Михаил Нестеров.

Директива – уничтожить

(страница 8 из 35)

скачать книгу бесплатно

А что Шлях говорил насчет забора? Ты, говорит, не хочешь через забор? Что на уме, то и на языке? Через забор, замки, чеченцы, дрожащие руки, дружба, орущая свекровь… Полный бардак.

А если начать с чеченцев и тоже начать с простого? Что им нужно? Коротко это звучит так: суверенитет, деньги, оружие, счастья – и крови, что тоже относится к разряду маловероятного, крови не хочет никто. Выбор небольшой. Теперь придется гадать парами: чеченцы – суверенитет: замок открыт, закрыт, полит маслом, смазан тормозной жидкостью, спилен, взорван… Не подходит. Другая пара: чеченцы – деньги: замок открыт, закрыт, смазан, полит, спилен, взорван. Снова не то. Чеченцы – оружие: замок открыт, закрыт, полит, спилен… Спилен. Замок спилен на складе. Теперь все на месте: склад – замок спилен – оружие – чеченцы – через забор – Антон Никишин – часовой, к которому на свидание приезжали чеченцы. А вот замки-то на месте. Хотя нет, на месте совсем другие, а те… У тех сейчас спиливают дужки полотном, которое я купил в хозяйственном магазине. Потом… А как же я?

Меня застрелят где-нибудь возле забора. Очень хорошо.

Значит, их как минимум пятеро: два чеченца, Шлях, Романов и майор Ярин. И что мне делать? Пенять на собственное воображение или поднять тревогу? Если сюда подойдет Шлях или Романов, обязательно подниму.

Антон услышал в стороне от склада шаги. Он повернулся, взяв автомат на изготовку. Прожектор высветил группу из четырех человек: двоих караульных, разводящего и прапорщика Шляха. Взглянув на караульных, Антон успокоился и снял палец со спускового крючка: караульными были Михаил Каргин и Игорь Полетаев, разводящий – Саша Пахомов. Каргин и Полетаев никак не могут быть заодно с Романовым, потому что именно от них и предостерегал капитан Антона. Он еще спрашивал, что сказал дежуривший на КПП Полетаев, потом – что сказал Каргин.

Ф-фу… Значит, время еще есть. Я успел, товарищ Дима, успел. Через несколько минут я скажу тебе это слово: ты отвлекаешь меня своей дружбой, капитан.

Странно, но увидев в компании Шляха своих товарищей, Антон вдруг понял, что он что-то уж много нагородил, неестественно. Может, это от больного воображения, которое привил ему Романов? Детская игра для взрослых? Или наоборот? Мозга коснулось наивное в этой ситуации слово «проверка». Проверка кого? Суперразведчика Антона Никишина? Конечно! Посредством заместителя командира части, командира роты и командира взвода. Ни о какой проверке не может быть и речи. Тогда что, игра? Игра продолжается? А кто же тогда в ней Каргин и Полетаев? Если они здесь и игра продолжается, то они – участники.

Антон дал им пройти еще немного и громко спросил:

– Стой, кто идет!

– Помощник начальника караула, разводящий с караульными.

Слава тебе…

Антон почувствовал, как сердце перестает надсадно щемить. Теперь все, что бы это ни было, закончилось, он успел в любом случае; спасся он или не спасся, перегрузил ли воображение, но спасение от наваждения пришло в виде двух караульных – Полетаева и Каргина и разводящего Сашки Пахомова.

Вот это нагрузку дал ему Романов, вот это психо! Так навсегда можно остаться с трясущимися руками молотобойца.

Антона отпускало, он подмигнул Полетаеву.

Как только он сообщит о «дружбе» Романову, сразу же за этим попросит отпуск: увидит мать, родственников, сходит к подруге…

Вдруг Антона сковало холодом, точно такие же слова ему говорил Романов, только по-другому – не ты увидишь, а тебя увидит мать, тебя увидят родственники… Вот сейчас Антон испугался – не Романова, а психического давления, которое тот оказывал на него. Как будто капитан просчитал и взвесил все свои слова, распределил их так, чтобы Антон оказался в таком положении – боялся не людей, а собственного мозга и нервных окончаний. Неужели расчет может быть таким точным?

Антону стало страшно, был только один человек, который или добьет его, или, наоборот, снимет все вопросы. Он должен увидеть его немедленно. Сроки вышли, капитан. Полетаев толкнул в бок Каргина, и они оба уставились на белое лицо Антона.

А тот смотрел на приближающуюся с другой стороны фигуру, и вид у него был такой, словно он пытался вырваться из кошмарного сна.

«Стой, кто идет!.. Стой, кто идет!..»

Кто-то семафорил Антону со стороны: «Командир роты, Антон! Спроси, кто идет».

– А?.. – Он сумасшедшими глазами посмотрел на Полетаева.

– Романов! – громко шептал тот. – Ротный. Спроси, кто идет.

Однако Шлях опередил его, задав этот вопрос.

Романов на ходу ответил:

– Начальник караула капитан Романов. – Он быстро подошел к Антону, встав от него в пяти шагах. Подозвав Полетаева и Каргина, отчеканил: – Рядовой Никишин, вы арестованы.

Шлях быстро вскинул автомат и, беря Антона под прицел, встал на одно колено.

– Сдайте оружие, – потребовал Романов. – Положите автомат к ногам, сделайте три шага назад и опуститесь на колени. – Видя, что Антон не реагирует, он кивнул Пахомову: – Возьмите его под прицел, сержант. Стрелять только по моей команде и только по конечностям.

Пахомов немедленно опустился на одно колено, сняв автомат с предохранителя. Каргин и Полетаев стояли не шелохнувшись.

Антон, как во сне, медленно потянул ремень автомата и свесил его вдоль туловища. Разжав пальцы, он отпустил оружие.

– Три шага назад, – скомандовал Романов.

Антон механически отошел.

– На колени. Руки за голову.

Ну, вот и все, пронеслось в голове Антона. Вот и все.

Он стоял на коленях вполоборота к группе, от которой откололся только Шлях. По приказу Романова он приблизился и поднял рукой в шерстяной перчатке автомат Антона.

– Посмотрите, сержант, подходит или нет? – Романов сделал два шага в сторону.

Шлях кивнул, опустив свой автомат на землю, вынул из кармана массивный глушитель и приделал к стволу автомата Антона.

– Он и есть, – Шлях снял оружие с предохранителя.

Первым был убит Саша Пахомов, за ним следом Шлях расстрелял Каргина и Полетаева. Быстро и хладнокровно.

Антона словно парализовало. Он отказывался верить своим глазам. Ему казалось, что перед ним разыгрывается спектакль, но кровь была настоящей; по-настоящему, сжимая простреленное горло, корчился в судорогах Игорь Полетаев. Шлях дал по нему короткую очередь, и он затих.

Торопливо надевая перчатки, Романов достал из свертка два замка. Быстро открыв висящие замки, он положил их в карманы, замки со спиленными дужками бросил у склада, сорвал пломбу. Потом достал из кармана брюк бумажный пакетик и обсыпал металлической пылью проушины в дверях. Пыль, оседая на металлические уголки двери, осыпалась на асфальтированную площадку. И последний штрих – ножовочное полотно по металлу. Падая, оно противно задребезжало.

– Давай, – кивнул Романов Шляху.

Шлях держал в каждой руке по автомату.

– К забору, быстро! – приказал он Антону. – Я же сказал тебе, что ты сегодня полезешь через забор. Ну!

– Быстрее! – поторопил его Романов. – Ты можешь быстрее?!

Шлях сделал шаг к Антону.

Антон сидел правым боком к сержанту и, приоткрыв рот, неподвижно смотрел в темноту. Когда через глушитель прошипела первая очередь по Пахомову, руки Антона безжизненно упали вниз. Сейчас средним пальцем левой руки Антон щелкнул клепкой ножен и указательным и средним пальцем плавно потянул штык-нож на себя. Вытянув его насколько мог, он выпрямил пальцы, удерживая рукоятку безымянным пальцем и мизинцем, потом уверенно перехватив несколько раз, уже держал штык за лезвие.

Антон считал (так учил его капитан Романов) – прошло шесть секунд с момента первой команды Шляха, и тот сделал в его сторону уже три шага.

– К забору, я сказал! Подними руки!

Поднимая правую, Антон чуть задержался с левой и метнул нож из-под локтя, не надеясь на удачу, хотя и отнимал у противника несколько драгоценных мгновений. Проваливаясь на обе ноги, он сделал длинный прыжок – невероятно длинный; руки достали только до ног сержанта. Он рванул их на себя, однако обязательного в этом случае рывка вверх не получилось. Шлях, падая на спину, инстинктивно подставил локти, пытаясь ударить ногой в голову Антона. Удар пришелся в плечо, а Антон уже рвал за ремень свой автомат. Шлях все-таки ударил его, Антон отлетел на пару метров и, вставая, дал очередь по сержанту. Тот схватился за грудь, но автомат был еще в руках. Антон отстрелял последние патроны и потянулся за запасным магазином, отыскивая глазами Романова. Тот бежал прочь от освещенной прожектором зоны.

Теперь Антон понял все, только не знал, что было похищено со склада, похищено скорее всего днем, когда майор Ярин мог спокойно провести обычную процедуру отпуска боевых средств. Потом на своей машине вывезти все это из части. Чтобы узнать это, Антону нужно остаться на свободе. Сейчас для всех он был убийцей и сообщником чеченцев. Но в первую очередь убийцей. Пожалуй, его даже не будут брать живым: при задержании он очень опасен. Сдаться означало поражение.

Бросив взгляд на тела товарищей, он подбежал к забору.

…Примаков обвел всех глазами и еще раз проговорил:

– Это будет пятый.

– Второй, – поправил его Антон. – Первым был прапорщик Шлях. А теперь я хочу от капитана узнать, зачем конкретно они со Шляхом расстреляли караульных, а потом хотели убить меня.

В квартире нависла тишина. Несколько пар глаз неотрывно смотрели на Антона. Юлька, на цыпочках подойдя к нему, заглянула в глаза.

– Антон, повтори еще раз.

– Я не убивал караульных, их расстрелял прапорщик Шлях. Потом они с капитаном должны были убить меня, но вышло наоборот. Шляха я достал, а этот ушел. Они подставили меня. На складе, где я нес караульную службу, что-то пропало. Что-то очень серьезное, раз они пошли на убийство. И вдвойне серьезное, если по телевизору и в газетах не сообщили об этом. Убить они меня хотели уже за забором части, якобы при попытке к бегству, списав тем самым на меня недостачу на складе.

9

Давно прозвучала команда «отбой», Сергей Малышев без сна ворочался на жесткой койке. Он вспомнил одну незначительную, но, может быть, важную для следствия деталь. Рябов сказал ему, чтобы он, если что вспомнит, обращался к нему в любое время дня и ночи. Деталь была не очень важная, а время было ночное.

Надев тапочки, Малышев в трусах и майке прошел мимо дневального в курилку. Во рту было сухо, курево не лезло. Напившись из-под крана холодной воды и докурив сигарету, Сергей вернулся на место и сел на кровать.

Напротив него была аккуратно заправленная кровать Антона, тумбочка, которую они делили на двоих, остатки индийского чая в жестяной банке, который они заваривали по вечерам, тоже на двоих, общая тетрадь, из которой они вырывали листы для писем, пачка конвертов…

Сергей уже давно потерялся в догадках, до сих пор не веря, что Антон мог совершить подобное преступление. Все говорило за то, что это сделал он. Все. Однако Малышев не верил. Ну ладно бы там одного Шляха шлепнул, а то расстрелял и караульных, из которых Мишка Каргин уже отстоял свой пост, а Игорь Полетаев готовился заменить Антона. Их-то за что?

Малышев, посидев еще немного, стал решительно одеваться.

Дежурный по штабу лейтенант Говоров, приоткрыв дверь в кабинет, где временно располагался Рябов, доложил:

– Товарищ подполковник, к вам младший сержант Малышев.

Рябов не ответил. Он лежал на кушетке и спал по-походному: рубашка на груди расстегнута, ботинки стояли рядом с кушеткой, галстук перекинут через спинку стула.

Говоров, покачав головой, обернулся к Малышеву.

– Может, до утра потерпишь? Видишь, спит человек.

– Я-то могу потерпеть, а дело нет. Он сам велел будить его в любое время. Давай буди.

– Не буди, а будите, товарищ младший сержант.

– Вчера придешь. Буди.

Сказав «ха», Говоров вошел в кабинет. Они с Малышевым были почти ровесниками, оба из Курска, и в первый же день знакомства перешли на «ты».

– Товарищ подполковник! – лейтенант потряс спящего за плечо.

– Да? – Рябов открыл глаза и посмотрел на дежурного.

– К вам Малышев из третьей роты. Я не хотел будить, но он говорит, что срочно.

Рябов сев на кушетке, посмотрел на дверь. Там стоял Малышев.

– А, Сергей. Заходи. – Следователь, обуваясь, попросил Говорова принести чаю.

– Мухой! – тихо напутствовал его Малышев, входя в кабинет.

– Что, Антон спать не дает? – спросил подполковник, подсаживаясь к столу. Расчесав волосы, он дунул на расческу и положил ее в карман. – У меня он тоже не выходит из головы. Сегодня по телефону говорил с его матерью – плачет. Успокаивал как мог.

– Не появлялся? – спросил Малышев, опускаясь на стул.

– Так скоро его не жди. – Рябов вопросительно посмотрел на Сергея. – Вспомнил что?

– Не знаю, может, это не пригодится, но в последнее увольнение, когда Антон вернулся в роту, мне показалось, что от него пахнет краской.

– Краской?

– Да, скорее всего масляной. Въевшийся такой запах, как будто он или на складе весь день пробыл, или красил что-то.

– Может, это были женские духи? Мне помнится, ты утверждал, что он встречался с девушкой.

– Говорил, товарищ подполковник, – поправил его Малышев, – но не утверждал. Я предполагал. А запах точно был, как от краски, никакие духи так пахнуть не могут. Я сколько раз дома ремонт делал – полы красил, двери, рамы. Точно, от него краской пахло.

– Так ты думаешь, он подрядился и делал у кого-то ремонт?

– Я ничего такого не думаю, не успел, я только недавно вспомнил об этом.

Рябов надолго задумался, подвинув перхающему Сергею пепельницу. Тот, закурив, извинился:

– Как ночью покурю, так…

В кабинет вошел Говоров, поставив на стол два дымящихся стакана с чаем. Малышев незаметно для подполковника небрежно махнул ему рукой: «Свободен».

Лейтенант раздул ноздри и вышел.

Сергей шумно отхлебнул и тут же затянулся, выпуская дым носом. Чай был крепким, то, что надо, и слегка вязал небо.

– Вы, наверное, земляки с лейтенантом или родственники, – неожиданно предположил Рябов.

Малышев здорово удивился, ему казалось, что подполковник, уйдя в свои мысли, ничего не замечает вокруг, а тот даже приметил неуловимый жест сержанта, его выражение лица и сделал соответствующие выводы.

– Да, – признался он. – Я сам из-под Курска, а Павел из самого города.

– У вас дружеские отношения?

– Скорее приятельские. Дружил я только с Антоном. – Малышев нерасчетливо сделал большой глоток чаю и шумно задышал. – Товарищ подполковник, можно откровенно поговорить об Антоне? Вернее, не откровенно, а как-то по-бытовому, что ли… Ну вот стреляйте вы меня, а я скажу, что Антон не мог сделать такого! Я не заступаюсь, я… Даже не знаю, как это сказать.

– Понятно, Сергей, ты говоришь сердцем, то, что чувствуешь.

– Точно-точно, – кивнул Малышев, – сердцем. Даже больше: всей грудью. Интуиция, понимаете? Подставили его, вот что, – неожиданно заявил он.

– Почему же в таком случае он не явится и не расскажет обо всем?

– Потому что подстава очень аккуратная, все на нем сходится. Да и вы сами так же думаете, разве нет?

– Думаю, думаю, только вот одной детали недостает пока. Так ты говоришь, вы друзья с лейтенантом? Его Павлом зовут, а фамилия?

– Говоров.

– А у Антона были друзья из офицеров?

– Нет, я точно знаю.

– А какие у него были отношения с Романовым?

– С командиром роты? Теплые: ты начальник, я дурак… Простите, товарищ подполковник.

– Ничего. А ты дома был у Говорова?

– Честно? Если честно, то был. И не раз. Он в военном городке живет.

– А в квартире у него хорошо?

– В каком смысле? – не понял Малышев.

– В смысле чистоты, порядка.

– А… Чисто, конечно. У него однокомнатная квартира, его жена, Татьяна, не работает, порядок на высшем уровне, все блестит, чему положено блестеть. Где надо, белеет.

– А Романов, насколько мне известно, живет в самом городе.

– Да, только где точно, я не знаю.

– И он не женат, так?

– Так точно.

– Скажи, Сергей, как можно нагнать температуру, чтобы «закосить» от наряда?

– У нас это не практикуется, свои же по репе настучат. А способов много. Можно, например, сахара с йодом наглотаться или на небольшую ранку приложить дольку чеснока. А чтобы порядочная температура была, нужно на подъем ноги приложить влажный горчичник и надеть носок. Тридцать восемь ноль вам обеспечено. Врач же не будет требовать, чтобы вы сняли носки.

– Так ведь жечь будет ногу-то, – улыбнулся Рябов.

– Вы же недолго у врача будете! Минут за десять до приема прилепите горчичник, к этому времени ногу у вас зажжет, температура поднимется. Только ногами нельзя елозить, сами понимаете, что будет.

– Понимаю, разоблачат и настучат по репе.

– Ну вам-то это не грозит. – Малышев осекся. – Простите, товарищ подполковник, расслабился.

– Вот и хорошо, в таком тоне и должна проходить беседа. Позови-ка сюда Говорова.

Малышев вышел и через несколько секунд вернулся с лейтенантом.

– Вот что, лейтенант, срочно разыщите мне капитана Романова. Если его нет в части, пошлите за ним домой. Скажите, что его вызывает начальник штаба. Не я, а начальник штаба. Так он может быстрее прийти. – И Рябов без паузы задал вопрос: – Кстати, вы не знаете, Романов уже закончил ремонт в своей квартире?

Говоров посмотрел на подполковника удивленно.

– По-моему, да. Недели две назад.

– И полы покрасил?

– Полы точно покрасил. Ребята у него дома были.

– Так, лейтенант, если Романова нет в части, домой ему не звоните. Свяжитесь с командиром. Мне срочно нужна группа захвата в десять человек, включите в ее состав младшего сержанта Малышева, он все равно в курсе. Больше никому ни слова.

Говоров побледнел и вытянулся. Козырнув, он вышел из кабинета.

– Ну, Сергей, похоже, ты поставил последнюю точку. Все, поступай в распоряжение Говорова.

– Вот сука! – процедил Малышев, хищно прищурившись.

– Ну-ну, Сергей, только без эмоций. Выводы делать еще рано. О чем мы с тобой говорили тут – никому ни слова.

– Понял, товарищ подполковник. Разрешите идти?

Рябов отпустил его кивком головы.

* * *

Антон, подойдя к Романову, присел на колени.

Рот у капитана был приоткрыт, он часто отрыгивал, пуская на рубашку слюни; лицо белое, губы, сложившись в страшную гримасу, приобрели синеватый оттенок.

Антон вгляделся внимательней: глаза капитана с невероятной быстротой теряли жизненный блеск.

– Юлька! Воды, быстро! Много!

Девушка сорвалась с места и побежала на кухню. Из всей компании самым сообразительным оказался Образцов, вслед за Юлькой он пошел в ванную и вернулся с эмалированным тазом.

Юлька наливала воду из трехлитровой банки в кружку, Антон, запрокинув голову Романову, пытался влить воду в рот, но вода не шла, выливаясь обратно.

Развязав Романову руки, он потащил его в ванную. Перегнув через край ванны, Антон, стоя сзади, надавил ему обеими руками на живот. Живот у капитана был неестественно вздут, при надавливании газы отошли через рот, наконец-то желудок капитана дернулся, и его вырвало темно-коричневой жидкостью, похожей на кофейную гущу.

Запах рвоты был настолько резким, что Антона самого едва не стошнило. Приподняв капитана, он взял у Юльки кружку с водой; Романов сумел выпить только половину.

В дверях столпились пацаны, тревожно наблюдая за действиями Антона. Он обернулся к ним.

– Отойдите от двери, дайте воздуха. – Он похлопал Романова по щекам: – Давай, возвращайся…

Романов смотрел на него из-под полуопущенных век, продолжая отрыгивать. В несколько приемов он сказал одно только слово:

– Коньяк…

Последнее время Романов все чаще стал прикладываться к бутылке, даже Дробов заметил его отечные щеки и чуть подрагивающие руки.

– Что дороже всего на свете? – спросил он у капитана, когда тот в очередной раз приехал в Москву.

Романов пожал плечами, отвечать не хотелось, все равно не угадаешь, он сказал первое, наболевшее, что постоянно, кроме водки, торчало у него в голове:

– Деньги.

Дробов удовлетворенно кивнул:

– Это очень хороший ответ. Гораздо хуже, когда на вопрос «Что дороже всего на свете?» ты ответишь: «Сто граммов, поданные вовремя».

Романов хмыкнул и промолчал.

…Никто не знал, где находится сейчас Антон Никишин, – ни Рябов, ни Кравец. Они могли искать его в Ульяновске, Волгограде, Москве, но Антон не покидал пределов Самарской области. Причина была только в нем, в капитане Романове, и он ждал Антона. Вряд ли тот появится сегодня, скорее всего дня через два, когда розыск беглеца в области потеряет накал.

Никишин сейчас где-то отлеживался, набирался сил и разрабатывал план встречи с командиром роты, хотя план должен быть весьма прост. Романов и Никишин знали об этом. Место встречи – только квартира капитана, иначе проиграют оба.

Романов вернулся в свою холостяцкую квартиру раньше обычного. Навернув на табельный «ПМ» десятисантиметровый глушитель, он вложил пистолет в самодельную кобуру вроде «мексиканской петли» и прицепил ее на пояс. Теперь, чтобы мгновенно выхватить пистолет, не нужно долго копаться.

«Итак, – думал Романов, – Антон сегодня вряд ли придет, а вот завтра или послезавтра объявится. У него есть вопросы, на которые он хотел бы получить ответы. И он получит их». Капитан, тронув рукоятку пистолета, нервно улыбнулся.

Слишком смышленым оказался Антон, ловил все на лету; если бы прослужил еще год, стал бы лучшим в части, лучше прапорщика Шляха. «Как ловко он его, – качая головой, вспоминал Романов. – Без страха шел на пули, как одержимый». Перед его глазами предстала мрачная картина: трупы караульных, оскаленное лицо Шляха, автомат в руке Антона. Короткая очередь, и Шлях, схватившись за грудь, рухнул на колени. Если бы Романов промедлил секунду-две, Антон достал бы и его.

«А соображает он быстро, – продолжал размышлять Романов. – Очень быстро, настоящий профи. Давай, Антон, отлежись денек-другой и приходи в гости. Для меня ты гость, для остальных – психопат-убийца. И точнее: я не сделаю того, что задумал».

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Поделиться ссылкой на выделенное