Фридрих Незнанский.

Крайняя необходимость

(страница 3 из 23)

скачать книгу бесплатно

Турецкий припарковался, вышел из машины и пошел в Генпрокуратуру. На втором этаже он встретил разговаривающего по мобильному телефону Меркулова. Заместитель Генерального прокурора России по следствию отвечал односложно, из чего Турецкий сделал вывод, что тот говорит либо с высоким начальством, либо с тем, с кем хочет поскорее закончить разговор, то есть опять же с высоким начальством. Меркулов сделал жест, означавший «зайди ко мне», и Турецкий кивнул.

После этого Александр Борисович заглянул в приемную генерального.

– Я нужен?

– Сам еще не приехал, – лаконично объяснила секретарша, дама в лучших советских традициях – без возраста и готовая на все в интересах шефа.

Турецкий с облегчением отправился в свой кабинет, где в течение четверти часа с удовольствием предавался безделью – пил третью за утро чашку кофе и просматривал свежий номер «Спорт-экспресс». По истечении пятнадцати минут он вытащил из портфеля большое зеленое яблоко, надкусил его и зашел к Меркулову:

– Привет, Костя.

– Садись. Кофе будешь?

– Хватит уже с меня. Вот яблочком лучше похрущу...

– Ладно. Ты, я помню, в отпуск собираешься, – прищурился Меркулов.

У Турецкого внутри все похолодело. Слишком хорошо он знал этот прищур. Слишком много он видел таких прищуров. Числа им не было, этим прищурам. А уж вступительная фраза была хуже не придумаешь. Она уже таила в себе скрытую угрозу этому самому отпуску, если не сказать даже – смертельную опасность. Впрочем, тон у Меркулова пока что был вполне невинный.

– Собираюсь...

– Это хорошо. – Кажется, Меркулов в самом деле был настроен позитивно. – И куда, если не секрет?

– Да какой там секрет, – осторожно сказал Турецкий. – Как обычно, на пляже порелаксировать. В Турции или в Крыму.

– А Сочи?

– Не, не люблю, ты же знаешь... Впрочем, выбирать все равно Ирка будет.

– Понятно, – многозначительно протянул Меркулов и скривился.

– Что?

– Живот с утра потягивает, – объяснил Меркулов, – не обращай внимания...

Турецкий машинально вытащил пачку своего облегченного «Мальборо» (черт бы побрал Славку с его карканьем!), но вовремя вспомнил, что при Меркулове курить не стоит. Да он сегодня и выглядел действительно как-то бледновато. И Турецкий снова взялся за яблоко и съел его целиком – без отходов производства – с косточками.

– Значит, все как обычно, – продолжать нудить Меркулов, внимательно наблюдая за этой процедурой.

– Все как обычно, – так же занудно подтвердил Турецкий.

– Олимпиаду смотришь?

– Урывками. Ночные повторы. Когда наши что-то выигрывают.

– Наши что-то редко, – вздохнул Меркулов.

– То-то и оно.

– То-то и оно...

Турецкий все-таки ждал продолжения. Почему-то ему казалось, что оно последует.

– Может, все-таки кофе? – сказал Меркулов. – Меня тут по-польски научили. Я, правда, сам его почти не пью, ты-то знаешь...

– Костя, – не выдержал Турецкий, – зачем звал?!

Зазвонил телефон.

Меркулов снял трубку и механически сказал:

– Я занят... Что? А, понятно. Это тебя, Саша. – Но трубку при этом положил.

– Как это – меня? – не понял Турецкий.

– Передали, что к тебе посетитель пришел, наверно, важный, не может ждать, – объяснил Меркулов, – так что поторопись.

– Странно, я вроде никого сегодня не ждал... Так, а ты что хотел?

– Ты иди, разберись со своими делами, а ко мне после обеда загляни.

– Ну как знаешь, – пожал плечами Турецкий и вышел из кабинета Меркулова.

Важным посетителем оказался не кто иной, как Гордеев. Он скромно сидел в общей приемной, словно сам тут никогда не работал, а ведь был не так уж давно следователем Генпрокуратуры.

– Ну слава богу, – вставая, сказал адвокат. – А я боялся, что не застану тебя.

– Пошли, – коротко сказал помощник генерального. У них было неписаное правило: при посторонних ни полслова деловых разговоров. – А телефон на что существует? – наконец дал себе волю и проворчал Турецкий, отпирая свой кабинет. – Ты-то, кстати, со своими что сделал? Почему тебя нигде нельзя застать?

– Сейчас расскажу. Дай отдышаться, не нападай. Может, кофе выпьем?

– Да вы что, сговорились сегодня? – рассердился Турецкий. – Говори с чем пришел и не зли меня. У меня дел выше крыши. И тут тебе не кофейня!

– Как знаешь.

Гордеев в кабинете старого приятеля был, разумеется, как у себя дома. Он включил кофеварку.

– Ну? – сказал Турецкий, наблюдая за его манипуляциями.

– Сейчас... – Когда кофе был готов, Гордеев с маленькой чашечкой уселся напротив хозяина кабинета. – Вообще-то я просто так заскочил. Давно не виделись – соскучился, понимаешь.

– Врешь, – уже безо всякой интонации сказал Турецкий. – Я вот по тебе совершенно не соскучился, но ты мне нужен.

– Видишь, Саня, как мы по-разному друг к другу относимся, – улыбнулся Гордеев. – Я тебя искренне люблю, а ты меня используешь. В сущности, это классическая ситуация отношений двух близких людей. В мировой литературе описана не однажды. Например...

– Иди ты со своей литературой. Лучше скажи, что случилось с телефоном?

– Отключили.

– И домашний?

– Домашний нет, но я сейчас в офисе ночую.

– Давно?

– Последнюю неделю. Работы много было.

– В офисе – это в Химках?

– Ну да.

– Хм, – сказал Турецкий.

– Что не так?

– Я в этот твой офис сегодня звонил, и секретарша сказала, что ты будешь после обеда. Что это значит?

– Значит, неплохая была секретарша, – задумчиво сказал Гордеев. – Жаль, поздно узнал.

– Почему – поздно? – удивился Турецкий.

– Я ее сегодня уволил.

Вообще-то Турецкий знал, что у Гордеева секретарши менялись едва ли не каждую неделю. Кроме того, едва Гордеев обосновался в Химках и снял там квартиру, у него начались один за другим какие-то дурацкие романы, которые хронически мешали работе. Причем поделать ничего было нельзя, женщины летели к нему как мухи на сладкое. В жизни каждого мало-мальски нормального мужика бывает такой уникальный период. С точки зрения Турецкого – успевай пользоваться, но вот гордость и надежда отечественной юриспруденции Юрий Петрович Гордеев посчитал, что подобные беспорядочные связи мешают работе и карьере, и вернулся в Москву. Точнее, каждый вечер он возвращался к себе на Новую Башиловку, а каждое утро снова отправлялся в Химки. Железным, в общем, человеком был адвокат Гордеев, уж Турецкий-то это знал.

– Говоришь, у тебя много работы? – прозондировал он почву.

– Было много. Сегодня все закончилось, – сдержанно похвастался адвокат.

– Благополучно?

– Более-менее, – отмахнулся Гордеев, наслаждаясь своим кофе.

– Денег, поди, кучу заработал? – наседал Турецкий.

– Могу выручить, если что-то случилось.

– Не в том дело, – сказал Турецкий. – У меня к тебе другой интерес.

– Иди ты?

– Сначала ответь на мои вопросы, а то ты, ловкач, как в суде себя ведешь, запутал меня и уже увел в сторону.

– Честно говоря, что-то не помню, о чем ты спрашивал.

– О телефоне.

– О, Саня! Не в бровь, а в глаз. Ведь поэтому я к тебе и приехал!

Оказалось, что сотовая компания, клиентом которой являлся Гордеев, предоставляла ему бесплатные услуги, с тех пор как он, адвокат Гордеев, в свою очередь здорово помог вице-президенту этой компании. Но неделю назад того уволили, и все договоры, которые вице-президент заключал со своими личными клиентами, были аннулированы.

– Что же ты от меня хочешь? – удивился Турецкий. – Чтобы я завел на них дело из-за этого? Как судиться с ними, ты наверняка лучше меня знаешь.

– Судиться я не хочу, – возразил Гордеев. – Я вообще не люблю судиться, ты в курсе.

– Ну да!

– В смысле, ссориться не люблю. Отношения выяснять не люблю.

– Юрка, да это же твой хлеб! – засмеялся Турецкий. – Ты выясняешь отношения как никто другой, в суде по крайней мере.

Гордеев невозмутимо молчал, всем своим видом показывая: я сказал то, что сказал, и точка.

– Ну ладно, – сдался Турецкий. – А что ты хочешь?

– Хочу вернуть свой халявный тариф. Мне с ним, знаешь ли, было очень комфортно.

– Ну тут я не знаю, как тебе помочь! Тоже мне дело государственной важности!

– Саня, не кипятись. Может быть, вместе придумаем что-нибудь?

– Что тут придумаешь? Вот у Дениса Грязнова был, помнится, подобный случай, клиент не мог расплатиться и отдавал гонорар мобильными телефонами и чем-то там еще.

Гордеев кивнул.

– Все правильно. Это, между прочим, он и есть – тот самый бывший клиент Дениса. Я его по наследству получил. Только теперь этого человека там нет, он свою долю продал и уехал из страны, а его коллеги не хотят выполнять нашу договоренность.

– Юрка, – окончательно разозлился Турецкий, – я не понимаю, какого рожна ты мне все это рассказываешь? И вообще, что тебе, с твоими гонорарами, трудно потратить лишнюю сотню в месяц на телефон и забыть об этой истории?

Гордеев немного обиделся:

– Александр Борисович, может быть, вы все-таки сперва меня дослушаете?

– Ну?

– Дело не только в халяве. Как только все это прекратилось, мне стали звонить мои клиенты, коллеги, приятели – все они были возмущены тем, что я дал их телефоны каким-то уродам. Понимаешь? Им звонят натуральные бандиты, ругаются, угрожают на фене – короче говоря, нервируют людей. И меня заодно. Уже полтора десятка случаев. Тебе вот, например, еще никто подобный не звонил?

Турецкий озадаченно покачал головой.

– Теперь понимаешь, что произошло? – продолжал Гордеев. – Кто-то каким-то образом выкачал из моего аппарата всю записную книжку и...

– Кто?

– Я думаю, новые хозяева этой компании – «Вест-Телеком».

– Почему? Зачем им это делать?

– Чтобы доставить мне максимум неудобств и неприятностей, – предположил Гордеев. – Логично?

– Логично. А для чего?

– Откуда я знаю? Например, чтобы шантажировать. Чтобы получить деньги. Может, еще чашечку кофе? – задумчиво произнес Гордеев. – Ты не находишь, что я варю отличный кофе?

– Это моя кофеварка варит отличный кофе, – раздраженно уточнил Турецкий. – Не сбивай меня, черт побери, я и так ничего не понимаю! Что ты имел в виду? Кого шантажировать? От кого получать деньги? От тебя?

– От меня.

– А у тебя много денег? – прищурился Турецкий.

– Не твое дело. Мало. Не важно, сколько, – непоследовательно сказал Гордеев. – Нет, пожалуй, не стоит больше пить кофе.

Подожди, ты знаешь, кто эти люди – новые хозяева компании?

– Еще бы. Я сейчас только тем и занимался, что выяснял их подноготную.

– Ага! И нарыл что-то интересное?

– Да выше крыши, – заверил Гордеев. – Только все равно непонятно, зачем портить нервы какому-то адвокату.

– Юра, а ты, значит, считаешь, что все неприятности проистекают именно оттуда? Ты уверен, что твой телефон просто не попадал в чужие руки, что ты, например, его нигде не оставлял?

– Абсолютно уверен. Саня, что предпринять, а? Я страшно зол, хочу разобраться с теми уродами, которые подложили мне такую свинью. Мне нужна моральная компенсация и здоровый сон.

Турецкий закурил очередную сигарету и погрузился в размышления. Гордеев терпеливо молчал. Он знал, что за всеми подначками и усмешками скрываются изощренный интеллект и колоссальный опыт. Гордеев был уверен в том, что со своей проблемой (возможно, на первый взгляд она и казалась не стоящей выеденного яйца, но он чувствовал, что это не так) он пришел к тому, к кому надо.

– Вот что, – сказал наконец Турецкий, – у меня есть одна идея. Но прежде чем я ее озвучу, давай договоримся. Если я помогу тебе, то ты поможешь мне.

– В каком смысле? – насторожился Гордеев. – Что значит – помочь тебе? Если, допустим, надо мебель передвинуть, то я готов.

– Ты знаешь, в каком смысле. В профессиональном. Надо кое-кому помочь. Только ты с этим справишься.

– То есть это клиент? – уточнил Гордеев. – Новое дело? Какая-то очередная запутанная хренотень, к которой имеешь отношение ты или Грязнов?

– Да или нет? – сказал Турецкий.

– А что, у меня есть выбор? – вздохнул адвокат. – Ладно, если это в моей компетенции, то я сейчас свободен.

– Тогда так, – сказал Турецкий. – Переформулируем задачу. Сперва ты поможешь мне, а потом я помогу тебе.

– Что?! – возмутился Гордеев. – Ты же только что говорил совершенно обратное!

– Тебе ли не знать, Юра, как профессиональные юристы тасуют факты. Да или нет?

– Саня, ну что за свинство!

– Предлагаю компромисс. Ты немедленно возьмешь нового клиента, а с твоим делом мы тянуть тоже не станем.

Гордеев вздохнул:

– Не могу не признать, развел ты меня весьма искусно. И сознайся, с самого начала ведь знал, как все будет, а?

Турецкий невинно улыбнулся.

– Ну ты и жук. Ладно, рассказывай, что натворил мой будущий клиент.

– Ничего особенного, – Турецкий наслаждался, вспоминая собственное изумление от того, что впервые услышал от Грязнова, – замочил парочку человек...

– Замечательно, – с сарказмом сказал Гордеев. – Нечто подобное я и ожидал услышать.

– И случилось это, заметь, в твоих родных Химках.

– Интересно... Что же это за дело, о котором я не знаю?

– Оно, видишь ли, не совсем свежее. Наверно, это случилось, когда тебя еще в Химках и не было.

– Не понял. Так я, что ли, буду у него уже не первый адвокат? Как это все понять? Работа над ошибками? Или в команде?

– Все предельно просто, – успокоил Турецкий. – Парень уже сидит, и его надо вытащить на волю. Для этого предстоит найти основания. То есть адвокат, который этим займется, должен иметь мощные икроножные мышцы. Кроме тебя, другого такого нет. Подозреваю, что история запутанная, не все там просто, и парень непростой. Возьмешь дело в порядке надзора?

– Давай конкретней, – пропустил мимо ушей комплимент Гордеев. – Так он никого не убивал? Он невиновен?

– Понятия не имею, – признался Турецкий. – Я не очень в курсе. Славка говорит, что он, кажется, все-таки застрелил тех двоих в пределах допустимой самообороны.

– Славка! Ну конечно, все-таки он! – окрысился Гордеев. – Кто еще мог подсунуть такое замечательное дельце! Этот тип – его креатура, да?

– Не рычи, – посоветовал Турецкий. – Славка плохого не предложит.

– Плавали, знаем, – вздохнул Гордеев. – Ладно, я ведь согласился? Согласился. Теперь твоя очередь. Ты говорил, что у тебя есть идея. Выкладывай.

– Я так говорил? – удивился Турецкий.

– Еще бы!

– А, припоминаю. Значит, идея такая... – Турецкий посмотрел на часы. – Что, если нам пообедать?

– В принципе я проголодался, – сознался адвокат. – И за обедом ты поделишься этой своей идеей?

– Ты не понял, – улыбнулся Турецкий. – Это моя идея и есть.

4

Сергей стоял с биноклем на верхней палубе, смотрел на один берег, терявшийся в зыбкой дымке, на другой – вообще невидимый, вперед – на бесконечную гладь с барашками волн – и представлял, что он на капитанском мостике, и его приказам подчиняются огромные турбины, и он легко сможет провести свой корабль и по желтым водам Амазонки, и по синей глади океана, и обогнуть землю вокруг, и дойти до Северного полюса... На самом деле бинокль был отцовским, а не капитанским, это он знал наверняка...

Великанов проснулся, оттого что в барак вошло сразу много людей, они, вероятно, пришли с обеда, вяло переговаривались между собой – словно мухи жужжали. Стоял какой-то назойливый шум, складывавшийся из десятков голосов, говоривших примерно одно и то же. Великанов уже знал все эти разговоры наизусть: о том, кому какая пришла посылка; о том, как позавчера Витьку-Зонтика из второго барака кто-то пять раз проткнул шилом в районе почек, когда упомянутый Зонтик ходил справлять малую нужду; о том, что в пятой бригаде, которую полным составом перевели с шитья бушлатов на лесоповал, нашли коробку анаши, уже наполовину пустую, но еще килограмма на полтора там оставалось, значит, они, счастливчики, курили ее уже бог знает сколько, но что кто-то за это получит довесок – дополнительный срок. И так далее.

– Что на обед было? – спросил он у соседа по бараку, чтобы спросить хоть что-нибудь. В лагере, как и в любом другом месте, где собрано много людей, принято общаться, пусть хотя бы и формально.

Сосед, Федор Крикунов, обычно визгливый толстяк, который не худел ни при каких жизненных обстоятельствах, а возможно, и родился с такой вот круглой рожей и весом сто десять килограммов, сидел за вооруженное ограбление пункта обмена валюты. По его словам, он был невинен как младенец, потому что сидел за рулем, пока его подельники потрошили кассу, и даже не знал, куда и зачем они ушли.

Сейчас сосед выглядел довольным и умиротворенным, будто вернулся с тещиных блинов, отвел там душу, да к тому же и тещу не застал.

– Какая-то желтая бурда, а в ней куски чего-то коричневого цвета, – сказал Крикунов без малейшей доли иронии. Чувство юмора было ему незнакомо, но у него было иное достоинство, с лихвой покрывавшее этот существенный в глазах Великанова недостаток. Крикунов каким-то невероятным образом собирал все лагерные слухи и непостижимым чутьем фильтровал из них наиболее достоверные. Обычно все его предсказания сбывались, так что к его словам Великанов прислушивался внимательнее, чем в свое время на воле к прогнозу погоды.

– Конечно, у тебя там, в лазарете, всегда есть чем полакомиться, – завистливо добавил Крикунов.

– Ошибаешься, – равнодушно возразил Великанов и повернулся к стенке.

Действительно, он работал в лазарете, и это была существенная привилегия. Его не трогали блатные, почти не приставала с требованием стучать лагерная администрация, он не обязан был подчиняться некоторым формальным лагерным законам. Он должен был присутствовать на утренней и вечерней поверке и еще – лечить людей. Точнее, как объяснил ему в свое время заместитель начальника зоны по оперативной работе майор Ковалев, он должен не давать им умереть.

Первоначально такая поправка не казалась Великанову циничной или даже просто примечательной, но потом он понял, в чем ее суть, когда увидел, как работают его коллеги. Эти три медика, которые на колонию в шестьсот семьдесят восемь человек и составляли весь медицинский персонал, были и докторами, и фельдшерами, и медбратьями. Достаточно было убедиться в том, что жизни пациента не угрожает опасность, и к нему теряли интерес. Это было не от профессионального бездушия, какой-то особенной черствости или даже жестокости – нет, просто существование здесь давно и прочно было подогнано под особенные стандарты, в которых отдельный человек утрачивал свою индивидуальную значимость, и его жизнь оценивалась в те несколько рублей в день, которые государство тратило на его содержание в одном отдельно взятом лагере.

Рядом появился еще один сосед, увалень лет двадцати пяти. На зоне не принято в лоб спрашивать, за что сидишь, но от Крикунова отделаться парень не смог. Его звали Олег, был этот Олег родом из Химок (Великанов ни одним движением себя не выдал, не хотел он тут никакого сближения с кем бы то ни было), и он рассказал примечательную историю.

– ...После армии я погулял маленько, а потом устроился на авиационный завод имени этого хрена, как его, Лавочкина, что ли. Вот. В штамповочном цеху, когда я там работал, за станками стояли почти только одни женщины. Они изготавливали из стальной ленты мелкие детали, и те поступали потом на дальнейшую обработку, а я развозил их на электрокаре по другим цехам. И вот в том штамповочном была одна такая фифа с длинными черными волосами и огромными глазами, она работала на сверлильном станке. За ней все увивались, и я тоже, но добиться ничего не мог, она была холодная такая, стерва. – Олег немного помолчал, потом сказал: – Ну, правда, не совсем. Ходила все-таки с одним из заводской конторы, и тот всегда поджидал ее у контрольных часов, но вот однажды, когда нам пришлось работать сверхурочно, он ее не дождался. И тут я подумал: дай-ка попробую! Только так подумал – а она и идет, ну я спросил ее, конечно, не подвезти ли мне ее домой, у меня тогда был мотоцикл. И она сказала «да» и безо всякого села позади меня. Я ей отдал свой шлем, и она вцепилась в меня как кошка.

– Ага, – оживился Крикунов. – Ну-ну? Дальше-то что?

– Короче, я довез ее до дома, она жила в пригороде, и, когда мы ехали, ее волосы развевались, я все поворачивался и смотрел на них, а она и говорит: «Ты, дебил, смотри лучше вперед, если еще хочешь жить».

Крикунов снова заржал. Великанов молчал, отвернувшись к стенке, но что-то в этом рассказе заставило его напрячься.

– Потом я спросил ее, не сходит ли она со мной в кино, и она снова сказала «да», а у меня было такое чувство, будто мне морочат голову. Она пошла переодеваться, а я сидел в кухне и ждал. Ее мать или тетка, уж не помню точно, сварила мне кофе, а потом мы поехали в кино и маленько там пообжимались, а потом пошли в соседний бар, поужинали там и выпили, и она спросила, как же теперь я сяду на мотоцикл, а я, конечно, сказал, что это ерунда, – ну это правда была ерунда. В общем, я ее спросил, не поедет ли она ко мне, но она холодно сказала «нет» и еще, что это я себе вообразил, будто смогу ее трахать за кино и один ужин?!

Крикунов снова засмеялся.

– Ты будешь слушать или нет? – обиделся Олег.

– Молчу, молчу...

– Ну вот... Я молча довез ее до дома и всю ночь не мог уснуть, так мне было обидно. На следующий день за ней опять пришел ее жеребец из конторы и всю следующую неделю приходил тоже, но вдруг она с ним порвала – забрала, стерва, выше и стала ходить с инженером из конструкторского бюро, и тут уж я окончательно скис, жуткая тоска на меня напала. И вот не прошло и недели, как он является с секундомером в руке, чтобы сделать ей новые расценки. И главное же все видели: работала она специально медленно, а он не сказал ей ни слова и только записал количество сделанных штук, а как только она получила свои новые расценки, так поднажала, стала работать как бешеная и, конечно, бабок намолотила... Я еще тогда подумал, что добром это не кончится, ну и как-то так вышло, что потом она попала своими черными волосами в станок, они намотались на сверло, и ее начало медленно затягивать, а она не могла дотянуться рукой, чтобы выключить станок, и ей так и сдернуло все волосы с головы вместе с кожей. Так ей и надо, стерве такой.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное