Майкл Муркок.

Меч Рассвета

(страница 1 из 12)

скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Майкл Муркок
|
|  Меч Рассвета
 -------

   «Теперь, когда в его руках был Красный Амулет, сорванный им с шеи Безумного Бога, Дориан Хоукмун, последний из герцогов Кельнских, вместе с друзьями Гьюламом д’Аверком и Оладаном с Булгарских гор вернулся в Камарг, который окружил кольцом осады его старинный недруг – барон Мелиадус Кройденский. Граф Брасс, его дочь Иссельда и философ Ноблио с тревогой и нетерпением ожидали их возвращения. Как бы ни были крепки стены Камарга, но он мог пасть со дня на день – столь могучей стала Империя Мрака Барон Мелиадус не ведал пощады… И лишь при помощи древней машины, способной высвобождать огромную энергию и проходить сквозь пространство и время, друзьям удалось спастись. Они нашли убежище в другой плоскости Земли, в ином Камарге, где не существовало ужасной Гранбретании. В свой мир они могли вернуться, только если чудесная машина будет разрушена… Но пока герои могли наслаждаться покоем, не вспоминая о той страшной участи, которой они избежали. Тем не менее, Хоукмун не мог не тревожиться о судьбе своей родины и забыть принесенный им обет…»
 Из «Летописи Рунного Посоха»


   Шестеро мрачных всадников пришпорили коней и, кашляя от едкого черного дыма, что поднимался из долины, пустились вскачь по скользкому от грязи склону холма.
   В лучах солнца, клонящегося к закату, фигуры всадников отбрасывали длинные изломанные тени. В наступающих сумерках казалось, будто в седле восседают не люди, но исполины со звериными головами. Каждый из шестерых нес свое боевое знамя, выцветшее и пообтрепавшееся за время долгих походов, а рукояти мечей у них были испещрены насечками в память о сраженных врагах. Металлические личины, изображавшие зверей, скрывали лица всадников. Маски были отделаны самоцветами, а доспехи из стали, серебра и бронзы, исцарапанные и запятнанные кровью, были украшены гербами владельцев.
   На самой вершине всадники спешились и вонзили в землю древки своих стягов. Налетел горячий ветер, и в порывах его полотнища затрепетали, словно крылья степных птиц. Воин в маске Волка повернулся к воину в маске Мухи, Обезьяна посмотрела на Козла, Крыса бросила горделивый взгляд на Собаку. Потом они обратили свои взоры на горящий город, раскинувшийся у их ног, откуда доносились крики и мольбы о помощи. Исчадья Империи Мрака, предводители многих тысяч воинов, глядели на долину и на море, виднеющееся за горами.
   Солнце опустилось за горизонт, огни пожаров стали ярче. Отблески играли на масках владык Гранбретании.
   – Стало быть, господа, мы покорили Европу, – сказал барон Мелиадус, магистр Ордена Волка, главнокомандующий армии завоевателей.
   Тощий, как скелет, Мигель Хольст, эрцгерцог Лондры, магистр Ордена Козла, глухо рассмеялся:
   – Каждая пядь этой земли принадлежит нам.
Вся Европа и большая часть Азии! – в рубиновых глазах его маски сверкнул отсвет пожара.
   – И скоро мы завоюем мир, – прорычал Адаз Промп, магистр Ордена Собаки. – Весь мир!..
   Бароны Гранбретании, хозяева континента, искусные полководцы, бесстрашные и неутомимые воины с черными душами и черными мыслями, властелины, не знающие морали и справедливости, ненавидящие все, что еще не превращено в руины, с мрачным ликованием смотрели на последний город Европы, охваченный огнем. Это был очень древний город, и назывался он – Афины.
   – Да, весь мир… – сказал Йорик Нанкенсен, магистр Ордена Мухи, и прибавил: – Кроме уцелевшего Камарга.
   Барон Мелиадус в ярости сжал кулаки. Повернувшись к нему, Нанкенсен насмешливо поинтересовался:
   – Разве не достаточно того, что мы изгнали их, мой господин?
   – Нет, не достаточно! – проревел Мелиадус.
   – Они не причинят нам вреда, – донесся из-под маски Крысы голос барона Вреналя Фарно. – Ученые установили, что наши враги скрылись в ином измерении. Мы не можем добраться до них, они не могут добраться до нас. Так давайте же не будем омрачать победу мыслями о Хоукмуне и графе Брассе!..
   – Я не в силах забыть их!
   – А может, другое имя не дает тебе покоя, дружище барон? – поддел Мелиадуса Нанкенсен – всегдашний его соперник в любовных делах. – Имя красавицы Иссельды? Может, тебя сжигает любовь – нежная и сладостная?
   Некоторое время Волк молчал, сжимая эфес. Но затем самообладание вернулось к нему, и он почти равнодушно ответил:
   – Месть, барон. Вот какое чувство гложет мое сердце.
   – Ты очень чувствительный человек, – сухо отозвался Нанкенсен.
   Внезапно Мелиадус высвободил меч из ножен и выдернул древко знамени из земли:
   – Они оскорбили нашего императора, нашу страну… Они оскорбили лично меня! Я, конечно, развлекусь с девчонкой, но о нежных чувствах не может быть и речи.
   – О, разумеется, – пробормотал Нанкенсен с оттенком превосходства в голосе.
   – И с остальными я славно позабавлюсь… в подземной тюрьме Лондры. Хоукмун, граф Брасс, этот умник Ноблио, нелюдь Оладан, предатель д’Аверк – все они будут страдать много лет… клянусь Рунным Посохом!
   Позади послышалось какое-то движение. В зареве пожара они увидели, как дюжина пленных афинян тащит в гору портшез, в котором развалясь сидит Шенегар Тротт – граф Суcсекский.
   Граф редко носил маску – он не любил этот обычай; но если того требовал этикет, то он надевал серебряную, карикатурно повторяющую черты его собственного лица. Шенегар Тротт не принадлежал ни к одному из орденов, при дворе его терпели только из-за несметного богатства и почти нечеловеческой храбрости в сражениях. Глядя на его украшенные драгоценностями одежды и ленивые телодвижения, многие думали, что граф – непроходимый тупица. Однако это впечатление было обманчивым: граф частенько давал советы императору по некоторым щекотливым вопросам и, судя по всему, пользовался доверием монарха – даже большим, нежели Мелиадус.
   Шенегар Тротт, очевидно, услышал обрывок разговора и добродушно проговорил:
   – Страшная клятва, барон! Вы подумали, что может произойти, если не сдержите ее?
   – Не сомневайтесь, граф. Я найду их.
   – Собственно, я здесь не для того. Император сгорает от нетерпения услышать из наших уст приятное известие. Известие о том, что вся Европа лежит у его ног.
   – В таком случае я немедленно отправляюсь в Лондру! – вскричал Мелиадус. – Заодно встречусь с учеными чародеями и выясню, как обнаружить наших недругов. До встречи, господа!
   Он сел на коня и помчался прочь.
   Некоторое время соратники смотрели ему вслед, потом вновь повернулись к пожарищам.
   – Его безрассудство погубит нас…
   – Подумаешь! – усмехнулся граф Тротт. – Ведь вместе с нами погибнет мир…
   В ответ раздался взрыв дикого хохота Ненависть к целой Вселенной слышалась в этом безумном смехе… ибо секрет могущества Империи Мрака заключался в том, что ни к кому на свете ее властелины не испытывали теплых чувств, даже к самим себе. Всю жизнь они посвятили войне, и только в битвах, грабежах и пытках находили свое счастье…


   На краю болота граф Брасс в задумчивости любовался стаями гигантских алых фламинго, которые кружили в небесах, на рассвете покинув свои камышовые гнезда. Графу казалось, будто фигуры их танца образуют некие прихотливые знаки, иероглифы древнего, давно забытого языка.
   Граф и сам не мог понять, откуда взялась в нем эта уверенность, и все же он то и дело всматривался в очертания пейзажа вокруг, смотрел, как колышется тростник, наблюдал за полетом птиц в странной надежде, что сумеет отыскать ключ к тайнописи живой природы и наконец понять, откуда взялось это гнетущее чувство опасности, которое изо дня в день не дает ему покоя.
   Солнце поднималось, заливая побережье тусклым светом.
   Заслышав стук копыт, граф Брасс обернулся. Его дочь, златовласая Иссельда, мчалась к нему на белоснежном рогатом камаргском жеребце и улыбалась – словно ей была ведома тайна, которую граф тщетно пытался раскрыть. В облаке развевающихся на ветру голубых одежд она напоминала сказочную фею лагун. Брасс попытался избегнуть встречи с девушкой и пошел вдоль болота, но Иссельда уже была близко и махала ему рукой:
   – Отец, ты опять поднялся ни свет ни заря…
   Брасс пожал плечами и вновь повернулся к зарослям тростника, изредка бросая взгляд на птиц, – как будто пытаясь застать их врасплох и таким образом понять секрет странного, завораживающего танца.
   Иссельда спешилась и встала рядом с отцом.
   – Это не наши фламинго, – сказала она, – но очень похожи. А что ты там увидел?
   Граф беспомощно улыбнулся, вслушиваясь в шелест крыльев над головой:
   – Ничего. Где Хоукмун?
   – В замке. Еще спит… Какой прекрасный восход!
   Граф передернул плечами.
   – Ты не понимаешь… – начал он и осекся.
   Он знал, что дочь никогда не сможет увидеть этот пейзаж его глазами. Как-то раз он попытался описать ей свои ощущения, однако Иссельда быстро потеряла всякий интерес к словам отца и не стала вникать в подробности. В узорах, которые мерещились ему всюду – в воде, тростниках, деревьях, в повадках животных – был скрыт смысл бытия, а она просто смотрела на новый мир и радовалась его девственной красоте. Только старый друг Брасса, философ и поэт Ноблио понимал его, но и тот считал, что дело не в пейзаже, а в самом графе.
   – Ты взволнован, растерян, – говорил Ноблио, – мозг работает слишком напряженно… Все эти узоры – лишь плод твоего беспокойного воображения.
   Граф Брасс отвергал подобные объяснения. Непонимание дочери и друзей раздражало его. Надев свои медные доспехи, он часто скитался по окрестностям, целыми днями изучая этот Камарг – так похожий на его собственный, если не считать того, что на многие мили вокруг не было ни единой живой души.
   – Брасс – человек действия, как и я, – говорил Дориан Хоукмун, муж Иссельды. – Праздное времяпрепровождение претит его натуре. Ему нужна настоящая проблема, чтобы с головой уйти в ее решение.
   – Настоящие проблемы, как правило, неразрешимы, – отвечал Ноблио, и на этом разговор обычно заканчивался, потому что Хоукмун тут же замыкался в себе и уходил, положив ладонь на рукоять меча.
   И в замке, и в деревне царила напряженная атмосфера. Радость спасения от захватчиков сменилась тревогой. Люди не были уверены в том, что навсегда избавились от ужасов Империи Мрака. Поначалу эта земля казалась им точной копией Камарга… Правда, краски здесь были слишком яркие, слишком сочные, но впоследствии они потускнели – будто память людей наложила свой отпечаток на пейзаж, и разница уже не ощущалась. Вокруг мирно паслись табуны рогатых лошадей, стада белых быков; фламинго легко приручались, и люди летали на них верхом. Однако страх, что темные силы сумеют проникнуть и в этот тихий уголок, не покидал души поселян.
   Впрочем, Хоукмуна и графа Брасса такая опасность не пугала, порой они даже были готовы приветствовать нападение Гранбретании…
   Итак, каждое утро граф Брасс изучал пейзаж и пытался разгадать его тайну, а Дориан Хоукмун объезжал побережье в поисках достойного противника. Но ему встречались только стада коров и табуны боязливых лошадей; стаи испуганных фламинго поднимались в небо при его приближении…
   И вот однажды, когда он на взмыленной лошади возвращался из одной такой экспедиции (морю и равнине не было конца и края), Хоукмун увидел парящих в небе фламинго – то взмывающих вверх, то падающих к самой земле. Был полдень, а обычно фламинго танцевали только на заре. Казалось, гигантские птицы испуганы, и Хоукмун решил выяснить, в чем дело.
   Пришпорив лошадь, он поскакал по извилистой тропке и вскоре увидел, что птицы кружат над маленьким островком, поросшим высоким тростником. Пристально разглядывая островок, герцог заметил в тростнике красное пятно – скорее всего, чью-то одежду.
   Поначалу Хоукмун решил, что это крестьянин охотится на уток, но тогда этот человек наверняка окликнул бы его или, на худой конец, помахал бы рукой.
   Хоукмун направил лошадь в воду, и вскоре сильное тело животного уже раздвигало тростник, где по-прежнему мелькало что-то красное. Хоукмун окончательно понял: это человек.
   – Эй! – крикнул Хоукмун. – Кто здесь?
   В ответ только сильнее закачался тростник – человек во весь дух бросился наутек, отбросив всякую осторожность.
   – Кто ты? – закричал Хоукмун, с ужасом понимая, что Империи Мрака все же удалось добраться сюда, и что повсюду в тростниковых зарослях прячутся люди, готовые напасть на замок Брасс.
   Устремившись вслед за человеком в красном, он увидел, как тот кинулся в воду и поплыл к берегу.
   – Стой! – крикнул Хоукмун, но незнакомец продолжал плыть.
   Хоукмун вновь направил лошадь в лагуну, вода вспенилась вокруг животного. Человек уже выбрался на другой берег, оглянулся, увидел, что Хоукмун настигает его, и выхватил блестящий тонкий меч невероятной длины.
   Но сильнее, чем меч, Хоукмуна удивило другое.
   Под длинными спутанными волосами лица не было!
   Дориан судорожно вздохнул и вытащил меч. Кто это? Неизвестный ему обитатель здешних мест? Хоукмун выбрался из седла, обнажил меч, широко расставляя ноги, вышел на берег и, пристально вглядевшись в незнакомца, вдруг расхохотался, сообразив, в чем дело. Это же просто маска! Маска из светлой кожи. Щели для глаз и рта очень узкие и, конечно, незаметны с большого расстояния.
   – Что тут смешного? – с вызовом осведомился незнакомец. – Тебе не следует смеяться, друг мой, ибо смерть твоя близка!
   – А кто ты такой? – спросил Хоукмун. – Пока что ты кажешься просто хвастунишкой.
   – Я тот, кто владеет мечом лучше тебя, – ответил незнакомец. – Так что сдавайся без боя.
   – Сожалею, но поверить на слово не могу, – улыбнулся Хоукмун. – Как же случилось, что великий воин прозябает в нищете?
   И Хоукмун указал мечом на залатанный красный камзол, рваные штаны и сапоги из потрескавшейся кожи. Даже свое оружие человек извлек не из ножен, а из веревочной петли на поясе. Рядом с петлей болтался тощий кошелек. Человек был высоким, очень худым, с бледной, нездоровой кожей, очевидно, от недоедания. Хоукмун увидел, что его пальцы унизаны перстнями с крупными, но наверняка фальшивыми камнями.
   – А, да ты нищий… Эй, бродяга, где ты стащил этот меч? – усмехнулся Хоукмун. И чуть не вскрикнул, когда человек сделал внезапный выпад. Движение было неуловимо быстрым. Почувствовав легкий укол, Хоукмун коснулся щеки – из неглубокой ранки шла кровь.
   – А ведь я мог и не отдернуть руку, – презрительно заявил незнакомец. – Короче, бросай-ка свой тяжелый меч и сдавайся.
   Хоукмун искренне рассмеялся:
   – Прекрасно! Наконец-то мне встретился достойный противник. Ты даже не представляешь, как я рад, дружище! Я так давно не слышал звона стали!
   И с этими словами он бросился на человека в маске.
   Незнакомец отбил его атаку серией парирующих ударов, после чего перешел в контрнаступление. С большим трудом Хоукмуну удалось сдержать этот стремительный натиск. Их ноги увязали в болотистой почве, но ни один не сдвинулся со своего места ни на дюйм.
   Не жалея сил, они сражались около часа – молча, беспощадно, однако не получив и не нанеся ни одной раны.
   Тогда Хоукмун переменил тактику и стал медленно пятиться к берегу. Решив, что противник отступает, незнакомец почувствовал еще большую уверенность в себе, и Хоукмуну пришлось призвать на помощь все свое искусство, чтобы отражать молниеносные удары.
   Затем он сделал вид, что поскользнулся, и упал на одно колено, а когда человек в маске прыгнул на него, Хоукмун быстро перехватил клинок и рукоятью ударил незнакомца по запястью. Взвыв, человек выронил свое оружие. Хоукмун вскочил на ноги и, наступив на меч врага, приставил к его горлу свой клинок.
   – Прием, недостойный настоящего бойца, – проворчал человек в маске.
   Хоукмун пожал плечами:
   – Просто мне наскучила эта игра.
   – Ну и что теперь?
   – Имя, – сказал Хоукмун. – Сначала я хочу услышать твое имя, потом увидеть твое лицо, потом узнать, что ты здесь делаешь, и, наконец, самое важное – выяснить, как ты вообще сюда попал.
   – Мое имя тебе известно, – гордо ответил человек. – Я – Эльверезо Тозер!
   – Ну и ну! – Герцог Кельнский не смог скрыть изумления.


   Совсем иначе представлял себе Дориан Хоукмун величайшего из драматургов Гранбретании. Пьесы Эльверезо Тозера гремели по всей Европе. Даже те, кто ненавидел Гранбретанию, не могли отказать их автору в таланте. Но в последнее время, возможно, из-за войны, об авторе «Короля Стальина», «Трагедии Катины и Карны», «Последнего из Бралдуров», «Анналов», «Чершиля и Адульфа», «Комедии о Стали» ничего не было слышно.
   Если бы Хоукмуна попросили нарисовать портрет этого известнейшего драматурга, он представил бы себе элегантного, самоуверенного человека, невозмутимого и остроумного. Но сейчас перед ним был странный, тщеславный глупец в лохмотьях, болтливый и, судя по всему, куда лучше владеющий мечом, нежели пером.
   По узкой тропе через болото они направились в замок Брасс. Хоукмун шел сзади, сжимая рукоять меча. Он был озадачен. Говорит ли человек правду? Если нет, то почему выдает себя именно за прославленного драматурга?
   Беззаботно насвистывая, Тозер шел впереди. По-видимому, его совсем не беспокоил такой поворот дела.
   – Погодите, – Хоукмун остановился и взял за повод коня, который брел следом.
   Тозер обернулся. Лицо его все еще скрывала маска. Хоукмун вспомнил, что, услышав имя драматурга, он от удивления даже не заставил незнакомца снять ее.
   – Да, – сказал Тозер, оглядываясь вокруг. – Красивая страна. Но, думается, зрителей маловато.
   – Э… да, – в замешательстве ответил Хоукмун. – Да… Садитесь-ка в седло, господин Тозер. Кажется, лучше нам поехать верхом.
   Тозер забрался в седло. Сев позади пленника, Хоукмун взял поводья и пустил коня рысью.
   Вскоре они миновали городские ворота, медленным шагом проследовали по извилистым улочкам и по скользкой дороге направились к замку Брасс.
   Спешившись во внутреннем дворе, Хоукмун бросил повод конюху и пошел к двери, ведущей в главный зал замка.
   – Следуйте за мной, – сказал он Тозеру.
   Чуть заметно пожав плечами, Тозер вошел в зал, поклонился двум мужчинам, стоявшим у большого камина, в котором горел огонь. Хоукмун тоже кивнул им:
   – Доброе утро, господин Ноблио, господин д’Аверк. Со мной пленник…
   – Видим, – ответил д’Аверк. На его осунувшемся, но по-прежнему красивом лице мелькнул интерес. – Воины Гранбретании снова у стен Камарга?
   – Насколько я могу судить, пока только один, – сказал Хоукмун. – Он утверждает, что его имя – Эльверезо Тозер…
   – В самом деле? – даже сдержанный Ноблио не мог скрыть любопытства. – Автор «Чершиля и Адульфа»? Что-то не верится.
   Худой рукой Тозер дернул за ремешок маски.
   – Я знаю вас, сэр, – сказал он. – Мы встречались лет десять назад, когда я приезжал в Малагу со своей пьесой.
   – Да, припоминаю. Мы говорили о стихах, которые вы незадолго до этого опубликовали и которые мне очень понравились, – Ноблио покачал головой. – Вы в самом деле Эльверезо Тозер, но…
   Тозер снял маску, и окружающие увидели исхудалое лицо с бегающими глазами. Куцая бороденка не могла скрыть безвольный, маленький подбородок. У Тозера был длинный острый нос, нездорового цвета кожа, усеянная оспинками…
   – Я вспоминаю вас, но тогда вы выглядели цветущим, преуспевающим… Боже, что случилось, сэр? – тихо произнес Ноблио. – Вы стали беженцем? Подвергались гонениям?
   – Ах, – вздохнул Тозер, бросая взгляд на Ноблио. Казалось, он обдумывает план действий. – Возможно. Не найдется ли у вас стаканчика вина, сэр? После встречи с вашим воинственным другом у меня в горле пересохло.
   – Что? – подал голос д’Аверк. – Вы сражались?
   – Насмерть, – мрачно ответил Хоукмун. – Он прятался в камышах… Боюсь, господин Тозер прибыл в Камарг с недобрыми намерениями. Думаю, это шпион.
   – С какой стати Эльверезо Тозеру, величайшему драматургу мира, становиться шпионом?
   Этим словам, сказанным Тозером в презрительном тоне, как-то недоставало уверенности.
   Ноблио закусил губу и позвонил слуге.
   – Это вам предстоит объяснить, сэр, – весело сказал Гьюлам д’Аверк и притворно закашлялся. – Прошу прощения: легкая простуда. В замке полно щелей, и такие сквозняки гуляют…
   – Я бы также хотел объясниться, – ответил Тозер, – если, конечно, найду щелочку для себя, – он выжидательно взглянул на них. – Щелочку, которая помогла бы нам забыть о щели, если вы меня понимаете…
   – Посмотрим, – отозвался Ноблио и приказал вошедшему слуге принести вина. – Вы голодны, господин Тозер?
   – «Я буду есть хлеб и мараханское мясо…» – мечтательно ответил Тозер. – «Ибо все, что подают дураки, просто…»
   – В этот час мы можем предложить вам сыру, – с иронией прервал его д’Аверк.
   – «Анналы», акт шестой, сцена пятая, – сказал Тозер. – Помните эту сцену?
   – Помню, – кивнул д’Аверк. – Мне всегда казалось, что эта часть слабее всего остального.
   – Утонченнее, – важно ответил Тозер. – Утонченнее.
   Слуга принес вино. Без зазрения совести Тозер налил себе полный кубок.
   – Смысл литературы, – сказал он, – не всегда понятен простым людям. Через сто лет они поймут, что последний акт «Анналов» – это, на самом деле, не плохо продуманное и написанное в спешке произведение, как посчитали некоторые тупые критики, а сложная структура…
   – Я тоже немного пишу, – сказал Ноблио, – но должен признаться что и я не увидел никакого скрытого смысла. Может быть, вы объясните нам?
   – В другой раз, – сказал Тозер, безразлично махнув рукой. Он выпил вино и снова налил полный кубок.
   – А пока, – твердо сказал Хоукмун, – расскажите, как вы попали в Камарг. Мы считали, что сюда невозможно проникнуть, но теперь…
   – О, не беспокойтесь, – ответил Тозер. – Сделать это смог только я – благодаря силе своего ума.
   Д’Аверк скептически посмотрел на него и почесал подбородок:
   – Благодаря силе вашего… ума? И каким образом?
   – Древнее искусство, которому меня обучил один философ, живущий в недоступных долинах Йеля… – Тозер рыгнул и налил себе еще вина.
   – Йель – это юго-западная провинция Гранбретании, не так ли? – спросил Ноблио.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Поделиться ссылкой на выделенное