Майкл Муркок.

Меч Рассвета

(страница 2 из 12)

скачать книгу бесплатно

   – Да. Далекая, почти безлюдная страна. Несколько темнокожих дикарей, живущих в землянках, и больше никого. После того, как моя пьеса «Чершиль и Адульф» вызвала недовольство некоторых лиц при дворе, я решил исчезнуть на какое-то время и оставил моим врагам имущество, деньги и всех своих любовниц. В таких мелочах, как политика, я не разбираюсь. Почем мне было знать, что я описал в пьесе кое-какие придворные интриги?
   – Вы впали в немилость? – спросил Хоукмун, пристально разглядывая Тозера. Этот рассказ мог быть частью заранее придуманной лжи.
   – Более того, я чуть не лишился головы. Да и деревенская жизнь почти доконала меня, потому что…
   – И вы встретили философа, который научил вас путешествовать сквозь плоскости? И прибыли сюда искать защиты? – Хоукмун внимательно следил за реакцией Тозера на эти вопросы.
   – Нет… ну, да… – ответил драматург. – Я хочу сказать, что точно не знал, куда попаду…
   – Думаю, вас послал король-император, чтобы уничтожить нас, – сказал Хоукмун. – Думаю, господин Тозер, вы лжете.
   – Лгу? А что такое ложь? И что такое правда? – Тозер кисло улыбнулся Хоукмуну и икнул.
   – Правда – это то, что по вашей шее плачет веревка, – спокойно сказал Хоукмун. – Вас надо повесить, Тозер, – он коснулся рукой тусклого Черного Камня у себя во лбу. – Я знаю, на что способна Империя Мрака. Я много раз попадал в ее ловушки и не желаю быть обманутым еще раз. – Он посмотрел на остальных. – Короче, я за то, чтобы его повесить.
   – Но надо узнать, не сможет ли кто-нибудь еще добраться до нас, – резонно возразил д’Аверк. – Не стоит торопиться, Хоукмун.
   – Клянусь, я единственный! – Тозер заволновался. – Скажу откровенно, добрый господин, мне приказали проникнуть сюда. У меня был выбор: либо соглашаться, либо до самой смерти гнить в тюремных подвалах дворца. Узнав секрет старика, я вернулся в Лондру, полагая, что приобретенная способность позволит договориться с теми, кто был недоволен мною. Я только хотел, чтобы мне вернули прежнее положение при дворе, а у моих пьес вновь появились зрители. Однако, когда я рассказал о том, чему научился, владыки Гранбретании стали угрожать мне. Поэтому пришлось пообещать, что я перенесусь сюда и разрушу машину, которая перенесла вас в эту плоскость… И вот я здесь. Признаюсь, я рад, что убежал от них. Очень не хочется рисковать своей шкурой, досаждая вам, добрые люди, но…
   – Неужели они не сделали всего возможного для того, чтобы вы выполнили приказ? – спросил Хоукмун. – Странно.
   – Сказать по правде, – ответил Тозер, потупив взор, – я не думаю, чтобы они поверили мне, – просто хотели проверить. Когда же я согласился и мгновенно исчез, они, наверное, были потрясены.
   – Не похоже, чтобы властелины Империи Мрака были настолько неосмотрительны, – задумчиво сказал д’Аверк и нахмурился. – Однако если вы не можете убедить нас, то нет основания полагать, что и они вам поверили.
Тем не менее, я сомневаюсь в вашей искренности.
   – Вы ведь рассказали им об этом старике? – спросил Ноблио. – Значит, они сами смогут узнать его секрет!
   – Отнюдь, – гордо ответил Тозер. – Я сказал им, что приобрел эту способность за много месяцев одиночества.
   – Немудрено, что они не приняли вас всерьез, – улыбнулся д’Аверк.
   Тозер казался оскорбленным. Он выпил еще вина.
   – Трудно поверить, что вы оказались здесь только благодаря силе воли, – признался Ноблио. – Вы уверены, что не пользовались никакими другими средствами?
   – Никакими.
   – Мне это совсем не нравится, – хмуро сказал Хоукмун. – Даже если Тозер сказал правду, владыки Гранбретании уже думают над тем, где он приобрел эту способность и будут следить за каждым его шагом. Я почти уверен, что они найдут старика – и тогда у них будет возможность перенестись сюда со всем своим войском. Мы обречены!
   – Да, тяжкие времена, – сказал Тозер, вновь наполняя кубок. – Вспомните «Короля Стальина», акт четвертый, сцена вторая: «Безумные дни, безумные всадники, и смрад войны по миру всему!» Да, я был провидцем и не знал этого!
   Он явно захмелел. Хоукмун внимательно посмотрел на пьяницу с безвольным подбородком, все еще не веря, что перед ним великий драматург Тозер.
   – Вижу, вы удивлены моей бедностью, – сказал Тозер заплетающимся языком. – В этом виноваты несколько строк в «Чершиле и Адульфе», как я уже говорил. О, превратности судьбы! Несколько честных строчек, и вот я здесь, и меня грозятся повесить. Вы, конечно, помните эту сцену и слова? «Двор и король, продажны тот и этот…» Акт первый, сцена первая. Пожалейте меня, сэр, не вешайте. Перед вами великий художник, погубленный силой своего таланта.
   – Этот старик, – сказал Ноблио, – кто он? Где именно он живет?
   – Старик… – Тозер влил в себя еще вина. – Старик напоминал мне Йони из «Комедии о Стали». Акт второй, сцена шестая…
   – Кто он? – нетерпеливо спросил Хоукмун.
   – «Он души не чаял в механизмах, он отдавал им все свое время и не заметил, как постарел». Понимаете, он живет только наукой. Делает кольца… – Тозер закрыл рот рукой.
   – Кольца? Какие кольца? – быстро спросил д’Аверк.
   – Вы должны простить меня, – сказал Тозер и поднялся, пытаясь сохранить гордую осанку. – Вино оказалось не под силу моему пустому желудку. Пожалейте меня и разрешите мне выйти.
   Лицо Тозера на самом деле приняло зеленоватый оттенок.
   – Хорошо, – устало сказал Ноблио, – я провожу вас.
   – Прежде, чем он уйдет, – раздался немного приглушенный, ироничный голос, – заставьте его снять кольцо со среднего пальца левой руки.
   Хоукмун сразу же узнал говорившего и обернулся.
   У Тозера отвисла челюсть, он в испуге закрыл кольцо ладонью и спросил:
   – Что вы знаете об этом? Кто вы такой?
   – Герцог Дориан, – сказал вошедший, кивнув Хоукмуну, – называет меня Рыцарем-в-Черном-и-Золотом.
   Рыцарь казался выше любого из присутствующих и был одет в доспехи и шлем черного и золотого цветов. Рыцарь поднял руку и указал на Тозера:
   – Отдайте герцогу это кольцо.
   – Это же стекляшка, ничего особенного…
   Д’Аверк сказал:
   – Он упоминал какие-то кольца. Значит, кольцо перенесло его сюда?
   Тозер все еще колебался. От волнения и выпитого вина лицо его приняло глупое выражение:
   – Говорю вам, это стекло, дешевая безделушка…
   – Приказываю тебе именем Рунного Посоха! – грозно прокричал Рыцарь.
   Эльверезо Тозер нервно снял кольцо и бросил на каменный пол. Д’Аверк поднял его и, повертев в пальцах, сказал:
   – Это хрусталь, а не стекло. Что-то мне он напоминает…
   – Оно сделано из того же минерала, что и машина, которая перенесла вас сюда, – сказал Рыцарь-в-Черном-и-Золотом. Он поднял руку в латной рукавице – на среднем пальце блестело такое же кольцо. – И оно обладает теми же свойствами – может переносить человека в иные плоскости.
   – Я так и думал, – сказал Хоукмун. – Не сила ума перенесла сюда этого писаку, а кусок хрусталя. Ну, Тозер, теперь-то уж точно я тебя повешу! Где ты достал перстень?
   – У одного человека… Майгана из Лландара. Клянусь, это правда! У него много таких… и он может еще сделать! – закричал Тозер. – Не вешайте меня, умоляю. Я скажу, где найти старика.
   – Да уж, извольте, – задумчиво сказал Ноблио. – Мы должны добраться до него раньше Империи Мрака. Он и его секреты будут принадлежать нам – для нашей же безопасности.
   – Что? Так мы отправляемся в Гранбретанию? – удивленно спросил д’Аверк.
   – Боюсь, это необходимо, – объявил Хоукмун.


   Поправив расшитую золотом маску, Флана Микосеваар, графиня Канберийская, огляделась по сторонам. От пестро разряженных гостей у нее рябило в глазах.
   В центре бальной залы оркестр заиграл быструю затейливую мелодию, одно из величайших творений Джона Лендона, величайшего композитора Гранбретании, жившего два столетия тому назад.
   Лицо графини было скрыто под богато украшенной маской Цапли, сверкавшей тысячами граней редчайших самоцветов. Тяжелое парчовое платье переливалось всеми цветами радуги. Будучи вдовой Азровака Микосеваара, погибшего от меча Дориана Хоукмуна в первой битве за Камарг, Флана Канберийская не оплакивала супруга и не держала зла на его убийцу. В конце концов, он был ее двенадцатым мужем, и, хотя любовные утехи этого злого, кровожадного человека долгое время доставляли ей удовольствие, но после того, как он отправился на войну с Камаргом, Флана, разумеется, не стала вести жизнь затворницы. Поэтому образ графа быстро потускнел в ее сердце – впрочем, как и воспоминания о многих других ее любовниках: Флана была ветреной натурой.
   Она давно привыкла к тому, что мужья и фавориты, как только начинают надоедать, немедленно устраняются со сцены. Однако повинуясь скорее инстинкту, нежели соображениям морали, она не прибегала к убийству наиболее влиятельных из них…
   Сие отнюдь не означает, что графиня не знала, что такое любовь. О, Флана могла любить страстно, беззаветно… просто ее не хватало надолго. И слово «ненависть» было для нее таким же пустым звуком, как и слово «жалость».
   Женщина с грацией дикой кошки и холодной душой паука… Многие мечтали отомстить ей – за отравленного брата, за уведенного мужа (и, несомненно, отомстили бы, не будь она двоюродной сестрой императора Хеона – бессмертного монарха, пребывающего в чреве Тронной Сферы); другие видели в ней лишь единственную живую родственницу короля и хотели использовать в своих интересах – ведь она могла стать императрицей в случае гибели Хеона…
   Флана, графиня Канберийская, и не подозревала о плетущихся вокруг нее заговорах. Впрочем, узнав о них, она бы и глазом не моргнула – какое ей дело до чужих забот, если они не приносят наслаждения, не облегчают странное томление духа, в котором она сама не может разобраться? Многие подкупали слуг, чтобы только увидеть Флану без маски – в надежде узнать тайну ее обаяния. Но прекрасное лицо графини – чистое, с чуть впалыми щеками, с большими золотистыми глазами – неизменно хранило загадочное, отрешенное выражение и скрывало куда больше, чем маска.
   Музыка смолкла. Гости начали вставать со своих мест; разноцветные пятна их одежд задвигались. Изящные женские маски собрались вокруг воинственных шлемов, скрывающих лица владык Гранбретании.
   Графиня не двинулась с места. Издалека она узнавала многих мужчин по их маскам, и среди всех выделялась маска Мелиадуса – магистра Ордена Волка, который был ее мужем пять лет тому назад и не так давно развелся с ней (чего Флана даже не заметила). Был в зале и Шенегар Тротт – в серебряной маске, пародирующей черты его собственного лица; он возлежал на подушках, в окружении нагих рабынь с опахалами. Был там и Пра Фленн, герцог Лаксдежский, которому едва исполнилось восемнадцать, но который уже покорил десять городов; он носил маску дракона. Флана знала и остальных – всех этих великих полководцев, вернувшихся, чтобы отпраздновать победу, поделить завоеванные земли и принять поздравления от своего императора… Воины громко смеялись, когда к ним приближались дамы, и только Мелиадус стоял в стороне, беседуя со своим зятем Тарагормом, хозяином Дворца Времени, и Каланом Витальским, магистром Ордена Змеи, главным придворным ученым. Флана чуть не прыснула от смеха, ибо Мелиадус всегда недолюбливал Тарагорма.


   – Приветствую тебя, брат мой Тарагорм. Как поживаешь? – с показной сердечностью спросил Мелиадус.
   – Прекрасно, – коротко отозвался Тарагорм, женатый на сестре барона. Он пребывал в искреннем недоумении, с чего вдруг вельможе вздумалось обратиться к нему, ведь всем известно, как сильно ревновал Мелиадус к Тарагорму свою любимую сестру.
   Тарагорм надменно вскинул голову, и маска его тяжело покачнулась. Личина эта изображала гигантский бронзовый циферблат, покрытый эмалью и украшенный жемчугом. Стрелки часов были из чистого серебра, а коробка с маятником спускалась Тарагорму на грудь. За голубоватым стеклом мерно покачивался золотой диск. Часы были снабжены сложным механизмом балансировки, приспособленным к шагу Тарагорма. Они били каждые час, полчаса и четверть часа, а в полночь и в полдень исполняли первые восемь тактов «Сомнений Времени» Шеневена.
   – Как поживают твои часы? – продолжал в той же несвойственной ему дружелюбной манере Мелиадус. – По-прежнему тикают, а?
   Тарагорму понадобилось некоторое время, чтобы понять, что его шурин пытается шутить. Он промолчал. Мелиадус откашлялся. Из-под маски змеи донесся голос Калана:
   – Лорд Тарагорм, я слышал, ты проводишь эксперименты с машиной, которая может перемещаться во времени. А я, кстати, построил двигатель…
   – Брат, я хочу расспросить тебя об этих экспериментах… – перебил его Мелиадус. – Насколько они успешны?
   – Достаточно успешны, брат.
   – Ты уже можешь путешествовать во времени?
   – Нет, для людей это пока неосуществимо.
   – Так вот, мой двигатель, – тем временем бесцеремонно продолжал барон Калан, – может перемещать суда с огромной скоростью на огромные расстояния. Теперь мы сможем завоевать любую страну на Земле, как бы далеко она ни находилась…
   – Когда же будет получен окончательный результат? – спросил Мелиадус, наклоняясь к Тарагорму. – Когда человек сможет путешествовать в прошлое и будущее?
   Барон Калан пожал плечами и отвернулся.
   – Я должен вернуться в лабораторию, – сказал он, – император очень просил меня как можно быстрее завершить работу. Всего доброго, милорды.
   – Всего доброго… – равнодушно ответил Мелиадус. – А теперь, брат, ты должен подробнее рассказать мне о своей работе. Может быть, покажешь, чего ты уже достиг?
   – Слушаю и повинуюсь, – улыбнулся Тарагорм. – Но моя работа засекречена. Я не могу привести тебя во Дворец Времени без разрешения короля Хеона. Спроси у него.
   – Ты уверен, что мне так уж нужно это разрешение?
   – Никто из нас не имеет права действовать без соблаговоления короля-императора.
   – Но тут дело чрезвычайной важности, брат, – сказал Мелиадус с ноткой отчаяния в голосе. – Возможно, наши враги скрылись в другой эре. Они угрожают безопасности Гранбретании.
   – Ты говоришь об этих людишках, которых не смог одолеть в битве за Камарг?
   – Победа была за нами… но в последний момент им удалось бежать. При помощи науки… или волшебства. Никто еще не упрекнул меня в неудаче.
   – Вот как? А сам себя ты не упрекаешь?
   – Мне не в чем себя винить. Я просто хочу покончить с нашими врагами, избавить Империю от этих отщепенцев. Что здесь предосудительного?
   – Поговаривают, что, устраивая личные дела, ты не думаешь о благе Империи. Говорят также, что ты хитрил и изворачивался, лишь бы отомстить обитателям Камарга.
   – Это лишь слухи, брат, – сказал Мелиадус. – Я забочусь только о благополучии Империи.
   – Тогда расскажи о своих планах королю Хеону, и, быть может, он даст тебе разрешение посетить мой дворец… – В это время часы на маске начали отбивать время, что сделало невозможным дальнейшее обсуждение. Тарагорм отвернулся и пошел прочь. Мелиадус бросился было следом, но передумал и неторопливо покинул зал.
   Графиня Флана Микосеваар, окруженная молодыми поклонниками, пытавшимися привлечь ее внимание, видела, как ушел Мелиадус. По его торопливой походке она поняла, что барон в плохом настроении. Вскоре она забыла о нем и вернулась к претендентам на свою благосклонность, слушая не слова (к которым она давно привыкла), а сами голоса, напоминающие старые, любимые мелодии.
   А Тарагорм уже разговаривал с Шенегаром Троттом.
   – Утром я собираюсь к королю-императору, – говорил Тротт хозяину Дворца Времени. – Он хочет дать мне какое-то секретное поручение. Мы должны все время заниматься делом, не так ли?
   – Разумеется, граф Шенегар, иначе мы просто умрем со скуки.


   Уже на следующее утро барон Мелиадус в нетерпении стоял перед тронным залом. Он попросил об аудиенции накануне вечером, и ему было назначено на одиннадцать часов. Однако пробило уже двенадцать, но до сих пор никто не пригласил его войти. Двери, ведущие в огромный сумеречный зал, были украшены мозаикой, изображавшей сцены древних сказаний. Полсотни стражников в масках Богомолов с пиками наперевес застыли перед входом. Мелиадус взволнованно прохаживался перед ними.
   Барон тщетно старался не выказать раздражения. Ну почему король не соизволил вовремя принять его? Ведь это его армии покорили всю Европу. Именно он, Мелиадус, повел эти армии на восток и подарил императору прекрасные новые земли. Почему же Хеон заставляет его ждать?! Мелиадусу, первому из воинов Гранбретании, должно быть отдано предпочтение перед любым смертным, кем бы тот ни был!.. Он подозревал, что здесь пахнет заговором. Тарагорм ясно намекал на возможность опалы. Но ведь только идиот не понимает, какую угрозу несут Хоукмун, граф Брасс и Гьюлам д’Аверк! Если они ускользнут от заслуженной расплаты, это послужит сигналом к восстанию остальных, замедлит завоевание всего мира. Разумеется, король Хеон не слушает всяких клеветников. Король-император мудр, король-император справедлив. Но даже если это и не так, то его действия не подлежат обсуждению…
   Мелиадус в панике потерял нить рассуждений.
   Наконец огромные двери приоткрылись – ровно настолько, чтобы мог пройти один человек, – и в проеме возникла высокая тучная фигура.
   – Шенегар Тротт! – воскликнул Мелиадус. – Так это ты заставил меня так долго ждать?
   Серебряная маска графа блестела в свете, льющемся из коридора.
   – Примите мои извинения, барон Мелиадус, мои глубочайшие извинения. Но надо было многое обсудить… Теперь я закончил. Мой дорогой барон, мне поручено дело. Дело! И какое – ого-го!
   И прежде, чем Мелиадус смог расспросить его, Тротт ускользнул.
   Из глубины тронного зала раздался юношеский вибрирующий голос – голос самого короля-императора Хеона.
   – Можешь войти, барон Мелиадус.
   Стража разомкнула ряды и пропустила барона в гигантский сияющий зал, охраняемый тысячью застывших вдоль стен воинов в масках Богомолов, с яркими знаменами пятисот самых знатных родов Гранбретании, перед которыми барон Мелиадус Кройденский преклонил колени.
   Богато украшенные галереи переходили в другие, не менее богато украшенные, сбегая к выпуклому возвышению в центре зала. Доспехи солдат Ордена Богомола отливали черным, зеленым и золотым. Поднявшись с колен, барон Мелиадус увидел в отдалении Тронную Сферу короля-императора – белое пятно на фоне зеленой с пурпуром стены.
   Медленным, почтительным шагом барон Мелиадус дошел до Сферы за двадцать минут и еще раз преклонил колени. Сфера была заполнена молочно-белой пульсирующей жидкостью и пронизана нитями кроваво-красного и голубого цветов. В центре Сферы находился сам император – дряхлое, сморщенное создание, похожее на зародыш – бессмертное, единственной живой частичкой которого казались глаза: черные, колючие, злобные.
   – Барон Мелиадус, – раздался звонкий голос, принадлежавший юноше, обязанностью которого было говорить за короля-императора.
   – Ваше величество, – прошептал Мелиадус, – я благодарю вас за любезность предоставить мне эту аудиенцию.
   – И чего же ты хочешь, барон? – тон был язвительный, несколько раздраженный. – Получить дозволение завоевать Европу?
   – Наши завоевания огромны… Но я должен предупредить, что со стороны Европы нам по-прежнему угрожает опасность.
   – Как, разве ты не завоевал для нас весь континент?
   – Вы знаете, что Европа принадлежит вам, великий император, – от побережья до побережья; до самых границ Московии и даже дальше. Многие враги погибли, многие стали рабами… Но я говорю о тех, кто сумел ускользнуть…
   – Хоукмун и его друзья?
   – Да, могущественный король…
   – Ты изгнал их, и теперь они нам не страшны.
   – Ваше величество, пока они живы, жива и надежда в сердцах остальных, и эта надежда угрожает всем нашим завоеваниям… тем более, что уже сейчас возникли некоторые трудности…
   – Трудности были и раньше. И ты с ними великолепно справлялся. Однако мы боимся, барон, что ты ставишь свои интересы выше интересов империи…
   – Мои интересы совпадают с вашими, великий король, а ваши – с моими. Разве не я самый преданный ваш слуга?
   – Может быть, барон Мелиадус, может быть…
   – Что вы хотите сказать, могущественный монарх?
   – Мы хотим сказать, что твоя навязчивая идея отыскать Хоукмуна и его друзей, возможно, не совпадает с нашими интересами. Они не вернутся. А если и осмелятся – что ж, тогда ты проучишь их. Мы боимся, что тобой движет только жажда мести. Ты думаешь, вся Империя Мрака должна мстить тому, кому вознамерился отомстить ты.
   – О, это не так, всемогущий повелитель! Клянусь, это не так!
   – Оставь их в покое, Мелиадус. Если наши враги вернутся, тогда и будешь с ними разбираться.
   – Великий король, они несут угрозу империи. Им кто-то помогает – ведь раздобыли же беглецы машину, переместившую Камарг в иные времена!.. Пока у меня нет доказательств, но если вы позволите мне работать с Тарагормом и при его содействии узнать все о Хоукмуне и его приспешниках – тогда я найду эти доказательства! Тогда вы мне поверите!
   – Сомнительно, барон Мелиадус, очень сомнительно… – в мелодичном голосе послышались зловещие нотки. – Но если это не помешает другим придворным обязанностям, которые мы собираемся возложить на тебя… Ладно, можешь посетить дворец лорда Тарагорма и попросить его о помощи в розысках твоих врагов…
   – Наших врагов, повелитель.
   – Не знаю, барон, не знаю…
   – Благодарю вас за доверие, ваше величество. Я буду…
   – Аудиенция не окончена, барон Мелиадус, ибо мы еще не сказали, о каких придворных обязанностях идет речь.
   – Я буду счастлив исполнять их, ваше величество.
   – Ты считаешь, что Камарг является угрозой нашей безопасности. А мы полагаем, что опасность исходит из других частей света. Точнее, нашим наиболее вероятным недругом является Восток, по-видимому, столь же сильный, как и Империя Мрака. Может статься, ты прав, и это как-то связано с пресловутыми союзниками Хоукмуна. Сегодня послы этих союзников будут приняты во дворце…
   – Великий король, значит ли это…
   – Дай нам договорить, барон Мелиадус!
   – Прошу прощения, ваше величество…


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Поделиться ссылкой на выделенное