Марина Серова.

Скандал в благородном семействе

(страница 2 из 17)

скачать книгу бесплатно

Но сидеть, что называется, сложа руки я тоже не умею, вот и отправилась поинтересоваться у работников милиции, как у них идут дела и удалось ли найти в комнате что-то подозрительное или какие-нибудь следы.

По пути наверх я наткнулась на Эдика, который во всей этой суматохе не забывал и о своей работе, все время находясь в самом центре событий. У меня даже мелькнула мысль, так ли случайно он тут оказался, но я быстро прогнала ее прочь и спросила у него:

– Что удалось выяснить милиции? Нашли ли они какие-нибудь улики?

– Ты, наверное, шутишь. Где это видано, чтобы у нас все так быстро делалось? – съязвил Эдик. – Эти болваны еще два дня тут возиться будут, вместо того чтобы быстренько поработать с каждым и выяснить, кто и где был в момент убийства. А ты куда нацелилась? Желаешь им помочь?

– Да нет, я ради одного интереса за дело не берусь. Но все же любопытно.

– Любопытно! Тань, ну как ты можешь так говорить – работа сама идет к тебе в руки, бери и действуй. Тем более что ты тут была. Просто нелепо – оказаться за два шага до убийцы и не попытаться его найти. Тем более что у тебя к этому есть все способности. – Он слегка сощурил глаза и, загадочно посмотрев на меня, добавил: – К тому же я бы мог тебе помочь в расследовании.

– Мне? Или самому себе? – догадавшись, к чему он клонит и ради чего старается, переспросила я, взглянув на него насупившись.

– Ну, и себе тоже, – поняв, что его раскусили, улыбнулся Эдик. – Сама посуди – такое дело, и выгодно нам обоим. Ты расследуешь чуть ли не самое громкое убийство в городе, а если еще и находишь убийцу, то все лавры и почести твои. А я описываю твои шаги, знакомлю обывателя с ходом расследования и тоже оказываюсь в выигрыше. Правда, Тань, в наших руках сейчас такое дело… Грех его упускать. Так как, берешься?

Завершив свою речь, Эдик уставился на меня взглядом, в котором читалась мольба. Было ясно, что только на меня у него все надежды, так как работать с милицией можно годами, а результата никакого не дождаться. Он хотел получить известность и прославиться как можно быстрее, и сейчас помочь этому могла только я.

Но, к его большому разочарованию, я осознала, что все эти дни Эдик прыгал и обхаживал меня лишь ради интересных сюжетов для своей газеты, и мне стало противно его общество: использовать себя в личных целях я никому и никогда не позволяла. Поэтому, гордо вскинув голову, я произнесла:

– У меня нет времени заниматься тем, за что мне не платят. А за раскрытие этого дела вполне можно запросить такой гонорар, что не у каждого хватит денег мне его выплатить. – На минуту я замолкла, а потом добавила: – Или, может быть, ты сам желаешь меня нанять?

Я хитро уставилась на него, пытаясь прочесть по глазам, о чем Эдик думает. Он же сразу насупился и буркнул:

– Журналисты столько не получают. Хотя если бы я написал обо всем этом статью, то наверняка смог бы получить приличную сумму денег и тогда… – глаза его вновь загорелись, но я повернулась и стала подниматься по лестнице дальше, не желая продолжать бесполезный разговор.

Догнать меня Эдик не попытался, наверное, поняв, что просить меня и дальше себе дороже станет.

Я же была тому только рада, тем более что уже близилась ночь, и я не желала задерживаться в чужом доме даже на лишние полчаса. Все равно от моего пребывания – и бездействия – тут ничего не изменится.

Найдя того, кто, как мне показалось, возглавлял милицейскую делегацию, я поинтересовалась, долго ли еще будут задерживать присутствующих, и, получив вполне исчерпывающий ответ: «сколько надо, столько и будут», отправилась в кухню, где хотя бы можно было укрыться от тяжких вздохов и всхлипов.

До получения полной свободы передвижения мне пришлось высидеть в кухне около часа, еще раз отшить предложение Эдика лично заняться расследованием убийства и выпить не одну чашку кофе. Наконец, разрешение отбыть домой было дано, и я, поймав такси, покинула особняк, сожалея только о том, что и без того одинокая Анна Николаевна теперь осталась совершенно одна. Внучек я в расчет не брала, так как они, судя по их поведению, кажется, не слишком заботились о бабке.

* * *

– Танюша, ну почему вы отказываетесь со мной общаться? – допытывал меня по телефону Эдуард. – Неужели я обидел вас своим предложением о сотрудничестве?

Я обреченно вздохнула: Эдик уже вторые сутки доставал меня звонками, уговорами подумать по поводу его предложения, а сегодня он уламывал меня поехать с ним в милицию, так как одному ему там сведения по данному делу, конечно же, никто не даст. Заниматься расследованием у меня не было ни малейшего желания, тем более что погода на улице стояла просто замечательная, и я большую часть дня проводила на пляже или в тени деревьев, растущих в парке.

К тому же дело, кажется, шло своим ходом: вскрытие подтвердило, что отравили Россову цианидом, который подсыпали в шампанское, милиция опросила всех присутствующих, провела тщательный осмотр комнаты, но хоть и ничего не нашла, во всяком случае не бездействовала. Вмешиваться в дело о громком убийстве еще и мне было совершенно ни к чему.

– Эдуард, вы меня ужасно утомляете своими просьбами и уговорами, – начала я, понимая, что от такого приставучего и корыстного человека сразу отвязаться не удастся, он так и будет ходить за мной по пятам до тех пор, пока я ему буду нужна. – Если я хоть однажды сказала «нет», то уже не поменяю своего решения. Разве так сложно это понять?

– Совершенно несложно, но вы ведь знаете, что человеку свойственно ошибаться, а потом ему приходится долго раскаиваться в том, что он не послушал умных советов со стороны.

«Это твои, что ли, советы умные?» – подумала я, а вслух сказала:

– Благодарю за заботу, но на сегодня у меня совершенно другие планы – я отправляюсь на пляж.

Сразу же после этих слов я повесила трубку, решив, что больше ни за что не подниму ее, если этот зануда еще раз позвонит. Затем пошла собирать вещи, и в самом деле решив съездить на Волгу и хоть немного позагорать, а то имеющийся на сегодняшний день у меня загар был просто жутчайшим – он покрывал тело не полностью, а только местами. Я твердо решила сей недостаток исправить, для чего и искала сейчас свой старый купальник, про который Киря сказал, что он сшит из носовых платков, так как почти ничего не скрывает.

Найти его мне удалось лишь после того, как я перевернула в шкафу все вещи и кучей свалила их на полу. Теперь нужно было вернуть содержимое шкафа на свои места, чем заниматься совершенно не хотелось, а потому я просто запихала вещи назад охапками, не слишком задумываясь над тем, что они будут мятыми и что их потом замучаешься гладить.

После этого я облачилась в легкий летний сарафан, собрала волосы в хвост и стала прикидывать, что мне необходимо: полотенце, крем для загара, солнечные очки, зонт и еще некоторые мелочи. В это время вновь зазвонил телефон.

«Нет, ну разве можно быть настолько тупым? – удивилась я. – Когда же Эдик наконец угомонится? Мне ему что, тысячу раз нужно повторить, что этим делом я не займусь? Так я уже столько раз, наверное, о том и сказала, а ему все как об стенку горох. Все, решено: не буду снимать трубку».

И я занялась сбором необходимых вещей, начав напевать первую пришедшую в голову мелодию, так как брюзжащий звук телефона порядком раздражал меня. Аппарат же продолжал надрываться и ни на минуту не умолкал.

«А что, если это не Эдик, а кто-то другой? – промелькнуло у меня в голове. – Ведь я ему сказала, что ухожу на пляж, тогда с чего бы ему звонить после этого?»

Я засомневалась: поднять трубку или уйти, так и не узнав, кто и по какому поводу мне звонил? Словно подталкивая меня проверить, Эдик не унимается или я понадобилась кому-то другому, телефон все не унимался. Решив наконец, что можно, если услышу голос Эдуарда, сразу нажать на клавишу отбоя и спокойно отправиться на заслуженный отдых, я рывком сняла трубку и, приложив ее к уху, со вздохом произнесла:

– Да, я слушаю.

К моему удивлению, в ответ послышался вовсе не тенор Эдуарда, а женский голос, узнать который сразу мне не удалось.

– Это Татьяна Иванова? – задала вопрос звонившая тихим голосом.

– Да, это я, – подтвердила я свою личность, так и не догадавшись пока, кто звонит.

Тогда женщина сама представилась:

– Это Анна Николаевна говорит. Ну, Шлыкова, помните? Извините, что побеспокоила вас, но Эдуард сказал, что вы можете помочь делу и…

Услышав с некоторых пор ненавистное мне имя приятеля, я невольно разозлилась, поняв, что, не добившись собственными силами от меня ничего, этот чертов лис подключил к делу еще и мать убитой. Он, кажется, полагал, что нашел того, кто за мою работу как раз сможет заплатить.

– Так мы можем с вами поговорить по этому поводу? – вырвала меня из раздумий Анна Николаевна.

К сожалению, я совершенно прослушала то, что она говорила, так как в тот момент проклинала проныру-журналиста, а потому, услышав вопрос, даже растерялась. Наигранно откашлявшись, я сделала вид, что думаю, что, в общем-то, и было правдой, а потом ответила:

– Я уже говорила вам, что слежу за ходом расследования данного дела милицией, и мне кажется, что все не так уж и безнадежно. Ребята свое дело знают и наверняка сумеют отыскать убийцу. Вмешивать сюда еще кого-то – значит только мешать их работе.

– Да, я понимаю, но милиция… Она не так сильно старается, нежели те, кому платят. А Эдуард сказал, что за хорошие деньги вы и работаете на совесть, и убийцу отыщете. Или он солгал?

– Нет, он сказал правду, – чуть ли не скрипя зубами, произнесла я, скорее всего, покрываясь пятнами от сдерживаемой злости. – Просто…

– Прошу вас, – прервала меня Анна Николаевна, – вы единственная моя надежда и… – далее послышались всхлипы – пожилая женщина заплакала.

Чтобы не слышать ее душераздирающих всхлипываний, я смирилась с неизбежным и ответила:

– Хорошо, я подъеду к вам, и мы поговорим.

– Таня, вы даже не представляете, как я вам за это благодарна! Я буду ждать вас. Только вы не задерживайтесь, ладно?

В голосе старушки звучало столько мольбы, что отказать в ее просьбе было просто невозможно, и я, проникнувшись к ней состраданием, согласилась поторопиться.

Итак, теперь вместо приятного времяпрепровождения на желтом, прогретом солнышком песке и плескания в игривых волнах матушки-Волги мне предстояла поездка в особняк. И виноват в этом был этот негодяй Эдуард, для которого карьера, кажется, превыше всего человеческого.

Ну да ладно, он у меня еще получит…

Бросив собранную для пляжа сумку на кресло и схватив свою рабочую, я быстрым шагом направилась к двери, планируя, что я с этим журналюгой сотворю, когда он в следующий раз попадется мне на глаза.

Глава 2

– Вы и не представляете, как я рада вас видеть, – лично встретив меня у порога, взволнованно произнесла Анна Николаевна. – Я тут вся измучилась, пока вы ехали, боялась, что передумаете.

– Я же обещала, а свои обещания я всегда выполняю, – слегка улыбнувшись, ответила я ей, а сама между тем быстро окинула взглядом комнату у нее за спиной, выискивая там того самого типа, который испортил мне так хорошо начавшийся день.

Эдуарда нигде не наблюдалось, чему я была искренне рада.

– Да вы входите, – торопила меня хозяйка. – Я сейчас чайку согрею. Или вы, может, кофе предпочитаете?

– Лучше кофе, – согласилась я, присаживаясь на диван и рассматривая совершенно изменившуюся со дня трагического события гостиную.

Все, что хоть как-то говорило о праздности и веселье, было из нее убрано, на стенах не было картин и гобелена, отчего пустота слегка давила на психику. Из мебели в комнате остались только несколько диванов, рядком стоявших у стен, и маленький столик на колесиках, сегодня заваленный не сувенирами, а таблетками и пузырьками с лекарствами.

Осмотревшись, я вздохнула. Теперь «табачная империя» наверняка начнет рушиться. Так всегда бывает, если компания теряет держащего ее в своих руках человека. Его, конечно, всегда можно заменить, но пока этот кандидат привыкает к новому месту и начинает понимать, что к чему, проворные компаньоны успевают сделать свое грязное дело и разорить компанию, прибрав к рукам немалые денежки. То же самое, видимо, грозило теперь и фирме убитой Россовой.

Появилась Анна Николаевна с подносом, на котором стояли две чашки кофе и вазочка то ли с плюшками, то ли с булочками, и произнесла:

– Вот и наш кофе. Я его сама приготовила, вам понравится. А прислуги в доме сейчас мало – я распустила всех, чтоб перед глазами не маячили да душу не травили. А то ведь знаете, как меня увидят, плакать начинают, – она смахнула носовым платком появившуюся на глазах слезинку и натянуто улыбнулась. – Я вообще-то сильная, да только не могу видеть, когда другие на меня жалостливо смотрят – сразу расклеиваюсь. Вот и дочка моя, она тоже сильная была…

Я решила прервать старушку, понимая, что если она сейчас погрузится в воспоминания, то именно слезной рекой все и закончится.

– Так о чем вы хотели со мной поговорить? – напрямую спросила я, принимая у нее кофе.

Мать Инны Россовой вздохнула, села напротив меня и, немного помявшись, начала:

– Об убийстве дочери, конечно. Это сейчас единственное, что меня хоть как-то тревожит. На днях ко мне приезжал Эдуард, выразил свои соболезнования, а потом сказал, что знает, как ускорить процесс поиска и поимки преступника…

– И указал на меня, – довершила я фразу за нее.

– Да. Хотя я и сама про вас вспоминала, вы ведь тогда сказали, что работаете частным детективом, но милиция мне совсем времени свободного не оставляла – то одно выспрашивала, то другое. Да и в себя мне прийти нужно было.

Анна Николаевна умолкла и задумалась. А потом, глубоко вздохнув, продолжила:

– Эдик уверен, что вы справитесь с расследованием, тем более что были здесь, когда все это произошло. А насчет оплаты не беспокойтесь, деньги у меня есть, и ради такого дела я их не пожалею.

Я открыла было рот, чтобы возразить, так как не желала заниматься расследованием по наводке Эдика, но старушка не дала мне и слова вставить – тут же затараторила дальше:

– Подождите, не отказывайтесь. Я понимаю, что вы не обязаны браться за это дело, но милиция не в состоянии до чего-то докопаться, тем более что они не очень и стараются, выполнив лишь то, что положено, и ничего более. Они даже если и найдут преступника, то не скоро, а позволять убийце гулять на свободе безнаказанно я не хочу. Прошу вас, возьмитесь за расследование.

Анна Николаевна закончила речь и, взяв мою руку, пристально посмотрела мне в глаза, ожидая ответа. Я же молчала. Не в силах ждать, она добавила:

– Если дело кажется вам сложным, я могу попросить вашего кавалера, и он непременно поможет. Он, конечно, тот еще тип, но все-таки журналист и тоже умеет докапываться до истины.

Если бы Анна Николаевна не произнесла последней фразы, я бы, наверное, отказала в ее просьбе, сославшись на то, что давно мечтала о заслуженном отдыхе. Но теперь, задумав как следует досадить Эдуарду, твердо решила, что возьмусь за расследование. И не столько важны мне были деньги – в них последнее время я не очень-то нуждалась, – сколько желала оставить с носом этого нахала, умудрившегося заговорить мне зубы и заставить думать, что я ему и в самом деле нравлюсь как женщина, а не как объект для новой статьи.

– Хорошо, я берусь за ваше дело. Но с одним условием, – начала я и пояснила: – Эдуард не должен вмешиваться. Я не очень люблю, когда у меня под ногами кто-то вертится.

– Да, конечно, если вы так хотите, – обрадовалась Анна Николаевна, – я его попрошу, чтобы он не мешал. Вы даже и не представляете, как обнадежили меня. Честно сказать, я даже не верила, что смогу вас уговорить, ведь Эдик сказал, что вы не желаете браться за столь сложное дело.

Затем она переключилась на разговор об оплате, несколько раз повторив, что заплатит даже больше, чем я запросила. Я же погрузилась в раздумья, с чего начать раскручивать это действительно, судя по всему, совсем не пустяковое дело.

Учитывая, что находилась я в том самом доме, где и произошло убийство, целесообразнее всего было проверить всех, кто в нем находился в данный момент, а уж затем переключаться на гостей. Тем более что гостей еще нужно разыскать, а это не так-то просто. Так я и решила сделать.

– Я могу еще раз осмотреть место преступления? – прервала я затянувшуюся речь благодарности в свой адрес. – Мне бы хотелось более внимательно изучить здесь все.

– Да, конечно! Могли бы и не спрашивать – весь дом к вашим услугам, – вскочив с кресла, затараторила старушка. – Я ни в чем не стану вам препятствовать, можете делать все, что сочтете нужным.

– В таком случае я ненадолго покину вас, – произнесла я, предположив, что мать убитой вряд ли захочет лишний раз заходить туда, где произошло преступление.

Предположение оказалось верным – Анна Николаевна даже не попыталась мне возразить или напроситься сопровождать меня, а лишь, протянув из кармана ключ от комнаты, добавила:

– Мы там ничего не трогали, даже на ключ закрыли, чтоб, если что, милиция могла все еще раз осмотреть и проверить.

Это было очень даже кстати. Я давно убедилась, что после уборок на месте преступления, если оно произошло в комнатах, обычно остается мало улик, способных оказать хоть какую-то помощь делу.

Взяв ключ, я направилась наверх. Попав на красивую лестницу, я вспомнила все, что случилось в день презентации, прерванной убийством хозяйки дома и фирмы, как будто перенеслась во времени.

«А ведь такого трагического конца праздника совершенно ничего не предвещало. И даже моя интуиция почему-то крепко спала в тот момент», – пронеслась у меня в голове мысль, и настроение мое резко испортилось.

Оказавшись на втором этаже, я быстро нашла ту спальню, возле которой не так давно приводила в сознание мать хозяйки дома, и на пару минут замерла возле нее, вспомнив свои тогдашние ощущения. Затем вставила ключ в замочную скважину, легко повернула его и, открыв дверь, вошла внутрь. Вот теперь я наконец-то смогла рассмотреть место убийства как следует.

Спальня хозяйки оказалась очень уютной, оформленной в розовых тонах. Вся мебель в ней была выполнена из розового дерева, причем вполне возможно, что вручную, настолько изящной и красивой она выглядела. На розоватых обоях красовались картины тарасовских художников, колорит которых также соответствовал общему стилю.

Рядом с окном стояли два мягких кресла, обтянутых светлой тканью, а у двери на туалетном столике стояло множество флакончиков с духами, ваза с большим букетом уже увядающих цветов и небольшая фарфоровая шкатулка. Я опустила взгляд на пол и увидела, что на пастельного цвета паласе был очерчен силуэт тела убитой, а в области ее руки до сих пор валялись осколки фужера.

Я пробежала глазами по комнате, но самой бутылки шампанского не обнаружила. Ее, если она тут вообще была, конечно, забрали в участок. Если же нет, то найти бутылку все равно уже не удастся, убийца наверняка об этом позаботился сразу.

Затем я прошла в глубь комнаты и стала внимательно осматриваться по сторонам, еще не совсем представляя, что именно ищу. Решив, что единственное, что могло остаться в комнате после убийцы, это какая-нибудь случайно оброненная мелочь: окурок от сигареты, волос с головы, возможно, даже пуговица или что-то еще. Все остальное он наверняка бы забрал.

Чтобы эту самую мелочь обнаружить, я присела и стала внимательно изучать ковровое покрытие. На полу валялись только осыпавшиеся с цветов лепестки да осколки рокового бокала. Впрочем, была еще оставленная на постели салфетка для губ, но ею пользовалась только женщина – она вся была в губной помаде. На всякий случай я заглянула еще и под кровать, но и там ничего не обнаружила.

Да, кажется, никаких улик найти не удастся. Это осложняет дело, ведь об убийце совершенно ничего не известно.

Выйдя в коридор и закрыв комнату, я вновь спустилась в гостиную и принялась расспрашивать Анну Николаевну о том, как жила ее дочь, были ли у нее враги и кого она может подозревать сама.

В конце концов я узнала, что Инна Андреевна несколько раз выходила замуж, причем все ее браки сложились неудачно. Первый муж был богат, но оказался ловеласом и бабником. Второй, ужасный пройдоха, едва не пустил все состояние с молотка. С остальными дело тоже обстояло не лучшим образом.

Что касается работы, то тут, конечно, без конкурентов не обходилось. Были и ссоры, и зависть, но чтоб кто-то открыто угрожал Россовой, такого вроде не наблюдалось. Врагов среди знакомых тоже, кажется, не было. По крайней мере, так считала мать.

Получалось, что зацепиться, даже после подробного разговора с Анной Николаевной, мне все еще было не за что. Тогда я попросила у Анны Николаевны список гостей, приглашенных на презентацию, и та почти сразу же нашла его.

– Мы списки почти никогда не выкидывали, чтоб в следующий раз можно было особо голову не ломать, а просто внести нужные изменения, – пояснила она, протягивая мне исписанный фамилиями листок. – Вот и этот оставили. Кстати, милиция им почему-то не заинтересовалась. По крайней мере, у меня они о нем ничего не спрашивали.

– А прислуга и охрана? Она у вас в доме одна и та же, или в тот день вы нанимали людей дополнительно? – задала я интересующий меня вопрос, даже не отрывая глаз от листа.

– В общем-то, они у нас постоянные. Но когда устраивались какие-то мероприятия, то всегда вызывали еще пять-шесть человек из соответствующих фирм. В тот раз посторонних было шестеро: четыре официанта и два охранника, – словно угадав мой следующий вопрос, тут же пояснила хозяйка. – Имена и фамилии их у меня тоже есть. Если нужно, я принесу.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Поделиться ссылкой на выделенное