Фридрих Незнанский.

Госпожа Сумасбродка

(страница 6 из 31)

скачать книгу бесплатно

– То есть ты хочешь сказать…

– А разве я что-то сказал? – неожиданно улыбнулся он. – И тем не менее вести разговоры на эту тему категорически не советую… Так как там насчет Осетрова? Он, я знаю, сегодня воротился из Сибири, и впечатления у него свежие. Ты только качни его, а уж мы этот «Норд» сраный в таком виде выставим, чертям тошно станет. И ты – ни при чем. А?

Алена неопределенно пожала плечами, вроде и не отрицая такой возможности, но еще и не соглашаясь.

– А насчет Рогожина твоего?.. Ей-богу, не я! И тем более жаль, ведь нам от него была польза.

– Да… была. Не боишься божиться-то? Не накажет?

– Перестань! Ну а ты как? – вдруг заинтересованно спросил папуля, сменив тему. – Как там Париж?

– А чего ему? – хмыкнула Алена. – Стоит на своем месте. Шеф доверяет. Хотя полного доверия он, по-моему, не испытывает ни к кому. Я не лезу без спроса, он это, похоже, ценит. Еще что спросишь?

– Ну зачем ты? – сделал вид, что слегка обиделся, Федор Данилович. – Я просто так, по-отцовски.

И понял, что совершил ошибку, потому что Алена, словно ждала чего-то подобного, с ходу подхватила:

– Ах вон оно что! Ясно с тобой, дорогой родитель! Слушай, а ведь ты, мне говорили, ба-альшим ходоком был… по нашей части?

– Кто говорил? – хмуро спросил Федор Данилович.

– А ты что же, за каждого своего бывшего сотрудника башкой ручаешься?

– Да нет… – как-то рассеянно после паузы отозвался Попков. – Неинтересный разговор. Ненужный, Аленка.

– Ладно, оставим, – покорно согласилась она. – Ну хорошо, а Женьке чем это грозит?

– Так ты по уму сделай. Его информация… Можешь оперировать этим фактом… Полученная не из первых рук, а уже из его ведомства, у меня может появиться такая возможность, будет стоить ровно вдвое меньше. Понимаешь?

– Тогда зачем рисковать?

– Ситуация, Аленка. Каждая минутка больших денег стоит. Ну как на том же мобильнике: ты говорила, потом замолчала, стала думать, а денежка-то кап-кап…

– Ну и сколько эта пауза может «накапать»?

– От важности информации. Думаю, где-то в пределах возможного. Пару десятков.

– А как же Вадим?

– Ты опять о Рогожине? – холодно спросил Федор Данилович. – Он – совсем другой коленкор. У меня по его поводу были мысли… Да, кстати, насколько мне стало известно, никакой денежки-то у него не обнаружили. Так что-то, по мелочи. И тут вопрос: не они ли причина? Мы работаем в этом направлении… А этот Женя твой, он должен перспективу увидеть. Желательно это, понимаешь? Дальше – больше.

– А ты уверен, что он пойдет на сотрудничество?

– Это с тобой-то? – По губам отставного генерала скользнула ироническая усмешка. – Ну ладно, оставим пока, мать идет…

Конец ужина прошел в спокойной и доброжелательной обстановке. Так раньше писали в газетах о всякого рода политических переговорах. А когда все закончилось, Регина Павловна, глядя на темное окно, стала уговаривать дочь остаться переночевать у них, не ехать по ночной Москве на другой ее конец.

Но Алена скользнула взглядом по индифферентному папуле и отказалась, сославшись на то, что ей еще предстоит сегодня кое-что успеть.

Федор Данилович отправился провожать ее во двор, к припаркованной там новенькой «тойоте», сменившей наконец легендарную белую «Волгу», которой, казалось, износу не будет. Но на закрытой стоянке возле банка, где референтом управляющего и работала Алена, то бишь Елена Георгиевна Воеводина, классная переводчица, умещая держать язык за зубами, этот раритет смотрелся чужеродным телом.

– У меня тут еще одна мыслишка появилась, – задумчиво сказал отставной генерал, когда они остановились возле Алениной «тойоты», и она «вякнула», включив фары, раскосые, как у молоденькой японочки.

– В смысле? – Алена слегка насторожилась. Не все идеи отчима были ей по душе. – О ком? Или о чем?

– Да все по поводу Рогожина… Понимаешь, Аленка, свои, я имею в виду генерала Самойленко, ну из Управления собственной безопасности, не могли выйти на него. В самоубийство я не верю. Значит, в деле принимали участие профи. В УСБ есть свои ликвидаторы, это ни для кого не секрет. И в мое время были, и до меня. Такая служба. Но их я все-таки готов исключить. И, значит, что же? Его могли вычислить люди Деревицкого. Тот – хитрая бестия. И умная. Знает, откуда что растет.

– У нас даже близко ничего похожего и случайно не мелькало. В разговорах с шефом.

– И правильно! Что ж они, дураки, красивой бабе свои ходы раскрывать?

– Вот как ты обо мне? – засмеялась Алена.

– А что, разве не правда? Да-а… Так о чем я? А вот и думаю, что было бы очень неплохо, если бы, к примеру, нашлись люди, которые взялись бы за расследование этого якобы самоубийства.

– А разве?..

– Вот именно. Его руководство, насколько я понял, почему-то не заинтересовано в истине. Их вполне устраивает версия, лежащая на поверхности. Вот так-то, дорогая моя. Ну хорошо, поговорили. Ты поезжай. Из дома перезвони, что все в порядке, чтоб мы с матерью не волновались, ладно? Ну а по поводу того, о чем я сейчас тебе сказал, позвоню. Может, завтра уже. Есть мысль. Но я ее пока не до конца обдумал. Спокойной ночи.

Он бережно, прямо-таки по-отцовски поцеловал ее в щеку и, легонько шлепнув по ягодице, вразвалку, но шагом крепким и устойчивым, отправился к подъезду. От двери еще раз махнул рукой и скрылся.

Недоумение – это слово, пожалуй, мало отражало то, какое чувство испытывала Алена, возвращаясь домой.

Мобильник ее был постоянно включен, но Женя за весь прошедший день так и не позвонил. Чем он занят? Ну, наверняка приходит в себя от неожиданного известия. Однако мог бы уже и прорезаться…

Он, вероятно, успел пройти по начальству, но вряд ли узнал что-то новое, то, чего не знал бы папуля. Алена иной раз искренне завидовала поразительной информированности Федора Даниловича. Понимая при этом, что не одна она помогает ему в меру собственных возможностей, а иногда и сверх меры держать руку на пульсе разгорающейся битвы гигантов. Так, между прочим, ничтоже сумняшеся, называл свои конфликты с олигархом Ароновым Аркадий Семенович Деревицкий, хозяин, помимо прочего, и медиахолдинга «Россия-3», имея на то буквально все основания. И это видела Алена, находясь рядом с ним и выполняя его не всегда деликатные задания и просьбы…

И еще одна мысль ну никак не хотела покидать ее чудную головку. Сегодняшний разговор с папулей лишний раз убедил ее, что для него его дело гораздо важнее всех тех, про кого он говорит, что любит. Все, даже самые близкие, для него – инструменты разной сложности, которыми он привык пользоваться. А при необходимости, вероятнее всего, пожертвует. Пусть даже сам этот факт будет для него тяжелым и огорчительным. Да вот и она тоже выполняет заманчивую роль пахучего сыра в мышеловке. Который никогда не бывает там бесплатным. Вечная и трагическая ошибка всех любителей остренького блюда…

Глава пятая
КОНЧИК НИТОЧКИ

Чтобы спокойно отоспаться, Евгений отключил свой мобильник и выдернул телефонный шнур из розетки. Он пока не хотел больше ни с кем разговаривать, поскольку требовалось обдумать уже то, что имелось. А имелось в принципе немало. И не только того, что дал сегодняшний день.

Завалившись не раздеваясь на тахту в собственной комнате, он включил ночник и принялся вспоминать прошедшие события, шаг за шагом. К великому неудовольствию матери, которая терпеть не могла этой его привычки – валяться в одежде. Лег, так уж и спи себе. А то позже, где-нибудь посреди ночи, начнутся хождения из комнаты на кухню – кофе заварить, сигаретой подымить – и обратно. Однако мать побурчала и успокоилась – была довольна, что хоть сегодня дома сын, а не усвистал куда-нибудь либо по делам, либо еще за чем-то. И его ночных убеганий она тоже не одобряла. Правильно, что семья не получается! А кто ж такое выдержит-то?

Словом, побурчала и ушла к себе. А Женя стал вычислять. И в первую очередь – когда они в последний раз виделись с Рогожиным. Почему-то поначалу казалось, что это было в субботу. У них же на службе практически суббот в качестве выходного дня не бывает. Теперь же по всему выходило, что в пятницу. Потому что в субботу он с Вадимом не общался, а в воскресенье, вспомнив о его давнем приглашении, махнул вместе с Аленой в Коломну. Пока нашли, пока то да се, день и прошел. А в понедельник с раннего утра он уже находился в Домодедове. Вот так получалось.

Но ведь и Вадим, кажется, говорил, что отправляется в Вятку тоже в понедельник. Значит, два дня – субботу и воскресенье – он находился в Москве. Так утверждает Нина. А застрелился он в понедельник. Или его убили. Это показала, по ее же словам, судебно-медицинская экспертиза.

Вообще говоря, надо будет поинтересоваться, что еще имеется в этом акте. Может, какие-то неожиданные кончики обнаружатся.

Однако получается, Вадим знал, что с ним что-то должно случиться и даже готовился к этому – на то указывают черная папка и конверт от письма в Коломну, точнее, в поселок Сергиевский, отправленного, судя по штампу, в ту же пятницу. Ну что шло оно чуть ли не десять дней, тут ничего странного нет, почта работает из рук вон плохо – всем известно. Непонятно другое: что ж он, выходит, еще с утра его отправил, что ли? Расстались, помнится, они уже поздно – никакая почта так долго не работает. А если бы даже и на самой почте кинул конверт, все равно стоял бы штамп следующего дня, то есть субботы. Значит, утром…

И весь день, уже простившись фактически с семьей, он был спокоен и уравновешен? Ну, хмурился, это было. Может, и от усталости. Нет, что-то здесь не то…

И Женя снова возвращался к началу, думал, передумывал, пока… не заснул. Незаметно для самого себя. Все-таки усталость от долгого перелета, суматошного дня и всяческих неприятностей дала себя знать.

А с утра думать времени уже не осталось. Наскоро позавтракав, кинулся к генералу.

Михаил Свиридович Васнецов был сух и деловит, как и положено генералу. И до тех пор, пока не ознакомился детально с результатами командировки своего зама, то есть Евгения Сергеевича, ни на какие посторонние дела и звонки не отвлекался. Но он, видно было, имел к Осетрову вопросы, потому что во время доклада нет-нет да посматривал как-то непривычно на Осетрова и взгляд его был и вопросительным, и хмурым.

Но заговорил он, вопреки предположениям Евгения, не о самоубийстве коллеги из соседнего управления, а снова о предмете командировки.

– Война компроматов… – недовольным голосом процедил он. – Ты заметил, они уже вообще перестали брезгать любыми неприличиями и занимаются исключительно перетягиванием одеяла?

Генерал имел в виду олигархов Деревицкого и Аронова, которые действительно вели – но не в Центре, здесь они ослепительно улыбались друг другу, а в регионах – смертельную войну друг с другом. И методы ведения боевых действий были самыми разными – от щедрых ведер помоев, которые выливали подвластные каждому из них средства массовой информации на головы противника, до элементарных бандитских разборок с трупами с обеих сторон, до отстрела строптивых директоров и управляющих крупнейших предприятий. По поводу последних с некоторых пор постоянно приводилась в действие циничная, но оттого не менее жизненная, формулировка одного из олигархов: проще купить директора, нежели огромное предприятие. С теми же директорами, которые были не согласны с данной точкой зрения, предпочитали уже не церемониться. Впрочем, и тут способы борьбы были весьма разнообразными.

Ну вот, к примеру, совсем недавняя ситуация на одном из южносибирских металлургических комбинатов, где неожиданно пересеклись интересы Аронова и Деревицкого. Вполне, кстати, поучительная история, как заметил генерал Васнецов.

Во главе комбината стоял опытный хозяйственник, и он мешал Деревицкому. Об этом было хорошо известно довольно широкому кругу лиц. Убрать такую фигуру – себе может оказаться дороже. И тогда Деревицкий – и это всем известно, однако не доказано, – используя свои связи в правительстве и аппарате президента, сделал ход конем – на предприятие явились налоговики с проверкой хозяйственной деятельности. Была произведена выемка документации, начались бесконечные допросы руководителей. В результате через короткое время вполне благополучное производство было поставлено на грань банкротства. Начались волнения среди рабочих, из Москвы тотчас же явилась гуманитарная помощь, налетели советчики, странные собрания акционеров следовали одно за другим. И тут выяснилось, что уже загодя нашлись покупатели доведенного до банкротства предприятия, а весь город, желая теперь лишь одного – хоть какой-то определенности, готов был ринуться в объятия никому не известных фигур, за которыми отчетливо просматривался наш хитрый олигарх.

Идейка и исполнение были неплохими, однако и Аронов вовремя успел подсуетиться: увел жирный кусок прямо изо рта у Деревицкого. Даже некоторые его сторонники в правительстве тогда посчитали, что уж больно нагло проводится «приватизация», тут ведь как: раз уступишь, а потом придется всю оставшуюся жизнь на лекарства работать. Разбой, одним словом.

Знал, конечно, об этом громком деле Евгений Осетров, да и кто в их департаменте, которому и пришлось разгребать эту вонючую кучу, не знал о нем! А сегодня примерно та же история разворачивалась на Севере и снова в той же Сибири, разве что подальше, ближе к Байкалу. Нет, не унимаются гиганты. Каждый считает себя сильным и продолжает тянуть государственное одеяло исключительно в свою сторону. Но владельцем-то вышеозначенного одеяла является ни много ни мало сам президент. Вот и стремятся господа перетащить хозяина каждый на свою сторону. А налоговая полиция с ее широчайшими возможностями, региональные и местные управления Федеральной службы безопасности, внутренних дел и прочих силовых и правоохранительных структур, официально заявляя о своем, так сказать, нейтралитете в «деликатных» разборках олигархов, на самом деле четко держат носы по ветру, блюдя прежде всего свой собственный интерес. Страшная штука – коррупция, насквозь пронизала она государственную систему. И теперь приходится за это расплачиваться – всем, кроме самих коррупционеров. Печальный вывод. Который также ни для кого не являлся тайной.

– Как там генерал Николаев? – неожиданно спросил Васнецов.

Он назвал начальника УФСБ той области, куда летал Осетров. А с Николаевым, было известно, Васнецов еще в Дипломатической академии учился, до перехода в КГБ. Естественно, и Евгений знал об этом, даже личный привет от своего шефа передавал – парочку бутылок хорошего армянского коньяка. Но теперь вопрос был задан таким тоном, что надо было отвечать правду, не темнить и не жалеть старых приятельских чувств обоих генералов.

– Имеются документальные свидетельства, что в последний приезд Деревицкого в город генерал лично сопровождал его и дважды обедал и ужинал в «посольском домике». Есть там у них такой. Типа бывшей обкомовской дачи для приезжающего генсека.

– Ах ты, старый конь… – огорченно пробурчал Васнецов. – К великому сожалению, – после короткой паузы продолжил он, – в деле «Норда», – похлопал он ладонью по пухлой папке, полной документов, привезенных Осетровым из Сибири, – слишком явно проглядывается активное участие наших коллег из Управления, возглавляемого Николаевым. Причем в негативном плане. Я вынужден согласиться с твоими выводами, Евгений Сергеевич, и по этому поводу буду иметь беседу с генералом Самойленко… Ах, как нехорошо…

Сильно переживал генерал за своего старинного друга, откровенно, что уж теперь скрывать-то, продавшегося господину Деревицкому.

– Кстати, – генерал снял очки и потер двумя кулаками покрасневшие глаза, – не успел поинтересоваться, что там произошло с твоим коллегой из отдела Кравченко?

– Поинтересовался, Михаил Свиридович. Очень противоречиво. Хотя вроде бы нет сомнений в самоубийстве. Пока.

– А чего ж сомневаешься, если нет сомнений?

– Так ведь я же понимаю, что управление генерала Самойленко не станет из чистого любопытства заниматься абсолютно ясным делом. А раз занимаются, значит… Все ж таки служба собственной безопасности…

– Правильно мыслишь. Я немного в курсе, но насколько мне известно, все дело там в акте судебно-медицинской экспертизы. Я попрошу Юрия Ивановича дать указание, чтоб тебя ознакомили с заключением судебного медика. Подумай, может, у тебя что появится в этой связи. И попутно, тоже к размышлению… Тут в последнее время зафиксированы – одна за другой – ряд утечек из дел оперативных разработок, доступ к которым имел очень узкий круг лиц. В том числе из отдела полковника Кравченко. Неприятные утечки. А озвучены они в средствах массовой информации, находящихся под контролем известного нам с тобой господина Аронова. Тебе там, конечно, некогда было читать газеты, но одна информация была просто из ряда вон. Она касалась напрямую нашего президента, его возможных прошлых связей с Деревицким. Понимаешь, какая реакция была наверху? Сразу колесо завертелось!

– Но ведь подобные слухи не так уж сложно опровергнуть. Если по-умному.

– А где же ты много умных-то найдешь? – усмехнулся генерал. – Нам же всегда было проще сперва голову отрубить, а уж потом думать, ту или нет. Но Деревицкий в результате крупно залетел. Одно дело – тактично намекать о том, что вроде было, а вроде и не было, а другое – такую мощную оплеуху схлопотать с самой вершины! Это ж, по сути, лишиться доверия.

– И все-таки, наверное, ему это не очень грозит? А вот господину Аронову, опубликовавшему компромат, вероятно, надо ждать неприятностей на свою шею. Ответных. Любопытно, откуда на этот раз произойдет утечка?

– Думайте, аналитики, думайте, – вздохнул Васнецов. – У Аронова, как, впрочем, и у Деревицкого, есть и свои достаточно мощные службы безопасности, в которых работают далеко не самые худшие бывшие наши ребята. Но то, что и мы их подкармливаем, это факт. У них имеется горячий интерес, у них огромные деньги, а что у нас, кроме остатков совести? Понял, к чему я? – Генерал требовательно взглянул на Осетрова.

– Так точно.

– Действуй, Евгений Сергеевич.


«Кончик ниточки», – думал Женя. Ну где-то ж он должен торчать. Не может такого быть, чтоб никакого следа. Но, к своему великому сожалению, тем материалом, что уже имел, он никак не мог располагать. Уж не на это ли намекал генерал, остро глядя ему в глаза? Не знал, нет, но, может, догадывался?..

УСБ генерала Самойленко если и размотает это дело с Вадимовым самоубийством, то в любом случае оставит его исключительно для внутреннего пользования, не станет обнародовать и тем самым порочить честь ведомственного мундира. На нем и без того вполне достаточно красноречивых пятен. Новое – хоть и неприятно – вряд ли что добавит. И тем не менее…

Но теперь выстраивалась уже более четкая цепочка. И в ней такие весомые звенья, как самоубийство Вадима, огромный гонорар, уверенность Вадима в том, что с ним обязательно приключится беда, соответственно – папка и письмо жене, утечка из отдела Кравченко, грандиозный скандал, вызванный этой утечкой. Если события выстроить последовательно и правильно, становятся понятны причины и следствия. И уже не так важно, по какому поводу ты сел на крючок, что было приманкой – деньги или женщины или и то и другое вместе, главное – тебя зацепили. И ты выдал закрытую информацию. Тот, кому ты ее, будем говорить честно, продал, вряд ли захочет убрать столь ценного информатора. Значит, в этом заинтересован другой, тот, кому ты насолил. И если у этого другого есть свои информаторы в том же ведомстве (что ни в коем случае не исключено), то ему не составит очень большого труда вычислить конкретного виновника утечки. И принять свои меры. Чтоб другим неповадно было. Или в том случае, если информатор отказался сменить хозяина.

У данной логической цепи имелся только один существенный недостаток: из нее требовалось категорически исключить два важных фактора – пятьдесят тысяч баксов и покаянное письмо Вадима. Потому что, отчасти проясняя причину, оба они указывали на тяжелые и непредвиденные последствия от дальнейшего развития событий. И какими бы движениями души потом ни оправдывал Евгений свой поступок, его просто никто не пожелает понять. Ну да, корпоративная честь! Это – с одной стороны. А с другой?

С другой – бывшие коллеги, уютно расположившиеся в частных уже спецслужбах, как их ни называй, которые искренне не испытывают по этому поводу никаких угрызений совести. Для них работа есть работа. Они тебе нужную информацию и со дна достанут, они и самого информатора на дно опустят. Профессия. Они за нее деньги получают, и весьма неплохие. Видимо, за то, чтобы «угрызениям» как можно меньше поддаваться…

Такие вот печальные мысли мелькали в Жениной голове, когда он ехал в судебно-медицинский морг на Госпитальную площадь, в Лефортово. Там с ним готов был поговорить сам Сигизмунд Тоевич Вербицкий, патологоанатом, производивший вскрытие трупа Рогожина. В силу разного рода обстоятельств Евгению уже приходилось встречаться с этим выдающимся деятелем из особого медицинского племени. Как и знаменитый в свое время Борис Львович Градус, Вербицкий был грубым матерщинником и предельно душевным и тактичным человеком. Вот и попробуй соединить столь полярные качества в одном лице. У Вербицкого получалось. Но не грубым, нет, скорее грубоватым, он бывал лишь с теми, кого знал и уважал. А вот от вежливости судмедэксперта многим становилось не по себе. Женя рассчитывал на грубость. И Сигизмунд Тоевич не подвел.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Поделиться ссылкой на выделенное