Фридрих Незнанский.

Просроченная виза

(страница 3 из 29)

скачать книгу бесплатно

А дело в том, что фирма Силина является одной из крупнейших в московском регионе баз по реализации конфискованной правоохранительными органами алкогольной продукции. Счет идет на миллионы декалитров. Так вот этот самый Авдеев требовал от Силина, чтобы тот продавал конфискаты исключительно ему. Точнее, одной из фирм, принадлежащей «Деловому партнеру». Причем – самое главное – по демпинговым ценам. За это банк обещал кредиты под щадящие проценты. Но при пересчете оказывалось, что «Алко-сервис» на этих взаимных операциях теряла весьма немалые суммы. А ради чего? Ради того, что однажды, в нужный момент, господин Авдеев подключит связи своего родственника? Бывшего начальника Четвертого управления КГБ?

«Контрразведка на транспорте» – знал, о ком идет речь, Турецкий.

Силин посчитал условия возможного договора неравными и сказал об этом. Вот тогда и объявилась щербинская братва, которая вежливо предупредила генерального директора о своем приходе, посоветовала не рыпаться без нужды, а проще – заперла его в кабинете, после чего отправилась в помещения склада. Там тоже, как выяснилось позже, беседа с сотрудниками фирмы была краткой и очень содержательной, после чего нескольких непонятливых из них, в том числе и охранников, увезли машины «скорой помощи». Ну а так называемый бой алкогольной продукции на следующее утро можно было даже и не подсчитывать – достаточно взглянуть в накладные поступившего накануне товара. Там же, в сущности, были проставлены и суммы убытков. Загодя, словно нарочно. И суммы впечатляли – несколько десятков миллионов наших родненьких, «деревянных».

Доказательств прямой связи Авдеева со щербинскими уголовниками у Силина, естественно, не было. Хотя все казалось предельно ясным. Понаехавшая милиция составляла акты, писала протоколы, дергала свидетелей, которые, как скоро выяснилось, ничего толком и не видели, а налетчиков запомнить не могли, поскольку те были в традиционных шлемах-шапочках с прорезями для глаз и рта и в стандартном камуфляже, в котором нынче ходит уже пол-России. Поди разберись…

Милиция не сделала и половины положенной работы, опечатала помещения и удалилась на отдых до следующего дня. А ночью на базе случился пожар. Он был бы куда ужаснее, если бы там еще хранилась уничтоженная бандитами накануне спиртоводочная продукция. Вообще катастрофа! Но тем не менее помещения выгорели дотла. Пожарные мрачно шутили: «Было б еще хуже!»

Как в том анекдоте про трех преферансистов, что хоронили своего четвертого партнера, помершего от разрыва сердца, когда ему впилили восемь взяток на мизере втемную и на бомбе. «А если он в трефу пошел?» – «Мы б ему и девятую…» Да уж… хуже некуда…

После пожара Силин бродил несколько дней как потерянный. А потом вдруг твердо заявил, что они уезжают за границу. В Мюнхен. Когда? Немедленно! Прямо завтра с утра! Первым же самолетом! Слава богу – цивилизованные люди, имеют заграничные паспорта, а проставить соответствующие туристские визы – дело некоторых круглых сумм, в наши дни здорово концентрирующих дорогое время…

Только в Мюнхене Ефиму Анатольевичу удалось некоторым образом прийти наконец в себя.

Появилась краска на лице, стал спокойным сон, проснулся аппетит. А вместе с ним – интерес к окружающему.

Маленькая и необычайно уютная гостиница на окраине города, окруженная густым парком, засыпанным поистине рождественским снегом, создавала ощущение поразительного покоя. Вот и Фима наконец стал похож на человека. Таскал жену по супер-супер-супермагазинам, делал щедрые рождественские покупки, пару раз устроил шикарные выходы в казино, где они, захваченные азартом, «спустили» значительные суммы, не жалея проигрышей: эх, однова живем, господа!

А вот на пятый или шестой день, как раз накануне Рождества, Фима вернулся из города в таком виде, будто и не уезжал из России, – желто-зеленого цвета, угрюмо-испуганный, словно только что ушел от смертельной погони. Как потом выяснилось, по сути, так оно и было.

Он подавленно молчал, и Элина с гигантским трудом выудила из него лишь одно: он случайно столкнулся с одним из своих московских знакомых, встреча с которым не могла сулить ничего хорошего. Больше он ничего не сказал, но неожиданно, посреди ночи, заявил сонной супруге, уставшей за день от его идиотских и совершенно непонятных терзаний, что они немедленно съезжают из гостиницы. Куда, ведь за окном темная ночь! Завтра праздник! Черт с ним, с праздником! Здоровье дороже!

Посреди ночи были собраны вещи, вызвано такси, взятую напрокат машину Силин безжалостно бросил в гостинице, и они спешно отбыли оглядываясь, будто сбегая от погони.

Уехали недалеко, всего чуть больше полсотни километров на юг, в сторону гор. Вот так и оказались в местечке Мурнау, где Силин когда-то побывал проездом и так же среди ночи, поселились в «Камышовом доме» – прелестной и тоже уютной гостинице на берегу озера. И снова Силин начал медленно отходить. Но ввиду того, что Мурнау по обилию впечатлений никак не может соперничать с Мюнхеном, и этот «отход» был своеобразным. Не представляющим для общительной Элины ни малейшего интереса. Он с утра до вечера ежедневно накачивал себя вкусным – да, надо отдать немцам должное! – белым вином и к концу дня был уже о-о-очень хо-орош… Лучше б вообще не просыпался!

Чтобы не стать посмешищем, Элина прервала всякое общение с мужем, даже завтракали и обедали они порознь и в разное время. Она сама ездила в Гармиш, который был неподалеку, каталась там на давно забытых лыжах, принимала заслуженное поклонение от туристов из многих стран мира, посещавших известный альпийский курорт, и вообще отдавала всю себя замечательному горному солнцу…

«Вот откуда у нее такой великолепный загар! – догадался наконец Турецкий. Посреди слякотной зимы – это почти недоступное роскошество. – Живут же люди, мать их!..»

Но однажды посреди дня, в привычное время, она не застала мужа дома. Он вернулся только к следующему утру, когда она уже точно не знала, что делать, и собиралась посоветоваться с горничной, которая немного понимала по-русски, не пора ли обратиться в полицию. Силин вернулся в таком виде, будто вырвался из лап разбойников. Ко всему прочему, он был, по обычаю, нетрезв.

Говорить было не о чем. Но Элину с некоторых пор стала беспокоить собственная судьба. Ей вовсе не светило оказаться в одиночестве, брошенной в чужих краях, без средств к существованию и прочих перспектив. А к этому, как она понимала, все и шло. И вот тогда она закатила мужу скандал. Классический, русский, с визгом и битьем посуды, с перечислением недостойной родословной супруга, а также уже совершенных им и пока еще нет смертных грехов. Как ни странно, этот демарш возымел действие. Ошарашенный, униженный и раздавленный морально и физически супруг сдался, пришел в себя и посвятил Элину в свои проблемы. Точнее, в часть проблем. Но ей и этой части хватит до самого конца жизни…

Оказывается, его похитили. Самым натуральным образом. Как в дешевом американском фильме. Трое российских качков окружили, заломили руки, сунули мордой вперед в багажник и куда-то увезли. А перед отъездом сделали какой-то укол в оттопыренную задницу, после чего он попросту отключился.

Пришел в себя в темном помещении. Сидел, привязанный к неподвижному креслу. В глаза бил яркий свет лампы. Вокруг – темнота. Какие-то силуэты бродят. Опять чего-то вкололи, после этого сознание стало проясняться. Свет сделали помягче, чтоб мог увидеть собеседника. И он легко узнал его. Тот самый бригадир из Щербинки с исколотыми, синими от татуировок пальцами. Разговор тихий и вежливый, как-то несообразующийся с внешностью уголовника.

Он сказал, что Фима, в сущности, зря бегает. Тем более поскольку уже понял – не мог не понять, – что встреча в Мюнхене далеко не случайна. Оттягивать финал можно сколько угодно, но… в установленных судьбой рамках. А перед ним – это он должен раз и навсегда усвоить, просечь – сидит именно его судьба. Которой либо подчиняются, и тогда жизнь катится дальше более-менее сносно, либо не подчиняются, стремясь неизвестно зачем выглядеть героем, тогда и финал – тоже героический: грудью на амбразуру, горящим факелом на вражеский танк, но чаще всего – под случайную машину. Чтоб долго не мучился. В финале. Потому что до финала мучений будет еще более чем достаточно.

Он читал книжки, этот уголовник, и выражался достаточно грамотно. Но, самое главное, абсолютно понятно.

Итак, Силину предстоял выбор. Или – или, все по-честному.

Героя изображать из себя он очень не хотел, однозначно. Так что второе «или» отмели с ходу. В чем же заключалось первое?

От Силина требовалось немногое: он должен был выдать доверенность лицу, которое будет указано, на продажу принадлежащих ему лично сорока восьми процентов акций ЗАО «Алко-сервис». База его, являясь закрытым акционерным обществом, сотрудничала с таможней, с ГУВД Москвы, с рядом других правоохранительных организаций, но, по существу, принадлежала ему, владельцу контрольного пакета акций. Недостающими до пятидесяти одного процента владели его же коммерческий директор, бухгалтер и ряд служащих. Видимо, о них уже вопрос не стоял.

Что взамен? А разве полная свобода – это мало?

Показалось, что бандит откровенно насмехается. Да, им, конечно, нужна подлинная доверенность, как страховка на тот случай, если бы продавец, то бишь Е. А. Силин, вдруг «одумался» и потребовал разорвать сделку. Тут фальшивка сразу привлечет ненужное внимание. А вот с подлинной доверенностью вряд ли кто захочет возиться. Да к тому же и сам процесс смены одного хозяина другим не должен занять много времени.

Силин почувствовал безвыходность своего положения, но уж вовсе «раздеваться» по прихоти какого-то уголовника и, разумеется, перед теми, кто стоит за ними, воспротивился. Он выдвинул и свои, встречные, условия.

Во-первых, заговорил о реальной стоимости каждой акции, об общей сумме, которая, с учетом рыночной конъюнктуры, должна быть четко обозначена в доверенности на продажу.

Во-вторых, в доверенности должен быть указан банковский расчетный счет Силина, а также определены сроки, в течение которых на этот счет поступят деньги за проданные акции. Копию своей доверенности, заверенную государственным нотариусом, Силин положит в свой карман. Зачем? А во избежание ненужных сложностей в дальнейшем, особенно во взаимоотношениях с остальными держателями акций. А кто они и какие государственные посты занимают, этому уголовнику должно быть известно. В крайнем случае, его хозяину. Так что и тут все не так просто, как может показаться. Вдруг так случится, что по чьей-то инициативе доверенное лицо вместе с новым держателем контрольного пакета акций «Алко-сервиса» пригласят в одну из верхних инстанций для выяснения причин смены руководства? Вот и будет нужен официально заверенный аргумент в пользу такого решения.

Уголовнику, видно, и в голову не приходили подобные сложности. Ему-то что? Взял за грызло, дернул пару раз – и дух вон. Но, похоже, прав фраер-то… И он уходил из помещения. Наверняка созваниваться с хозяином, советоваться, на что соглашаться, а против чего возражать, применяя, если нужно, даже пытки. Утюг ему на голую сраку – все сразу подпишет и умолять будет, чтоб отпустили на волю!

Нет, не все оказалось так просто… Хозяин, подумав, посоветовавшись, разрешил принять условия Силина. Ну а официальный представитель российской юриспруденции, то бишь нотариус, был припасен заранее – проводил отпуск в германских землях. Так что все вышло по закону.

Но уголовник не был бы самим собой, если бы после всего совершенного оставил в покое свою жертву. Следы бандитских измывательств отчетливо отпечатались на физиономии и теле бывшего теперь уже владельца миллиардного предприятия. Это, так сказать, в назидание, чтоб помнил, чем дело может кончиться, если у него возникнет когда-нибудь охота кому-то пожаловаться…

«Уж кто-кто, а я-то знаю, что далеко не все бандитские угрозы остаются пустыми обещаниями…» – сказал Турецкий самому себе и задумчиво уставился на Элину.

– Ну и как же он выглядел, когда вернулся домой под утро? Кто-нибудь видел, кто его привез, на чем, или он сам пришел?

– Не знаю, где он с такой битой рожей успел нажраться так рано, но смотреть на него было противно… Как свинья… А когда полез в ванну – ужас! Все тело – синее, будто его танк переехал.

– И что было дальше?

– Господи! – брезгливо воскликнула Элина. – Да тебе-то какое до него дело?.. Вылез потом, проспал до ужина, продрал глаза и заявил, что он нищий. Представляешь?

– И ты поверила?

– Ну да, как же! Вот тогда он все и рассказал… Про бандитов, про свою доверенность… про то, что, когда с его фирмой будет покончено, его просто уберут. Поэтому, сказал, пока еще сохранилась возможность вернуться домой живым, надо посылать к черту все курорты.

– А на что он рассчитывал, возвращаясь домой, разговору у вас не было?

– Да какой там!.. Утром уехали в Мюнхен и вернулись в Москву первым же самолетом. Отпраздновали…

– Ну вот видишь, оказывается, все-то ты знаешь, – покачал головой Турецкий. – Значит, речь шла об угрозе жизни. Человека заставили продать, а может, и просто отдать свое дело. Ты, кстати, той копии доверенности у него не видела? Не знаешь, где она и есть ли вообще? Где он хранит свои тайны? Здесь? На работе? В каком-либо ином месте? И вообще, как выглядела эта квартира, когда ты вернулась домой? Бардак? Следы обыска? Ну что-то непривычное для себя заметила?

– Очень много вопросов, – поморщилась она. – Никакого бардака не было, я поэтому и думала, что он просто куда-то вышел. Бумажек у него тоже никаких не видела. А где он что хранит? Понятия не имею. Меня это никогда не интересовало.

– А деньги как же?

– Я говорила, сколько мне надо, он сам давал. Дома, во всяком случае, он денег не держал. Имел карточки… «Виза» там, еще что-то.

Турецкий обратил внимание на то, что она заговорила о муже в прошедшем времени. Вероятно, отсюда у нее и такая откровенная свобода поведения: нет опасения, что кто-то может неожиданно явиться.

– Давай мы так сделаем, дорогая. Я тебе сейчас сам напишу соответствующее заявление в милицию, а ты его аккуратно перепишешь завтра с утра, как я говорил, мы с тобой заскочим, тут, по-соседству, на Усачевку, в первое РУВД, и ты подашь заявление его начальнику. Зовут его Николаем Ивановичем Зотовым, он толковый мужик. И я с ним поговорю тоже. Остался неясным еще один вопрос. Если вы с Татьяной все-таки навоображали себе бог весть чего и Силин твой жив и здоров – относительно, конечно, куда бы он мог спрятаться? После возвращения домой его кто-нибудь доставал?

– Он куда-то ездил, нервничал, нет, не знаю…

– Друзья, дачи – есть у него что-нибудь такое?

– Я как-то с его друзьями не очень… А дача? Есть, как же! Который год все собирался до ума довести. Но жить там можно только летом. Да и какая дача! Садовый участок. Терпеть его не могу!

– Почему?

– Дача нужна, чтоб отдыхать! А сорняки полоть – это не моя стихия!

– И где же этот ваш участок?

– По Калужскому шоссе. Деревня Каменка. Вот в том районе.

– Когда вы там были в последний раз?

– Он – не знаю. Да он тоже смотрел на это дело сквозь пальцы. А я – прошлым летом. Шашлык жарили.

– Там есть какая-нибудь связь?

– Откуда! Только «мобильник». Но его аппарат не отвечает.

– А зимой проехать туда можно?

– Что, сейчас? Ты с ума сошел! Откуда я знаю?

– Ладно, тогда вали пока отдыхать. Я напишу, что надо, но с утра мы с тобой все-таки смотаемся туда. На твоем вездеходе. И если там окажется все в порядке, сразу понесешь заявление. Вопросы есть? Вопросов нет!

– А ты?

– А я закончу писанину и сбегаю домой. Поставлю машину. Это рядом, на набережной. И утром позвоню, договорились?

– Ох! – тяжело и обреченно вздохнула Элина. – Ну и наградил же Господь кавалером… Пойду накину что-нибудь, холодно!

– Вот это ты правильно сделаешь. Разве это одежда? Иди, иди, не бойся, твое от тебя никогда не уйдет…

Глава третья
Перед крушением

Татьяна была искренне удивлена, когда, вернувшись домой, застала на кухне ужинающего в одиночестве мужа. Она не лукавила, говоря Вячеславу Ивановичу, что ее супруг в отъезде, в командировке где-то на Урале. Это все было так. Больше того, она и возвращения-то его ожидала никак не раньше следующей недели, и это обстоятельство ее очень устраивало, поскольку ей меньше всего хотелось, чтобы Иван Игнатьевич принимал какое-то участие в розыске пропавшего Силина.

Муж ничего ей не говорил, но она интуитивно чувствовала, что его что-то связывает с Силиным, и даже догадывалась, о чем могла бы идти речь. Естественно, как и во всяком бизнесе, деньги. Наверное, даже очень большие. Но, в отличие от младшей сестры, не знающей им цены и живущей по принципу: раз с собой не унесешь, значит, надо успеть потратить, – Татьяна предпочитала жизнь скромную и закрытую для других. Зачем, скажите, сотруднице уголовного розыска выставлять напоказ свои перстни и шубы? Чтобы у кого-то вызвать зависть? А вместе с нею и вопросы: почему да откуда? Муж хорошо зарабатывает. А кто он, чем занимается, где ворует? Естественно, разве у нас можно что-то заработать честным трудом? Поди докажи…

У нее есть машина – не новая уже «хонда», которая ее вполне устраивает. У мужа есть «ауди». И квартира неплохая – на двоих много не надо. Это Силины, неизвестно на что рассчитывая, отгрохали себе апартаменты, и что дальше? Вот он исчез, а на чьи плечи теперь лягут заботы? На Элку? Так она ж ничего не умеет в жизни, кроме как перед мужиками задницей вертеть. Тоже, конечно, профессия, но пристойного в ней мало. Особенно когда становится известно, где работает ее старшая сестра.

Подозревала, что новость с Силиным может крепко испортить настроение и без того мрачному мужу – вон ведь, даже и дожидаться ее не стал, сам ужинать уселся, как бы укоряя хозяйку за это свое одиночество. Но объяснить все в конце концов просто: пошла на прием к начальнику по личному вопросу. Какому? А вот тут как раз и есть самое неприятное. Однако делать нечего, от разговора не уйти…

– Я рада, что ты приехал раньше, – мягко сказала Татьяна. – Но отчего такой мрачный? Устал? Или на меня сердишься? Так я была вынуждена на службе задержаться. Генерал вызвал.

Но Иван лишь отмахнулся, продолжая вяло жевать сосиску. Нет, значит, не это волновало его. Тогда что? Увидев в глазах жены немой вопрос, Иван как-то зло сплюнул, резко отодвинул от себя тарелку и закурил.

– Что там у них случилось? – спросил хриплым голосом. Простыл, что ли?

Татьяна спросила, хотя знала, о чем речь:

– С кем случилось?

– Да с Фимкой вашим! Не понимаешь?

– Плохо с ним, Ваня. А тебе-то откуда известно?

– Откуда… От верблюда! Звонил! А меня, извини, на хер послали! Открытым текстом. И сказали, что такой больше там не работает!

– Когда ты звонил?

– Какое это имеет значение? Два дня, три тому назад! Решил, не туда попал, перезванивал… У меня ж горит под ногами! А мне: ничего не знаем и вас тоже не знаем, соображаешь?

– Я почему спросила? Мы с Элкой постоянно звоним на базу, может, объявился или поступили какие-нибудь новые сведения. Но с нами разговаривают вежливо. Они действительно там ничего не знают. Хотя это совсем не повод для грубости, как ты рассказываешь…

– Не знаю – повод или не повод, но, если Фимка немедленно не появится, у нас могут быть серьезные осложнения.

– В каком смысле? – насторожилась Татьяна.

– В самом прямом! – как отрубил Иван. И вдруг спросил ехидно: – А чего это я никакой радости в твоих глазах не наблюдаю? Муж все-таки вернулся из командировки! А в доме – шаром покати. И жены нет. И работа ее не отвечает. Дежурный говорит: все давным-давно ушли. Загуляла, что ли?

– Ах, перестань!.. Я же сказала, что была занята. Вон, полную сумку привезла, как чувствовала, что появишься. Если голодный, доставай, что хочешь, а мне дай прийти в себя. Хочу душ принять.

Муж, не глядя на нее, мрачно пробурчал нечто, похожее на «катись» с матерной добавкой. Перестал он себя сдерживать в последнее время. А сейчас, проходя мимо него, Татьяна не в первый уже раз почувствовала запах терпких духов, какие отродясь не употребляла. Знала, откуда может быть такой запах, посетила однажды фирму мужа, где всего и работало-то трое: коммерческий директор Куприянов и бывшая Иванова супруга Лилия Михайловна. Это ее духи. Значит, не сегодня вернулся с Урала Иван или успел уже навестить свою бывшую благоверную. Что ж она его даже не накормила толком?..

Стоя под горячим душем, Татьяна плакала, не скрывая слез, которые тут же смывались тугими струями воды. О чем рыдала? Да о себе в первую очередь… О несчастной своей судьбе. О том, что всем вокруг постоянно везет, а ей – ни в какую. Что у всех – мужики как люди, даже у Элки, хоть и неизвестно, за какие заслуги…

Нет, не любила своего мужа Татьяна. А с некоторых пор и уважать перестала. Да, впрочем, она и замуж-то выходила не от большой любви, а от ревности, от зависти к младшей сестре, у которой, несмотря на блядский характер, почему-то все всегда складывалось легко и удачно. А что сейчас с Ефимом беда – так это не в счет, на том, как известно, в России и бизнес держится: не ты, значит, тебя. Издержки…

Чем Иван тогда приглянулся?.. Старше на десяток лет, но выглядел совсем юношей кудрявым. Опять же юрист, только что разбежавшийся со своей первой женой-ровесницей. Убеждал, что гулять не собирается, мечтает о прочной семье… Много чего говорил. А потом она случайно узнала, что бывшая его жена продолжает работать у него на фирме. Уверял, что поступил так из человеколюбия: не выбрасывать же на улицу! А оно вон чем оборачивается…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Поделиться ссылкой на выделенное