Фридрих Незнанский.

Олимпийский чемпион

(страница 3 из 20)

скачать книгу бесплатно

– Сочтемся еще, блажной! – с ненавистью сказал Чахлик, отходя в сторону.

– Мне с тобой считать нечего, – спокойно сказал Сергей. – А про разговор наш никто не узнает. Не бойся. Я порядки знаю. И нарушать их не буду.

Чахлик отправился искать Секу и Калину. В его голове уже зародился план мести.


Смотрящего на зоне, где сидел Чахлик, звали Усманом. Это был старый вор, который двадцать пять лет из своих пятидесяти провел в заключении. Лагерь был для него родным домом, и когда Усман выходил на свободу, чувствовал себя неуютно, как в чужой стране. Поэтому торопился снова совершить что-нибудь такое, чтобы вернуться к привычному укладу жизни.

Колонией он управлял уже пять лет. Советниками при нем состояли Рыжий и Мозырь, но решения Усман принимал всегда единолично.

Была ночь. В черном углу, где жил Усман, колготилась его кентовка. Бойцы сегодня получили добро на пользование услугами опущенных. Возле входа в отгороженный угол барака сидел на полу главпетух Петюня, пожилой, совершенно обабившийся зек, с писклявым голосом и желтыми белками коровьих глаз. В большой полиэтиленовый пакет с изображением грудастой девицы в купальнике Петюня собирал дань за пользование его гаремом. Бойцы бросали ему пачки чая, бутылочки с одеколоном, пакетики с анашой и получали взамен на какое-то время «девочку», как называл своих подчиненных начальник. Встречи происходили на двухъярусной шконке, отделенной от барака временной ширмой из одеял.

В самом логове Усмана сидели он сам, Рыжий и Мозырь, а также те, кто ждал своей очереди. Мозырь и Усман курили анашу и запивали это дело водкой. Рыжий только пил.

– Ты посмотри, что делается, Усман, – сказал Мозырь, выпустив дым. – Смены нам нет никакой. Жизнь на воле настала сладкая. Редкий вор на зону идти хочет. Забывают законы. В золоте купаются. Кто держать порядок будет, когда мы выйдем?

– Сладкая, говоришь? А ты не люби сладкое, а люби горькое. Чтобы потом не расстраиваться попусту.

– Ну а тут-то, на зоне, сладкого мало.

– Ну это кому как, – задумчиво пробормотал Усман. – Кому и на киче дом родной.

– А ты не выходи, – сказал Мозырю Рыжий. – Мочкани кого-нибудь – и еще десятерик обломится. Вот и зона без присмотра не останется.

– Типун тебе на язык. – Мозырь выпил и закусил хлебушком. – Я еще погуляю. Да и не по понятиям это вору в юшке мараться. Слава богу, бойцов не переводится.

– Да этого хлама вал, – сказал Усман, который полулежал с закрытыми глазами, откинувшись на цветные засаленные подушки. – А вот ребята с головой попадаются все реже. Некому скоро будет этим бакланьем рулить. Правильно я говорю?

Он обратился к крепкому узколобому парню, с сопением прислушивающемуся к рычанию и скрипам за занавеской.

– Нет базара, Усман, – улыбнулся парень остатками выбитых и сломанных зубов.

– Вот смотрите… Он даже не вкурил, что говорят. – Усман взъерошил ежик седых волос, а Рыжий расхохотался. Несмело засмеялся и узколобый парнишка.

В этот момент в загородку зашел Чахлик.

Воры приветствовали его почти как равного. Предложили место за столом, предложили стакан, косячок. Но Чахлик отказался, сел в сторонке, он знал, что не всякое приглашение следует принимать. Как говорится, ваше дело предложить – наше отказаться. Не по чину ему пока что с ворами за одним столом сидеть.

– С чем пожаловал, друг ситный? – спросил Усман.

– Да дело такое. Рыжий сказал, что интерес к двум пацанам моим имеете. Что проверить их нужно. Предложение есть у меня.

– Ну пацаны, положим, наши. – Усман нахмурился.

– Извини, ошибся. – Чахлик побледнел и сглотнул слюну.

– Ладно, замнем. Ну да, имеем мы интерес. Так что у тебя за предложение?

– Блажного надо поучить. Совсем нюх потерял, мужиков мутит, забил на порядочных людей.

– На нас он не забивал. – Рыжий выпил водки и закусил хлебом. – Но мужиков и вправду мутит. Знаю.

– Рассказывает какие-то байки, – подливал масла в огонь Чахлик, – глядишь, в мужицкие авторитеты выбьется.

– Ну мужикам тоже главный нужен… – рассудительно сказал Мозырь.

– Главный-то главный, – парировал Рыжий, – но не авторитет. Авторитеты на зоне всегда из воров должны быть. Это закон. А то вон и Петюня тоже – волю дай, он в авторитеты полезет.

– Вот человек, – возмутился Усман. – Дал ему права, так живи и радуйся. Так нет, других за собой тянет.

– Ты хочешь Секу с Калиной на блажном проверить? – спросил Рыжий.

Чахлик кивнул. Рыжий вопросительно посмотрел на Усмана. Тот задумался.

– Только смотрите, без мокрухи. Пусть здоровье его заберут, – произнес наконец Усман.

– Монтировками замесят – и весь сказ, – сказал Чахлик.

Его ладони сжались в кулаки, а в глазах появился звериный, мстительный огонь.

– Ты не кипятись, – спокойно сказал Усман. – Он хоть и блажной, а таких, как ты, пару-тройку загасит легко. Завалить-то мы его всегда можем потом, а вот авторитет пострадает. Справятся твои ребята?

Чахлик пожал плечами.

– Уверен в них, я спрашиваю? – чуть громче спросил Усман.

– Да, – сказал Чахлик, но прозвучало это как-то не слишком убедительно. И главное – присутствующие воры это заметили.

Мозырь неожиданно сказал:

– Не сделают, грош им цена. Имей в виду. И тебе, Чахлик, тоже.

– Ты гляди, – прибавил Рыжий, – авторитет зарабатывается тяжело, а вот потерять его можно в две секунды.

– Ладно, не пугай пацана, – вступился Усман. – Мы подумаем, как по понятиям все решить.

Усман положил на стол пачку чая:

– Брось Петюне за петуха. Иди.

Чахлик взял пачку и вышел из загородки.

Когда через пятнадцать минут он вылез из-за занавески и отдал засаленный влажный порножурнал следующему зеку, тот передал ему приказание снова явиться к Усману.

Мозыря уже не было, главвор спал, за столом сидел Рыжий.

– Делай все правильно, – сказал он Чахлику и положил на стол два остро заточенных коротких куска ножовочного полотна.

Чахлик взглянул на них и не смог сдержать вздоха:

– Но ведь Усман говорил…

– Мы тут посовещались и решили, что так будет вернее. Да ты не вздыхай. Все будет путем. Когда они его замесят, перережешь ему горло. А писки отдашь им, пусть сами решают, что делать. Вкурил?

Чахлик кивнул, не подозревая, что это проверка не только для Секи и Калины, но и для него.

– Смотри не тормозни. Тобой с воли Титан интересуется. Знаешь такого?

– Знаю. В смысле – слышал.

– Ну вот и ладушки. Иди.

Чахлик ушел, гордясь и размышляя о том, чем же он приглянулся Титану.

– Ни шиша он не понял, по-моему, – сказал со своего места Усман.

– Да он дурачок, я всегда говорил, – откликнулся Рыжий. – Ну поглядим, как будет делать дело.


…Место для расправы над Сергеем Чахлик выбирал долго. Он не хотел рисковать, зная, что помощников у него будет только двое, а блажной очень сильный боец. Он до сих пор помнил, как Бабурин схватил его за запястье.

Одновременно Чахлик готовил Калину и Секу, внушая им мысль о необходимости проучить Сергея и что это дело угодное ворам и оно без сомнения поможет ребятам подняться. Калина и Сека согласно кивали, но что они думают на самом деле, Чахлик разгадать не мог. И из-за этого волновался. Но в конце концов он решил, что даже если они не справятся с заданием, то это их личное дело, которое его, Чахлика, если и затрагивает, то лишь самую малость.

Местом нападения был выбран распилочный цех, точнее, узкий и длинный «карман» у входа в помещение. Это место устраивало Чахлика тем, что здесь у Сергея не было возможности маневрировать, и если нападающие встанут по обеим сторонам от входа и не пропустят жертву на свое место, то несчастный будет вынужден постоянно поворачиваться к кому-то из палачей спиной, а это равносильно поражению. Потому что уголовники, не задумываясь, всегда нападают сзади, из-за спины, в прямом и переносном смысле, несмотря на все свои «понятия». Так всегда поступал и Чахлик.

Три уголовника стояли у большого окна в распилочном цеху и поджидали жертву. Окно состояло из ячеек, многие из которых были разбиты, а другие покрыты толстым слоем маслянистой грязи. Через окно преступники смотрели наружу, опасаясь быть замеченными раньше времени. Чахлик нервно перекатывал окурок из одного угла рта в другой, Сека заметно нервничал, спокоен был только Калина.

Чахлик и раньше замечал, что нервы у этого пацана будь здоров, как стальные канаты. Хладнокровию Калины можно было только позавидовать. Что Чахлик в глубине души и делал.

– Размажем козла по стенам, – подбадривал себя Сека. – Будет знать, как хвост на воров подымать. Гнида!

– Не кричи, Сека, – спокойно сказал Калина. – А он точно придет, Чахлик?

– Прибежит, дело верное, охраннику «корабль» плана обещан.

– Целый «корабль» за такого козла? – взвизгнул Сека. – Да ты лучше бы мне этот «корабль» отдал. Я бы его за шкиряк притащил.

– А он тебя вместе с «кораблем» проглотил бы и не поморщился, – иронично сказал Калина.

– Да что он, медведь гималайский, в самом деле? – возразил Сека, в глубине души понимая, что Калина прав.

– Тихо тут! – прикрикнул на них Чахлик. – Охранник его как-нибудь выманит. Придет, никуда не денется.

– А что, его в бараке нельзя было загасить? – поинтересовался Калина. – Зачем такие сложности?

– За надом! – огрызнулся Чахлик. – Делай что велено и поменьше вопросов задавай.

– Идет, – прошептал Сека. – Ох и здоров же, черт…

По двору к цеху шел Сергей. Было жарко, и он шел по пояс голый, обмахивая мускулистое тело еловой веткой. Бронзовые бицепсы играли под блестящей загорелой кожей. Блажной был совершенно спокоен в сознании своей силы и душевного здоровья. И не заметил, как в разбитом окне цеха мелькнули три тени.

Сека машинально пощупал собственные мускулы, но, заметив насмешливые взгляды Чахлика и Калины, опустил руку и принял независимую позу.

– Вот мой брательник бодибилдингом занимается…

– Затухни! – шикнул на него Чахлик. – Я заднюю дверь запираю и с этой стороны захожу.

Чахлик пропустил подельников в узкий «карман» и закрыл за ними дверь в цех. Он увидел, как кивнул ему Калина и как он и Сека, взяв в руки монтировки, встали по обе стороны у входа. Чахлик подпер ломом дверь и метнулся к боковому выходу. Он выглянул из-за угла и увидел, что Сергей открыл дверь в цех и вошел внутрь. Чахлик по мягким еловым лапам бросился ко входу. Сергей стоял перед закрытой внутренней дверью и непонимающе оглядывал изготовившихся к нападению парней с монтировками.

– Привет, блажной, – услышал он за спиной голос и обернулся.

Перед ним стоял Чахлик и смотрел Бабурину в глаза. Лицо его пылало ненавистью. В руках у Чахлика не было ничего, и блажной все понял.

– Привет, Чахлик, – спокойно сказал Бабурин, – в чем дело?

– А ты не догадываешься? – насмешливо произнес Чахлик.

Бабурин покачал головой. Чахлик снова позавидовал его выдержке. Ведь знает же, гад, что ему отсюда не выйти… И хоть бы что. Хоть бы голос дрогнул.

– Я сказал, что мы с тобой посчитаемся. – Чахлик очень боялся, что Сергей кинется сейчас на него, но показать трусость пацанам не мог. – Вот и настал мой черед поучить тебя. Давайте, пацаны!

Бабурин едва успел обернуться, но было поздно. С двух сторон на него обрушились тяжелые монтировки. Он попытался схватить нападающих за руки, но они отпрыгнули. Следующие удары обрушились на плечи, ребра… Могучий Бабурин закачался.

Чахлик наблюдал до тех пор, пока блажной не стал падать в его сторону. Андрей, быть может, с излишней поспешностью закрыл дверь, и как раз вовремя. О железный лист с грохотом ударилось могучее тело Сергея. Он попытался вырваться, но удары монтировками сыпались на него с двух сторон, и он не выдержал.

Чахлик из-за двери с удовольствием и возбуждением прислушивался к сдавленным крикам боли и глухим ударам, доносящимся из-за двери.

Выждав несколько минут, он снова открыл дверь. Бабурин уже был весь в крови. Чахлик приказал своим подручным не бить жертву по голове, чтобы продлить его мучения и не убить раньше времени. Те кивнули и продолжили. Андрей не спеша закурил бычок, достал из кармана завернутые писки, выбросил бумагу и, зажав бритвы в кулаках, направился к жертве.

– Харэ, – негромко произнес Чахлик.

Сека и Калина остановились, тяжело дыша и сплевывая сквозь зубы.

Сергей лежал на полу возле входа. Тело его было покрыто синяками и кровью. Изо рта шла кровавая пена. Он пытался поймать ртом воздух, но это не удавалось. Сергей был страшно избит: переломанные руки, раздробленные ребра, огромная кровавая рана на спине, – видимо, сюда монтировка угодила острым концом. Но голова была цела и несчастный был еще жив. Над телом стоял только Сека, у него была разбита бровь и начинала опухать скула..

– Вот гад! Успел-таки мне двинуть… – Сека потирал скулу.

– Ну что, – обратился к Бабурину Чахлик, – теперь ты понял, что твоей жизни цена – три копейки?

Бабурин пытался что-то сказать, но ничего, кроме хрипа, он издать не смог.

Но вдруг он затих, резко перевернулся и встал. Уголовники отшатнулись. Каким-то невероятным усилием Бабурину удалось распахнуть внутреннюю дверь. Но тут его настиг сокрушительный удар монтировки. Бабурин снова упал.

Лом, которым Чахлик подпирал вход, валялся неподалеку. Сека со злобой смотрел на Сергея и тяжело дышал.

– Калина!

– Что?

– Пойди спрячь монтировки. И вымой их как-нибудь…

Когда Калина отошел, Чахлик склонился над телом. Сергей смотрел на него и тихо стонал.

– Ну что, бычара, отвоевался? Пора к Боженьке.

Чахлик приставил два лезвия к горлу жертвы и резко полоснул по сонным артериям. Сергей захрипел, хлынула кровь. Сека вздрогнул. Чахлик подержал руки в горячих струях.

– Вот так, парень… – Андрей решил, что сейчас самое время произнести что-нибудь поучительное для молодого подручного. – Если не ты убьешь, то тебя убьют…

В этот момент подошел Калина. Он остановился, глядя на Чахлика.

– Сделал?

Тот кивнул:

– Вымыл и песком протер.

– Молодец… Подите-ка сюда. – Чахлик выпрямился и протянул к ним окровавленные руки. – Возьмете мокруху на себя. – Он вложил парням в руки лезвия и измазал их ладони в крови. – Меня здесь не было. Ясно?

Те кивнули.

Чахлик, сплюнув, неторопливо пошел к выходу, оставив подельников возле трупа.


…Скоро весть об убийстве в распилочном облетела весь лагерь. Секу обнаружили прямо на месте преступления. Он сидел на корточках и курил, сжимая сигарету пальцами в засохшей крови.

– С кем вместе резали?! – бесновался пожилой капитан, начальник караула.

– Один я был, – лениво сказал Сека и сплюнул себе под ноги.

– Одного бы он тебя раздавил как клопа. Не врать мне, подонок!

– Один… – повторил Сека.

Капитан с размаху ударил его ногой в лицо. Сека перекатился через спину и вскочил на ноги, растирая ладонью кровавые сопли.

– Ну, сучара. – Он кинулся на капитана и был опять сбит с ног. Двое солдат, приседая и ухая, принялись избивать его прикладами.

– Хватит, – приказал капитан. – В ШИЗО его. И шмон по баракам. Живо.

Обыск в бараке дал неожиданный результат. Перепачканное кровью лезвие нашли в матраце Сиропа, ссученного спекулянта, которому оставался месяц отсидки. Когда Сиропа привели в барак и показали ему писку, его лицо выразило такое неподдельное изумление, что капитан сразу понял, что к чему.

Никто особо не верил в то, что этот стукач зарезал блажного, но факт есть факт. В лагере следствие обычно надолго не затягивается. Да и начальство было радо оставить информатора еще на несколько лет в колонии.

Когда Сиропа вели в ШИЗО, его лицо было в слезах.

– Это не я… Не я это… – хрипел он конвоирам.

– Знаем, – сказал один из них, молодой высоченный лейтенант, – но ничего не поделаешь. Терпи…

Сека парился в изоляторе, а Калина как ни в чем не бывало ходил по зоне. Чахлик наблюдал за ним со стороны, но парень не выказывал никакого беспокойства, ничем не выдавал себя и не пытался первым заговорить. Чахлик тоже молчал, хотя его так и подмывало сходить к Усману и поинтересоваться, как воры оценили его труды. Но надо было выждать, пока все успокоится.

Через пару дней, когда зеки обедали, кто-то крикнул, что Сиропа нашли повесившимся в ШИЗО. Все побежали смотреть.

Через некоторое время из ШИЗО вертухаи вынесли труп. В толпе зевак Чахлик и Калина оказались рядом.

– Бойкий ты парень, – прошептал Чахлик. – От себя отвел, Секу хотел подставить.

– Нет, – тихо сказал Калина. – Он сам хотел на себя все взять. Когда ты ушел, он так и сказал: иди, дескать, я все на себя возьму.

– Да ну! – удивился Чахлик.

– Можешь сам спросить, – спокойно ответил Калина, – ну я и ушел.

– А Сироп?

– Я ссученного подставил. – Калина посмотрел прямо в глаза Чахлику, и тот невольно отвел взгляд. – Может, тебе жаль Сиропа? Ты скажи, я могу и признаться, что его подставил.

Чахлик молчал. Калина еле заметно улыбнулся.

– Я разберусь с тобой, гад. – Чахлик резко развернулся и пошел прочь. И почувствовал на спине насмешливый взгляд подельника.


Вечером Чахлика вызвал к себе Усман.

Андрей вошел в барак и обомлел. Усман, как и в прошлый раз, сидел за столом вместе с Рыжим и Мозырем. Четвертым в этой компании был Калина. Чахлика так поразил этот факт, что он застыл на пороге, глядя, как молодой спокойно и уверенно опрокидывает в себя стопку водки.

– Ну чего встал? – Усман кивнул Чахлику. – Проходи, присаживайся. Вон там, в уголочке.

Усман показал на стул возле шконки. Это было место для тех, кто приходил к Усману за советом или помощью в какой-нибудь разборке. Словом, место не для блатных.

– Я лучше здесь постою, – обиженно сказал Чахлик, с раздражением наблюдающий за Калиной, который ел с одного стола с ворами.

– Не тушуйся, пацан, сказано, присядь, делай как сказано, – тихо и угрожающе произнес Мозырь. – Сейчас разбирать будем твое поведение.

Чахлик присел на краешек стула, положив на колени ладони и вытянувшись в струнку. Он чувствовал на себе тяжесть взглядов троих людей, каждый из которых мог распорядиться его судьбой. Его могли убить, опустить до мужика или даже ниже… Нет, об этом лучше не думать! Что же он такого сделал? Где отступил от воровского закона?

Чахлик смотрел в глаза то одному, то другому из своих судей и не находил ответа. Они молчали, молчал и он. Наконец Усман и Рыжий переглянулись и последний, развернувшись на стуле, начал говорить:

– Не бзди, Чахлик, серьезного косяка за тобой нет.

Чахлик облегченно вздохнул и приободрился. Но тут же помрачнел, видя, как Калина, его подручный пацан, важно кивнул, будто подтверждая слова вора. При этом Калина хрумкал квашеную капусту, большая миска которой стояла посреди стола.

– Мы думали, увидишь, кто здесь сидит, сам поймешь, где ошибся. Но ты не понял. Так? – Рыжий неторопливо закурил и достал из-под стола еще одну бутылку водки.

Чахлик кивнул и облизал пересохшие губы.

– Вот потому ты сидишь здесь, а этот пацан, – он указал на Калину, – с нами рядом. И знаешь почему?

Чахлик молчал.

– Объясни ему, Рыжий, – сказал Усман.

– Он сделал правильную вещь, – сказал Рыжий, опрокидывая в себя стопку, – от себя кровь отвел и на суку этого стрелки перевел. Два дела зараз сделал, сечешь?

– А Сека как же… – протянул Чахлик.

– А что – Сека? Объявил себя по мокрухе. Решил показать, какой он герой. Ну накинут ему сроку, будет гордиться, дурак…

– Не горячись, Рыжий, – вступил в разговор Усман. – Сека – тоже правильный пацан, честь ему и хвала, но пользы от его геройства ни на грош. А Калина нас от Сиропа избавил. Понимаешь?

Чахлик неуверенно кивнул.

– Ты пойми, Чахлик, для ссученного закон не писан. Для нас он уже не человек. Вот Калина это сразу просек. И поступил как надо. Что из этого следует?

Усман внимательно посмотрел в глаза Чахлику, который до сих пор не мог полностью осознать происходящего.

– А из этого следует, что Калина – наш человек. Так что наезжать на него не надо и грозить тоже.

– И вообще, Чахлик, не бери на себя больше положенного. Вкурил? – В голосе Рыжего звучали металлические нотки. – А теперь иди и веди себя правильно.

Чахлик вышел от Усмана на ватных ногах. Он понял, что его особое положение кончилось. Теперь, скорее всего, он будет простым бойцом в кентовке Усмана. Только сейчас Чахлик сообразил, что не должен был сам убивать Сергея, ему нужно было заставить сделать это кого-то из молодых. А теперь он мясоруб, убийца, и никогда ему не подняться выше этого уровня. И так будет долгих пять лет, которые ему предстояло провести в этом лагере… Чахлик пошел в соседний барак, купил бутылку водки у деловых и провел остаток дня на своей шконке.


Через несколько дней Чахлика вызвал к себе начальник колонии. Его звали Петр Филиппович, и был он старым, прожженным плутом. Он не брезговал ничем – ни спекуляцией лесом, ни наркотиками, ни воровством с лагерной кухни. Зеки даже шутили между собой, что, мол, держат для него персональную шконку в бараке, потому что такого вора, как Петр Филиппович, днем с огнем не сыскать. Но судьба была милостива к начальнику, и даже в грозные советские времена Петр Филиппович не попался на своих махинациях. А с наступлением новых порядков он и вовсе перестал бояться наказания за воровство.

С властями формальными и неформальными Петр Филиппович всегда дружил. Многие из тех, кто когда-то гостил у него в колонии, теперь сделались большими шишками. С ними он был в приятельских отношениях и иногда выполнял их просьбы в обмен на помощь в делах или крупную сумму денег. За годы службы Петр Филиппович сделался очень небедным человеком, но патологическая жадность и привычка к власти не давали ему уйти на пенсию. Он держался за свое место зубами и когтями и, скорее всего, намеревался оставаться на своем посту до конца жизни. А был Петр Филиппович человеком здоровым и бодрым, так что даже осужденные на максимальные сроки не надеялись дожить до нового начальника колонии.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Поделиться ссылкой на выделенное