Михаил Серегин.

Бесы в погонах

(страница 2 из 26)

скачать книгу бесплатно

– Я тебе, с-сука, покажу монастыр-рь! – бессильно рычал Роман. – Я тебя до ср-рока наверх отпр-равлю!

– Не понял? – удивился священник. – Какой монастырь? Сережа что, в монастырь собрался?

Этой его секундной заминки хватило, чтобы Роман сбросил священника с себя, и они разлетелись в разные стороны и почти одновременно вскочили на ноги.

– При чем здесь Сережа?! – нанес Роман зубодробительный удар.

Священник уклонился.

– А при чем здесь монастырь? – И провел ответный удар – в корпус.

Роман прикрылся, сменил позицию, снова поднял руку для удара и остановился. Он видел, что поп недоумевает совершенно искренне.

– А кто рассказал про правила приема в монастырь?! Не ты?! – заорал он.

Священник опешил. Ни сном ни духом он не подозревал, что сын Романа Григорьевича собрался в монастырь. Неужто раскаялся?!

– Я вашему Сереже ни слова про монастырь не говорил, – покачал он головой.

– Да при чем здесь Сережа?! – еще громче заорал Роман. – Я про Катерину говорю!

– Уф-ф! – выдохнул священник. – Так бы и сказали... Это что же получается, Катенька ваша дочка?

– А чья же еще? – оторопело хмыкнул медленно выпадающий в осадок отец двоих детей.

– Так вы ошибаетесь, Роман Григорьевич, – помассировал ушибленный лоб священник. – Я, напротив, Катеньку отговаривал, затем и про правила приема рассказал, чтобы реальней относилась девочка... Это ведь не в техникум поступить! – покачал он головой.

– Вот и я ей про то же! – расстроенно поддакнул Роман Григорьевич. – Вот чего ей взбрендило?!

Это был вопрос. Пожалуй, главный вопрос.

* * *

Когда пару месяцев назад в храм зачастила эта темноволосая, живая девушка, отец Василий этому значения не придал. Но на первой же исповеди вскрылось очень и очень даже многое. Здесь было все: жестокий, властный отец, забитая, бессловесная мать, непутевый брат и, конечно же, несчастная любовь. Как говорится, полный комплект.

Катенька была девушка с характером, но даже ей приходилось туго в таком переплетении личных проблем. Она до смерти боялась отца и небезосновательно полагала, что состоятельное семейство просто не позволит ей связать свою судьбу с человеком, что называется, «из низов». Нормальная семейная трагедия эпохи начального накопления капитала. Отсюда и эта идея о монастыре.

Отец Василий не был настолько глуп, чтобы не видеть: энергия и жизнелюбие этой девушки настолько велики, что удержаться в строгих рамках монастырского устава ей будет сверхсложно. Да и не было в ней настоящей, глубоко внутренней тяги стать «невестой Христовой». Протеста – выше крыши, отчаяния – хоть отбавляй, желания сбежать от проблем – полно, а вот веры маловато. Потому и объяснял ей все, как мог: и уставные положения цитировал, и основы христианской науки пытался донести... Без толку. Катерину как заклинило.

Она начала готовиться к своей новой судьбе со всем пылом молодой нерастраченной женской энергии. Наизусть учила псалмы, вставала с постели и заканчивала день с Новым Заветом в руках, купила словарь христианских терминов...

Но каждый новый день в ее глазах появлялось все больше отчаяния и протеста, уже и не поймешь, отчего. И вот на тебе! Открылся «ларчик».

* * *

– Уважаемый Роман Григорьевич, – покачал травмированной о бандитское лицо головой отец Василий. – Если вы хотите взаимопонимания с дочерью, то вам с этого и надо начинать, а не бросаться с кулаками на ее духовника.

– Брось, поп! – нетерпеливо отмахнулся Роман. – Буду я с ней разговоры разговаривать! У меня дел невпроворот, а тут еще она со своими бабскими закидонами! Ты лучше скажи, чего ей не хватает!

– Это она должна вам сказать сама.

– Но ты же знаешь?! – то ли спросил, то ли возразил Роман. – Ты скажи, внакладе не будешь!

– Вы хотите, чтобы я нарушил великое таинство православной церкви? – усмехнулся отец Василий. – Таинство покаяния человека перед богом?

– Только не надо мне мораль разводить! – разозлился Роман. – А то я не знаю, что все вы, суки, на ментов да на чекистов работаете!

Он тут же спохватился, но слово вылетело. Теперь священник имел полное моральное право встать в позу.

– Я не работаю, – покачал он головой, – ни на ментов, ни на чекистов, ни на вас, Роман Григорьевич. Но дело даже не в этом. Просто пока вы не поймете, что дело не в других, а в вас самих, не желающих услышать своих детей, вы не поймете ничего. Умейте выслушать своих детей и по-христиански простить их, что бы они вам ни поведали... И все будет иначе.

Это был красивый финал. Священник многозначительно кивнул головой и тронулся к двери мимо оцепеневшего авторитета.

Но выйти он не успел. По коридору, прямо по направлению к нему двигался молодой курчавый парень, которого только вчера повязали во дворе священника. Священник непроизвольно напрягся и отошел в сторонку, пропуская парня в гостиную. Но Сережа застрял в дверях, прямо напротив отца.

Они стояли и смотрели один другому в глаза, не отрывая и не опуская взгляда, долго, очень долго.

– Ты что делаешь, щенок? – сглотнул отец.

– А что? Все нормально, – пожал плечами сын.

– Ты знаешь, сколько бабок я мусорам отстегнул, чтоб они, суки, про килограмм героина забыли? – спросил отец.

– Я бы и сам вышел, – тряхнул головой сын.

– Лет через шесть вышел бы, – согласился отец. – У кого товар брал, у Козыря?

Сережа молчал.

– Ладно, я с ним отдельно поговорю, – откашлялся Роман. – Только объясни мне, а то я что-то не въезжаю, тебе что, бабок не хватает? Сколько тебе надо?

– Не надо мне твоих денег, – выдавил Сережа.

– Ах, ну да! – язвительно засмеялся Роман. – Как это я забыл?! Тебе же свое дело надо... Так бери! Хочешь бригаду? Базара нет, отдам; лишь бы кишка не лопнула! Что молчишь? Не хочешь с братвой вязаться?! Боишься, что пацаны тебе на твое место сразу покажут?! Так заткни язык в ж... и делай, что тебе говорят! Щенок!

– А ты меня своей братвой не пугай... – тихо проронил Сережа. – Мне вообще ничего твоего не надо.

– Ты видел, батюшка? – призывая попа в свидетели, нервно вздохнул Роман. – Ему ничего отцовского не надо! А то, что я, блин, день и ночь для него горблюсь, чтоб грязной работой сынок не занимался, это, значит, ничего?! Это можно?! И штаны за сто баксов носить можно, и курточку за полторы штуки!

Глаза Романа побелели, он подлетел к сыну и схватил его за ворот.

– Ты почему допустил, чтоб тебя повязали?! Сколько тебя учить можно?!

– Поп меня сдал! – заверещал Сережа. – У него во дворе повязали!

– Что?!

Они произнесли это вместе: и отец и священник. И тут до Романа что-то начало доходить. Похоже, он получил дополнительное доказательство своей уверенности в том, что все попы стукачи.

– Так-так, батюшка... Что ты там насчет моего сынка говорил? Сам в это дерьмо влез? Так?

– Так, – кивнул отец Василий и немного отодвинулся, как раз на расстояние вытянутой руки.

– Так это ты его сдал?

Роман выпустил взмокшего от страха сына из рук и начал медленно надвигаться на священника. Отец Василий изготовился.

Роман рывком схватил его за ворот, и отец Василий ответил тем же. Они сцепились и, не подпуская один другого к себе ни на сантиметр, так же рывками закружились по комнате.

– Тебе не говорили... Сережа... – глядя Роману прямо в глаза, спросил священник, – что иногда... за базар отвечать... приходится?

Сережа молчал. Роман тоже. Но в глазах отца что-то дрогнуло.

– Если мужчина... – священник прижал Романа к стене, – не отвечает... он, как бы... не до конца... – Роман развернул его вокруг себя и ударил в какую-то дверь, – не до конца мужчина...

Роман стиснул зубы еще крепче.

– Тебя, наверное, не учили, – с презрением закончил отец Василий. – А жаль.

Роман отпустил его так же резко, как и схватил, в два прыжка оказался возле сына и взял его за ворот.

– Давай! – приказал он. – Тебе предъявили.

Сережа растерялся.

– Поп меня сдал, – упрямо повторил он.

– Ты конкретно говори, – уже успокоился священник.

– Не встревай! – оборвал его Роман и снова повернулся к сыну. – Ты понял, что я тебе сказал?

«Бедная Катерина! – покачал головой священник. – Ну и семейка! Псих на психе!» Он уже видел, как права была его молодая прихожанка, когда клялась, что найти общий язык с ее отцом – дело почти немыслимое. Так оно и было.

Роман принялся размеренно стучать Сережу головой о стену, требуя конкретики, а отец Василий стоял, смотрел и тихо молился о том, чтобы господь или вразумил неразумных, или прекратил это тупиковое, бессмысленное, изначально «мужское воспитание». Хотя, пожалуй, он сам его и спровоцировал...

– Ты слышал, что я тебе сказал? – шипел отец, но ответом ему был только тупой стук сыновьей головы о стену.

– Хватит, па, – прозвенел от двери знакомый голосок, и все трое мужиков одновременно повернулись.

Это была Катерина.

– Хватит.

Катерина подошла, оторвала багровые от напряжения отцовские руки от воротника осоловевшего от воспитательного процесса братишки, и отец Василий подумал, что, наверное, Катя не права и не так уж мала ее власть над ситуацией в семье. И если отец послушал ее сейчас, как знать, может быть, послушает и потом?

– Что вы здесь делаете, батюшка? – повернулась к священнику Катерина.

– Что-что?! – со страданием в голосе передразнил ее отец. – Тебя обсуждаем, вот что!

– А Сережка тут при чем? – вытолкнула залитого слезами старшего брата в дверь Катерина.

– Это наши дела, – угрюмо отозвался Роман. – Мужские...

Отец Василий с облегчением вздохнул и направился к выходу. Острый семейный кризис миновал, и он мог снова заняться своим делом. «Ну, Катька, ну, дает девка!» – сокрушенно качал он головой, хотя сам же понимал, что родителей не выбирают, и уж Катькиной вины в том, чья она дочь, нет.

– Ты помни, поп, что я тебе сказал! – крикнул вслед ему Роман, и священник, не оборачиваясь, кивнул: как тут не запомнишь?

Он прошел мимо двух огромных телохранителей на входе и направился по выложенной брусчаткой дорожке к железной калитке.

– Батюшка! Подождите!

Он обернулся. Катерина уж подбегала.

– Вы меня извините, батюшка, что все так получилось, – тревожно посмотрела ему в глаза девушка. – Я не должна была скрывать от вас, кто мой отец...

– Хорошо, что ты это поняла, дитя мое, – вздохнул отец Василий, покачал головой и вышел на пыльную шанхайскую улицу.

– Я вечером приду! – крикнула вслед Катерина.

* * *

За то недолгое время, что отец Василий служил господу в усть-кудеярском храме Николая Угодника, он побывал в стольких переделках, что и счет им потерял. Он, как магнитом, притягивал к себе всякую сволочь и, естественно, не раз задумывался о природе этого мистического явления.

Отчасти причиной тому было само его положение. Каждый священник знает и легко выделяет в толпе этих людей с горящими глазами, выдающими крайне неустойчивое состояние психики и как бы говорящими: «Помогите мне, батюшка, пока я чего-нибудь не натворил!» Об этих прихожанах юных семинаристов предупреждали еще на первом году обучения.

А если понимать саму суть того, что происходит на храмовой территории, то все вполне объяснимо. Обуреваемые страстями и одолеваемые греховными побуждениями миряне волей-неволей несут свои страсти и свои побуждения сюда, на маленький кусочек земли, откуда ближе всего до неба. И часто, слишком часто они приходят в храм именно в тот момент, когда им уже становится невмоготу, а страсти готовы прорваться наружу...

Но при всем при том отец Василий видел: другие священники как-то умудряются избегать наиболее острых углов, а он не умеет. То ли продолжает сказываться его прежнее буйное мирское прошлое, то ли душа недостаточно очистилась для того, чтобы не прилипали к ней всякая грязь и нечистоты, а может быть, именно таковы были планы всевышнего...

Но бывало и так, как с Катериной и ее отцом: тянется чистая детская душа к богу, а погрязшие в сварах и раздраях «предки» норовят помешать, втиснуться между творцом и его творением, загородить, крикнуть: «Не дам!» И сами не понимают, в чьи руки передают бессмертную душу своего и божьего дитяти. Нечто подобное произошло и в семье Якубовых. Обычное семейное дело...

* * *

Этим вечером отец Василий специально задержался в храме, чтобы еще раз переговорить с Катериной, но девушки все не было и не было, и пришла она как раз в тот момент, когда бесконечно уставший от напряжения дня священник собрался идти домой. И пришла не одна.

Отец Василий глянул на ее парня и остолбенел.

Перед ним во всей своей молодецкой красе и богатырстве стоял милицейский лейтенант Санька Мальцев!

– Здрасьте, батюшка, – разулыбался Санька.

– Здравствуй, Саша, – сглотнул священник.

Только теперь он осознал, насколько права была Катерина, утверждая, что ее папанька ни за что не разрешит ей выйти за ее любимого. «Интересно, а Санька знает, чья она дочь?..» – мелькнула у него мысль.

– Вы бы сказали ей, батюшка, чтоб не выпендривалась, – рассмеялся Санька. – Все равно ведь все по-моему будет!

– С родителями знакомить собираешься? – повернулся отец Василий к Катерине.

– Ы-ы, – отрицательно мотнула головой Катерина.

– Вот и я то же самое спрашиваю! – развел руки в стороны Санька. – Когда, мол, сватов засылать? И что, думаете, она отвечает? Да то же самое! До лифта проводить разрешает, а дальше ни-ни! И думать не смей...

Санька рассмеялся: легко, душевно, заразительно, а священник смотрел в глаза Катерине и видел в них только панический ужас и мольбу: «Не надо! Не говорите ему ничего!»

«Значит, до лифта... – хмыкнул про себя отец Василий. – Ну-ну, знаем мы эти детские хитрости. Пересидит где-нибудь наверху или к подружке заскочит, а потом на такси и домой!»

Формально отец Василий имел право рассказать Саньке правду: то, что он узнал о родителях Катерины, он узнал не на исповеди. Но священник понимал и другое: если Катя не найдет в себе сил быть правдивой с самого начала, дальше будет еще хуже. Она должна стать сильнее своих страхов и лучше, если сама, без постороннего вмешательства...

– А повенчать вы нас можете? – оборвала цепь его размышлений Катя.

– После загса без проблем, – кивнул священник.

– А тайно?..

– Без благословения родителей? – наклонил голову отец Василий.

– Ага! Как в восемнадцатом веке...

– Ты же взрослый человек, Катенька, – покачал он головой. – И принимаешь вполне взрослое решение... Давай уж будем ответственными до конца! Хотите венчаться? Очень хорошо! Крещение для Александра, если он не крещен; исповедание грехов и причащение таинств для обоих; благословение родителей; справка из загса, и я вас повенчаю.

От этого перечня молодые приуныли. Но только на секунду.

– Я крещусь, – твердо заявил Санька. – Хоть сейчас.

– Это серьезное решение, Саша, – заглянул ему в глаза отец Василий и увидел, что они очень серьезны.

– Когда прийти? – спросил Санька.

– Приходите через три дня, молодой человек, – улыбнулся священник. – И почитайте для начала Новый Завет господа нашего Иисуса Христа. Пройдемте со мной, я вам дам.

* * *

Он пришел домой взволнованный, словно сам пытался тайно обвенчаться; долго не мог уснуть, ворочался, и тогда Олюшка обняла его и прижала к своему теплому, сдобному телу.

– Что с вами стряслось, батюшка?

– Ты представляешь, Олюшка, молодые у меня есть, повенчаться тайно хотят! – прошептал он. – Без ничего, как есть! Без благословения и даже без справки из загса...

– Так повенчайте...

Священник недовольно заворчал: от кого, от кого, но от своей половины он такого непонимания самых основ его служения никак не ожидал.

– Я б за вас и без справки из загса, и даже без благословения пошла б, – зарылась лицом в его бороду попадья.

– Нашла с кем сравнивать! – усмехнулся отец Василий. – Мы – это особый случай!

– А почем вы знаете, что они – не особый? – резонно возразила жена. – Про то один Господь знает...

«А может быть, и впрямь я напрасно так переживаю?» – задумался вдруг отец Василий, но тут же себя одернул. Слишком уж непростая семейная ситуация складывалась; тут, как на минном поле: не туда ступил, и все! И не только ему, как священнику, будут неприятности; неизвестно, как и для самих молодых обернется... Один Роман Григорьевич Якубов чего стоит!

* * *

Санька пришел через три дня, точно в назначенное время.

– А я и крестного отца привел! – радостно разулыбался он.

Отец Василий глянул на одетого в новенькую камуфляжку, при всех регалиях «крестного» и улыбнулся: это был тот самый милицейский чин, который чуть ли не скакал от радости, когда Санька взял Сережу Якубова.

– Андрей Макарович Пасюк, – протянул крепкую, словно из металла отлитую ладонь для пожатия милиционер и сдержанно хохотнул. – Так сказать, предводитель местного РУБОПа.

Отец Василий пожал протянутую руку и улыбнулся лейтенанту.

– В твоем возрасте крестные родители необязательны, – поставил он Саньку в известность. – Ты достаточно взрослый, чтобы...

– Ниче-ниче! – протестующе выставил ладони вперед Андрей Макарович. – Пацан сирота, без родителей, а так хоть одна родная душа в Усть-Кудеяре появится...

Отец Василий только развел руками: такое душевное отношение людей друг к другу всегда радовало его. И поэтому он без долгих рассусоливаний, с полной самоотдачей провел Саньку через отречение от сатаны и обещание Христу, с огромным воодушевлением произнес великую ектенью, помазал воду и крещаемого елеем и приступил к собственно крещению.

Санька был необычайно серьезен, и это тоже радовало священника. Что таить, случалось отцу Василию сталкиваться и с вовсе негодным поведением крещаемых, особенно парней. Он понимал, что такой у них, видно, возраст, и все равно довольно сильно расстраивался. Но на этот раз все было иначе: раб божий Александр действительно был внутренне готов к этому великому таинству.

– Я рад за тебя, Саша, – не выдержав, произнес он, когда все завершилось. – Теперь следующий этап. Исповедание грехов и причастие... Три дня не курить, не выпивать...

– Да я и не курю, – улыбнулся Санька.

– И пить мы пока не собираемся, – поддержал его Макарыч.

– Вот и молодцы, – похвалил их обоих священник.

* * *

Сразу после крещения Андрей Макарович заторопился на службу, а Санька, горя желанием поговорить со священником о Катерине и предстоящем рано или поздно венчании, задержался. Они вышли из нижнего храма и потихоньку направились к выходу.

– Что она от меня скрывает, батюшка? – спросил он, когда они вышли за ворота.

– Знаешь, Саша, лучше она расскажет это тебе сама, – покачал головой священник.

– Тайна исповеди? – по-своему понял его лейтенант.

– Нет, дело не в этом, – покачал головой отец Василий. – Но будет лучше для вас обоих, если никаких утаиваний у вас просто не будет с самого начала. И не потому, что я что-то разболтал; просто она должна быть на сто процентов уверена в правильности того, что делает.

Санька опечалился: отсутствие стопроцентной уверенности Катерины в правильности выбора угнетало парня изрядно. Солнце уже скрылось за стенами домов, но до вечерней службы время еще оставалось, и они шли по бегущей в горку мимо храма неширокой, сумеречной улочке и молчали. Отец Василий не торопил события и ничего не навязывал, он понимал, что иногда важнее просто помолчать.

Из проулка вынырнули две фигуры.

– Стоять! – хрипло скомандовал один, и священник моментально отметил, что на лица этой парочки придурков натянуты черные женские чулки.

Отец Василий и Санька, словно братья-близнецы после многих лет совместных тренировок, приняли почти одинаковые стойки, готовые отразить любую агрессию.

Но боя не получилось.

Санька рванулся вперед первым: молодость и задор взяли свое. Одним рывком он сорвал с одного чулок, из-под которого рассыпались в разные стороны черные курчавые волосы Якубова-младшего. И в следующий миг раздался хлопок. Санька пошатнулся, и оба нападавших помчались прочь.

– Санька! – кинулся к лейтенанту отец Василий. – Куда?! Куда попали?! – и сразу же увидел, что он и сам уже весь в крови.

Священник подхватил Саньку на руки, бегом перетащил под уличный фонарь и сразу все понял: пуля вошла в предплечье, и оттуда толчками хлестала кровь. «Артерия!» – охнул он и опустил Саньку на землю.

– Да все со мной в порядке! – вырывался Санька, словно не замечая, что заливает собственной кровью все вокруг.

– Лежать! – рявкнул священник, в два приема вытащил из собственных брюк ремень и принялся перетягивать руку.

– Вот... козел... этот Якубов! – теряя окончания слов, прерывисто выдохнул Санька. – И ведь... вышел, гад, на свободу... в тот же день! Почему так бывает, батюшка?

«Дотащить бы тебя!» – сокрушенно подумал отец Василий. Кровь приостановилась и уже не хлестала этими жуткими толчками, но все еще шла, и весьма обильно. Он закрепил ремень, взвалил Саньку на плечо и бегом помчался в райбольницу – мешкать было нельзя.

– Ну, я его достану! Клянусь! – прохрипел Санька.

Он еще пытался что-то сделать, как-то сползти на асфальт, чтобы пойти самому, но силы покидали его ежесекундно.

«Не дотащу!» – внезапно перепугался отец Василий.

– Я... этих козлов! Мочить!.. Мочить...

Он совсем уже терялся... И только одна мысль преследовала молодого лейтенанта и выходила из него словами вместе с кровью и жизнью: «Мочить!»

И тогда священник заговорил:

– Саша! Ты должен его простить! – задыхаясь от быстрого бега, в три приема выдохнул он.

– Почему?

– Я боюсь, – честно признал священник. – Если я не успею, ты отдашь душу сегодня же...

– Да? – как-то вяло удивился Санька. – Но я должен... мочить...

Лейтенант уже не был целиком здесь.

– Ты не должен уходить с этой мыслью! – заорал отец Василий и прибавил ходу, рассекая случайно попадающиеся парочки, как крейсер лед, пополам. – Нельзя этого! Понимаешь?!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное