Фридрих Незнанский.

Золотой выстрел

(страница 2 из 27)

скачать книгу бесплатно

Однако вопреки ожиданию большинства присутствующих на министерской коллегии никаких незамедлительных оргвыводов Панкратов делать не стал. Напротив, будто проникшись безмерными заботами питерских товарищей, он снизил тональность разноса, подведя общий смысл жесткого разговора к тому, что, по мнению президента и его собственному, питерцам придется очень много поработать, чтобы восстановить к себе доверие и лично президента, и Министерства внутренних дел.

Опять, значит, общие слова… Гора родила мышь… Нет, сказал в завершение министр, прежде чем перейти к другим вопросам, помощь питерцам будет несомненно оказана. По указанию генерального прокурора, с которым министр имел встречу накануне, в Питер будет направлена бригада следователей из Генпрокуратуры, которые и покажут местным кадрам, как надо работать в современных условиях, когда почти повсюду в стране идет процесс сближения криминала с госчиновничеством на политической и экономической основе.


Грязнов дождался Гоголева в вестибюле здания министерства. Виктор был мрачен.

– Ты хоть пообедать-то успел? – спросил Вячеслав.

– Да когда?.. – отмахнулся Гоголев. – Ну как тебе наш?

– Молочный кисель. – Грязнов с детства ненавидел это блюдо. – Но, видно, все-таки попал в нужную струю. Не стал обострять и вроде бы даже принял все обвинения в свой адрес, хотя ни в одном не признался. Это, брат, большая наука, нам с тобой не по плечу.

Гоголев с сомнением посмотрел на приятеля, но промолчал.

– Надеюсь, у тебя на вечер никаких мероприятий не запланировано?

– Мы уезжаем «Стрелой», – ответил Виктор Петрович.

– Тогда плюй на свое начальство и поехали обедать, – решительно предложил Грязнов. – Если будут вопросы, скажешь, что проводил консультации с коллегами из МУРа. А я подтвержу…

Отправились традиционно в «Узбекистан», где у Грязнова был кабинетик, в котором можно было говорить о чем угодно и в абсолютно спокойной обстановке. Ну а кроме всего прочего, еще и кухня! Та еще, настоящая, из славного социалистического прошлого.

По дороге Виктор спросил:

– Так чем же тебе понравилось выступление нашего генерала?

– А разве я сказал, что понравилось?

– Тогда я не понял?..

– Мы поговорим… – Грязнов кивнул на шофера Мишу.

Обсуждать руководство в присутствии подчиненных, даже тех, кому веришь, начальник МУРа не считал необходимым. Любой человек слаб, а формула: «Слово – не воробей, поймают – вылетишь» – была как нельзя более актуальна. Гоголев посмотрел на Вячеслава Ивановича и усмехнулся.

– Помнится…

– Все было, Витя, – глубокомысленно изрек Грязнов. – А я чем дольше живу, тем вынужден все чаще прислушиваться к словам нашего общего друга Сани Турецкого, да, впрочем, и собственного племянника Дениса. Кажется, снова приходит время осторожных и послушных. Понятна формулировка?

– Еще как… Да, видимо, ты прав. Это что, новые веяния?

– Похоже, грядут изменения. Но в них мало кто верит, хотя и надеются.

– У нас тоже идут такие разговоры.

Точнее, возникают. Все же он из наших.

– Угу, – пробурчал Грязнов, понимая, что Гоголев говорил о новом президенте, имевшем самое непосредственное отношение к силовикам, возглавляя одно время Федеральную службу безопасности. Будет очень жаль, если вес, который заказывает себе штангист, выходя на помост, окажется ему не по силам.

– Ну у него вроде другой профиль! – засмеялся Гоголев.

– Все так. Но чтоб выкинуть с татами тот груз, что достался в наследство, требуется не только умение, но и мужество. Дзюдо переводят как «благородный путь»… Не знаю, не знаю…

– Считаешь, для России рановато?

Грязнов не ответил, лишь пожал плечами. На этом их эзопов диалог закончился. А возобновился разговор уже в новом качестве за столом в закрытом кабинете ресторана «Узбекистан».

– Мне сегодня наш главный следак сообщил о какой-то шишке, упавшей в ваших краях, – начал Грязнов, когда взяли по рюмочке и утолили первую потребность в закуске. – Валил, между прочим, на политику. Это так? И что, это в самом деле чувствительный удар по нашему новому?

– Насколько я разбираюсь в колбасных обрезках, Слава, некая связь тут имеется. Но настолько отдаленная, что, видно, кое-кому пришла идея блефануть: а ну как пройдет! Как я понимаю это дело, наш питерский триумвират – я имею в виду тех, у кого в городе и вообще регионе на сегодняшний день в руках реальная власть, – начал зачистку перед очередными губернаторскими выборами. В этом вся соль. Дима Варавва сильным противником не был, но у него были деньги. И наверняка побольше, чем у нашего губернатора четыре года назад. Включая и те бюджетные, которые Алексееву в конце концов удалось списать. Не без московской помощи, разумеется. Ты знаешь, о ком я.

– Догадываюсь.

Гоголев не назвал фамилию Панкратова, но и без этого было понятно, что речь шла именно о нем. Неприятное это чувство – уличать собственное начальство в бесчестности. Но, к сожалению, такие понятия, как коррупция, в российском Уголовном кодексе отсутствуют, следовательно, и ненаказуемы. Поскольку мы все еще играем в ту демократию, которая к подлинной имеет такое же отношение, как… ну, к примеру, гуманизм к расстрелу Дома Советов… Ставшего затем презрительным БэДэ, а позже – холуйским Белым домом.

Почему-то все чаще в последнее время вспоминались те трагические дни конца девяносто третьего, возникали из небытия его «герои», быстро и ловко сменившие свою расчетливую политическую принципиальность на успешный и вовремя приватизированный бизнес. Отдаленным уже эхом разносил эфир визгливый голос благополучной и «всенародно любимой» актрисы, требовавшей раздавить гадину. Это про депутатов Верховного Совета, про соседей, иной раз даже по лестничной площадке…

И вот, кажется, подходила к концу эпоха бандитского передела, все реже стали ссылаться на тот исторический факт, что-де и Америка в свое время прошла подобный этап, после чего дети морских пиратов и придорожных разбойников становились благопристойными джентльменами, сливками общества. Да и о чем, собственно, говорить, если российские нувориши от криминального бизнеса успели уже освоить райские кущи Лазурного побережья, а их отпрыски вполне сносно чувствуют себя в разных Гарвардах и Оксфордах…

Все так. Никто, кстати, не собирался всерьез поворачивать историю вспять, но очень не хотелось бы новой крови, с которой в России начинается каждая новая эпоха. Однако для спокойствия нации требовалось жесткое слово, был необходим решительный жест. И ждали его от только что избранного президента, поскольку от предыдущего так ничего и не дождались. А у нового лидера страны было одно, но важное преимущество перед добрым десятком его конкурентов, рвавшихся на самый верх: он был для большинства политтусовщиков темной лошадкой, однако сам полностью владел информацией. Он был из «своих».

Так размышляли Грязнов с Гоголевым, может, и невеликие политики, зато высокие профессионалы в своем деле, сыщики до мозга костей. Гоголев же еще крепко надеялся и на то, что с помощью президента в бывшей его, как говорится, вотчине будет наконец наведен порядок и Питер перестанут именовать криминальной столицей России.

От большой политики, без которой нынче не обходится ни одно застолье – еще одна сугубая черта российского характера, – перешли к частностям. Грязнова интересовала в чисто профессиональном плане последняя заказная акция в Петербурге. Некоторые детали, что во время коллегии нашептал на ухо Евдокимов, указывали на то, что заказ выполнен профессионалом экстра-класса.

Виктор Петрович подтвердил: действительно, был произведен один выстрел. Предположительно из снайперской винтовки. С довольно приличного расстояния. Не оставлено решительно ни малейших следов.

– Короче, Слава, если бы я не знал, что известный Солоник перешел в мир иной, я бы не сомневался, что это его работа. Его почерк.

– А ты лично видел его труп? – с иронией поинтересовался Грязнов.

– Нет, но…

– Вот и я не видел. А русский мужик, к которым я с удовольствием отношу и себя, пока не пощупает, не поверит. Неплохое, кстати, правило.

– Однако имеются свидетельства!

– Чьи? Греческой полиции? А они что, не люди? Им вполне хватает своей зарплаты? Но даже если мы примем гибель Солоника за данность, то почему бы не поставить вопрос несколько в иной плоскости? Например: да, был такой уникальный парень. Однако его мастерство не божий дар, а результат настойчивых тренировок. Плюс соответствующие физические данные. Разве все это, вместе взятое, невозможно повторить? И вот находится человек, полностью соответствующий Солонику по всем параметрам. Что дальше? А дальше легенда продолжается. Кумир возвращается. Как тот бессмертный Фантомас.

– Игра в двойников?

– И это тоже. Но давай подумаем о психологическом факторе. Если, скажем, новоявленный киллер работает под Солоника, сохраняя и, возможно, даже подчеркивая, как ты говоришь, его почерк, то и мы вполне можем сделать для себя какие-то выводы. К примеру, мы уже знаем, как работал Саша Македонский. Как ему обеспечивали подход к объекту. Как он выглядел и какие способы мимикрии предпринимал. Мы многое теперь знаем. Конечно, я не уверен, что твой – как его там? – Варавва, стал жертвой именно Солоника, но кому-то этот образ не дает покоя, и тогда киллер, присвоивший себе стиль, будем считать, покойного супер-киллера, должен невольно повторить и его ошибки. О которых знаем мы, но совсем необязательно, что знает он, этот новый убийца. Понятна мысль? Или же все мои построения ни к черту.

– Не скажи, тут есть… есть, Слава. Надо будет еще разок поглядеть, понюхать. Спасибо за совет. А ты не в курсе, кому будет поручено расследование? Кто возглавит оперативно-следственную группу?

– Ну да, – засмеялся Грязнов, – тебе, разумеется, Саню подавай! Спелись!

– При чем здесь это? Я в том смысле, что если Панкратов имеет в виду варяга, то лучше Турецкого не придумаешь. Ты бы, между прочим, сделал добро своим питерским коллегам, заглянул бы к Меркулову. Подсказал, что ли. Я так понимаю, что мимо Константина Дмитриевича такие вопросы не проходят.

– В конечном счете решение будет принимать он, как зам генерального по следствию. А вот что касается Сани, тут не знаю, честное слово. На нем висят два или три тухляка, и он, по-моему, даже захандрил по этой причине. А когда Александр Борисович хандрят, можешь себе представить, что это такое!

– И Константин Дмитриевич разрешает ему это дело? – засмеялся Гоголев.

– У Меркулова своя точка зрения. Он считает, кому много дано, с того много и спросится. И навешивает на Саню новые и новые тухляки. Как лучшему другу.

– Вот уж воистину: избави Бог от друзей, а с врагами мы и сами как-нибудь… Но данная ситуация, скажу тебе, Вячеслав, лично для меня плюсовая, поскольку этот киллер сделал свое дело чисто. Практически не оставил следов и свидетелей. А шишка, как ты его называешь, то есть Дима Варавва, даю голову на отсечение, убит по политическим мотивам. Он мешал нашему триумвирату. Поддерживал финансово болдинскую партию. Мог стать, да и стал бы непременно, главным соперником нашего нынешнего Алексеева.

– Слушай, друг ты мой, – оживился Грязнов, – уж не хочешь ли ты заявить, что это губернатор Алексеев с помощью лучшего друга министра МВД Панкратова потихоньку расправляется со своими будущими конкурентами в политике?

– Не знаю, что говорят тут у вас, какими сведениями пользуетесь, а у нас, в Питере, по данному поводу давно уже пришли к общему знаменателю. Если хочешь однозначно, то – да.

– Откуда такие сведения, если не секрет?

– Да какой секрет? – поморщившись, отмахнулся Гоголев. – Чем у нас кончаются все министерские проверки, знаешь? А ничем! Потому что накануне, как говорится, разбора полетов из Москвы раздается телефонный звонок от господина Панкратова, и после этого все выводы проверяющих выглядят с точностью до наоборот.

– Но он же все-таки министр, – с упрямой улыбкой возразил Грязнов. – А потом, где ты видел указ об отмене телефонного права? Он же, поди, не приказывает, а советует? Ибо обладает куда большей информацией, чем все эти комиссии, вместе взятые. Да и к тому же с самого-то верха ему наверняка видней? И еще добавлю: если комиссии так легко соглашаются с мнением министра, значит, скорее всего, у них самих были на этот счет большие сомнения. Которые можно трактовать и так, и этак. А в подобных ситуациях всегда побеждает целесообразность, верно? Не мне тебе это говорить.

– Странный ты какой-то, Вячеслав, – после небольшого раздумья заметил Гоголев, настроение у которого заметно ухудшилось. И так уж не блистало, а теперь вообще, что называется, дошло до нуля. – То ли дурака валяешь со мной… То ли дошлым стал. Изворотливым…

– Ха! – словно обрадовался Грязнов. – Заметил? Я ж тебе с самого начала сказал: это, брат, большая наука! Стены собственным лбом таранить не велика честь. А ты лучше прикинь, поставь себя на место того же Панкратова. Или, на худой конец, Алексеева. Опять же прикинь не слова, которые говорятся на совещаниях типа сегодняшнего, а хотя бы некоторые дела, да хоть и свои собственные. Вот скажи, тебя нынче часто вызывают наверх и дают ценные указания, а? Ведь забыл уже, что это такое!

– Да разве только в этом дело!

– Ты знаешь, Витя, я вообще стараюсь ни в каких разборках не участвовать, тем более министерских. Почему? Да потому, что пахнут они… непристойно. Мягко выражаясь.

А вот теперь захохотал Гоголев.

– Ну Грязнов! – разводил он руками. – Ну оторвал! Это ж надо! Непристойно! Откуда слово-то такое выкопал? Из какого словаря? Скажи кто, ни в жисть бы не поверил! Чтоб Грязнов и – непристойно!..

– Bо! – воскликнул Вячеслав. – Теперь ты наконец, кажется, стал понимать. Все меняется, Витя. И мы тоже меняемся. Но ты так и не ответил, из каких источников черпаете информацию?

Гоголев помолчал, успокоился. Они налили по рюмочке, чокнулись, выпили, стали закусывать. И только после длительной паузы Виктор Петрович вернулся к вопросу Грязнова. Внимательно посмотрел на своего старого товарища и сказал:

– Тебе как другу… Но строго между нами. Я сегодня был у Латникова…

Произнес он это так, будто разговор с первым заместителем министра внутренних дел, курирующим, в частности, и уголовный розыск, был явлением необычным и, более того, весьма значительным.

– Ну и что? – Грязнов явно не разделял этой значительности.

– Ты вообще-то с ним знаком?

– Вижу на совещаниях. А тебя что, после беседы с ним обуревают возвышенные чувства?

– Не ерничай, Слава, – не принял легкомысленного отношения Грязнова Гоголев. – Скажу тебе честно, я в первый раз увидел толкового, умного человека.

– Ну уж ты скажешь! – протянул Грязнов. – А я что же? А тот же Турецкий? А ты вообще хоть иногда в зеркало смотришь?

– Да ну тебя к черту! – не выдержал Гоголев. – С тобой же ни о чем нельзя поговорить серьезно… Нет, в данном случае я готов отвечать за свои слова. А речь у нас, между прочим, шла об очень важных вещах.

– Примера не жалко?

– Ну, во-первых, в ближайшее время возникнет несколько громких процессов…

– Опять, что ли, на олигархов бочку покатят? – с иронией спросил Вячеслав.

– Ну вот видишь, сам, оказывается, знаешь.

– Да не знаю я, честное слово. Просто мне давно уже все это обрыдло. Популизм этот… Ну а еще чего он сказал?

– Ты, я смотрю, относишься к Латникову не очень, да?

– Витя, дорогой ты мой, я не знаю, как вам видно из Питера, но у меня твердое убеждение, что Валентин Евгеньевич Латников давно и небезуспешно рвется в Белый дом, ну на худой конец и главный кабинет на Житной тоже не помешает. А отсюда и честность, и неподкупность, и особая доверительность в разговорах с людьми, подобными нам с тобой. Поди, предваряя итоги сегодняшнего совещания, предупредил: мол, не тушуйтесь, работайте как работали, на вас наша главная опора… Так?

– В общих чертах, – неохотно согласился несколько обескураженный Гоголев.

– Эх, Витя, друг ты мой старый!.. Уж какие мы с тобой стреляные волки, а все маху даем. Все на что-то надеемся… Вот придет новый барин, он рассудит. Он всем сестрам по серьгам. Не надоело?

– Значит, ты считаешь, что я зря?..

Грязнов лишь пожал плечами: мол, понимай как пожелаешь… Больше они в этот вечер о делах старались не говорить, найдя иные темы для беседы – о прошедшем еще одном лете, о семейных делах Виктора и племяннике Вячеслава, который весьма успешно развивал деятельность агентства «Глория», основы которого заложил еще сам Вячеслав Иванович. К большой политике они не возвращались. Каждый остался при своем мнении. Грязнов не поколебал убеждений Гоголева относительно заместителя министра Латникова, а Виктор Петрович не стал дальше убеждать Вячеслава в том, что замена Панкратова Латниковым – это, пожалуй, единственное, что может действительно привести к реальным переменам в их ведомстве. А возможно, и в обществе. Ведь прав же Валентин Евгеньевич, говоря, что пора дать по рукам зарвавшимся олигархам и высокопоставленным чиновникам, тесно окружавшим прежнего, немощного президента и полагавшим, что их статус-кво не изменится. Да и потом, должен же кто-то конкретно помочь новому лидеру сформировать свое отношение к навязанному, по сути, окружению? А то что-то уж больно долго он молчит, не высказывается, словно ждет чего-то. Что же касается сегодняшнего выступления министра, то оно, скорее всего, является отражением нечеткой, двойственной политики самого министерства – и нашим, и вашим. Не более. Оттого и беззубое. Хотя и крикливое…

Глава вторая
ЗАКАЗ НА КИЕВСКОМ

Сергей Николаевич Светличный действительно проживал в Москве на Старой Басманной улице. Но и в РЭУ, и соседи по лестничной площадке знали, что Серега двухкомнатную квартиру свою сдает за доллары какой-то сомнительной семейной паре беженцев из Азербайджана, а сам проживает где-то на даче под Москвой, которая ему неожиданно досталась по наследству от помершей тетки. Дача, по словам того же Сереги, была зимней, со всеми возможными в сельских условиях удобствами, то есть душ и сортир во дворе, а дрова для печки сложены вдоль стенки старого сарая загодя. Вода соответственно из персонального колодца, вырытого, кажется, еще до войны, в конце тридцатых. Ничего более конкретного никто не знал. Кстати, и сведения насчет оплаты в долларах были почерпнуты из разговоров бабулек на лавочке у подъезда, толком-то кто скажет? Ведь сразу, поди, такой налог накатят, что жилье себе дороже обойдется.

Обо всем этом был в курсе светловолосый мужчина, в кармане которого лежал подлинный паспорт Сереги Светличного. Именно подлинный, тогда как сам хозяин владел всего лишь дубликатом, выданным ему взамен украденного, – так он написал в заявлении в отделение милиции, хотя на самом деле потерял документ по пьянке, но за утерю следовало платить штраф, а так он отделался выговором начальника паспортного стола. В оригинале, выданном еще при советской власти, были две фотографии Сереги – восемнадцатилетнего и когда ему исполнилось двадцать пять. Сейчас ему хорошо за тридцать, хотя выглядит он достаточно молодо, однако любой придирчивый взгляд вряд ли бы обнаружил некоторое несходство основных параметров лица фотографии в паспорте и у нового владельца паспорта. Со временем, известно, выражение лица меняется, грубеют черты, поэтому для серьезного анализа необходима довольно сложная экспертиза. А с чего бы вдруг в обычной жизни возникла в ней необходимость?.. Похож, и ладно.

А владелец паспорта был действительно похож на Сергея Николаевича Светличного. Собственно, это обстоятельство и продиктовало в свое время необходимость «утери» документа его прежним хозяином. И, зная теперь о нем практически все основное, новый Сергей мог не беспокоиться за собственную судьбу. Просто надо быть постоянно в курсе дел оригинала и не пересекаться с ним. Поскольку такое «пересечение» определенно стоило бы подлинному Светличному жизни. Но пока в ликвидации того не было острой необходимости.

Итак, новый Сергей Николаевич прибыл в Москву и прямо тут же, с соседнего вокзала, отправился на электричке в Кратово, что по Рязанке. Там, на Первомайской улице, он круглый год снимал часть дачи. Дом стоял в глубине старого, заросшего лопухами сада, имел два выхода: один для старичков-хозяев, а другой – для жильца. Хозяева были людьми спокойными и нелюбопытными, им было в высшей степени наплевать, чем занимается симпатичный и одинокий молодой человек, снимающий у них две утепленные комнаты с верандой, лишь бы вовремя платил за жилье да шумных компаний не водил. А уж они сами следили, чтобы в ведре постоянно была свежая вода, а в комнатах тепло от печки, которую они топили со своей половины дома.

Дачное жилье тоже соответствовало легенде Светличного. Но главное заключалось в том, что практически ни один человек, с кем был связан делами Сергей Николаевич, не знал о нем. Способ же связи был прост, как и все нынче в этом мире. Молодой человек, сидящий на телефоне и представляющийся менеджером Акимовым, записывал сообщения для Сергея Николаевича, а сам Сергей Николаевич звонил раз в сутки и оставлял свои распоряжения, которые касались в основном места и времени встречи для обсуждения условий каждой новой работы.

Зная, что дома его обед не ждет, Сергей Николаевич сошел с электрички в Быкове и отправился неспеша в аэропорт. Погода стояла прекрасная, не холодная и не жаркая, ходу было минут пять-семь, зато там и хороший ресторан, и московский телефон.

Не предполагая еще, как сложится день, он плотно пообедал и под кофе выпил пару рюмок коньяку. И вид у него был как у всякого благополучно завершившего свои московские дела и покидающего столицу провинциального бизнесмена средней руки, то есть при деньгах, но без особых претензий.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное