться этого огрызка в разорванном сзади пиджаке? – Нара ткнула пальцем в толпу. Марго, не глядя, шлепнула ее по руке.
   Я оглянулась и сразу заметила мальчика во фраке, с черной бабочкой на ослепительно белой рубашке и с тщательно прилизанными волосами. Он смотрел на меня, криво усмехаясь. Он был совершенной копией своего отца, только уменьшенной и оттого устрашающе комичной, и по спине у меня пробежала первая дождинка будущих ливней ужаса, которые этот юноша еще призовет на мою голову.

   В загсе Ёрик отвел Гамлета в комнату отдыха, застопорил ручку двери стулом и просил еще раз как следует подумать.
   – Сейчас самое удобное время отказаться от этой нелепой затеи, – уговаривал он. – Мамаша невесты вся трясется от негодования, покажи ей, какой ты плохой мальчик, – они с дочкой убегут отсюда не оглядываясь и всю жизнь потом будут вспоминать, как счастливо избежали кошмара.
   – Я обещал девочке жениться, я выполню это обещание, – отстраненно пробормотал Гамлет, задумчиво разглядывая что-то в окне.
   – Значит, наша дружба уже ничего не стоит, – не спросил, а констатировал Ёрик.
   – А при чем здесь дружба? – отвлекся от окна Гамлет.
   – Я тебя прошу как друг: прекратить эту комедию. Я вот этим местом, понимаешь… – Ёрик стукнул себя в грудь, – чувствую крупные неприятности. Я не доверяю этой девчонке. Да и балаган со свадьбой!.. Ты меня знаешь. Я очень чувствительный насчет неприятностей. Я и тогда вам с Коброй говорил, чтобы вы не лезли в то дело, говорил?!
   – Ёрик, я не понял, что у тебя тут? – Гамлет ткнул пальцем в то место, в которое только что колотил кулаком юрист.
   – Душа у меня тут!
   – А, душа! А я думал – желудок.
   – Не надо меня смешить, – отмахнулся Ёрик.
   – Смешного мало, – кивнул Гамлет. – И зря ты вспомнил про то дело, зря. Я как раз по тому самому делу и оказался тогда в лесу. И до сих пор сижу на счетчике у некоторых весьма важных особ. А в лесу я встретил девочку… – Гамлет поправил галстук на Ёрике. – А знали-то всего четыре человека об этом деле. Четыре. Ты да я, Кобра да Генерал. Мне твои желудочные ощущения сейчас ни к чему. Я женюсь – и точка.
   – Какого черта ты вообще поехал в тот лес! – зашипел Ёрик.
   – А это потому, друг мой детсадовский, что Кобра, выйдя из самолета, сразу сказал: «Гони в часть!»
   – Да-а-а… – Ёрик помолчал, потом потрепал Гамлета по руке. – Тяжелый год был этот восемьдесят девятый, – вздохнул он. – Зачем себя мучить постоянными напоминаниями о нем?
   – А с чего ты взял, что я себя…
   – Брось, Гамлет. Семь лет ты наблюдал за жизнью этой девчушки и ее прибабахнутых родственников. За семь лет – ни одной зацепки. Самое время плюнуть на все и забыть, а ты устраиваешь эту свадьбу.
   – Я ждал его в аэропорту. Было утро. Ясное. Такая, знаешь, легкая розовая дымка над полудюжиной самолетов и снующими туда-сюда между ними людишками – с муравья каждый. Когда пассажиры садились в автобус, Кобра в него вошел последним. Он двигался с трудом, я это заметил и на большом расстоянии. А в проходе для встречающих не появился. Ко мне подошла сопровождающая и попросила забрать его из автобуса. Сказала, что он перебрал в самолете. Я не поверил. Подхожу – а он уже спустился вниз, стоит на ветру – там всегда сильный ветер – улыбается желтым лицом, и из багажа – только пакет небольшой. Его Кобра прижимал обеими руками к животу. Вот сюда. Пониже того места, где у тебя душа прячется. Вот так. Пупок закрывал. «Отведи, – сказал, – меня к машине, только нежно. И улыбайся». И я как дурак улыбался, пока тащил его к автомобилю. Я сразу понял, что случилось несчастье, а улыбался потому, что думал – это знак такой. Кто-то держит его на мушке, я должен улыбаться… Бред полный, а тогда казалось самым важным на свете…
   – Гамлет…
   – Не перебивай. В машине он сразу сказал: «Гони в часть». Я включил мотор, он – на заднем сиденье – пакет убрал от живота, а там – дырка. Я только спросил: «Где тебя?» Он сказал, что его вели от самого банка, что стреляли уже возле аэропорта, что пуля, похоже, разрывная, что в самолет вошел чудом – турецкая полиция подкатила к отъезжающему трапу, когда люк уже закрыли, и что держится он последние шесть часов только на стимуляторах. Два раза были глубокие обмороки. Багаж утерян. Но Кобра сказал, что все сделал. И мы будем победителями, если я довезу его живым в медсанчасть под Струнино. На ходу одной рукой я перелопатил и сгреб в один ком все бинты, что были в аптечке. Кобра принял две последние таблетки. До Загорска я выжимал сколько мог. А потом заблудился. Вроде повернул правильно, а смотрю – указатели на Александров пошли. Вернулся, поехал проселочными. А Кобра говорит: «Останови, я подышу». Мы останавливались три раза. Два раза он дышал, а последний… заднее колесо завязло. И Кобра стал умирать. Из него уже и кровь не вытекала. И машина – ни с места! Я не спрашивал его, он сам заговорил: «Узнаешь, где деньги, когда привезешь меня в санчасть». Я вижу – он уже… Плохо так на меня смотрит, другим взглядом, незнакомым. Тогда я попросил, чтобы он сказал. Ни в какую. Ухмыляется погано так, как будто подозревает, что я его брошу. Знаешь, Ёрик, я иногда вижу его во сне. Он стоит на большом пространстве, вроде летного поля, и зажимает свою рану на животе. Знал бы ты, до чего я дошел там в лесу!..
   В дверь постучали.
   – Нам пора уже, – встал Ёрик.
   – Нет, ты не знаешь, я этого еще не говорил! Я тебе это сейчас скажу, чтобы освободиться. Девочка в лесу – она появилась вдруг, как ангел, понимаешь? Я обыскал Кобру везде, а когда ее увидел, подумал, что в рот не заглядывал. Когда он перестал дышать, я выпил почти бутылку виски. И – ничего. Так, поведет иногда в сторону, а так – ничего. А девочка чистенькая такая, нежная и совсем не испугалась. Смотрит на меня с жалостью, ладошкой своей по голове погладила. Ёрик, дай мне марочку.
   – Гамлет…
   – Дай марку, я сказал, а то упаду при всех в падучей.
   Ёрик достает из нагрудного кармана блокнот и протягивает, отводя глаза.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное